Новая игра

***

      Лиам провёл меня до особняка, не отпуская руку. У старых ворот, что скрипели на ветру, я остановилась и поёжилась.       «Жутко, но красиво».       Жозефина подтолкнула меня в спину и недовольно сказала:        — Ну, идём, холодно же!       Плотный туман опустился совсем низко, сухая листва хрустела под ногами. Я тяжело дышала, изо рта шёл пар, сливаясь с туманом. На крыльце, покачиваясь, висела деревянная табличка:       «Добро пожаловать в отель «Valle Deliria».       «Тот самый отель!»       У входа я обернулась, но едва ли могла что-то разглядеть. Словно весь мир исчез, стоило нам покинуть главную улицу города.       Лиам открыл дверь и галантно махнул в сторону дома:        — Прошу.        — Вы здесь живёте? — поинтересовалась я, ещё не до конца всё понимая. Я разглядывала зал, не скрывая своего удивления. Жозефина немного раздражённо сняла перчатки и ответила:        — Да. И ты тоже. — Она оглядела меня, недовольно покачивая головой. — Ты испачкала платье, пока валялась на дороге. Немедленно переоденься.        — Прямо здесь? — с сарказмом спросила я.       Лиам рассмеялся, а Жозефина вспыхнула:        — Конечно, нет! В своей комнате!        — И где же она?        — Ты всё не угомонишься?        — Я покажу тебе, если ты забыла, — улыбаясь сказал Лиам.       — Да, проведи её. Я пока приготовлю травяной чай.        Лиам стал подниматься по лестницам.        «Ладно…»        Я не знала, что делать и как реагировать. Решив пока плыть по течению, я пошла за парнем. Я уставилась в его спину, маячащую впереди. Он выглядел настоящим аристократом. Движения его были плавными, почти женственными. Взгляд, что он бросал, время от времени оборачиваясь на меня, казался одухотворённым, словно он мысленно находился в другом месте.       «Это всё сейчас похоже на чью-то глупую шутку».       Вопросы сменяли друг друга, но ответов так и не было.        «В истории Лиам и Лилит были в очень даже тёплых отношениях».       Я понимала, что в жизни без союзников придётся туго. Неосознанно я уже выстраивала в голове план по выживанию, что, где и как буду говорить и делать. Наконец, Лиам остановился.        — Вот и твоя комната. — Он распахнул дверь. Помещение было великолепным и хорошо обставленным.        — Не знала, что служанки живут в таких покоях, — решила съязвить я.        — У нас только одна служанка, и это ты, — он опёрся о дверной косяк и улыбнулся. — К тому же, ты долго выпрашивала у Жозефины эту комнату.       Я подошла к кровати и провела рукой по мягкой постели:        — Какая же я молодец… — опять съязвила я.        — Я спущусь к сестрице. Ты пока переодевайся и спускайся к нам.        — Как прикажете, Господин.        Лиам кивнул, не уловив в голосе иронии. Я подошла к шкафу, распахнула дверцы. Скептически оглядела наряды.       «Ну, почему здесь только платья? Неужели у них нет никаких брюк? Ужас».       Пришлось достать то, что более-менее мне понравилось. Довольная, я покрутилась перед зеркалом.       «Как ни странно, но мне нравится. И, это довольно удобно».        Переодевшись, вышла в коридор. Я не спешила спускаться на первый этаж. Подошла к окну, осмотрела местность.       «У них есть свой сад! Какая прелесть…»       Кто-то прогуливался между деревьями, но мне не удалось разглядеть из-за тумана. Фигура остановилась и помахала мне.        — А? — На секунду испугавшись, я отошла от окна. Что-то в этом жесте было механическое, неприветливое. Будто этот кто-то знал, кто я и как здесь оказалась. «Насмехался» надо мной. Я сразу подумала, что, возможно, это Прима, ведь кто ещё может гулять в такое время в саду. Я снова посмотрела в окно, но никого уже не было. Холодный пот пробежал по моей спине.        Долго блуждая по бесконечным коридорам, наконец нашла выход из этого лабиринта. На лестницах я услышала перешёптывания, иногда переходящие в недовольные выкрики. Жозефина что-то доказывала Лиаму.        Я резко остановилась, голоса снизу снова привлекли моё внимание. Я осталась подслушать разговор хозяев дома.        Жозефина с грохотом поставила заварник на стол и продолжила кричать:        — Лилит совсем сошла с ума!        — Не говори глупостей.       Жозефина нагнулась над Лиамом, не разжимая сомкнутые на ручке чайника пальцы.        — Какие же это глупости?! Она пугает меня! Кто знает, что она придумает на этот раз!        — Не говори такого о ней, — негромко прошипел он. — Воспринимай её поведение как маленькую шалость. Лилит не со зла это, ты же знаешь.       Жозефина немного истерично рассмеялась:        — Маленькую шалость…        В этот момент она заметила в отражении мою тень, скрывающуюся на самом верху лестницы. Она выпрямилась и претенциозно воскликнула:        — Лилит, чай уже готов!       Я спустилась к ним и замерла в дверях.        — Меня зовут не так, — прошептала я.       Лиам поднялся, протянул ко мне руки:        — Конечно же так. Ты — наша Лилит, забыла? Давай, присядь. Поговорим.        Я села в кресло.        — Выпей. — Он протянул мне чашку с чаем, я осторожно взяла её и поднесла ко рту.       «Так рано меня отравить не должны, так что можно спокойно выпить».        Я сделала глоток. Горячий чай обжёг горло. Я обмякла в кресле. Напряжение спало.        — Успокоилась? — осторожно спросил Лиам.        — Немного да, — нужно всё-таки выяснить, что здесь к чему. — Теперь вы объясните, как я здесь оказалась?       Жозефина в ярости поджала губы:        — Ты родилась в этом городе. Нужны подробности, как именно?        Сложив руки в замок, я выпрямилась и посмотрела ей в глаза:        — Пока я не могу объяснить своё поведение здесь. Я задаю вам вопросы, но вы никак не помогаете мне. Вы говорите какую-то чушь, поверить в которую — всё равно что сойти с ума. Я требую какого-то вразумительного ответа. — На эмоциях я стукнула кулаком по подлокотнику кресла.       Жозефина молча уставилась на меня.        — Я жду, — выжидающе сказала я.        Вмешался Лиам, сглаживая углы скул мягкой улыбкой:        — Я бы не стал тебе врать. Никогда. Что мне сказать тебе, чтобы ты успокоилась, Лилит? Скажи мне, и я сделаю, как ты просишь.        — Скажи мне правду, — спокойно попросила я.       — Ты не веришь в неё.        Я взглянула на него. Склонила голову и улыбнулась:        — Всё так… — «Не по-настоящему» — хотелось договорить мне. — Какой сейчас год?       Жозефина порывисто взмахнула рукой и закатила глаза. Лиам терпеливо ответил:        — Тысяча восемьсот тридцать восьмой.        — Что за город?        — Тотспел.        — Тотспел? Никогда не слышала о нём, — решила приврать я. — Где он находится? Вы можете показать мне на карте?        — Нашего города нет на карте.        — Почему?        Жозефина ответила за Лиама, выплеснув скопившееся раздражение:        — Потому, что наш город — это богом забытое место! Вот почему!        — При церкви есть несколько картографов, но Тотспел находится на отшибе, вдали от остальных городов. Его жители веками жили обособленно от остального мира и поддерживали связь только с родственниками короля, да и то раз в пару лет, — спокойной ответил Лиам.        Тук-тук.       В дверь постучали, затем медленно открыли. Послышался скрип половиц. Жозефина вскочила с кресла:        — Это он! — Она бросилась встречать гостя.        Лиам тоже поднялся.        Я осталась сидеть, потирая виски пальцами.       Жозефина крутилась около статного, небрежного и в то же время с иголочки одетого мужчину. Это был Роб.       «Новая жертва в их сумасшедшем ритуале».        — Мы вас заждались, Господин Штицхен! — любезничала Жозефина.        — Из-за погоды поездка оказалась дольше, чем я планировал.        Когда я его увидела, у меня не было такого сильного порыва броситься к нему, как у настоящей Селены. Я решила придерживаться нейтралитета в отношениях с ним.        — Здравствуйте. — Он обратился ко мне и холодно кивнул. Видимо, он тоже решил не спешить с любезностями. На его лице на мгновение показалась озадаченность.       «Интересно, он помнит Селену?»        Лиам поклонился Робу:        — Добро пожаловать в наш отель. — Гость оглядел холл с напряжённым интересом.       — Занятный у вас интерьер.        Жозефина гордо заулыбалась:       — Этот особняк достался нам по наследству. Мы решили сделать из него отель, чтобы привлечь в наш городок туристов. Устроить Вам экскурсию?       — Я немного устал после дороги…        — Ах, что это я! Конечно-конечно. Давайте я проведу Вас до комнаты. — Жозефина поспешила на второй этаж. Роб пошёл за ней. На лестнице он остановился, стал внимательно разглядывать картины, что были развешены на стенах. Его взгляд замер на портрете женщины.       » Это портрет его мамы. Он приехал сюда из-за неё».       Лиам, польщённый интересом Роба, подошёл поближе:        — Вам нравятся наши картины?        — У нас есть традиция, Вы не знали? Мы рисуем портрет каждого, кто остаётся у нас в отеле. Надеюсь, Вы не откажетесь пополнить нашу коллекцию? — Неожиданно появившись из-за спины Лиама, Жозефина перебила его. — А пока Вам нужно отдохнуть. Пойдёмте же. — Она пошла дальше. Роб ещё раз взглянул на картину и последовал за Жозефиной.       Я решила прогуляться по городу. Направилась к двери. Взялась за ручку и потянула на себя.       — Лилит, ты куда? — увязался за мной Лиам.        — Хочу погулять, — безразлично ответила я. Лиам подошёл ко мне и тревожно коснулся плеча. Я грубо спихнула его руку. — Не трогай меня.       — Что на тебя сегодня нашло? –озадаченно спросил он.        — Всё со мной нормально. Просто хочу прогуляться… — соврала я.        Выйдя из особняка, я выдохнула. Лиам за мной не пошёл. Уже хорошо. Я решила осмотреться в городе. Знаю же, что из Тотспела всё равно не выбраться.       Дамы в шляпах прогуливались, не подозревая, как это дико смотрелось в моих глазах. Кареты с лошадьми и даже омнибусы проносились мимо, как когда-то машины. Жители здоровались со мной кивком головы или простой улыбкой, но никто не задерживал на мне взгляд, сразу уводя глаза в сторону.       Впереди я увидела медленно идущую лошадь, а на ней всадника. Люди не глядя расступались перед ними. Поднялся ветер. Листья вихрем неслись в разные стороны, как бы освобождая путь таинственной фигуре. Чем ближе подходила лошадь, тем тяжелее мне было дышать. Лошадь остановилась, когда всадник поравнялся со мной. Он опустил голову и посмотрел на меня. Мною овладел ужас. Всадник достал из рукава карту и протянул, я покорно и без слов потянулась за ней. Мои пальцы дрожали. Как только карта оказалась у меня в руке, лошадь загарцевала. Всадник указал ей скакать вперёд, и они ушли так же медленно, как и пришли. Похоже, никто из жителей не видел этой сцены. Я посмотрела на рисунок карты. Там был изображён всадник смерти.        «Всадник вручил мне эту карту, словно штрафную карточку на футбольном поле. Можно ли это считать знаком, что именно я — виновница сложившейся ситуации? Как-то это всё странно. Я-то думала, что если не буду ни во что вмешиваться, то спокойно выберусь отсюда, но, видимо, Таролог решил мне «мягко» намекнуть, что меня ждёт, если я и дальше буду в стороне от всего».       Я пылала яростью, негодованием. Некоторое время пыталась объяснить происходящее. И вот, наконец, пришло смирение. Стало понятно, что всё это серьёзно.        Я побрела дальше. Внимание моё было рассеяно. Мне было непривычно вот так просто прогуливаться по городу. Под ноги я не смотрела и не следила за тем, куда иду. И совсем не удивилась, когда поняла, что ноги сами привели меня к особняку.        В доме было подозрительно тихо. Я не сразу заметила Лиама, который разглядывал картины. Его фигура сливалась с темнотой, и только несколько бликов от свечей вырисовывали очертания его рубашки. Он не обернулся, когда услышал звук закрывающейся двери, и только сказал:        — Я знал, что ты вернёшься.       — Я же сказала, что пойду гулять. — Я поднялась к нему.       Лиам коснулся одной из картин, благоговейно провёл по ней рукой.        — Я так чутко распознаю чужие таланты, но сам не способен создать шедевр. Моя жизнь как десятый круг ада, который Данте не удосужился описать. И только картины заставляют меня позабыть об этом. Я просто смотрю и восхищаюсь ими. Тебе они нравятся?       «Бедный и несчастный. Можешь сколько угодно вешать мне лапшу на уши про то, какой ты «белый и пушистый», но я знаю, кто ты и какова твоя роль в этой истории. Тебя стоит опасаться».       — Да, нравятся, — ответила я.       Глаза Лиама загорелись, и он стал чем-то похож на сумасшедшего:        — Я всегда мог только с тобой обсудить то, что мне нравится. Спасибо, Лилит. — Он взял меня за руку и благодарно сжал её, глядя прямо в глаза. Я улыбнулась и осторожно высвободила руку:        — Не за что.       «Буду с тобой осторожна и попробую не провоцировать лишний раз».       Жозефина стала спускаться со второго этажа, но, заметив нас, остановилась:        — Вот ты где, Лилит. У нас много работы. Займись уборкой. И немедленно! Я хочу, чтобы гость был доволен. Понимаешь? — Она указала на ведро с тряпкой, ожидающее меня возле лестницы.        — Сестрица, не думаю, что сейчас Лилит в состоянии заниматься уборкой, — тревожно проговорил Лиам.        — Ещё чего. Она наверняка всё это придумала, чтобы отлынивать от работы. Но меня не проведёшь, юная леди. Не забывай, кто ты в этом доме! — Она заносчиво вскинула голову и скрылась в гостинной.        Мне хотелось утопить её наглую физиономию в этом ведре, но пришлось себя сдержать и приступить к работе. Лиам поравнялся со мной. Какое-то время он наблюдал, но потом не выдержал и рассмеялся:        — Вижу, ты не настроена на работу. Пойдём прогуляемся. — Он пошёл вперёд, но остановился в ожидании, когда я последую за ним.        — Ладно.        Мы вышли в сад. Он был небольшим, но уютным. В нём можно было скрыться от посторонних глаз, предаться размышлениям, не опасаясь, что кто-то прочтёт твои мысли, глядя на сжатые губы или заплаканные глаза. Пахло мокрой травой вперемешку со зверобоем.        — Ты только не начинай опять.        — Ты о чём? — удивилась я.        Лиам провёл рукой по листьям дерева, будто погладил их. Мой взгляд упал на его пальцы, длинные, тонкие. Они сами по себе были как отдельный вид искусства. Они ласкали листья, перебирали их. Сжимали и сразу разжимали.       «Хоть мне он как человек не особо нравится, но всё же интересно, что он ещё может сделать этими пальцами…»        На мгновение я задумалась, но очень быстро отогнала пошлые мысли прочь, ощутив, как щёки покраснели. Лиам заметил мой румянец. Он улыбнулся, и было в этой улыбке что-то такое, от чего я покраснела ещё больше. Я уже и забыла, каково это — общаться с мужчинами. Лиам же продолжил разговор как ни в чём не бывало:        — Не стоит отлынивать от работы. Лучше слушайся Жозефину. Ты же знаешь, какая она в гневе.        Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы вспомнить тему разговора. Я запоздало и немного заторможенно ответила:        — Нет, не знаю… И знать не хочу.        — Тогда хотя бы делай вид, будто ты что-то делаешь. В любом случае сестрица всё постоянно будет переделывает. Перфекционизм сведёт её в могилу.       Вдруг кусты резко зашуршали, зашевелились. Раздались тихие шаги. Лиам обернулся, но всё тут же прекратилось, будто ничего и не было.        — В саду есть кто-то ещё?        Лиам, смеясь, крикнул:        — Выходи, Прима. Я знаю, что ты там.        Из кустов вылезла девочка лет четырнадцати. Она жевала какой-то цветок, одной рукой покручивая его стебель, а другой придерживая сползающий с головы венок.       «Прима!»        — Прима, ты должна ухаживать за садом, а не портить его. Жозефина будет в ярости.        — Эй… — Она равнодушно пожала плечами. — Вообще-то, я общаюсь с садом. Мы с ним подружились. Знаешь, как он потом расцветёт?        — Её ты тоже не помнишь, Лилит? — спросил с надеждой Лиам.        — Нет, — решила и дальше играть я.        — Прима появилась из ниоткуда у нас на пороге пару недель назад. Ей негде было жить, и Жозефина приютила её.        — Приютила… Вообще-то, я сама по себе. Как кошка. — Она подошла ко мне, словно тоже видела меня впервые. Прима подходила совсем близко, прикасаясь к одежде и волосам.        — Прима, не доставай Лилит.        Девочка фыркнула, снова пожала плечами и отошла от нас, продолжая жевать цветок.        — Прима… У тебя интересное имя… — Я помнила, что нужно иметь с ней хорошие отношения, чтобы в следующей истории большая часть осталась жива, поэтому решила подружиться с ней или хотя бы попробовать.       Прима неопределённо мотнула головой и ничего не ответила.        — Почему именно Прима? — решила настоять на общении я.        — Потому что я — первая.        — И что же это значит? — принялась узнавать хоть что-то я.        — То и значит. Я первая во всём.        — Чемпионка?       Девочка довольно рассмеялась:        — Можно и так сказать.       «Странная девочка, но хорошие отношения с ней мне будут только на руку».       Лиам слушал наш разговор, не вмешиваясь. Было заметно с какой лаской он смотрел на меня и Приму. Было странно осознавать, что я близка для человека, который совсем не близок мне. Лиам был чужим для меня, но я для него — нет. Из гостиной донёсся голос Жозефины.       Лиам поспешно развернулся ко мне:        — Тебе лучше сделать вид, что ты убираешь. Не стоит её злить.        Прима звонко рассмеялась, встала на носочки и помахала венком:        — Вот теперь будет весело!       «А хренушки тебе, маленькая, но такая нужная мне заноза в одном месте».        Лиам подтолкнул меня в дом. Мы остановились у ведра с водой. Я знала, что такое убираться, хоть и не могла похвастаться абсолютной чистотой, но порядки у меня иногда бывали. Пришлось сесть на корточки, погрузив тряпку в воду. Поморщилась от того, какой ледяной была вода. Лиам улыбнулся и благодарно поклонился. Я выжала тряпку и не без особого отвращения бросила её на пол. Опустившись на колени, стала водить тряпкой по полу. В таком положении меня и застала Жозефина.        — О, ты принялась за работу! Я понимаю, тебе порой становится скучно. У тебя очень странная, даже больная натура. Но весь остальной мир не будет подстраиваться под твои игры. Я рада, что мы поняли друг друга. — Она подошла ко мне, чуть нагнулась, чтобы прикоснуться ладонью к щеке, а затем направилась дальше. — Постарайся успеть к ужину.        Я раздражённо смахнула с лица прядь волос.       «Хоть она сейчас говорила не обо мне, а о настоящей Лилит, меня она очень сильно выбесила своим высокомерием. Жаль, что она так быстро ушла, а не то я бы точно не сдержалась и прибила бы её тут же, этим же самым ведром с водой».        Всё время до ужина я предавалась размышлениям.       <i>«Интересно, существует ли здесь кто-то из реальной жизни? И если да, то смогу ли я с кем-то из них встретиться? Как бы там не было, преклоняться перед ними я не буду».       Поток моих мыслей прервал голос Жозефины:       — Господин Штицхен, прошу, сюда. — Она стелилась перед ним, и если бы я не знала о её интересе к девушкам, то можно было бы подумать, будто она за ним ухлёстывает. Я встречала его в холле как послушная служанка, кротко прижав ладони к животу.        «Пока не дойду до конца истории, буду играть роль, чтобы не выслушивать визги Жозефины».       Роб кивнул мне:       — Добрый вечер.        — Сюда… В гостиную. — Когда они прошли к столу, я последовала за ними и закрыла за собой двери. Лиам уже сидел за столом, но встал, когда увидел Роба.        — Жозефина отлично готовит. Надеюсь, вам понравится.        — Пахнет вкусно.        Я села напротив Роба, рядом с Лиамом.        — А где Прима?        — Не знаю, — спокойно ответил Лиам.        — Ох, она вечно где-то пропадает. Не будем её ждать. Давайте помолимся. — Она протянула руки. Роб помедлил, но сделал то же самое и закрыл глаза.        — Лилит? — шёпотом позвал меня Лиам.        — М-м? — Я не сразу поняла, что он хочет. Но когда взглянула на раскрытую ладонь Лиама, последовала примеру Роба и подчинилась правилам этого дома.        — Теперь Молитва. — Жозефина закрыла глаза и начала полушёпотом молиться. После она убрала руки, развернула салфетку и аккуратно положила её на колени.        — Приятного всем аппетита, — сказала Жозефина.        — И тебе, сестрица, — ответил ей Лиам.        На какое-то время все замолчали. Слышался лишь звон приборов. Роб ел медленно, постоянно поднимая глаза и бросая взгляд на кого-то за столом. Он выглядел излишне собранным, готовым в любой момент наброситься, защититься. Помимо людей, его интересовало и всё вокруг. Мимо него не проскочила ни одна деталь. Он не обделил вниманием и меня. Сначала он долго всматривался в моё лицо, затем разглядывал одежду, оценивал каждое движение моих рук. Когда он снова посмотрел мне в глаза, я ответила ему тем же. Роб не мог понять, почему я на него так смотрю. Будто хочу, чтобы он что-то сказал, что-то сделал. Лиам заметил наши переглядывания. От меня не ускользнуло и то, как сильно он сжал вилку. Одна Жозефина не была сосредоточена на своих мыслях и всё норовила поговорить:        — Ах, да. Завтра придёт художник, чтобы начать писать ваш портрет. Вы же не против?       Роб не сразу понял, что обращаются к нему.        — Господин Штицхен?        Тогда он нехотя ответил:        — Не помню, чтобы соглашался.        — Ох, простите за мою бестактность. Если вы против, то…        — Нет, не берите в голову. Я согласен.        — Это замечательно, — воодушевилась Жозефина. — У вас очень благородное лицо. Уверена, выйдет замечательно. Берт — художник, живёт в пристройке недалеко от нашего особняка. Он вам понравится.        — Буду рад с ним познакомиться.       Все снова умолкли и не произнесли и слова до конца трапезы. Роб встал из-за стола первым.        — Спасибо за ужин.        Жозефина вскочила следом:        — О, не за что!        Роб посмотрел на меня в последний раз и скрылся за дверьми.        — Лилит, убери со стола. — Её голос стал из почтительного надменным.       Я поднялась, взяла со стола тарелку, но неуклюже смахнула бокал. Он бы разбился, если бы Лиам не успел его перехватить. Жозефина, к счастью, вышла из гостиной и не увидела очередную оплошность своей служанки. Лиам осторожно взял тарелку из моих рук и сказал:        — Давай я тебе помогу.        — Спасибо. — Я решила принять его помощь. Он кивнул и начал собирать со стола посуду. Его движения были быстрыми, ловкими. Длинные худые пальцы говорили о тонкости натуры, они были созданы, чтобы творить. Когда мы закончили, он сел на прежнее место и, положив руку на стол, всё-таки посмотрел на меня.        — Тебе понравился наш гость? — ревностно спросил Лиам.        — Гость как гость. Мне-то что? — отрешённо ответила я.        — Я не об этом. И ты это знаешь.        — Ты ревнуешь? — удивилась я.       Он удивился не меньше моему вопросу.       — Нет. Я привык знать, что у тебя в голове.        Немного помолчав, обдумав, что сказать, я ответила:       — Нет. Мне просто интересно, зачем он здесь.        — Ты же знаешь, нас это не должно касаться. — Он умолк, видно, думая о своём, потом добавил. — Мне кажется, между нами появилась пропасть. Меня это пугает, если честно… — Он сделал паузу. — Я к тому, что, когда ты такая, в твоей голове обычно созревает такой план… Ну, знаешь… сделать что-то назло или решить, что жизнь потеряла краски и надо раскрасить её своей кровью.        — …Раскрасить кровью? — не сразу поняла я.        — Однажды ты пыталась это сделать. Ты сказала, что гналась за чем-то, пока не поняла, что просто убегала от самой себя. Но от себя не убежишь. Когда ты посмотрела в зеркало, оно треснуло, не выдержав грязи твоей души.       — Что за чушь…       «Видимо, настоящая Лилит была той ещё сумашедшей».       Мне стало не по себе от его слов. Лиам улыбнулся, словно ласкал меня. Он подошёл ко мне, хотел коснуться лица, но передумал и опустил руку.        — Я просто хочу сказать, что ты можешь мне доверять. Я всё тот же Лиам, — Он согнул колени, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Даже если ты всё-таки сошла с ума, я не отвернусь от тебя. Как и ты не отворачивалась от меня. — Он быстро чмокнул меня в нос, выпрямился и принялся складывать скатерть.        — Поздно не ложись. Жозефине понравился гость. Она будет к нему внимательна и от тебя потребует того же.        Мой нос до сих пор горел от беглого поцелуя. У меня впервые пронеслась мысль, несущая в себе интерес и даже желание. Лиам закончил складывать скатерть, обернулся ко мне, взял за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.        — Добрых снов, дорогая Лилит. — Он поклонился и ушёл, оставляя меня наедине со своими мыслями. Уставшая, я направилась вверх по лестнице, но здесь меня застала Жозефина.        — Пойдём, поможешь мне, а потом иди спать.        Я была такой уставшей и сонной, что мне было всё равно.        — Свои письма можешь и сама распечатать, а я иду спать. — И пока она отходила от моего отказа, я уже была в комнате.