Новая игра

            

***

      Ночь была бессонной, тревожной. В темноте мерещился скрежет когтей и чьё-то тяжёлое дыхание. Снилась ванная, залитая кровью, и дверь, за которой кто-то стоял. Я не видела, кто именно, но чувствовала взгляд красных глаз. Снилась агония, будто тело билось в конвульсиях, а рядом стояла Жозефина и смеялась, предвкушая мою смерть. Снились образы, нечёткие, расплывающиеся. Они ничего не делали, но от них веяло страхом и болью. Стоило солнцу показаться над горизонтом, я поднялась с постели, вся в поту, с дрожащими коленями и быстро-быстро бьющимся сердцем. Немного успокоившись, я оделась, не переставая обдумывать исказившие реальность сны, а затем вышла из комнаты. Я поела, вернулась в холл и остановилась прямо посередине, оглядывая его.       «Больше я не могу оставаться в стороне. Я стала частью этого кошмара. Мне нужно понять, как выбраться из него».        Я была спокойна, собрана и настроена разрешить загадку этого отеля.       «Призраки неслучайно преследуют меня, верно? Тут два варианта: или они просто пугают меня, как в типичных фильмах ужасов, или хотят что-то сказать мне. Жозефина пыталась отравить меня. Я больше не в безопасности, да и никогда не была… А значит, нужно действовать, и решительно!»        Я достала связку ключей, положенную мне как служанке, и задумчиво позвенела ею.       «Призрак сказал никому не доверять. Это ясно. Но придётся тогда начать своё расследование. Надо было сделать это раньше, но мне казалось… казалось, что в один день я как ни в чём не бывало проснусь в своей кровати. Теперь уж ясно, что Таролог что-то хочет от меня. И пока я этого не сделаю, не отпустит. Что ж, я сыграю в его игру…»       Я решила сходить в библиотеку. Прошлась вдоль полок, на этот раз осматривая книги в ясном уме. Тогда я не очень понимала, что происходит, и следовала инстинктам, сейчас же мой взгляд, точно ястребиный, замечал каждую деталь. От моего внимания не ускользнула и надпись на одной из обложек, в которой я сразу же узнала почерк Жозефины.       «-Попалась».       Страницы были исписаны аккуратным, каллиграфическим почерком. На корешке Жозефина пометила: «Точка невозврата». В книге описывалась случаи смертей от болезни, её этапы и причины заражения. Рисунки, изображающие симптомы недуга, были до смешного схематичны, но видно, что выполнены с педантичной внимательностью. Сначала я пролистывала страницы быстро, почти не вчитываясь, но затем захлопнула книгу, чтобы открыть её с самого начала.       «Здесь наверняка что-то есть…»       На самом верху большими жирными буквами было написано: Рецепт «Точки невозврата».       — Рецепт? Вот же зараза, Жозефина?       «Корень дубоскала, натереть несколько лепестков чёрной вдовы…» После рецепта следовала пометка: «Ожидаемое действие…» Следующая страница была вырвана.       «Получится ли у меня приготовить такой же?» — Я взяла книгу.       «Думаю, мне здесь больше нечего искать». Я вернулась в холл. Решила сходить в подвал.       «По законам жанра меня должны там убить. Туда мне и нужно».       Узкие лестницы привели меня к железной двери. Я коснулась ржавого замка. «Хм-м… Что же такое, что нужно его закрывать от посторонних?»       Перепробовав каждый ключ, я смирилась с тем, что в подвал зайти не удастся.       «Почему-то мне кажется, что раньше связка была больше… Жозефина решила, что мне не стоит доверять, и забрала нужные ключи. Звучит довольно логично». Я прижалась к двери ухом и затихла, прислушиваясь. За дверью был слышен женский крик. Я отпрянула, снова прижалась.       «Там кто-то есть… Заложник?!»       — Эй! вы меня слышите?! — Я принялась стучать по двери и призывать голос откликнуться. Затем умолкла, чтобы расслышать ответ незнакомки. Но плач прекратился.       «Я слышала… Мне не показалось!»       — Хочешь остаться там гнить? Отвечай! Я уйду, если не ответишь!       С той стороны была слышна только тишина.       — Как знаешь! В следующий раз приду с ломом.       «Подвал. Я к нему ещё вернусь…» Я оставила попытки достучаться и поднялась обратно в холл. И последнее место, что мне осталось осмотреть, — это заброшенное крыло особняка.       Я подобрала ключ, замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. В лицо ударил спёртый воздух. Пахло плесенью и пылью. «Здесь вроде как всё сгорело». Я прошла по коридору, оглядываясь по сторонам. Всё вокруг было чёрным, обугленным, вероятно, когда-то обглоданное огнём. Ни мебели, ни вещей, лишь опалённые пламенем скелеты комнат.       «Особняк пережил пожар. Вспомнить бы ещё, кто его поджёг».       В конце коридора лежала брошенная и позабытая картина. Я подняла её за раму, внимательно оглядела.       «Картина цела. Её как будто принесли сюда после пожара». На картине была изображена семья Солсбери полным составом. Мужчина с поседевшей бородкой статно и даже грозно стоял за спиной женщины. Было в лице Эдгара Солсбери что-то, что приковывало взгляд. Его прямая спина выдавала в нём закалку и строгость; беспристрастное лицо, покрытое глубокими морщинами, говорило о нём как о человеке справедливом и упрямом. Женщина рядом с ним напоминала Лиама, а мужчина больше походил на Жозефину, хоть и был моложе, чем она сейчас.       «Это их родители, которые умерли в пожаре».       Катастрофа случилась давно, но, казалось, стены впитали в себя запах гари, который ещё много лет будет напоминать о том злополучном дне, когда крыло особняка вспыхнуло алым пламенем.       «Здесь не на что больше смотреть…»       Сокрытая и преданная забвению часть отеля осталась позади.       Лестница и половицы скрипели, поддаваясь дыханию дома. Свет, словно грабитель, проникал в дом украдкой, освещал холл совсем немного, оставляя углы во тьме. Я поднялась к картинам и стала вглядываться в замершие навеки лица.       «Интересно, как давно вы тут? Как давно они это промышляют?»       Незнакомка, запертая в позолоченную раму, смотрела на меня проникновенным, немигающим взглядом.       Роб остановился на лестнице и стал внимательно разглядывать картины, что были развешаны на стенах. Его внимание привлёк портрет женщины.       «Так это его мать. Её лицо кажется мне знакомым, словно… словно это её я видела, дымкой, пролетающей по коридору».       Я подошла ближе, коснулась кончиками пальцев засохшей краски.       «Сильно ли ты страдала, чтобы стать картиной?»       Картина стала плакать кровавыми слезами. Я отскочила, вцепившись в перила. Торопливо спустилась и выбежала в сад. Села на скамейку, закрыла лицо руками, пытаясь усмирить страх и ярость, скопившиеся за последние дни.       «Ну и что мне с таким делать? Намёк на то, что всё-таки нужно помочь Робу?»       — Что с тобой? — тихо подкралась Прима.       Я резко убрала руки, испугавшись неожиданно раздавшегося голоса.       — Ты где пропадала? — поинтересовалась я.       Прима начала ходить туда-сюда.       — О, я пока не нужна здесь.       — В саду? Или где?       — Сад — моё хобби. — Она вгляделась в моё лицо. — Ты грустишь?       — Жозефина пыталась отравить меня, а когда не получилось, столкнула с лестницы. В доме происходит чертовщина. Я хочу уйти.       Девочка рассмеялась.       — И что здесь смешного?       — Тебе придётся остаться, — настояла Прима. Её голос внезапно утратил детскую непринуждённость и стал серьёзным.       — Назови мне хотя бы одну причину.       Девочка снова рассмеялась, закружилась быстро-быстро, раскинув руки по сторонам. Заколыхался подол платья, оголяя её тонкие ножки.       — Потому что никто тебя не приютит.       — Я найду, к кому уйти. Да хоть и на улицу.       — Конечно, ты можешь жить на улице, но ночи у нас холодные. Уснёшь крепким сном и не проснёшься. Даже от улицы не жди тёплого приёма, не то что от людей… Для тебя всегда будет один и тот же ответ.       — Это ещё почему?       — Тебя боятся.       — Что же я такого натворила?       — О, много чего.       — Очень информативно. Ты знаешь больше, чем говоришь. Почему ты до сих пор живёшь в этом проклятом отеле?!       — Потому что мне всё равно. Меня это не касается.       «Знакомо…»       — Сколько людей пропало. Почему сюда не приехала полиция? Почему не началось расследование?       — Тотспел — особенный город. Если он не хочет, чтобы его нашли, его не найдут. Здесь и полиции нет. Народ сам себе судья.       — Как дикари.       — Разве? — заулыбалась девушка.       — Ох, это какой-то бред… — Я указала в сторону дома. — Я только что видела, как из картины полились слёзы, а вчера меня за руку схватил… призрак или существо какое-то. Я не знаю. Может, Жозефина травила меня чем-то всё это время. Но я уже ничему не удивлюсь. Этот город не существует. Но он есть. Тогда и призраки могут быть. — Я отдалась потоку мыслей, не заботясь о том, что подумает Прима. Но девочка в ответ только пожала плечами.       — Ты слишком много времени тратишь на рассуждения о реальности вещей. Представь, что всё это взаправду. И действуй исходя из этого.       Я пристально посмотрела на Приму. Та в ответ понимающе улыбнулась. Между нами словно был шёл немой диалог. В какой-то момент я встала, хотела схватить Приму, но девочка увернулась и побежала прочь, заливаясь смехом.       — Кто ты? — решила напрямую спросила я.       Не оборачиваясь, она прокричала.       — Я — первая во всём!       Я наблюдала за тем, как Прима скрывается между деревьями. Её смех был слышен ещё долго, но вскоре затих.       Вернувшись в дом, я застала Лиама на лестницах с тряпкой в руках, усердно вытиравшего картину. Его руки дрожали, он весь вспотел, будто от волнения. Рядом с ним крутилась Жозефина. Она следила за тем, что он делает, и параллельно что-то шептала ему. До меня донеслись пара реплик.       — …нашла нового, но личность вроде как известная. Что думаешь?       Не прекращая работу, Лиам ответил ей.       — Сестрица, этот отель твой, и дела твои… Поступай как знаешь. Я в этом не разбираюсь.       — Я тебя поняла.       «До этого момента я надеялась, что Лиам просто жертва, но на деле оказалось совсем по-другому».       Лиам обернулся ко мне.       — Лилит! Как себя чувствуешь?       Я неохотно поднялась к ним.       — Ты ведь тоже их видел?       — Кого видел? — спокойно спросил парень.       — Из глаз этой женщины потекли кровавые слёзы. Ты же их вытираешь? — указала я на картину.       Лиам рассмеялся и покачал головой.       — Твоему воображению можно только позавидовать, Лилит, — весело улыбнулся парень.       — Не разделяю твоего настроя.       — Лиам вытирает картины от пыли, — обозвалась Жозефина.       — Это ведь моя работа. Я как-никак тут служанка. Почему не попросили?       — Мы решили, что тебе рано приниматься за работу. Отдохни.       — Это была моя идея, — подала голос Жозефина.       — Как благородно с твоей стороны, учитывая, что ты толкнула меня с лестницы!       Лиам отложил тряпку, повернулся ко мне и, взяв за руку, спросил:       — Мы могли бы поговорить с тобой?       — Прежде чем вы начнёте… — Жозефина передала мне карточку. На ней было написано: «Жду тебя в три часа, Мэри». — Она просила отдать тебе.       — Ага.       На лице Жозефины застыла напряжённая маска. Она пыталась сдержать эмоции, но с каждой секундой это удавалось всё труднее.       — Пойдём, Лилит.       Стоило нам сделать шаг, Жозефина взмолилась:       — Я могу пойти с вами.       — Сестрица, мы говорили с тобой об этом. Не расстраивай меня. — Он проговорил это сквозь зубы, и от его тона мне стало не по себе.       «Нужно быть с ним осторожной».       Жозефина опустила протянутую руку, стремящуюся коснуться брата, и холодно сказала:       — Надеюсь, Лиам успокоит твой гнев, Лилит. — Когда она удалилась, парень увёл меня обратно в сад.       Мы сели на скамейку. По моему лицу Лиам заметил, что мне есть что сказать. Но я молчала, спокойно ожидая, какие оправдания придумает он своей сестре.       — Я понимаю, что ты чувствуешь.       — Хах! Это вряд ли.       Лиаму стало больно от моих слов.       — Что бы ни было, Жозефина любит тебя.       Я едко расхохоталась.       — Видела я её ЛЮБОВЬ, — выделила я последнее слово. — Бред полнейший.       — Она любит тебя, но меня любит больше. И любовь эта делает её слепой от страха за меня. Сестрица считает, ты хочешь мне зла.       — Она вообще с ума сошла… Даже не разобралась в ситуации и не спросила…       — Все знают, что ты делаешь то, что хочешь. Ты можешь говорить одно, а делать другое. И никто не поймёт, что у тебя на уме.       — Жозефина решила, что легче будет избавиться от меня, чем разбираться.       Лиам взял меня за руку и с мольбой посмотрел мне в глаза.       — Я не имею права просить у тебя этого, но всё же… ты можешь простить её за это?       — Нет. Никогда. Мне плевать на причины её поступка. Она хотела меня убить. И такое не прощается. И не проси.       Лиам опустил голову, закрыл глаза и прошептал:       — Мне так жаль…       — (Шёпотом) Что бы ты сказал, если бы я не выжила… — Я положила руку на его затылок и, стараясь успокоить, ответила:       — Тебе не за что извиняться. Это ведь не ты меня хотел убить.       Лиам бросил взгляд в окно, но тут же повернулся ко мне. Я обернулась и заметила наблюдающую за нами Жозефину, которая пыталась скрыться за шторой.       — Да сколько можно…       «Хоть окна заколоти чтобы не выглядывала в них».       — Она боится, что ты околдуешь меня своими идеями, как не раз это бывало. Не обращай внимания. Жозефина — больной человек.       — Это точно. Рада, что ты это понимаешь. У вас в роду передаётся безумие. Да? — решила сменить тему.       Лиам потупился, качнул головой и, помолчав немного, спросил:       — Ты вспомнила?       «Подыграю ему. Посмотрим, что получится».       — Да… Кое-что вспоминаю…       — Давай не будем о плохом.       Я нахмурилась и вскочила с скамейки. Хотелось вывести их на чистую воду, чтобы они сами признались.       — Так не пойдёт. Вокруг одни лишь тайны. На каждом углу опасность, и не ясно, где она призрачная, а где — нет! Я в заточении! Ты говоришь, что друг мне, но не помогаешь. Кто знает, может, ты один из тех, кто заточил меня?!       — Что ты такое говоришь, Лилит?!       — В вашем отеле пропадают люди. Это вы делаете? Вы с Жозефиной?!       — Лилит… — Парень был растерян.       — Отвечай! — потребовала я.       Лиам стал задумчиво теребить край своего рукава. Его пальцы лихорадочно терзали ткань рубашки.       — Я понимаю, ты многое забыла и не доверяешь нам. Но поверь, всё не так, как ты думаешь.       — А как тогда?       — Мы не убиваем никого. — Сказав это, он задрожал, словно сама мысль об убийстве ужасала его.       «Не убиваете… Как же! Просто заточаете их души в картины, а тела закапываете посреди поля. Как собак. Надеюсь, вы за это поплатитесь, не в этой, так в следующих жизнях».       — Тебе Роб сказал, что пропадают люди?       — Какая разница.       — Понятно.       — Понятно? Это всё, что ты скажешь мне? Хотя ладно. Ты не обязан мне отвечать. Просто знай, что отныне я не могу тебе доверять. Отныне я всегда буду начеку. Вы для меня ещё более опасны, чем люди за стенами этого особняка. Я не знаю, что здесь происходит. Но поверь, я выведу вас на чистую воду.       Лиам рассмеялся, стараясь смехом заглушить страх, и сказал:       — Ведёшь себя как ребёнок!       — Прости?       Он легонько ударил меня по лбу.       — Эй!       — Ты злишься, потому что не понимаешь, что происходит. Ты всегда так делаешь.       Я оскорблённо погладила ушибленный лоб.       — Что ты делаешь?       Но веселье, вдруг охватившее Лиама, уже было не остановить. Он сорвал цветок, ловким движением зацепил его за моё ухо и сказал:       — Садись ко мне, расскажу тебе сказку, — похлопал он рукой по месту возле себя.       — Ещё чего! — отошла я от него на несколько шагов.       — Может, всё-таки послушаешь? Вдруг она ответит на некоторые твои вопросы. — Лиам пытался меня убедить.       — Не люблю сказки, — отказалась я.       «От того, как он смотри на меня, кажется, будто я голая перед ним душой».       Лиам отвёл глаза прежде, чем я успела что-то сказать.       — Мэри ждёт тебя у себя? — Он перевёл тему.       — Да. Пойду собираться.       — Хорошо вам провести время. — Он остался сидеть на скамейке.       Когда я обернулась, он махнул мне рукой и улыбнулся, но что-то в его улыбке мне не понравилось. Было в ней что-то скорбное, печальное, полное тревоги. Заметив, что я остановилась и смотрю на него, он махнул мне ещё раз и рассмеялся.       — Иди же! Мэри не любит ждать.       Я кивнула и скрылась в доме. Лиам, закрыв глаза, прошептал напутствие, которое я никак не услышала бы.       — Будь осторожна.       Я зашла к себе в комнату, возле зеркала оглядела себя, решила не наряжаться, как это всегда делалось в игре.       — Скоро ты выберешься отсюда. — Поправив полы юбки, я направилась в дом Мэри.       Прислуга встретила меня у самого порога и, не задерживая, провела в холл.       — Остальные гости уже пришли, — отозвалась девушка.       — Остальные? — Когда мы зашли, первым, кто бросился в глаза, был Берт. Он о чём-то оживлённо говорил, а повернувшись в нашу сторону, едва взглянул и отвернулся, чтобы закончить рассказ.       — Лилит, мы тебя заждались! — Мэри взяла меня за руки и провела к столику.       — Некрасиво заставлять ждать. Особенно девушку с твоим положением.       — Вы надеялись, я не приду? Прошу простить, если не оправдала ваши ожидания. К тому же, опаздывать не стоит людям с любым положением.       — Справедливо, — подметил Берт.       — Ты проницательна, — едко сказала Амели.       — (шёпотом) Я думала, мы будем одни… — обратилась я к Мэри.       — (шёпотом) Не волнуйся, они скоро уйдут. — Мэри звякнула колокольчиком и прокричала:       — Кэти, принеси закуски!       Звон колокольчика пробудил воспоминания о вчерашнем происшествии в ванной. Я робко подняла голову, посмотрела на свою руку. Запястье было измазано маслянистыми красками… «Краски… Я точно знаю, что Берт во всём этом не замешан, он просто пешка… В руках Лилит?» Я посмотрела на него, стараясь изобразить на лице беспристрастность. Берт словно специально избегал моего взгляда. Очевидно, он знал, что я смотрю на него, но продолжал играть в какую-то свою игру.       — Лилит, не знаю, в чём дело, но ты изменилась. Настоящее преступление, что мы раньше так мало общались!       — Не вижу изменений. Как была хамкой, так и осталась. — Амели отхлебнула чаю, невозмутимо глядя на меня.       — Почему ты так не любишь Лилит? — заступилась Мэри.       — Потому что… — Она замолкла, стушевалась, не зная, что ответить. Дёрнув головой, сбросила локоны с плеч и сказала:       — Обязательно нужна причина?       Кэти принесла закуски.       — Что-нибудь ещё?       — Нет, оставь нас.       Служанка поклонилась и удалилась, тихо закрыв за собой двери.       — Сколько прекрасных дам в одном помещении! Предлагаю выпить за вас! — Берт произнёс тост.       — Берт, вы хотели засмущать нас? — наигранно заулыбалась Амели.       — О, извольте, неужели вы не знали о своей красоте, чтобы смутиться от такого простого комплимента?       — Ну уж вы точно не догадывались о своей, раз ещё ни одной женщине не удалось вдоволь изведать её, — заигрывала она с ним.       Я аж подавилась чаем.       — Кха-кха! Прошу прощения…       — Может, всё наоборот, и я считаю, что женщины недостойны меня? — спокойно ответил парень.       Амели рассмеялась и хлопнула перчаткой по его плечу.       — И даже я?       Мэри слушала их диалог с вытянутой прямой спиной, спокойно попивая чай. Её лицо не выражало никаких эмоций. В этом её аристократическом равнодушии скрывалась сила и контроль ситуации. Берт галантно поцеловал тыльную сторону ладони Амели, посмотрел на девушку исподлобья, а затем медленно отстранился и сказал:       — Я считаю, что мужчины растрачивают свой потенциал, бегая за каждой юбкой. Мужчина, как и женщина, должен отдаваться только самым лучшим.       Амели зарделась, опустила глаза и поднесла руку ко рту, чтобы скрыть румянец и улыбку.       — Осторожнее, Берт, ещё немного, и я отдам вам сердце.       — Не спешите. Пока мне достаточно своего.       — Он лукавит, Амели, как все мужчины, — подключилась к разговору Мэри.       — Ты думаешь? — удивилась Амели.       Берт рассмеялся. Только тогда он позволил себе взглянуть на меня, но лишь на мгновение.       — И чем же я лукавлю, Мэри? — поинтересовался парень.       — Когда мужчины говорят, что не нуждаются в женщине, это значит, что они нуждаются в одной конкретной, но в той, которую не могут заполучить, — посмотрела она в мою сторону.       — Не придумывай, Мэри, — отмахнулся Берт.       Хозяйка дома, всё такая же собранная и спокойная, смотрела на Берта, а Берт — на неё. Они оба выглядели расслабленными, но это было напускным. Не отнимая глаз от гостя, Мэри слегка наклонила голову в мою сторону и спросила:       — А ты, Лилит, согласна со мной?       — Что она понимает в любви?! На высокие чувства есть время только у таких, как мы, — встряла Амели.       — Высокие чувства могут коснуться каждого: и пастуха, и короля, — спокойно ответила я.       — И что же, наша пастушка тоже любила? — Едкие слова так и вылетали из её рта.       Я прикрыла глаза, чтобы сдержать гнев.       — Я не знаю, что такое любовь, но не потому что не любила…       — …А потому что любила, — договорил за меня Берт. Я кивнула.       — Любовь многообразна и изменчива. Ею можно назвать даже ненависть и злость. Любви чуждо лишь равнодушие.       — Тебя послушаешь, так ты всех любишь, — опять встряла Амели.       — Вовсе нет. Я равнодушна.       — Звучит печально.       Берт ничего не сказал, лишь смотрел на меня, только теперь в открытую. Казалось, его поразило это страшное, убийственное слово, вырвавшееся из моих уст: «равнодушие».       Мэри взглянула на часы, поднялась и принялась убирать чашки.       — Совсем заболтались. Уже столько времени! Кэти! — спохватилась хозяйка дома.       Служанка вернулась, чтобы помочь убрать со стола. Берт поднялся.       — Спешу откланяться. Ещё много дел в мастерской.       — Как славно! Нам в одну сторону, — вовремя подсуетилась Амели.       — Всё верно.       — Как твоя голова? — обеспокоенно спросила Мэри.       — Боли усиливаются, но я держусь.       — Свечи ещё остались?       — Да, пару штук.       — Хорошо, пока хватит.       Берт поцеловал руку Мэри и поклонился мне.       — Был рад вас видеть. Амели, прошу.       — Благодарю. — Она взяла его под руку, и они вместе точно в танце упорхнули из холла. Я смотрела им в спины, но Мэри отвлекла меня, приобняв за плечи.       — Пойдём, дорогая, в более удобное место.- Мэри привела меня в свою спальню. Комната была просторной и светлой. Кровать скрывалась за балдахинами, придавая атмосфере интимность и таинственность, как бы манила зайти, отдаться страсти. На полу лежали раскиданные пуфики.       — Присаживайся, — пригласила сесть меня Мэри. Сама же не спеша зажгла расставленные по всей комнате свечи. Комната наполнилась ароматом мускуса и горячего воска.       — Раньше я ненавидела это место: знала, что там, за балдахинами, меня ждёт он. Стены впитали его запах… запах старого мужского тела. Иногда я чувствую его и сейчас. Не могу уснуть, пока не зажгу свечи, — спокойно начала разговор девушка.       — Ты убила его? — Я решила напрямую спросить её.       Рука Мэри замерла над пока ещё не зажжённым фитильком.       — Грубый вопрос, на который я не дам тебе ответа. А ты как думаешь?       — Это же и так очевидно. Видно ведь, как ты после его смерти стала радоваться свободе. Но мне всё равно, — равнодушно ответила я.       Она улыбнулась.       — Впервые встречаю человека, которому всё равно. Или, по крайней мере, того, кто не боится говорить об этом открыто.       — Зачем же ты вышла за него?       Мэри зажгла последнюю свечу. Она не спешила отвечать.       — Он спас меня.       — И от чего же?       — Меня продали в бордель в соседнем городе. Я была маленькой, так что меня сначала только обучали. Бордель был элитный, девочки должны были быть профи. Даже девственницы. Мистер Браун стал моим первым клиентом — и последним. Доплачивал, чтобы я была только его. А потом выкупил и женился на мне. — Рука Мэри так и замерла над горящей свечой, не реагируя на то, что огонь опаляет кожу. — Я ненавидела его за то, что он воспользовался мною первым. За то, что я должна была быть ещё и благодарной за его желание владеть мною полностью. — Она словно бы очнулась ото сна и повернулась ко мне. — Не будем об этом… — Достав сигарету, девушка закурила её, затем присоединилась ко мне. Расправив юбку, стряхнула пепел прямо на пол и сказала:       — Я давно хотела с тобой поговорить. Раньше ты меня не жаловала и отказывалась приходить ко мне.       «Я и сейчас не особо горю желанием тут находиться, зная, что ты творишь…»       — Чем же вызван твой интерес?       — В этом городе так скучно, что все сошли с ума. И сами боятся друг друга, зная о сумасшествии, своём и чужом.       — Ты про Солсбери!       Глаза Мэри сверкнули.       — Жозефина — истеричная натура. Ей можно управлять как марионеткой. Их художник — вот тёмная лошадка. На вид он спокойный, ну прямо сытый кот, но стоило мне пошутить насчёт той странной фотографии у него в кармане, как он едва ли не задушил меня. Темпераментный мужчина.       «Пытаешься натравить меня на Берта? Не получится, я-то знаю, кто тут на самом деле тёмная лошадка».       — Ты ведь тоже не без греха… — хотелось её задеть.       Она бросила на меня хищный, почти пожирающий взгляд.       — Да и ты странная особа. Не могу разгадать твоих мотивов.       — Ты их и не разгадаешь. Но… Можешь спросить Берта, может, он поделится с тобой, — решила её позлить.       Мэри сделала затяжку, игриво наблюдая за мной. Вытянула губы и пустила клубы дыма мне в лицо.       — Ха-ха-ха! — Она рассмеялась, откинув голову назад. Затем резко умолкла и медленно провела языком по губам.       — Так он же ТВОЙ любовник, — сделала она акцент.       — Не сказала бы, что сейчас всё именно так.       — Я уже поняла. Берт не верит в твою забывчивость: он слишком хорошо тебя знает. Но его обидели твои игры, и теперь он не подпустит тебя к себя, даже если ты этого захочешь.       — Откуда ты знаешь… о нас с Бертом?       Мэри коснулась моего плеча и томно прошептала:       — Я всё знаю, моя дорогая.       — Может, тогда и о Тарологе можешь рассказать?       Свечи разом погасли. Комната погрузилась во мрак. Чтобы затем же, в одно мгновение, вспыхнуть от дрожащих огней.       — Что это было?       Но Мэри словно бы не заметила ничего странного и не услышала вопроса. Или только сделала вид.       — Таролог… Да, я с ним встречалась…       Я поёжилась. Казалось, Таролог стоял у меня за спиной, с усмешкой наблюдая за тщетными попытками разузнать о нём. Я с опаской обернулась через плечо… Никого не было. Но ощущение чужого взгляда мне в спину не покидало меня. Веселье, охватившее Мэри, тоже улетучилось. Она больше не смеялась. Невозмутимо стряхнув пепел, она продолжала курить.       — Однажды он коснулся моей руки, и я вдруг ощутила такую ненависть, такую нестерпимую обиду… Эта тьма так и осталась во мне. Я не могу от неё избавиться. Я даже не понимаю её причины! Но я научилась с ней уживаться и находить ей выход.       «Это она про ритуалы… Значит, вот из-за чего ты в них участвуешь?»       — Вы о чём-то говорили с ним?       — Нет. Одно касание. Всё, что было между нами.       Мэри взмахнула руками, будто о чём-то вспомнила, и воскликнула:       — У меня идея! Как насчёт того, чтобы сыграть в игру? — Она достала из комода колоду карт. — В Таро не играют, но судьба играет с нами, почему бы и нам не сыграть с судьбой?       — Ну конечно же… Таро.       Мэри вернулась на место и принялась объяснять правила игры.       — Ты вытянешь карту. Если она будет обращена против тебя, ты поведаешь мне какую-то тайну. Если она будет обращена на тебя, тогда тайну поведаю я. Согласна?       — Согласна. — Решила выведать что-то о ней. — Если играть с судьбой, может оказаться, что это и есть наша судьба.       — Как точно подмечено. — Мэри размешала колоду и протянула карты, раскинутые веером. — Выбирай.       Я выбрала первую карту.       — Повезло. Придётся откровенничать мне. — Она поднялась и стала расхаживать туда-сюда, пытаясь собраться с мыслями. Её пальцы, едва касаясь, повторяли контур каждой вещи, рядом с которой она проходила. Наконец раздался её голос, сдержанный, на грани апатии.       — Я выросла в бедной семье. Иногда мы по нескольку дней не ели. Мать заболела, когда я была ещё маленькой, и многие годы она растила меня сквозь боль. Она работала и драила нашу каморку, невзирая на муки, которые испытывало её тело. Я мечтала купить матери дом, где служанки делали бы всё за неё; где она могла бы отдохнуть. — Резким движением она откинула полы юбки назад и села на прежнее место. — Но я не успела. Мама умерла, а отчим продал меня в бордель. Теперь я миссис Браун. Вдова мужчины, выкупившего меня как вещь, пусть и любимую.       — Уверена, в другой жизни у тебя всё вышло бы куда лучше, — решила её подбодрить.       Мэри печально рассмеялась.       — Что ж, жаль, что я не помню других жизней.       Мэри снова поднялась и начала кружиться, плавно двигая руками. Она стала напевать медленную мелодию.       — Что ты делаешь? То ли дело было в обстановке, то ли в загадочных разговорах с Мэри под звуки её тихого, ласкового голоса, полного уверенности в каждом слове, но я вдруг ощутила себя как дома. Моё тело налилось свинцом, разум помутнел, а губы то и дело норовили растянуться в беспричинной улыбке.       — Ты знаешь, что такое адажио, Лилит? Это темп в музыке… неспешный, как твой танец. — Она закрыла глаза и улыбнулась, продолжая словно бы плыть по спальне. — Всё верно. — Она подошла ко мне и протянула руки. — Станцуй со мной.       Она увлекла меня за собой, и мы закружились под тихую мелодию, которую она напевала.       Мэри прижалась ко мне и прошептала на ухо:       — Спасибо, что скрасила этот день. В благодарность хочу подарить тебе новые эмоции.       Перед глазами всё поплыло.       — Что происходит?       — Я зажгла специальные свечи. Они снимут с тебя оковы. Ты всегда так напряжена…       «Вот же… А про этот момент со свечами я и забыла».       Она закружилась, вынуждая меня последовать за ней. Комната слилась в одно вечно движущееся пятно. Руки Мэри блуждали по моему телу, но не задерживались ни на одном месте. Я видела перед собой распахнутые глаза девушки, они были везде, куда ни посмотри.       — Скажи, ты правда ничего не помнишь?       Её дыхание, вырвавшееся с шёпотом, обожгло ухо.       — Нет…       — Ты не помнишь наш уговор? Или решила пойти против меня? — Мэри, закружившись, скрылась за моей спиной, и снова зашептала:       — Ответь, Лилит…       «Она хочет узнать, правда ли я ничего не помню, или решила просто с ней поиграть».       — Я ничего не помню, Мэри. Я говорю правду, и свечи тебе не помогут.       Она приобняла меня за плечи.       — Я так была зла, когда узнала, что ты развлекаешься с Бертом… Что ты выбрала его, а не меня… Но ты избегала встреч. Считала, что я недостойна твоего внимания. Ведь у тебя голубая кровь, а я — грязная простолюдинка. И грязь эту не смыть, хоть одень меня в платье и научи манерам… — Её голос гипнотизировал, тянул в пучину сладострастного забвения.       «Так Лилит и Мэри были… подружками? Фу. Как-то от этой мысли аж тошно стало. Теперь точно нужно отсюда сваливать». Я из последних сил стояла на ногах.       — Ты одурманила меня… своими свечами.       — Я хотела бы одурманить тебя сама, милая, но это сделали свечи. У тебя давно не было секса? Свечи открывают в нас тайные желания. Твоё тело горит, потому что ты слишком долго подавляла свою похоть…       — В какой момент мы перешли к теме секса? — Я не совсем понимала, что происходит. Мне было хорошо, но разум был полон ярости и паники: я не могла контролировать себя.       — Расслабься, Лилит. Почувствуй удовольствие от своей беспомощности. — Она переложила мои волосы на одно плечо и коснулась губами шеи.       — Ты чего задумала?.. Извращенка. — От прикосновения её горячих, мягких губ по телу пробежали мурашки.       — Я сколько раз звала тебя к себе, но ты пришла впервые… Глядя на тебя, я понимаю, что кровь не вода. Ты аристократка, и неважно, в какую одежду тебя одеть. Всего лишь служанка, но с тобой считаются и боятся. Это будоражит… — Она развернула меня к себе. — Свечи сильные, но они не подавляют истинные желания. Ты могла уйти, если бы захотела. Но мне необходимо услышать тебя. Ты хочешь?       От этого вопроса низ моего живота скрутило от нестерпимого желания покончить со всем этим. Я покраснела от злости на то, что позволила забыть про эти дурацкие свечи и поддаться на её уловку.       — Скажи, Лилит, прошу! — Мэри прижалась ко мне и, лишь слегка касаясь кожи, провела раскрытыми губами дорожку от шеи к ключице.       — Скажи…       — Я хочу…       Мэри обмякла, словно само ожидание этого ответа придавало ей сил держаться. Она ласково взяла меня за пальцы и потянула к себе. Оттянула балдахин, раскрывая тайную, интимную сторону её комнаты.       — Это первый в моей жизни секс, которого я искренне хочу.       — Хоть мне и сложно говорить… Но я не хочу… Хватит. Может, ты и спала с ТОЙ Лилит, но я другая, и того, что ты ждёшь, точно не будет.       Ошарашенно глядя на меня, она прошлась по комнате и, остановившись у кровати, обернулась ко мне с каменным выражением лица.       — Тебе пора, Лилит.       Пару секунд я смотрела на неё, а после расхохоталась.       Мэри непонимающе уставилась на меня.       — Ты не слышала меня? Уходи. Я узнала всё, что мне было необходимо.       — Да? И что же?       Мэри хотела ответить, но я её перебила:       — А ничего нового. Ты узнала только то, что я позволила тебе знать.       — Прости?       — Может, ты и хотела что-то выведать у меня. Но на тебя подействовали свечи, и ты думала только обо мне. А теперь тебе стыдно и страшно, что ты показала себя настоящую. И ты права, свечи раскрыли моё истинное желание. И всё, чего я сейчас желаю, — это уйти отсюда подальше и больше никогда не возвращаться.       Девушка стыдливо отвела глаза в сторону, как провинившийся щенок.       Я сделала реверанс и насмешливо сказала:       — Спасибо за столь горячий приём для такой простой служанки, как я.       Когда я уже была у порога, Мэри бросила:       — Лилит, постой!       — Да?       — Я… ничего. Передавай семье Солсбери привет.       — Обязательно.       В прихожей убиралась девушка. Как только она заметила меня, Кэти отложила тряпку, которой она вытирала пыль, и удивлённо спросила:       — Уже уходишь?       — Да. А я должна была задерживаться?       По лицу служанки было видно, что она хотела узнать детали, но не решалась.       «Она, видимо, ждала продолжения, как и Мэри, и хотела подсмотреть, если вообще не присоединиться. Вот же…»       Уже у двери я обернулась к ней, собираясь что-то сказать, но тут же позабыв из-за всё ещё затуманенной свечами головы.       — Всё нормально Лилит? — обеспокоилась девушка.       — Да…я просто… Почему ты боишься заходить к нам в отель? Это как-то связано с Жозефиной?       — О, нет. Что ты… Просто… Я немного побаиваюсь её и её действий. — Она тут же умолкла, осознав, что ляпнула лишнего, и боязливо обернулась проверить, нет ли поблизости хозяйки. — Почему ты задаёшь эти вопросы? Ты сама недавно говорила: то, что не касается нас самих, не должно нас ни пугать, ни волновать.       — Не помню, чтобы говорила это.       — Ты сказала это до того, как изменилась. Ты будто посмотрела на наш город со стороны и ужаснулась, а ведь раньше была его частью.       — Так я знала, про Жозефину и её наклонности?       Кэти нервно рассмеялась.       — Знала, но ничего не говорила, и даже помогала найти ей партнёрш. (шёпотом) Даже меня туда затащила.       Из комнаты Мэри послышался надтреснутый голос, зовущий прислугу.       — Мне пора. Кажется, она не в духе. Не лезь ты в это дело. И не говори никому о нашем разговоре, ладно? — Она подобрала полы юбки и побежала к Мэри.       «Так вон оно что… Значит, Лилит находила подружек для Жозефины с её извращёнными наклонностями. Надеюсь, сама в них не участвовала».       На улице пахло приближающимся дождём. В небе громыхало. Люди торопливо бежали по своим делам, пытаясь успеть до того, как хлынет ливень. Я тоже ускорила шаг.       — Роб?       Он шёл, глядя себе под ноги, и о чём-то думал, хмуря брови.       — Лилит? Ты откуда?       — Была у Мэри. Нам нужно поговорить.       — Мне тоже есть что тебе сказать.       — Ты что-то узнал?       — Давай я лучше покажу.       Мы немного замялись: оба были рады увидеть друг друга и смутились от этого. В городе тайн и загадок лишь мы одни стали выбившимися винтиками. Наконец Роб улыбнулся и махнул рукой.       — Прошу.       — Благодарю.       Когда мы направились в неизвестном направлении, я поделилась тем, что узнала. Передала ему книгу, найденную в библиотеке. Он пролистал её.       — Думаешь, Жозефина причастна к эпидемии в Тотспеле?       — Всё настолько серьёзно?       — Городок небольшой. Я слышал уже о пяти заболевших. Вопрос времени, когда заболеют остальные.       Весь оставшийся путь мы молчали. Я, к своему удивлению, ощущала себя рядом с ним спокойно, почти как дома. Вряд ли мы были знакомы в реальном мире, но здесь я почему-то решила ему довериться. Роб в свою очередь бросал на меня мимолётные взгляды, каждый раз надеясь найти в моём лице что-то…       Увидев деревянные кресты, кое-как вколоченные в землю, я остановилась.       — Кладбище! — не особо обрадовалась я.       Мы подошли к одной из могил.       — Ни на одном нет имени. Стрёмно это всё…       — В Тотспеле есть ещё одно кладбище, уже с именами. Зачем такому небольшому городку несколько кладбищ?       «Чтобы прятать тут постояльцев отеля которых они убили, и чтобы о них никто не знал. Нет имени — нет доказательств».       — Как ты его нашёл?       — Времени зря не теряю.       «И правда, как он его нашёл?»       Я села на корточки, коснулась ещё мокрой земли.       — Могила ещё свежая. Роб едва заметно вздрогнул. Он отвернулся, чтобы я не видела его лица, и некоторое время смотрел куда-то вдаль, пока не смог совладать с эмоциями.       — Это…       — …Твоя мать, — догадалась я.       — Как ты поняла? — с явным подозрением он посмотрел на меня.       — Это ведь очевидно. Ты сам говорил, что она недавно была в городе, а потом пропала, — спокойно ответила я.       Роб прошёлся вдоль рядов с покосившимися крестами.       — Ты задал вопрос, зачем Тотспелу второе кладбище. У тебя есть на него ответ? — решила отвлечь его.       — Возможно.       — И какой же? — Мне стало интересно, к какому итогу он пришёл.       — Я думаю, весь город знает, что здесь происходит. Они позволяют чужакам попадаться в сети, словно в паутину паука. Этот город поглощает других людей, а всем будто бы плевать.       — И… Ты думаешь, что… — Я хотела подтолкнуть его на верную мысль.       — Да, я думаю, здесь захоронены все посетители отеля.