А тебе нравятся яблоки в карамели?

      — Все готово, ваше высочество.       — Хорошо, тогда можем отправляться, — скомандовал Филипп и с досадой закрыл книгу, которую так и не успел дочитать.       Принц Филипп Эверхарт спускался по дворцовой лестнице, ведущей прямиком к знаменитой мраморной площади — достопримечательности города. Оказавшись около экипажа, Фил обернулся и взглянул на дворец.       Надеюсь, что с отцом все будет в порядке пока меня не будет рядом.       Прохладный ветерок потрепал рыжеватые локоны, которые на солнце казались и вовсе золотыми. Принц заправил прядь волос за ухо и уселся в подготовленный для него экипаж.       — Надеюсь, вы хорошо проведете время в академии, Ваше Высочество, но не забывайте и об обязанностях, хорошо? — к экипажу подошел главный распорядитель .       — Конечно, я все понимаю, — спокойно ответил принц и закрыл дверцу экипажа, после чего они отправились.       Ехать предстояло долго: академия находилась на другом конце города. Устроившись поудобнее, Фил взял в руки книгу, что не успел дочитать, однако, когда попытался вернуться к чтению, у него ничего не вышло. От одной мысли о том, что он наконец сможет поговорить с Каем, в груди нарастал клубок волнения, а сердце начинало биться так, словно готово выпрыгнуть из груди.       Тот факт, что все эти семь лет разлуки Фил наблюдал, смотрел как его друг растет, как тренируется. Но впервые за эти долгие семь лет им представится шанс поговорить.       Я наконец-то смогу ему все всем признаться!       Предвкушение их встречи придавало Его Высочеству сил и храбрости. Фил отложил книгу и, отодвинув шторку, взглянул в окно. Погода была прекрасной: солнце только-только занимало свое место на светло-голубом небе, ветер хоть и был прохладным, но ничуть не ухудшал обстановку. Интересно, что подумает Кай, когда увидит его? Может быть обрадуется, а может сильно разозлится. Все эти догадки лишь усиливали волнение. Да и Кай скорее всего сочтет его сумасшедшим, когда узнает о том, что принц все это время наблюдал за его успехами в фехтовании.       Филипп тогда увидел Кая уже спустя пару месяцев после их ссоры, когда Фил пришел на тренировку по фехтованию. По настоянию наставника (которого нашел отец) они должны были заниматься не во дворце, а в зале академии.       «Странная просьба», — подумал маленький Фил, но перечить не стал.       Когда принц прибыл в академию, тогда впервые он повстречал и Горо — одного из лучших мастеров меча в королевстве и хорошего друга короны по совместительству. Тренировка была недолгой, как-никак это было лишь ознакомительное занятие. Попрощавшись с Горо, уставший Фил забрался на трибуны, где до этого оставил свои вещи. Стоило ему нагнуться и спрятаться за сидениями, как он услышал знакомый голос.              — Здравствуйте, Горо, — зазвучал голос Кая где-то со стороны входа.       Фил быстро скрылся за сидениями на трибунах, надеясь на то, что останется незамеченным.             — Здравствуй, Кай. Ты вовремя, я как раз закончил тут с., — наставник стал оглядываться в поисках принца, но не найдя его, подумал что тот уже ушел. — Хотя, не важно, переодевайся и давай начинать.       Сердце упало куда-то в пятки.       Что он делает здесь?       Маленький принц выглянул из укрытия и осмотрел Кая с ног до головы. Взгляд, который раньше был наполнен жизнью и невинной детской радостью, стал бесстрастным и отстраненным. Юноша стал походить на свою собственную тень. Это напугало принца и заставило спрятаться обратно. Куда делся тот беззаботный ребенок, которого он называл лучшим другом? Мальчик закрыл лицо руками и стал тихо-тихо плакать.       Это все моя вина, да?       Так Филипп стал задерживаться после занятий по фехтованию, дабы понаблюдать за другом, которого потерял по своей же ошибке. Но за все эти годы, так и не осмелился поговорить с ним.       Трус. Какой же ты трус, Филипп Эверхарт.       И сейчас, когда принц Филипп направляется в академию для выполнения поручений, которые он должен был выполнить как принц, в его груди вместе в тревогой сплетались в один клубок радость и надежда. Он надеялся, что Кай сможет его выслушать, сможет простить за те слова, что сказал Фил семь назад. А если слушать он не захочет, то у Фила заготовлен козырь в рукаве.              — Боже мой, Кай, да ты ни капельки не изменился, — нараспев произнес Филипп.       Все тело Кая напряглось, а рукоять меча он сжимал с такой силой, что она вот-вот и треснула бы. Боковым зрением Бланшет заметил, что Мари оторвалась от своей книги и с опаской наблюдала за ситуацией. Кроме них в зале никого не было.       Медленными шагами Кай начал приближаться к незваным гостям, хотел убедиться, что зрение его не подводит.       — Не знал, что ты приедешь так быстро, думал, что сбор твоих королевских манаток займет больше времени, — процедил Бланшет не сводя взгляд с Филиппа.       Кай узнал о визите принца около месяца назад, когда Грегори Бланшет, который отвечает за безопасность в Королевстве, назначал посты для охраны, распределял гвардейцев по группам. Тот разговор Кай подслушал случайно, но как оказалось под «королевским отпрыском» действительно обозначался Филипп.       Один из гвардейцев выступил вперед и залаял, словно разъяренная псина:             — Да как вы смеете! Перед вами Его Высочество принц! Вас не учили выказывать уважение?              Хах, уважение? Вы сейчас смеётесь?       — Н-не нужно, Том — немного растерялся принц и прервал гвардейца жестом руки.       — Да нет же, — Кай изобразил поклон, какой по этикету должен был соответствовать Его Высочеству, — Прошу прощения, принц. Я сказал не подумав…       Юноши стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Смотрели друг другу прямо в глаза, словно в них мог прятаться какой-то скрытый смысл.              — Кхм, — принц откашлялся в кулак, обращая всеобщее внимание на себя, — Есть причина по которой мой приезд пришлось перенести на более ранний срок, -последовала пауза во время которой Филипп медленно закивал головой, будто убеждал сам себя в последующих словах, — С завтрашнего дня, Кай, по приказу его Величества короля Уильяма Эверхарта ты становишься моим личным стражем на время моего пребывания в академии. Будешь работать вместе с гвардейцами, который прибудут завтра.       Мысль о том, что придется находиться с этим человеком больше, чем пара минут ошарашила словно ведро с ледяной водой, возможно, на несколько долгих и мучительных секунд Кай перестал даже дышать. Бланшет уж было открыл рот, чтобы возразить, однако тут же его закрыл. Может ли он вообще перечить приказу?       — А если…я откажусь? — осторожно спросил Кай, прощупывая почву, на что Филипп лишь замотал головой.       — Боюсь, ты не можешь отказаться.       — А если проигнорирую приказ?       — Думаю, ты сам знаешь, что тогда будет, — голос Филиппа звучал серьезно. Вся детская наивность из начала разговора исчезла.       А ведь он действительно повзрослел.       Милые щечки, на которых всегда красовались солнечные веснушки, теперь превратились в изящные скулы, Филипп перестал сутулиться, как делал будучи мелким мальчишкой. Исчезновение невинных детских черт одновременно потрясало и пугало.       Кай усмехнулся собственным мыслям. И с чего это вдруг он полез в глубины своих воспоминаний? Бланшет повернулся к принцу спиной. И тут по залу эхом раздался смех, глубокий и бархатный голос Кая сейчас содрогался в истеричном смехе.       Ну разве не смешная шутка? Почему никто не смеется?              — Я сказал что-то смешное? — в недоумении поинтересовался Филипп, при этом чуть сощурив глаза. Тут же смех стих.       — Да я просто думаю, — медленно начал Кай, — Семь лет. Ровно семь лет назад ты предал меня, вонзил мне клинок в спину, черт возьми, — Бланшет горько усмехнулся, глядя на меч в своей руке, — А сейчас ты хочешь, чтобы я защищал тебя?! Ты этого хочешь?! — голос сорвался на крик, пронзительный и ошеломляющий. Кай повернулся в сторону принца, но в глазах Филиппа он не мог прочесть ничего. Только сердце бешено колотилось, а точно ли это сердце? Будь оно у него, вряд ли он так бы поступил с ним.              — Я знаю, что не должен просить об этом, но дай мне только объяснить и я…              — Замолчи. Тошно от твоих оправданий, — еле слышно прервал его Кай и, бросив тренировочный меч на пол, зашагал прочь из зала, — Завтра утром буду у ваших покоев, принц, — процедил он напоследок.       Двери тренировочного зала захлопнулись, оставив принца в полной растерянности.       Кай стоял под струей горячего душа, чувствовал как вода смывает не только грязь с его истощенного тела, но и часть душевных терзаний. Его уединение прервал стук в дверь.              — Кай, все хорошо? — Это была Мари.       И точно, в порыве гнева он выбежал из зала, совершенно забыв о ней. А ведь они должны были вместе прогуляться после тренировки.       Он хотел было ответить, но слова предательски застряли в горле. Находясь даже здесь, в душевой комнате, перед глазами стоял образ Филиппа: его наверняка мягкие рыжеватые кудри, длинные и изящные ресницы, нос с небольшой горбинкой и его немного припухлые губы… За прошедшие семь лет, он из мальчонки превратился в статного юношу, готового к принятию королевского долга.              — Ты мне противен, — оглушающим эхом раздался голос принца, — не смей ко мне приближаться, — и он не затихал, врывался все глубже и глубже в мысли, разъедал хорошие воспоминания.              — Кай?! — снова стук в дверь и голос Мари, вырвавший его из бездны прошлого.       — Все хорошо! -крикнул он перекрывая воду, — Подожди немного, я скоро буду!       Прошла примерно четверть часа, как они с Мари покинули стены академии и теперь бродили по темным улочкам города. За это время они перебросились всего парой слов. Только дойдя до фонтана, Мари первая решилась заговорить:              — Так… Ты знаешь принца уже долгое время, да?       — Ну…что-то в этом роде, — Кай пожал плечами.       — Расскажешь?       Кай присел на лавку, что стояла напротив фонтана. Сплел руки в замок и опустил голову. Рассказывать кому-либо про Филиппа было тяжело, просто потому что после произошедшего он решил стереть его из памяти, жить так, будто его не существовало. А, как правило, ненужную тебе информацию, мозг тщательно старается выбросить из твоего сознания.       — В пять лет, когда я потерял маму, — Кай тяжело выдохнул, — я встретил Филиппа. Они с отцом приехали к нам домой, чтобы обсудить какие-то государственные дела или что-то в этом роде. Тогда-то, Фил, так я его называл, стал единственным моим другом, — Легкий ветерок легонько трепал серебристые волосы Бланшета. В воде умиротворенно отражалась луна. Все выглядело так, будто время на миг остановилось.       Мимо Мари вдруг пробежал мелкий мальчишка с веснушками на лице, запрыгнул на фонтан и закричал:              — Я первый! Я прибежал первый!       За ним прибежал второй. Немного бледный и хрупкий мальчонка. Он весь запыхался, по лбу стекали капельки пота, который он стер рукавом своей хлопковой рубашки.       — Так нечестно! Ты раньше стартовал! — писклявым голосом запротестовал он.       Осознание того, что это всего лишь воспоминания укололо прямо в сердце. Они с Филиппом частенько устраивали споры, кто быстрее добежит до фонтана. Победитель обычно угощал всех вкуснейшими яблоками в карамели, что продавались раньше на ярмарке в центре города.              — А потом что? Что-то произошло? — полюбопытствовала Мари прервав его воспоминания.              — Прозвучит смешно, но за почти семь лет дружбы с ним я слишком сильно к нему привязался…       — Вы были близки?       — Да, все было замечательно. Мы собирали вокруг себя всех ребят с округа, веселились и дразнили друг друга. Нас называли: Принц и его верный меч. Что-то в этом роде., — Кай горько усмехнулся.              — За этими словами обычно следует трагичное «но»…              — Да, ты права. В один день он сказал, что я ему противен или что-то в этом роде. Приказал мне к нему даже не приближаться. И все это на глазах у всех наших общих знакомых. В итоге, я остался один. Ну, до того как встретил тебя конечно.       Мари молча села рядом. Она потянула Кая на себя и обняла его. Пару минут они сидели вот так, согревая друг друга своим теплом в прохладный осенний вечер. Мари, не смотря на свою уверенность, была очень чувствительным человеком. Она впитывала эмоции других, словно губка воду. И даже сейчас, она прониклась той тоской, которая исходила от Кая и поэтому хотела подарить ему всю свою теплоту и поддержку.              — Ты же знаешь, что я тебя не брошу, правда? — она сильнее стиснула Кая в объятиях, говоря ему еле слышно, прямо в ухо.       — Знаю, Мари, знаю. Спасибо тебе, — шепнул он ей в ответ, крепче прижав её к себе.       Ночная тишина пьянила и успокаивала. Из-за прохладного ветерка табун мурашек пробегал по спине. Но ребята не спешили отпускать друг друга, ведь несмотря на внешний холод, в этих объятиях было очень тепло.

***

      Во время ужина отец Кая неожиданно припозднился. Являясь очень пунктуальным человеком, он никогда не опаздывал и требовал того же от сына. На столе уже было накрыто: несколько красиво оформленных салатов, два бокала, наполненных красным вином, на подносе красовалась жареная индейка, приправленная самыми разными специями.       — Отец будет ужинать? — поинтересовался Кай у слуги, который только что принес ему уже нарезанную индейку.              — Да, господин, однако, он сказал, чтобы Вы его не ждали.       Кай лишь кивнул и жестом руки велел всем удалиться из обеденной комнаты.       В углу потрескивал камин, согревая дом своим теплом. Полумрак в обеденной комнате грел душу своей атмосферой. Частенько здесь они с матерью читали и учились. Доакадемическое образование он получил именно от мамы, все эти знания помогли ему легче освоиться в будущем. Да и с Филиппом они всегда тайком брали книги из отцовской библиотеки, усаживались у камина и читали друг другу вслух.       Кай закусил губу, от чего во рту появился металлический привкус. Стараясь не цепляться за обрывки прошлого, он гнал все мысли прочь. От очередной рефлексии над своим прошлым его отвлек Грегори, показавшийся в проходе.       — Добрый вечер, — беспристрастным тоном поприветствовал его Кай.       Как будто проигнорировав его слова, Грегори Бланшет приземлился на стул и принялся за почти остывшую еду. Не прошло и минуты, как фарфоровая тарелка с золотой каемкой полетела вниз, разбившись на мелкие осколки. Он ударил кулаком об стол и бросил грозный взгляд на одного из слуг. Кай слегка вздрогнул и едва ли не подавился когда это произошло.       — Что-то не так, Отец? — нервно сглотнув еще не пережеванную пищу, поинтересовался Кай.              — Еда уже остыла. Какого черта я должен давиться холодной пищей?!       — Надо было приходить вовремя, — высказался Кай, совершенно не подумав о возможных последствиях.       —Что ты сказал? — прошипел Грегори сквозь зубы.              — Я-я сказал, что если бы ты не припозднился, ужин был бы все так же горяч и вкусен. Только и всего, — лицо Кая выражало полнейшее спокойствие, несмотря на то, что его вот-вот вырвет. Если сейчас он не успокоит главу семейства, то никто не знает, чем это может закончится.       — Ты всегда такой был, — начал причитать отец, — видишь любой мой косяк, но никогда не видишь свои собственные. Ты — слабохарактерный червяк, который только и умеет что критиковать окружающих, — голос отца становился все громче. — Твоя мать была такая же, именно поэтому и сдохла так рано.       К горлу все подступало. Перед глазами предстала матушка, лицо которой искажено в ужасающей гримасе боли. Её лицо бледное, словно у фарфоровой куклы, а глаза залиты кровью. Она царапает руку Грегори, вот только тот лишь смеется. В ушах неприятно загудело, от чего Кай даже поморщился. Он терпеть не мог когда заходила речь о матери, особенно из уст такого отвратительного человека как его отец.              — Ах да, слышал тебя назначили телохранителем принца…весьма, — он сделал показательную паузу, — унизительно, не находишь? — на лице Грегори проскользнула усмешка, — только и умеешь, что обслуживать других. Паника подступила к горлу.Эпизоды, когда Грегори пользовался маленьким Каем вспыхивали один за другим.       — Не надо, папа! Отпусти меня! — собственный, срывающийся в мольбе голос эхом зазвучал в голове.       Перед глазами возник силуэт Филиппа. Его скулы и рыжие кудри, его изумрудные глаза… В груди вспыхнуло непонятное и противное чувство… Боль. Предательство. Одиночество.       Все то, что так долго подступало к горлу, резко попросилось наружу. Прикрыв рот рукой, Кай выбежал из обеденной комнаты и побежал в уборную. Скопившееся за день напряжение, выходило вместе с только что съеденным ужином. Держась за стену, Кай привстал и вытер рот салфеткой. Горло неприятно жгло, коленки тряслись и предательски не хотели выпрямляться.       В этот момент Кай вспомнил, как его точно так же выворачивало, после того как Грегори пользовался им.       — Только и умеешь, что обслуживать других.       Он трогал его. Детское неокрепшее тело, громко смеялся когда его сын умолял прекратить. Эти воспоминания были одними из тех, которые он предпочел бы вырезать скальпелем из своего мозга, выдернуть из его сознания, как рвут сорняки на клумбах.       После этого его опять вырвало. В этот раз, казалось будто из него выходят не остатки пищи, но и все его естество.