А тебе нравятся яблоки в карамели?

      Утром, когда солнце едва-ли показалось на горизонте, Филипп проснулся со странной тревогой в груди. Сжав в руках шелковую простынь, Фил пытался вспомнить что же ему все-таки приснилось.       — Ерунда какая-то, — пробормотал он и встал с кровати.        Несмотря на то, что теплая постель так и манила к себе, соблазняла своим теплом и уютом, Филу просто поскорее хотелось увидеть Кая. Слова, что сказал Горо прошлым вечером, не давали принцу покоя. Не хотелось думать о худшем, но непрошенные мысли так и лезли в голову.       Когда холодная вода хлынула в лицо, сон окончательно как рукой сняло. Взглянув на себя в зеркало, Фил провел рукой по золотисто-рыжим прядям, попутно зачесывая их назад. Пальцы запутались в кудрях, пришлось подключить вторую руку, чтобы распутать их.       Бесит. Как же хочется их отстричь иногда!       Филипп все никак не мог понять, почему каждая девушка в королевстве, которая хоть как-то пыталась привлечь внимание принца к себе, всегда хвалила его волосы. "Нет ничего прекрасней ваших золотистых прядей, Ваше Высочество!" — спешит одарить принца комплиментом каждая красавица. Филипп не понимал, что в них особенного: волосы как волосы, у половины жителей точно такие же.       Каю они нравились. Когда-то...       — Мне не нравится, что все обращают внимание на мои волосы! Лучше попрошу королевского цирюльника их состричь! — вопил маленький принц, сидя на лестнице, что вела прямиком ко дворцу. За спиной юношей возвышались массивные двери, а впереди красовалась прекрасная мраморная площадь. Ее возвели однажды, по приказу и проекту королевы Миранды, матери Фила.       Дело близилось к закату, так что площадь была оживленной, начинался долгожданный для многих вечер танцев.       — Не знаю… Что они вообще находят в твоих прекрасных золотистых прядях — передразнил его Кай, присаживаясь рядом.       — Иногда возникает чувство, будто только за это меня и любят!       — Да, есть такое, — небрежно бросил Бланшет.       — Ты не помогаешь! —Фил пихнул друга локтем в бок.       — Ай! Ты же и сам понимаешь, что именно я имею ввиду!       В ответ Кай уловил лишь взгляд полный недоумения: голова чуть наклонена в бок, брови приподняты. Юноша раздражённо вздохнул.       — Люди слепы, раз кроме твоих внешних качеств ничего не замечают, — Кай сделал паузу, — Они не видят доброту твоего сердца и благородность поступков. Ты не должен быть для них просто символом красоты! Конечно, ты красив и все такое, но те девушки, которые пытаются привлечь внимание его королевского высочества, акцентируя внимание лишь на его великолепных волосах — глупые! — последние слова звучали весьма театрально, что вызвало усмешку принца, а потом и смех.       Филипп расхохотался и спрятал лицо в ладонях.       — Можешь дать совет юным дамам королевства, как нужно привлекать мое внимание? — наконец успокоившись, предложил Фил.       На миг Кай стушевался и отвел взгляд. Кажется у него даже покраснели уши.        — Ай ладно! — ни с того ни с сего сказал он и резко встал.       Юноша рукой зачесал свои белесые волосы назад и устремил взгляд своих серебряных глаз на принца.       На площади заиграла музыка. Вечер всегда начинался с чего-то более лирического, а заканчивался веселыми композициями. Зазвучали тонкие нотки скрипки, тихая мелодия мраморного фортепиано, а потом и более уверенные акценты флейты. Люди кучковались на площади, распределялись по парам и начинали танцевать.       "Что у него на уме?" — запаниковал Филипп.       — Ты...чего? — растерялся маленький принц.       — Как что, приглашаю вас на танец.       Впервые за много лет дружбы, Кай обратился к нему на вы. Этот жест так заворожил принца,что он просто замер,калеблясь. Кай взять инициативу на себя и протянул к Филлипу ладонь. Маленькая и теплая рука принца легла в холодную, но такую же маленькую ладонь Кая. Кожа друга всегда была холодной, когда бы принц не прикасался к нему. Но этот холод не отталкивал, а наоборот, манил к себе, пробуждал желание согреть.       Мальчики встали в центре площади и закружились в танце. Легкими детскими шагами рассекая всю площадь. Привлекая внимание всех прохожих и зевак. — Взгляни, дорогой! Разве это не принц Филипп? — умилялся женский голосок.       Ручка в ручке, шаг за шагом, они двигались вместе. Мальчишки тяжело дышали: то ли из-за длительного танца, то ли из-за волнения. Принц и его верный защитник. Такое прозвище они взяли себе в дружеских кругах. Как в бою танцуют меч и его владелец, так и сейчас Кай и Фил образовывали собой нечто единое, нечто крепкое.       Рука принца неожиданно легла на талию Кая, тот на миг растерялся, но потом его губы распылись в самой очаровательной улыбке.       — А вы хороший танцор, господин Бланшет.       — У меня был хороший учитель, — ответил его Кай, вспоминая бессоные ночи, когда они с Филом разучивали вальс для предстоящего королевского бала.       — Думаю, этому учителю требуется компинсация за причинённый ущерб, — принц усмехнулся.— Серьезно, мои ноги до сих пор болят.       Кай резко остановился.       — Что-то случилось? — опешив спросил Филипп.       Вместо ответа, Кай отвел одну ногу назад, согнул колени (точно собирался делать реверанс) притянул ладонь Его Высочества к себе и поцеловал.       Мягкие губы обожгли руку, заставили тепло разлиться по телу, достигая кончиков пальцев ног. Будто опьяненный, Фил почувствовал как подкосились колени, как воздух вокруг него внезапно потяжелел.       Вокруг продолжали танцевать люди. Простолюдины и аристократы, дети и взрослые. Вечер танцев делал этих людей равными, жаль что всего на один вечер. Но для принца Филиппа Эверхарта и Кая Бланшета остальной мир будто затих, перестал существовать.       Кай оторвал губы от мягкой ладони принца и поднялся, посмотрев точно в изумрудные глаза принца.       — Ущерб возмещен? — лукаво спросил он.       —Вполне.       И тут Фил снова подхватил Кая за талию и закружил.       Так они танцевали всю ночь напролет.То был не только вальс, но и контрданс, а потом даже полька. К утру, напрочь мокрые и разгоряченные, мальчишки свалились на двоцовой лестнице и долго хохотали, пока наконец не заснули, сидя на лестнице и прижавшись плечом к плечу.       То был их последний вечер вместе, а на следующий день все пошло прахом.       — Ты мне противен! — зазвучали в голове его собственные слова. Словно эхо они звучали повсюду, заполняли собой все пространство, нагнетали, сжимали сердце будто тиски. Филипп прикрыл уши и осел около раковины, в которой до сих пор текла холодная вода. Он уже не был ребенком, но в нем все еще теплилась душевная надежда на то, что как и в старые добрые времена Кай его простит. Возможно для этого было уже поздно.       Идя по длинному коридору, Кай размышлял о произошедшем. Вчера было как-то не до этого.       Принц заступился за него, попытался защитить, хоть и безуспешно. Но все мысли тут же улетучились из головы, как только Кай попытался наклониться, дабы поправить штанину темных брюк, по своей длине достигающих пола, а потому иногда пачкающихся. Боль тут же заставила пожалеть о своем решении. Болело все: от ребер до стоп. Брюки и были нужны, чтобы скрыть тот кошмар, что оставил за собой Грегори Блашет. Колющая боль пронзила где-то в районе живота и поясницы, будто сквозь и так израненное тело продали штык и не вынимали. Тихо застонав, Кай выпрямился и зашагал дальше. Юноша пытался выглядеть как обычно: ровная походка, равнодушное выражение лица,которое Грегори, видимо, предпочел не трогать, чтобы не вызвать лишних вопросов.       Подойдя к дверям, что вели в крыло принадлежавшее принцу, он легонько постучал. Ожидая увидеть на пороге одного из членов королевской охраны, он чуть облокатился на дверной косяк, из-за чего его лицо оказалось очень близко к дверному проёму. Дверь открылась, и оттуда показался никто иной, как сам Фил. Буквально на секунду их лица оказались в опасной близости, но Бланшет тут же отскочил, о чем тут же пожалел, слишком резкое движение для такого израненного тела. Уперев руку в бок, он чуть поморщился.       — Все в порядке? — забеспокоился принц.       — Да, все хорошо. Не беспокойтесь.       Кай выпрямился и тут же заметил, как в глазах Фила скользнуло подозрение. Впрочем, оно так же быстро исчезло.       Филипп уже было закрыл дверь, но резко остановился будто что-то вспомнив. Кай недоумевающе выгнул бровь.       — А, я кажется забыл один из конспектов, что написал вчера, даже не помню куда его положил… — Фил открыл дверь шире и жестом руки приглашал своего стража внутрь, — Не поможешь мне его найти? А то боюсь, мы действительно опоздаем.       Он шутит? Будучи уже совершеннолетним, этот парень до сих пор теряет свои вещи среди собственного хлама.       — Пожалуйста…?       Кай ущипнул себя за переносицу и что-то недовольно пробурчал, молча шагнул внутрь, не сказав ни слова.       — Поверь, много времени это не займет.       Стоило только пройти в комнату, в нос сразу же бросился аромат гвоздики, легкий и не примечательный для тех, кто часто находится тут. Все помещение было оформлено в пастельных оттенках: мятные стены гармонировали с занавесками коричневого цвета, ковровое покрытие цвета коралла ярко выделялось, но все так же сочеталось с окружением. "Тут вполне уютно", — подумалось Каю.       Из небольшого коридорчика можно было выйти в небольшой зал, где по середине стоял диван и низенький столик овальной формы. Говорят, что сам принц декорировал это крыло. Что же, получилось весьма изысканно, даже не забыл камин у стены поставить.       Видимо, его любовь к посиделкам у камина с книгой в руках никуда не исчезла.       — Так, где именно вы писали этот конспект? Может там его и оставили? — обратился Бланшет к принцу, паралельно перебирая книги, стопкой лежащие на полу.       — Да чтож такое... У меня действительно все слишком быстро забывается, —он в отчаянии закачал головой. — Глянь там, на столике.       Кай усмехнулся, то ли тому, что помогает наследнику престола искать чертов конспект, то ли тому, что придется рыться в его вещах. Кай уже хотел было наклониться к столу посреди комнаты, как кто-то потянул его за шиворот назад и откинул к стене. Удар был легкий, но волна боли тут же прошлась по позвоночнику. Кай сгорбился, тяжело и шумно выдохнул.       Чья-то рука тут же пригвоздила его к стене, уперевшись в грудь, от чего стало невыносимо больно.Только через несколько секунд, Блашет смог понять что произошло: Филипп держит его около стены и не дает пошевелиться. Лишь одного взгляда хватило,чтобы Кай отбросил попытку сопротивления. Фил опустил взгляд в пол.       Его сердце колотиться как бешеное.       — Ваше Высочество, что вы...       — Это ты мне скажи что делаешь! — зарычал Фил.       Кай сглотнул, образовавшийся ком в горле. Ничего не говоря, Фил запустил руку под водолазка Бланшета. Жест интимный, но в тоже время такой болезненный. Принц чуть надавил на кожу, тем самым проверяя на сколько же все плохо. Кай заметно напрягся, даже дышать перестал. Заметив это, Филипп шумно выдохнул и рывков задрал водолазку вверх, открыв при этом все то, что находилось под ней. Глаза Фила расширились.       — Какой же ты идиот...— прошептал он так тихо, что Кай еле расслышал.       Фил еще минуту стоял уперев взгляд в израненное тело и не шевелился. По меркам Кая, то он ещё легко отделался. Обычно отец заходит намного дальше. Бланшет усмехнулся. Видимо кровоподтёки и синяки на теле он видит не часто.       — На тебе ведь живого места нет...       Водолазка вернулась на место, Фил медленно отошел, прикусив при этом нижнюю губу, дурная привычка еще с детства.       — Со мной все в порядке. Моей работе это не помешает,— холодно отозвался Кай       Филипп стал ходить по комнате туда-сюда. Устало потёр лоб и громко выдохнул.       —Я спрошу ещё раз, — Принц убрал руки в карманы брюк, — Какого черта?       — Я не понимаю вопроса.       — Какого черта ты не сказал мне об этом? Это сделал Грегори? Как давно ты это скрываешь? — протараторил Фил, сам того не замечая.       — А вам не кажется, что вы суете нос туда, куда не стоит? Знаете, вы семь лет не появлялись в моей жизни, а сейчас делаете вид, что являетесь моим самым близким другом? Перестаньте жить тем, чего не существует.       —Хах, — горько посмеялся Фил, — Справедливо.       — Это моя проблема, я сам с ней разберусь. Не стоит делать вид, что вас это беспокоит, — отрезал Кай. Хотя отчасти и понимал, что сморозил чепуху. Он видел переживания Фила, видел тот порыв вчера, но отказывался признавать то, что принц делал это искренне.       — Ладно, — Филипп поднял руки в знак примирения и побрел к двери, но на миг остановился. — Если вдруг тебе нужно будет куда-то…Где-то пожить, даже временно. Мои двери всегда открыты. У нас все равно есть пара свободных комнат тут и поверь, кроме рабочих дел, я тебя дергать не буду. Я понимаю как для тебя важен турнир, однако, боюсь твой отец этого мнения не разделяет. И вообще, я должен что-то предпринять, пока…       — Не надо. Не трогайте моего отца.       — Что ты такое говоришь?       — Я понимаю ваш порыв, но я разберусь сам. Вам лишние проблемы с этим не нужны, как и мне.       С этими словами, Кай протиснулся мимо принца, чуть задев того плечом, и вышел за дверь. В груди помимо боли разливалось еще одно, странное чувство. То прикосновение не осталось незамеченным, отпечаталось на теле словно ожог, тепло от которого еще долго будет греть Кая.