А тебе нравятся яблоки в карамели?

      Кай Бланшет уже бывал в покоях Филиппа во дворце. Видел эти величественные хрустальные люстры под потолком. Множество раз разглядывал узоры на бледно-желтых стенах. Он любил забираться на эту огромную кровать и прыгать, пытаясь достать до потолка, но все время ударялся о балдахин, который закрывал спящих от посторонних глаз. А в углу все так же стоят два темных бархатных кресла, одно из которых было сломано из-за баловства неугомонных мальчишек. Светлые воспоминания пронеслись перед глазами.       "Будто вчера было" — подумал Кай.       Взгляд юноши продолжал изучать комнату, пока массивные белые двери не скрипнули, и оттуда не показался сам Эверхарт.       — Доброе утро, Кай. Как спалось? — с теплой улыбкой на лице поинтересовался Филипп.

*

      Принц держал в руках поднос с двумя фарфоровыми чашечками горячего чая и двумя блюдцами, на которых располагались пирожные. Лучик солнечного света, коварно пробравшийся в щель между занавесками, озарял лицо Фила, от чего растрепанные кудри напоминали золотые нити, а веснушки словно расцвели, покрывая всю кожу юноши.       "Солнце слепит мне глаза, или Фил выглядит таким... красивым" — мысль, которая прокралась в разум Бланшета, удивила его самого.       Ночная рубашка кокетливо свисала с плеча принца, оголяя ключицу. Волосы запутаны и не расчесаны. А на шее, почти у самого подбородка, красовалось несколько розоватых пятнышек. Только взглянув на эти еле-заметные отметины, Бланшет сразу сложил два плюс два.       Я в его кровати. Филипп в ночной рубашке и приносит мне завтрак в постель. А на его теле...Ох, черт!       Жар от смущения прошелся от живота до самых кончиков ушей. Щеки заметно покраснели и запылали.       Оглянувшись на вторую половины кровати, он заметил что уголок одеяла откинут, а простыни смяты, точно недавно там кто-то спал.       Кай взглянул на Филиппа еще разок. Перед глазами стали проявляться неприятные и пугающие картины. Он вспомнил всю ту злость, которую испытывал по отношению к принцу по неведомой причине. Ощутил фантомную боль, которую оставил после себя Грегори Бланшет.       Но такого не могло быть. Отец умер еще семь лет назад...       В ушах зазвенел знакомый детский смех. Кай ощутил тепло ребяческой улыбки. Вспомнил как восхищался золотыми кудрями, развивающимися на ветру в прохладный осенний денек. И в этот момент грудную клетку Кая сдавило, а дышать стало тяжелее. На лбу проступил пот. Глаза Бланшета бегали из угла в угол в поисках безопасного островка.       — Кай? — приглушенно послышался голос принца.       Видимо Филипп понял, что, что-то не так, а потому торопливо поставил поднос на стол, от чего звякнули фарфоровые чашки, и одним рывком оказался рядом с Каем. Присел на край кровати, протянул свою ладонь и приложил к щеке.       "Такая теплая", — подумал Бланшет.       Желание вскочить с кровати и убежать все никак не проходило. Но стоило второй ладони Фила накрыт руку Кая, как все будто встало на свои места. Сердце постепенно замедляло свой ход, возвращаясь в привычный ритм, дыхание приходило в норму.              — Посмотри на меня,— настаивал принц.—Пожалуйста, Кай. Посмотри мне в глаза.       И он повиновался. Но не приказу Его Высочества, а зову собственного сердца. Кай все еще сомневался в правдивости происходящего, но ровно до того момента, как взглянул Филиппу в глаза. Его глубокие изумрудные глаза успокаивали уверенностью, что сверкала в них. Оказалось, что эти прикосновения и нежность в голосе были чем-то обыденным, а все те болезненные воспоминания – лишь отголоски кошмара, который Кай переживал будто наяву.              — Вот так,— бархатным голосом произнес принц. — Тебе опять приснился кошмар, не так-ли?       Кай не смог ему ответить: противный ком встал в горле и не давал проронить и слова. Потому юноша просто кивнул.       Фил же придвинулся чуть ближе. Приложил мягкие ладони к холодным щекам Кая и стал поглаживать их подушечками больших пальцев.       — Все хорошо. Мы дома, Кай. Во дворце,— продолжал он.— Это был всего лишь страшный сон. А страшные сны никак не связаны с реальностью, понимаешь? Это просто глупые игры твоего разума.       Филипп придвинулся еще ближе, соприкоснулся лбами с Каем и продолжил уже шепотом:       — Я рядом. Так что тебе ничего угрожает. Я защищу тебя, какие бы кошмары тебя не преследовали...       Тело парализовало. Кай не мог пошевелить и пальцем. А ведь так хотелось повалить принца на эти шелковые простыни и прижаться, почувствовать, как колотиться в груди его сердце. Понять что все это на самом деле происходит. А тем временем, мысли о том мире, где они были порознь, где все что окружало Кая – страх, медленно отступали. Все это было уже так не важно, ведь сны рано или поздно забываются.       Окунувшись в омут с головой, Кай Бланшет поддался чувствам и позволил себе впервые за долгое время быть искренним не только с самим собой, но и с окружающими его людьми.       Филипп медленно отпрянул, но словно передумав, подался вперед, медленно сокращая расстояние между ними. Кай закрыл глаза, ожидая соприкосновения желанных губ.       Так и должно быть. Все это — настоящее. Он настоящий...       Но вдруг что-то просвистело в воздухе и принц резко подался вперед, издав при этом странный, сдавленный звук. Только открыв глаза Кай понял что произошло.       — Фи...Фил?— прохрипел он, снова получив возможность говорить.       Из груди, прямо там где находиться сердце, торчал металлический наконечник стрелы. Белоснежная рубаха принца медленно окрашивалась в кроваво-красный.       Машинально потянувшись к своему дару, Кай попытался остановить кровотечение, хотя бы до того как прибудет лекарь. Но вдруг осознал, что никакого дара нет и в помине.       Какой еще дар..? Что я только что пытался сделать?       Однако думать об этом не было времени. Аккуратно перевернув тело Филиппа на спину, Кай придерживал его, чтобы злощастная стрела не вошла еще глубже.       — Фил, не закрывай глаза, прошу тебя! Только не закрывай чертовы глаза! — заистерил Кай.        Приступ паники охватил все тело. Он ничего не может сделать, пока тот, кто ему так дорог умирает. Глаза защипало от подступающих слез.       Принц вяло улыбнулся и потянулся к взволнованному лицу Кая. Стоило ему прикоснуться к нему, как вокруг все исчезло и обернулось непроглядной тьмой. Не было никаких причудливых стен или кресел, как и не было мягкой кровати под их телами.              — Что случилось, любимый, почему твой лик столь печален? — прохрипел принц.              — Молчи! Прибереги силы для... — голос Кая резко оборвался, когда он понял, что принц смотрит вовсе не на него, а куда-то вдаль. Сверкавшие от счастья изумрудные глаза, потухли. В них не было ничего, кроме пробирающей до дрожи пустоты.       — Прости, что опять тебя оставляю,— прохрипел Филипп Эверхарт, и его рука упала, оставив на щеке влажный кровавый след.       Что ты такое говоришь?       — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет... — судорожно шептал Кай, притягивая умирающее тело к себе. Он обнял его словно ребенка и стал убаюкивать.              — Прошу тебя. Молю, Филипп, не делай этого! — голос юноши срывался на крик.— Не смей! Не смей я тебе говорю!       Но принц молчал. Мертвые не умеют разговаривать.       — Открой чертовы глаза, Филипп! — рыдал навзрыд Кай.— Не поступай так со мной!       По щекам растекались реки горячих слез, которые так сильно обжигали холодную кожу. Глаза застилала пелена. Голос в который раз срывался на крик. Грудь сдавили в тисках, словно кто-то перекрыл доступ к кислороду. В ушах не прекращался звон: Кай Бланшет уже не слышал собственного голоса. Горло саднило, а руки предательски тряслись, но он не выпускал из объятий его тело, продолжая убаюкивать его словно грудного младенца.       — Нет!— из раза в раз продолжал кричать Кай, в надежде на то, что весь этот кошмар закончится. — Нет. Прошу тебя, не оставляй меня одного! — прислонив губы к уху принца, он лишь молил его очнуться.       Неужели, все закончится именно так?       Внезапно раздался Хлопок. Еще один. А потом и еще.       — Открой глаза, Кай. Ну же!       Пелена кошмара спала и перед собой Кай увидел запыхавшегося Филиппа. Его прерывистое дыхание нарушало драгоценную ночную тишину. Он опустил, висевшую в воздухе ладонь. Кай понял, что получил пощечину, да еще и не одну       Юный страж окинул принца обеспокоенным взглядом, словно не верил в то, что видит перед своими глазами. Луна освещала затылок Фила мягким голубым светом, но Кай никак не мог вглядеться в его лицо: ведь глаза защипало от подступающий слез.       Бланшет протянул руки к принцу и ухватился за его ночную рубаху. Задрожал всем телом и еще крепче ухватился за ткань, сжимая ее с такой силой, что побелели костяшки. Кай готов был вот-вот зарыдать, но он не мог допустить того, чтобы Фил увидел его слезы.       — Ты жив…Жив, — шептал он, прерывисто дыша.       Неожиданно для него самого, теплые ладони легли Каю на спину и привлекли к себе. Оказавшись в нежных объятиях принца Филиппа Эверхарта, Кай понял, что то был лишь страшный сон. А ведь он действительно думал, что потерял его, теперь уже точно навсегда.       Ведь даже после той ссоры много лет назад, принц Филипп оставался на слуху: мелькал в городских газетах, появлялся на торжественных мероприятиях. Он не смог исчезнуть из жизни Кая Бланшета, как бы тот не хотел. Но вот мысль о том, что Фил умирает у него на руках, что жизнь принца просачивается сквозь пальцы, словно песок... Заставила желудок связаться в тугой узел на столько, что не хотелось жить.       — Тише,— убаюкивал Фил. — Это был всего лишь кошмар. Он не имеет ничего общего с реальностью. Это просто глупая игра твоего разума. Пока я рядом, тебе ничего не грозит.       Эти слова...Ты сказал их и тогда. Но почему тогда этот сон казался таким реальным?       Во рту появился металлический привкус: юноша прикусил себе язык, от того как сильно сдерживал подступающие слезы.       Филипп устало выдохнул и притянул Кая ближе к себе.       — Плач. Выпусти же все то, что накопилось. Не сдерживайся, — прошептал Фил на ухо своему верному стражу.       Рывком Кай обхватил тело принца обеими руками, сжал в ладонях ткань на спине и уже не мог остановить слезы, что так яростно текли по его щекам. Он позволил себе кричать, позволил все сильнее и сильнее прижиматься к телу человека, которого так ненавидел все эти годы. А Филипп молчал, он больше не проронил ни слова в ту ночь. Только нежно поглаживал спину Бланшета, пока тот не уснул, так и оставшись в его объятиях.  

***

      Кажется прошло уже около пяти лет с тех пор как Селина Оймент — жена главы богатого дворянского рода и по совместительству королевская лекарка — разрабатывала эту настойку на основе ягод майского ландыша. На вид маленькие красные ягодки выглядели безобидно и вполне съедобно. Вот только далеко не всем известно и о другой стороне казалось бы безобидного растения.       Селина подошла к большому деревянному столу, насыпала в руку горсть ягод и положила их в ступу. Взяла каменный пест и начала растирать ягоды, напевая себе что-то под нос. Получившуюся кашицу она разбавила небольшим количеством спирта и с помощью сито процедила лекарственную смесь. Хотя, говоря — лекарственная — многие лекари бы скривились. Ведь ядовитое растение может стать лекарством только при соблюдении нужных пропорций.       Селина годами тестировала настойку на грызунах, постоянно меняя пропорции, смотрела на результат и делала выводы. Из-за ничтожно маленького количества ягодного сока, последствия наступали медленно, но неизбежно вели к летальному исходу.       "Но знают об этом далеко не все", — подумала женщина и уголки ее алых губ поползли вверх.       Уже как год здоровье короля Уильяма Эверхарта стремительно ухудшается. В этом нет чьей-либо вины, просто возраст и изнурительная рутина дает о себе знать. По приказу "руководства" Селина поддерживала иммунитет короля, но пришло время сменить стратегию в лечении. Ведь постоянное повышение давления, а так же при постоянной тахикардии, Его Величеству долго не прожить.       Уже через несколько дней Селина Оймент поднималась по ступеням дворца в покои короля. Солнце только-только вставало, так что коридоры освещались лишь тускло светящими лампами. Дело не терпело отлагательств, так что женщина позволила себе нарушить покой Его Величества в такую рань.       Как обычно бывало, роскошь замка душила Селину в своих крепких объятиях. Красные бархатные ковры, хрустальные люстры, которые грозились упасть тебе на голову и разлететься на тысячи осколков. Позолоченные перила на лестнице, расставленные всюду вазы с цветами – все это так раздражало Селину Оймент и ее дражайших союзников.       Спустя несколько минут она стояла около массивных деревянных дверей. Путь ей преградили гвардейцы, на что женщина лишь усмехнулась.              — Селина Оймент. Прибыла для лечения его Величества короля Уильяма Эверхарта, — величественно проговорила Селина и приложила большой палец к губам, провела от одного уголка к другому, немного смазав помаду.       — Тишина и терпение — наши самые близкие друзья, господа,— промурлыкала женщина и ехидно улыбнулась.       Селине приходилась по вкусу столь краткая и лаконичная пословица.       — Проходите, госпожа,— отозвался один из гвардейцев и услужливо открыл дверь.       Когда Селина вошла в королевские покои, ее отвращение ко всему вокруг только возросло. Ненависть к этому помпезному интерьеру и золоту повсюду. Что-что, а выпендриваться своим богатством Уильям любил и не стыдился этого.              — Мерзость, — еле слышно процедила женщина, благо король ее не услышал.       — Зачем же вы пожаловали в столь ранний час, госпожа Оймент? Не припомню чтобы наша встреча была назначена на это время, — твердым, как камень, голосом произнес Уильям, сидя на своем любимом бархатном кресле. Когда бы к нему не приходила, Селина в большинстве случаев заставала короля именно на нем.       — Прошу прощения, Ваше Величество, но у меня для вас новость, которая поможет вам встать на ноги в скором времени,— женщина подошла к столу, который стоял посреди комнаты, поставила маленький стеклянный бутылек,— брусничная настойка. Я работала над ней в течении долгого времени и не единожды ее испытывала, есть несколько положительных исходов. Я настаиваю на том, чтобы вы начали принимать это лекарство, но последнее слово за вами, — Селина поклонилась.       Король встал со своего излюбленного кресла, прошелся по холодному полу, нечаянно задев ногой лежащий на полу медный кубок, служащий в основном для украшения интерьера, нежели для употребления напитков. Полы его изумрудной накидки волочились за ним, шурша и цепляясь за все подряд.       "Раннее утро, а он уже при параде", — подумала Селина и поежилась.              — Я доверяю тебе, Селина, — обратился он фамильярно. — Ты вылечила Филиппа от гриппа, чем спасла не только его, но и меня. За это я до сих пор в неоплатном долгу у тебя. Расскажи подробнее, как стоит принимать это чудодейственное лекарство? — произнес король и повернулся к женщине спиной, продолжая расхаживать по комнате.       — О, не переживайте, Ваше Величество. Я непременно посвящу вас во все детали вашего лечения, — произнесла она и улыбнулась так, как улыбается гиена, когда загоняет добычу в угол.       Красные ягоды майского ландыша были так похожи на те, что называют брусникой. Многие аристократы едят брусничное варенье, пьют чай с брусникой и делают лекарства от сердечных болезней. Вот только никто не осмелиться повторить такое с ягодами ландыша. Никто, кроме Селины Оймент, которая наконец смогла, спустя пять лет, открыть секрет настойки, которая медленно убивает, пробирается к самому сердцу, заставляя его затихнуть навсегда.         Прошло несколько дней с той кошмарной ночи. Кай сидел в небольшой коморке — кабинете мастера Горо — и готовил оружие к предстоящему бою. Сосредоточено протирая лезвие небольшим кусочком хлопковой ткани, Бланшет вновь задумался о том, что тогда произошло.       Проснувшись утром с головной болью и высохшими глазами, Кай еще долго пытался заставить себя встать с кровати и выйти из комнаты. Все что произошло той ночью, он помнил лишь обрывками, но уже за это был готов возненавидеть самого себя. Он ведь обещал себе, что не будет сближаться с принцем ни при каких обстоятельствах. А тут он буквально рыдал у него на руках!       Кай перекатился с одного бока на другой.       Черт, да как вообще можно было так опозориться!       В последний раз он плакал, кажется, когда умерла мама. После того тяжелого периода, слезы ни разу не подступали так близко. Сначала юноша этому удивился, но потом…Потом это стало приятным бонусом его существования. Так он думал.       Только к полудню Кай смог заставить себя встать. Раны уже не болели так сильно, двигаться юноша мог двигаться немного свободнее.       Когда он сменил ночную рубаху на что-то более приличное, он вышел в гостинную. Кай ожидал увидеть принца, попивающего обеденный чай или читающего очередную книгу, но вместо этого, нашел его мирно спящего на диване. Его поза для сна была весьма специфична: ноги согнуты в коленях, руки сложены на груди. Из чего Кай сделал вывод о том, что он случайно здесь уснул. Позже он узнал от гвардейцев, что Филипп не спал почти всю ночь и наотрез оказывался возвращаться в свою кровать.       "Глупец", — отозвалось тогда в мыслях Бланшета.       После того, как Фил проснулся, он пытался разузнать у своего Кая, что же произошло в его кошмаре, что крики были слышны даже в за дверьми королевских покоев. Но Кай так ничего и не рассказал.       — Слушай,— выдохнув начал Филипп,— я понимаю что тебе тяжело, но мог бы и рассказать. Ты выкрикивал мое имя так громко, что не услышал разве что глухой. И теперь, я даже не могу узнать причину? — принц стукнул кулаком о стол и выдохнул. Его челюсть была плотно сжата, грудная клетка вздымалась все чаще и чаще.       — Я благодарен за то, что вы разбудили меня, — тихо начал Бланшет, приложив холодную ладонь к щеке ( казалось, она горит до сих пор), — Но сейчас, это все что я могу вам сказать, Ваше Высочество.       — Опять ты начинаешь… — раздосадовано и отозвался Филипп. Как ни посмотри, а обычно спокойный и рассудительный принц, чуть ли не срывался в данную минуту. — Я просто… Ай, не важно! У тебя сегодня выходной, так что можешь заниматься своими делами, — Фил встал с дивана и пошел в сторону выхода. — За мной присмотрит Том. Отдыхай.       После этого дверь с хлопком захлопнулась.         Кай уложил клинок на колени и потянулся за бутыльком с маслом, чтобы слегка смазать лезвие. В это время, в коморку вошел Горо, одетый в парадную форму, он сам на себя не был похож.              — Ну как, готов? Мы начинаем через пару минут, — поинтересовался наставник.              —Да, вполне.       — Хорошо. Я поставил твой поединок первым, как ты и просил. Потом сможешь подняться на трибуны, понаблюдать за остальными поединками.       Кай кивнул. Он действительно просил поставить его поединок одним из первых. Хотелось изучить противников во время матчей, понять их приемы и слабости. В любом случае, это бы облегчило ему работу в будущем. Юноша отложил смоченную в масле тряпку и встал. Убрал меч в ножны, расположенные на бедрах, и зашагал к выходу.       — Погоди, — окликнул его Горо.              — Что такое? — безразлично спросил Кай.              — Помни все, чему я тебя учил. Покажи этому ублюдку чего ты стоишь, — уголки губ наставника поползли вверх, а взгляд смягчился. — Ну все, иди уже! А то я чувствую себя твоим папашей!       Кай усмехнулся. Возможно, в какой-то степени так и было.       Бланшет отсалютовал наставнику, приложив два пальца к виску, после чего покинул комнату.       Тренировочный зал встретил юношу громкими возгласами. На его памяти, последний раз тут было так шумно именно на предыдущем турнире.       "Раздражает", — подумал он.       Встав не так далеко от входа, Кай прислонился к стене и принялся ждать.       Пока было время, Бланшет потянулся к своей способности. Нужно было только сосредоточится, как кровь будто бы забурлила где-то у него в сознании. Он четко различал кровеносные системы ближайших к нему людей, те что были дальше, он ощущал не так ясно, будто всматриваешься в даль, когда у тебя плохое зрение и ты видишь лишь размытое пятно. С той ночи он постоянно так делал. Убеждал самого себя, что дар все еще при нем, он никуда не исчез. И что если потребуется, он сделает все, чтобы тот кошмар не повторился.       Вот-вот должен был выйти Горо и объявить о начале. Странно, но никакого мандража перед началом Кай не испытывал. На самом деле он не чувствовал ничего, это удивляло даже его самого. Он несколько лет ждал этой возможности,но когда прикоснулся к ней, не ощутил ничего.       Когда пришло время, наставник прошел в центр зала, и гул толпы стих. Кай обвел взглядом зал в поисках знакомых лиц.       — Добрый день, дамы и господа, девушки и юноши!, — Горо почтительно поклонился приветствуя зрителей. — Как вы знаете, мы собрались сегодня, чтобы уже который год подряд, определить достойного ученика, лучшего мечника! Мы не знаем, кто из сегодняшних участников покажет себя наилучшим образом, но будьте уверены, вы успеете насладиться самими зрелищными боями!       Зал взревел. Люди повставали со своих мест и как могли радовались началу турнира.       В первый день их ожидало десять матчей, победители которых, проходят в следующий этап. После, на основе жребия составляются очередные пары противников. В последствии только пять человек смогут пройти в полуфинал, где им придется драться и защищаться одновременно против четырех противников. Из пяти бойцов, остаться должны лишь двое. И наконец, на четвертый день, путем дуэли выбирается победитель.       Таким образом, путем множества дуэлей, из двадцати претендентов, останется лишь один. Заявку подать мог любой желающий, но вот только турнир славился своей жестокостью. Так что стоит сотню раз подумать, прежде чем выдвигать свою кандидатуру.       Правила просты и ясны. Дерись и защищайся. Находи слабые точки противника и побеждай. Что может быть легче?       Пока зал выслушивал правила предстоящих дуэлей, Кай обнаружил на другом конце зала Мари, которая судя по всему вызвалась помогать лекарям в случае серьезных травм участников. Он попытался встретится с ней взглядом,но она была слишком занята, чтобы его заметить. Филиппа найти было легче легкого. Он сидел в окружении гвардейцев в первых рядах. Оостальные зрители сидели в двух метрах от них.       Вообще не выделяешься, да?       Присмотревшись, Кай заметил, что между Филом и, сидящим рядом гвардейцем, есть немного свободного места, которого как раз должно хватить для тощей задницы Бланшета. Этот факт слегка позабавил Кая, от чего тот даже улыбнулся. Не смотря на то, что тогда Фил вспылил, он не прекратил всячески помогать Каю, но при этом, старался не пересекать, выстроенную Бланшетом границу.       Раздался звон колокола, что оповещал о начале первой дуэли. Наставник громко объявил, что учасниками первого матча будут Кай и некий Джозеф.       Неудобно выходило. Кай до этого даже не слышал о нем, учился он не в их академии.       "Видимо придется разбираться на месте", — размышлял юноша.       Кай вышел в центр зала. Отсюда он и вовсе был похож на полностью заполненный людьми амфитеатр. Даже царь имеется.       Вот только Джозеф выглядел как очередной избалованный сынок, который занимается фехтованием не по своей воле. Его длинные блондинистые волосы собраны в высокий хвост. Одет он в странные кожаные брюки, которые только мешать будут. Дублет цвета слоновой кости с нелепым высоким воротом, больше подходил для бала-маскарада нежели для дуэли на мечах. Это только то, что можно сказать на первый взгляд.       Соперники пожали друг другу руки и разошлись на три метра.       Десять секунд до начала.       Кай еще раз прошелся беглым взглядом по Джозефу.       Восемь секунд.       Юноши встали на изготовку. Вытащили мечи из ножен. Острие направлено в лицо противника. Клинок удерживается гранями вертикально, рукоять за головой, колени чуть согнуты.       Пять секунд.       Кай встретился взглядом с Мари. Та уверенно ему кивнула и отсалютовала ему двумя пальцами о весок.       Две секунды.       Бланшет поднял глаза на трибуны, туда, где сидел принц.       Он ничего не сделал. Никакой улыбки на удачу, никаких замудренных жестов. Филипп просто сидел и не сводил  величественного взгляда со своего стража. Равнодушный, без эмоциональный, немного пугающий своим безразличием взор двух бездонных изумрудных глаз.       "Удачи тебе,Кай. Я в тебя верю!" — передразнил он Филиппа. Мог бы хоть это мне сказать!        Но спустившись немного ниже, к ногам. Кай увидел, как принц слегка потряхивает ступней. Это заставило Бланшета прыснуть прямо посреди зала.       Ты так умело скрываешь волнение, Филипп. Поражаюсь твоему мастерству.       — И что же смешного вы нашли, Кай? ?— с претензией и пренебрежением в голосе бросил ему Джозеф.       — Да так, — успокаивался Бланшет. — Увидел кое-что невероятно забавное.       Видимо, весьма заинтригованный, Джозеф не удержался и слегка повернул голову в сторону, в надежде увидеть то, что так рассмешило его оппонента.       — Идиот, — пробормотал Кай и ринулся вперед, как только прозвучал свисток, оповещающий о начале первого поединка.