А тебе нравятся яблоки в карамели?

      Кай совсем не ожидал того, что этот папенькин сынок так умело увернется от меча в самую последнюю секунду.       "Черт", — выругался он про себя.       Когда Кай понял,что удар провалился, отскочил назад и встал в исходную позицию. Джозеф выпрямился, убрал, выбившиеся пряди волос с лица, и в тоже время настороженно поглядывал на Кая. Резко выпрямил спину, выставил правую ногу вперед и сжал рукоять меча я руках.       У Кая возникла пара мыслей насчёт его намерений, а потому взял клинок в более удобную, для себя, правую руку. Левая подхватила меч с другой стороны, что не позволит ему вылететь в случае чего. Хотя Кай и не собирался позволять этому сосунку даже надеяться на победу.        Джозеф шумно втянул воздух. Первый удар Кая хоть и вышел неудачным, но позволил подсчитать расстояние между ними.       Ровно три широких шага.       Оппонент Кая сделал два шага, а на третьем, оперевшись на левую стопу, прокрутился на сто восемьдесят градусов, вкладывая в маневр бо́льшую силу, нежели при обычном прямом ударе, направил меч прямо в грудь Кая. Но когда клинок Джозефа уже должен был полоснуть Бланшета по груди, тот отпрыгнул назад.        Во время такого маневра с поворотом на сто восемьдесят, есть шанс, что фехтовальщик потеряет равновесие, из-за того, что по инерции тело последует за ведущей рукой. В результате, человек или упадет или потратит драгоценные секунды на то, чтобы вновь встать в устойчивую позу. Бланшет всеми силами надеялся именно на такой исход событий. И ведь так оно и вышло.       Пока Джозеф замешкался, размахивая руками и восстанавливая равновесие, Кай решил повторить его же маневр. Вот только силу в удар он практически не вкладывал, иначе просто отрубил бы голову Джозефу. Сделал два шага, провернулся на ноге и поднес меч прямо к горлу противника. Возможно слишком резко, ибо при развороте в районе поясницы вспыхнула боль, что застало Кая врасплох. Он не ожидал такой подставы от тела. Но нужно было собраться, поэтому он втянул воздух через нос и постарался придать своему лицу как можно более беспристрастное выражение.       Серо-голубые глаза Джозефа растерянно скакали по лицу Бланшета. Кай же равнодушно уставился на правую руку соперника, все еще державшую клинок.       — Сдашься сам, — холодным голосом начал он. — Или мне стоит завершить начатое?       От этих слов подбородок блондина задрожал, а меч со звоном выпал из рук.       Вот что бывает, когда ребенка учат одной и той же манере боя, а когда что-то идет не по плану, он на столько выбивается из колеи, что доходит чуть-ли не до слез. Кай до сих пор благодарит Горо за то, что тот совмещал порой несовместимые стили владения клинком.       — Сда…Сдаюсь! — завопил Джозеф.       Зал замолчал. Ни звука, ни единого шороха. Прошло менее пяти минут с начала поединка. Конечно, бывало, что бой заканчивался и за минуту, как могло бы быть, если бы Джозеф не увернулся от первого удара. Однако такое бывало редко, да и не в первом же матче!       — Победитель первой дуэли – Кай Бланшет! — Через пару секунд объявил Горо, вновь появившись в центре зала.       Стоило его словам дойти до ушей тех, кто сидел на самых дальних рядах, как зал наполнился овациями и аплодисментами. Восторженые студенты выкрикивали имя победителя, другие наставники записывали себе что-то в блокноты. От громкости аплодисментов даже закладывало уши, но в груди теплилось, давно забытое чувство. Гордость за самого себя.       Кай пожал руку наставнику и поклонился зрителям, после чего покинул зал и направился в раздевалку. Хотелось уже сменить эти неудобные трико, на что-то более приемлемое и комфортное. Было и ещё кое-что.       Кай завернул за угол, где в данный момент не было ни единой души, облокотился рукой о стену и, наконец, позволил себе дать слабину. В районе поясницы все еще пульсировала боль. Пожалуй, то был слишком резкий маневр. Учащенное дыхание после поединка постепенно замедляло свой темп до привычного. Но когда вдалеке послышались шаги, Бланшет выпрямился и спокойным шагом зашагал дальше до раздевалки, будто только что не загибался от болезненных ощущений.       Том Трейдор — юный, но вполне себе смышлёный юноша, служивший в королевской гвардии. Месяц назад ему было поручено не спускать глаз с принца Филиппа Эверхарта, пока тот будет жить на территории академии. Однако, планы были нарушены, когда Его Высочество, никого не предупредив, назначил телохранителем какого-то отщепенца. Да еще и с фамилией Бланшет!       — Не переживай. Он нам не помеха, — сказали ему тогда.       Но сейчас, смотря на то, как Кай Бланшет за столь короткий промежуток времени одолел талантливого мечника, в голову Тома закрадывалась мысль о том, что он еще доставит проблем в будущем.       Сам лично гвардеец не был знаком с Джозефом — оппонентом Кая, но ходили слухи, что в своей школе он один из лучших.       Что же, слухи не всегда правдивы.       Из глубины раздумий его выбила копна рыжевато-русых волос, мелькнувшая около лестницы, ведущей на трибуны. Длинная клетчатая юбка развивалась при каждом движении, а карамельный свитер подчеркивал пухлые, но такие изящные формы девушки.       "Напоминает карамельку", — подумал Том и на языке сразу появился фантомный вкус сладкой конфеты.       Юноша сглотнул. Снова взглянул на девушку, которая впервые за долгое время заставляла его нервничать, не давала ему сидеть ровно на месте.       Наверное в этом и был весь Том. Его романтичная натура видела прекрасное во всем: в утренней росе, в детском смехе, или в волосах цвета орехового крема. Как ни странно, но если кто-то попросит Тома охарактеризовать Мари, то всем покажется что он описывает воздушное и нежное пирожное, а не девушку.       Юноша усмехнулся собственным мыслям.       "Сейчас не время", — напомнил он себе.       Не успел он выкинуть ненужные мысли из головы, как услышал высокий голосок справа от себя. Обернувшись, Том увидел, как Мари села около принца (на свободное место, которое Филипп настоятельно просил не занимать). Девушка что-то эмоционально рассказывала Его Высочеству, а после они оба засмеялись. Ее смех ласкал слух, напоминал детский невинный смех, наполненный искренним счастьем. Такой когда-то он слышал каждый день дома, когда его маленькая сестрёнка бегала по комнатам и развлекала его и родителей. Гвардеец отвел взгляд в сторону.       Я так скучаю по этой маленькой озорнице.       Юноше казалось странным, что всего за один короткий разговор, эта взбалмошная девушка — Мари — смогла так его зацепить       — Том! Тоом! — неожиданно позвала его Мари, изящно протянув гласные в его имени.       — Здравствуй, — отозвался он.       Что-то сказав принцу на ушко, Мари встала и пройдя к лестнице, уже через минуту поднялась на трибуну повыше, как раз где сидел хмурый гвардеец, который в этот момент так старался не нервничать.       — Я не могла найти тебя на этих выходных…Тебя не было в академии? — грустно проговорила она и нахмурилась.       — Ты…Меня искала? — искренне удивился он, на что девушка кивнула, — Я все выходные не отходил от Его Высочества. Не было времени на отдых… — пробормотал он.       — Ох, — выдохнула Мари. — А как же Кай?       — В смысле? — голос юноши стал чуть холоднее, брови сильно нахмурились.       Девушка запнулась.       — Разве не он должен был сопровождать принца Филиппа? — скованно продолжила Мари.       — Нет, — слишком резко ответил Том. — Видать после ночной истерики был не в состоянии, — усмехнулся Том.       — Какой еще ночной истерики? — девушка вскочила с места.       Том резко схватил ее за запястье, но осознав, что делать так не стоило, отпустил.       — Прости. Не переживай ты, с ним все нормально. Вон он как Джозефа отделал! — с напускной радостью в голосе воскликнул он.       Мари ещё секунду стояла на месте, раздумывая, что делать дальше.       — В любом случае, ты правда можешь о нем не беспокоится. Да и не думаю, что он захочет об этом говорить. Раз уж даже с Его Высочеством не захотел… — продолжил рассуждать Том.       Мари присела обратно и вздохнула.       — Вот как.       — Так...Зачем ты меня искала? — пытаясь отвлечь девушку от грустных мыслей, Том развернул разговор в другое русло.       — Ну, — издалека начала девушка. — При нашей первой встрече ты сказал, что не мастер делать комплименты…       — Есть такое, — парень не совсем понимал к чему она ведет.Это заставило его заерзать на стуле.       — Могу предоставить тебе шанс ретироваться в моих глазах и попробовать еще раз…        — Ты зовешь меня на свидание? — усмехнувшись поинтересовался Том.       — Что? — щеки девушки заметно побагровели, — Какое свидание? Мы встречались лишь дважды. — отчитала его девушка — Просто хотела предложить тебе прогуляться вместе как-нибудь. Конечно, если ты сам этого хочешь, —девушка смущенно прикусила губу и взглянула на Тома своими карими глазами, которые так сильно напоминали юноше молочный шоколад.       Выкинь из головы мысли о сладостях, Том!       — А ты простых путей не ищешь, а? — чуть рассмеявшись поинтересовался Том.       — Не хочешь — так и скажи, — буркнула она, поджав губки.       Гвардеец перестал смеяться и взглянул на Мари. Осторожно, как будто боялся спугнуть, протянул ладонь к ее лицу. Увидел, что девушка не пытается отпрянуть, после аккуратно взял, выбившуюся из хвоста рыжую прядку, и легким движением заправил ее за ухо девушки.       — Хорошо, Мари, обязательно сходим.       Возможно я ещё пожалею о своих словах, но это будет потом.       А в это же время, на городском кладбище, Грегори Бланшет возложил цветы на чью-то могилу и устало вздохнул.       Осенняя прохлада пробирала до мурашек по коже, даже солнце, которое так ярко сегодня сияло, не спешило делиться своим теплом с окружающими.       Изготовленная из темной гранитной крошки надгробная плита, покрытая тонким слоем то ли земли, то ли пыли. Когда-то яркие цветы, рассаженные вокруг могилы, потускнели и завяли.       Грегори опустился на корточки и достал из кармана твидового пиджака небольшой платок. После чего наклонился к надгробию и принялся смахивать с него пыль. Решил протереть и стелу, но замер. С гранитной поверхности стелы на него смотрели глаза, полные нежности и доброты. Тонкие линии вырисовывали изящные черты лица, изображали даже те самые ямочки на щеках. На Грегори Бланшета смотрела его давно погибшая супруга — Элиза Бланшет.       "Дражайшая супруга, любящая мать и верная подруга. Покойся с миром" — написано на стелле.       Грегори прочел строки про себя и усмехнулся. Вокруг никого не было. В конце концов сейчас только полдень. Так что лишь парочка гвардейцев стояла у входа на кладбище.       — Знаешь, Элиза, — тихо начал мужчина, —мне правда жаль, что тебя сегодня нет с нами. Но только лишь потому, что ты не сможешь собственными глазами увидеть, как рушится все что тебе дорого.       Грегори встал и прошелся до лавочки, что располагалась справа от могилы, сел и достал из внутреннего кармана пиджака сигару и потрёпанный коробок спичек.       Легким движением заставил головку спички загореться и с ее помощью поджог сигару. Грегори откинулся на лавочку, вальяжно расставив ноги, и продолжил медленно вдыхать ядовитые пары сигары, которые доставляли ему неимоверное удовольствие.       — Если бы ты тогда не намеревалась сорвать все мои планы, — продолжил мужчина, — то осталась бы жива. А мне бы не приходилось нянчится с этим никчемным отпрыском, который годен разве что реветь или лежать бревном в постели.       Грегори засмеялся и тут же закашлялся, после чего продолжил:       — Его натяжные потуги вырваться из-под моей опеки — просто пустая трата времени. Однако, пока он не мешает моим задумкам, так что пусть себе барахтается. Своими глупыми решениями он напоминает мне тебя. Не будь ты так преданна этому Уильяму, то не оказалась бы в могиле так рано.              Его речи звучали обыденно. Словно он говорит не со своей погибшей супругой, а со старым другом. Будто он своими собственными руками не отправил жену в мир наилучший.       — А вы все вспоминаете прошлое, господин Бланшет? — окликнул его властный женский голос. — Вспоминаете былую дружбу с Его Величеством Уильямом? — с издевкой в голосе произнесла женщина и приземлилась рядом с Грегори.       — И я рад вас видеть, госпожа Оймент, —с улыбкой на губах протянул он. — Как там здоровье нашего славного короля?       — Нет причин для беспокойства, со дня на день ему должно стать хуже.       — Рад это слышать. Тишина и терпение — наши самые близкие друзья. Прошу, не забывайте об этом, — сказал Грегори Бланшет и затянулся еще раз. Никотин проникал глубоко в легкие, распространялся по всему организму неизбежно приводя его механизмы в непригодное состояние, но в тоже время затуманивая рассудок и отгоняя все беспокоящие идеи и мысли.       Филипп прополз в комнату, плюхнулся на диван в гостиной и недовольно застонал.       — Ну почему сидения на трибунах столь неудобные! — воскликнул он.       Кай, который плелся за ним следом остановился около дивана и усмехнулся, глядя на принца сверху вниз.       — Как же вы тогда на троне сидеть будете, раз пара часов сидя, заставляют вас так мучатся?       — Это другое. Трон хотя бы мягкий…       — Как знаете. Я пойду отдохну. Если конечно я больше здесь не нужен.       Я бы с удовольствием никуда тебя не отпускал, но боюсь, мои приказы на тебя не действуют.       — Ага, — вот и все что он ответил.       Когда дверь за Каем закрылась, Филипп остался в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине да гулом ветра за окном.       Юноша прикрыл рукой глаза и вздохнул. В голове сразу всплыли воспоминания его недавнего срыва. Когда он просто психанул и оставил Кая наедине со всеми его мыслями.       Принц подскочил.       Нет уж, сегодня я не оставлю тебя одного. Не отвертишься.       Ведо́мый, казалось бы, благородной идеей принц прошел в свою комнату, открыл высокий шкаф и, подставив стул, дотянулся до верхней полки. Достал оттуда бутылочку Просекко, пару бокалов.       Как удобно,что я прихватил с собой пару бутылок. Вернулся в комнату и аккуратно расставил все на столе. Разлил игристый напиток по предназначенным для этого сосудам. Филипп оглядел комнату. В глаза бросился бардак на самом диване. Разбросанные подушки, задранный плед. Фил проворчал себе что-то под нос и принялся приводить окружение в порядок.        После снял с себя шерстяную жилетку, которая так хорошо согревала его сегодня. Расстегнул рубаху на две пуговицы, чтобы та не давила на горло. И решительными шагами дошел до двери Кая, однако тут же замер из-за своей неуверенности в собственных действиях. Рука так и повисла в воздухе. В животе завязался тугой узел, пульс участился и забился в ушах, а дыхание и вовсе сбилось.       "Соберись, Филипп", — приказал он сам себе.       Прочистил горло и, набравшись смелости, постучал в дверь.       — Кай, могу войти? — чуть повысил голос принц.       Когда после небольшой паузы он услышал одобрение, Филипп смог наконец зайти в комнату.       — Что-то случилось? — спросил Бланшет, приподнимаясь с кровати.       — Нет, нет! Все хорошо, — секундная пауза, которая требовалась Его высочеству на раздумье. — Не хочешь отметить сегодняшнюю победу? Хочется хоть как-то наградить тебя за старания, — усмехнулся он.       — Наградить? — Кай скептически выгнул бровь.        — Я просто подумал пригласить тебя выпить со мной. Немного! Я не собираюсь спаивать тебя. Тем более, у тебя завтра следующий матч и все такое…       А ещё очень надеюсь, что после вина ты хоть немного подобреешь!       — Ладно, — вздохнул Кай. — Только если немного.       От игристого напитка чуть закружилась голова. Алкоголь всегда брал Кая с невиданной легкостью. Будь-то не такое уж терпкое красное вино или крепкий виски, хватало и глотка чтобы слегка затуманить мысли. Кай медленно, буквально по глотку, осушал свой бокал, в то время как Филипп не мелочился.       — Что же, за тебя и за твою сегодняшнюю победу! Пусть она будет не последней, — уголки губ принца приподнялись, и он поднес свой бокал к бокалу Кая.       Прозвучал тихий и протяжный звон от соприкосновения сосудов друг с другом. Филипп тут же опрокинул все содержимое бокала в себя.       Кай даже слегка опешил. Он конечно знает, что данный вид вина не особо крепок, но за один заход опустошить бокал?       — Я все хотел извиниться, ну за то, что сорвался тогда на тебя. Хотя ты ничего и не сделал.       — Проехали. Честно говоря, даже не задумывался о той ситуации, — соврал Кай и сделал еще один глоток напитка.       Фил, который удобненько устроился на кресле, вновь наполнил свой бокал. Бланшет то ли сидел, то ли лежал на диване, оперевшись локтем на подушку. В комнате царила не такая напряженная атмосфера нежели раньше. Сейчас Бланшет мог себе позволить расположиться, как и где угодно, не смотря на все формальности.       Бросив беглый взгляд на Его высочество, нельзя было не заметить его напряжение. Словно его что-то терзало, а он никак не мог осмелиться сказать об этом.       — Скажите, моя победа — просто предлог чтобы напиться в хлам, м?       Медленно и очень осторожно принц повернул голову в сторону Кая.       — О чем это ты? Нет конечно! С чего ты взял?       С того, что ты осушил уже второй бокал подряд, когда я допиваю только первый. Вот с чего.       — Да так, видимо показалось.       Кай уж было решил оставить принца напиваться в гордом одиночестве, когда Фил откинулся на спинку кресла и выставил бокал перед собой, смотря на то, как полупрозрачная жидкость плескается в бокале.       — Кай, я знаю, что тогда, в зале, ты не захотел слушать меня. Может, дашь мне шанс сегодня? — заплетающимся языком проговорил принц.       Принц не смотрел на него. Но только лишь его голос заставил Кая напрячься. Сердце яростно забилось в грудной клетке, словно лишенная свободы птица, а разум, затуманенный вином, никак не хотел проясняться. Одна часть Бланшета действительно хотела знать правду. Но другая протестовала. Кай боялся подтверждения своих давних опасений. Боялся того, что дело действительно окажется в нем самом. Что бы не скрывалось за тем поступком, он пока не готов.       — Можешь не отвечать, по глазам вижу, что не хочешь, — раздраженно бросил принц и поднялся с места. Взял в руки бутылку и, запрокинув голову, принялся осушать остатки благородного напитка.       — Что вы делаете?! — Кай вскочил со своего места, слишком уж резко, что даже закружилась голова.       Зачем запрокидывать в себя всю бутылку целиком?! Совсем крышу снесло?       Рывком Бланшет выхватил бутылку из рук принца. Несколько капель упало на рубаху Фила, однако сам сосуд уже пустовал. Кай поставил бутылку на стол и встал напротив принца, достаточно близко, чтобы услышать еле уловимый запах винограда в его дыхании.       Филипп с виду был трезв, словно стеклышко, но стоило только взглянуть в его глаза, как становилось понятно, что тот явно уже не может мыслить складно.       — Вам стоит пойти спать, Ваше Высочество, — мягко обратился к нему Кай.       Но Его Высочество приняло тактику молчать. Тяжело выдохнув, Бланшет аккуратно взял принца за плечи и уж было хотел развернуть его ко входу в его покои, чтобы увести, как Филипп толкнул его на диван. Д иван хоть и был мягким, но столь резкое падение заставило Кая поморщиться от вспышки боли в спине.       — Какого… — хотел уж было чертыхнуться Бланшет, как принц навис над ним, оперевшись на руки и перекрыв все пути к побегу.       — Я прошу лишь выслушать меня, -с заплетающимся языком проговорил он. — Это что, так сложно?! — повысив голос чуть-ли не хныкал он, — просто послушать…       В рыжевато-золотом свете камина лицо Филиппа выглядело таким…нежным. Его глаза, затуманенные алкоголем, но такие красивые при приглушенном освещении. Кудри, что рассыпались, стоило принцу слегка наклонить голову.       Это алкоголь мне в голову ударил, или Филипп действительно такой красивый?       Словно вспышка, его озарило старое, но такое волнующее душу воспоминание. Как он смотрел на Филиппа так же, когда-то… В лучах закатного солнца, его волосы приобрели ярко-рыжий оттенок, изумрудные бриллианты сверкали в глазах Эверхарта от детского невинного счастья.       А что изменилось? Не было бы ни минуты, когда Кай бы не размышлял о нынешних поступках его давнего друга. И сколько бы раз он не думал, постоянно приходила одна и та же мысль, которая не покидала его еще очень долгое время.       Забыть к черту все что было семь лет назад и жить тем, что имеешь сейчас. Конечно, какая-то часть противилась, вставала комом в горле и не давала спустить все на тормозах, но важно ли это?       — Ведете себя как маленький ребенок, а не взрослый юноша, Ваше Высочество, — с теплотой в голосе усмехнулся Кай.       — Хах, где-то я уже слышал это, — как-то отстранённо ответил ему принц.       — М? — чуть по удобнее устроившись на подушке, Кай дал ему понять, что готов послушать эту историю.       — Я тогда прибежал к отцу. Весь в слезах, с осипшим голосом после долгой истерики. — Филипп поднял глаза к потолку и часто заморга. — Когда я узнал правду, что все это время меня обманывали и запугивали. Когда действительно осознал, что все манипуляции надо мной, были нужны лишь для того чтобы убрать дом Бланшетов подальше от короны. —принц опустил голову и шмыгнул носом. — Я устроил отцу истерику. Топал ножкой и просил разрешить мне увидеться с тобой. Но тогда он сказал мне лишь, что мое поведение не соответствует поведению принца, а скорее поведению маленького несмышлёного дитя.       Убрать дом Бланшетов подальше от короны?       Филипп затих на какое-то время. А Кай все не мог пошевелиться. Он чувствовал бешенное биение сердца принца, которое совпадало с его собственным. Эхом оно звучало в ушах, заглушая все остальные звуки в комнате. По хриплому голосу Кай догадывался, что Фил на пределе. Черт знает, что сдерживает его от того чтобы не зарыдать. Почему-то от этого у Бланшета засосало под ложечкой. Они не смотрели друг другу в глаза, но каждый как будто понимал, что происходит друг у друга на душе.       — А может я хотел повести себя как капризный маленький ребенок! Хотел раздавать глупые и бессмысленные приказы. Хотел, чтобы по одному моему велению все исполнилось! Принц я или нет? — его голос задрожал еще сильнее, рука сжимала, накрывавший диван плед. — Я просто хотел, чтобы хоть кто-то в том чертовом дворце послушал меня! — одинокая слеза упала на щеку Кая ит от вздрогнул.       Все это время он не сводил сочувствующего взгляда с Филипа. Эмоции на лице принца сменяли одна другую с бешенной скоростью. Возможно тому виной был алкоголь, что он так стремительно вливал в себя в этот вечер.       Дрова продолжали потрескивать в камине. За окном хулиганил непослушный осенний ветер, срывая с деревьев последние листья. На столе стояло два пустых бокала из-под Просекко, по стенкам которых стекали одинокие капельки напитка. На диване друг на друга смотрели то ли давние друзья, то ли враги. Видимо вино окончательно замылило зрение, отодвинуло вереницу собственных мыслей на задний план.       Кай приподнялся на локтях, сократив расстояние между ними, сглотнул собственный страх, вставший в горле комком, и посмотрел принцу в глаза.        — Филипп, — полушепотом позвал его Бланшет, — позволь мне исполнить один твой маленький каприз.       Как по щелчку пальцев туманность в глазах принца испарилась. Его губы чуть приоткрылись в той самой детской нерешительности, что так веселит Кая. Глаза, наполненные давней печалью, взглянули в, отражавшие свет от камина, глаза Бланшета.       Кай Бланшет ухватился за хлопковую рубаху принца и резко подтянулся к нему. Когда их губы соприкоснулись, а во рту вновь ощущался вкус игристого напитка, Кай упал на спину, потянув Фила за собой. Тот не сопротивлялся, а наоборот, последовал за ним, окунувшись в омут с головой.       Такие неумелые, осторожные поцелуи Кая, тонули в более страстных, но таких же неловких поцелуях Филиппа. На секунду они разорвали поцелуй, чтобы восстановить дыхание, осознать произошедшее.       — Тебе кто-нибудь говорил, что целуешься ты из рук вон плохо, — прошептал принц и нежно улыбнулся.       — Да как-то не приходилось слышать подобное, — улыбнулся ему в ответ Кай. Не дав принцу даже ответить, вновь потянул его на себя.       Снова прикосновение губ, а вместе с этим и пожар, что разгорался внизу живота. Кай ухватился за волосы Филиппа, запутался пальцами в мягких золотых кудрях. Его Высочество держал руку у Бланшета на щеке, второй держался за спинку дивана, чтобы окончательно не свалиться на Кая. Словно под гипнозом, Кай целовал влажные и обжигающие губы человека, которого еще совсем недавно не хотел видеть в своей жизни.       О последствиях они подумают позже. А сейчас существуют только они. Принц и его верный телохранитель. Кай Бланшет и Филипп Эверхарт.       Ранним утром, когда камин потух, а воздух остыл. Дворецкий, который ежедневно будил принца Филиппа, как обычно вошёл в гостинную с подносом, на котором стоял графин с водой и стакан.       Уже собирался было пройти через гостинную, но увиденная картина, заставила его застыть в дверях. Широко распахнув глаза, он обнаружил на диване двух юношей.             Растрёпанные, но одетые, они лежали в обнимку на узком диване. Принц Филипп Эверхарт прижался к груди своего новоиспечённого телохранителя, а тот тихо посапывая, сжимал его ладонь в своей.