По следам золотой антилопы

Галина Дмитриевна, непривычно расположившись в собственном кабинете на стуле для гостей, совсем по-девчоночьи сдула упавшую чёлку со лба. - Аня, Вы меня слушаете? Я оторвалась от телефона, широко улыбаясь, и посмотрела на начальницу. Сосредоточенности на работе в такие моменты мне частенько не хватало. Их причина только что интересовалась, во сколько за мной заехать на обед. Нескольких коротких слов в сообщении хватало, чтобы сердце начинало биться чаще, в ушах будто бы звучал родной низкий голос с придыханием и я выпадала из реальности. Яков... Я до сих пор не верила, что все это не сон и не сказка. Прошла уже неделя, как у моего следователя был отпуск. Страшно вспомнить, какой скандал закатила мама, когда я объявила, что на время отпуска Штольмана буду жить в небольшой квартире с ним, а не в загородном доме с семьёй. Ей казалось, что мы торопим события, что такие отношения быстро развиваются и угасают, но я не верила этим словам. Каждую секунду, проведённую вместе, Яков доказывал мне это. Меня же, честно говоря, беспокоило только одно. Не было бы ему скучно в нашем городке. Все-таки здесь он никого не знает, кроме моих родителей и Евграшина. Но, как оказалось, я беспокоилась напрасно. Штольман моментально развил активную деятельность. Во-первых, он провёл несколько учений нашей охране, опасаясь по привычке за мою безопасность. После второго разноса, о которых я была только наслышана, весь дружный коллектив охранников просил меня "унять этого несносного мужчину". Я на уговоры не поддалась. И если Якова беспокоила только моя безопасность, то мне была важна безопасность всех обучающихся и коллег. Жалобы ректору тоже не помогли: оказывается, в молодости он участвовал в антитеррористических операциях и всецело одобрил деятельность моего мужчины. Штольман же не ждал никаких одобрений, продолжая свое дело. И получалось оно настолько хорошо, что при виде его или нас обоих охрана бледнела и вытягивалась струной. На этом Яков не остановился и починил по мелочи немного мебели, расшатанной в деканате и в нашем импровизированном театре. Правда, эта деятельность не осталась без внимания женского коллектива, которые при виде Штольмана начинали одинаково по-идиотски себя вести. Спина сразу ставилась ровной, живот - плоским, верхняя пуговица от блузок расстегивалась сама собой, а на лице появлялась хищная улыбка. Мне сразу хотелось вцепиться в подобную даму и стереть с лица глуповатое выражение. Что же это такое! Уже нельзя шикарному мужчине просто придти и помочь, как тут же начинается всеобщее помешательство! Я злилась неимоверно. Если в первый день дамы ещё не знали, что Яков встречается со мной, то в последующие эта новость никого не удивляла. Тем не менее, большинству женщин, особенно, замужних, флиртовать это не мешало, что окончательно выводило меня из себя. Штольман тоже уставал от такого избыточного внимания, вследствие чего его визиты в университет пришлось ограничить: он только забирал меня на обед и присутствовал на репетициях, если я была на них. Зато после работы мы были вместе. И это было огромным счастьем. - Я тоже была такой, когда познакомилась со своим мужем, - понимающе посмотрела на меня Галина Дмитриевна. - Все влюблённые женщины удивительно похожи друг на друга. Я лишь смущённо улыбнулась. В последние дни это было моим постоянным состоянием. - Извините, пожалуйста, - прошептала я, стараясь не разбудить дочку начальницы, мирно сопящую в коляске, и вновь отвлекаясь на телефон. - Мама, я не могу сейчас говорить. - Это не займёт много времени, - осадила меня мама и продолжила: - Анна, ты в последние дни совсем отдалилась от семьи. Так нельзя. Жду тебя сегодня на ужин к семи вместе с твоим полицейским. Да уж, Яков будет рад этой внеплановой экзекуции. Но контакты нужно налаживать. Мне казалось, что со временем, познакомившись поближе, мама сможет принять Якова. Может, он и не принц на белом мерседесе, но человек настоящий, правильный, надёжный. Добрый, умный, умеющий любить. И принявший меня такой, какая я есть. Остальное не имеет значения. - Хорошо, мы будем, - покорно заявила я, убрала подальше телефон и обратилась в слух. - Галина Дмитриевна, что Вы говорили относительно проверки? Лицензионные проверки - одна из бед современных вузов, в которых проверяется вся документация. Обычно о них становится известно за год. Мы попали в список "счастливчиков" на январь следующего года. И пусть в январе я не планировала работать здесь, от подготовки документов это не спасало. К прошлой лицензионной проверке все документы готовила Галина Дмитриевна и сейчас охотно делилась со мной секретами и рекомендациями по организации процесса, правда, меня все время что-то отвлекало. Не успела я перевернуть страницу блокнота, как раздался звонок с пары, а за ней и недовольный плач малышки. - Ну вот, разбудили, - с сожалением отметила Галина Дмитриевна, беря ребёнка на руки. - Записывайте дальше. Рабочие программы. Там обязательно должно быть... Я, восхитившись способностями женщины сочетать несовмещаемое, усиленно принялась записывать. Её советы никогда не бывали лишними.

***

Алиса с недоумением смотрела в кулинарную книгу. Сей подарок со смехом и весьма коварным видом ей вручили соседки-одногруппницы, с которыми девушка жила в общежитии. Алиса переехала к Евграшину, правда, пока ещё числилась и в общежитии. На последнем настояла Анна Викторовна, гораздо лучше Лоуренс разбиравшаяся в бюрократических тонкостях. Но, к сожалению или к счастью, вместе с переездом пришлось менять и привычки. В бытовом плане девушка, оставшаяся без родителей, была не сильна. В общежитии действовал закон разделения труда, и Лоуренс с огромным удовольствием мыла-скребла-терла. Если бы был чемпионат мира по уборке грязных помещений, девушка уверенно бы заняла там первое место. Но приходившему со службы Евграшину до чистоты в доме не было никакого дела, ему хотелось есть и спать. Радует, конечно, что спать именно с ней, но вот с есть были проблемы. Кулинарные способности Алисы дальше макарон с сосисками не шли. А мужчине этого, разумеется, было мало. Сегодня Алиса освободилась пораньше - отменили репетицию по вокалу, - и девушка решила приготовить любимому сюрприз. Поразмыслив, она решила что-нибудь запечь. Особых усилий там не требовалось: помыть, почистить, натереть специями и выпекать до готовности. Мясо, птицу, рыбу - всё требовалось запекать до готовности. Вот скажите на милость: как ей понять эту пресловутую готовность? Не научились ещё продукты писать "я готова, выключи меня"! Лоуренс чертыхнулась и полезла в интернет. Местные форумы были более благосклонны, и девушка наконец-то получила конкретные координаты: время и температуру запекания. Натерев специями вымытую курицу, девушка засунула её в духовку, выставили температуру и ушла за ноутбук: ей требовалось закончить один перевод.

***

Жизнь Екатерины Михайловны можно было назвать интересной, насыщенной, плодотворной, но никак не скучной. Сколько женщина себя помнила, вокруг неё всегда всё кипело и бурлило. Она была звездой в пионерском отряде, затем активисткой-комсомолкой и активным членом любых профсоюзов. На заводе, где она проработала большую часть времени, о ней до сих пор вспоминают со смесью благословения, восхищения и уважения, а начальство - радуясь, что некогда активная дама уже ушла на пенсию и свою энергию направляет в совершенно другое русло. Семейное. Но в этом люди были не правы. Конечно, забота о детях и внуках во многом занимала женщину, но боевого настроя и внимательности она не растеряла. И потому, проходя мимо дома соседей - старой двухэтажной развалюхи, которую Василий Егорович всё обещал перестроить - насторожилась. Хозяин дома поправлял здоровье в санатории. Мужчина жил один, и потому метнувшая тень незнакомого мальчишки заставила Екатерину Михайловну замедлить шаг и приглядеться. Вскоре показалась вторая мальчишеская физиономия, которая, наряду с первой, быстро исчезла, после чего дом загорелся. - Ах вы, ироды проклятые! - в сердцах крикнула пенсионерка. - Вы что делаете?! Помогите! Разозлённая женщина, желая как-то идентифицировать шпану, кинула в убегающего мальчишку яблоком. Фрукт попал точно в цель, свалив с головы напяленную шапку. - Бежим! - крикнул второй преступник. Первый чертыхнулся. За ним, извергая крики и проклятия, бежала старуха. С сожалением посмотрев на шапку и потирая ушибленную голову, мальчишка устремился прочь, в сторону, противоположной той, куда сбежал его напарник. Екатерина Михайловна растерялась, подобрала шапку и вновь принялась голосить. Жилища соседа ей было откровенно жаль. Но и ждать помощи в обеденное время ей было неоткуда.

***

- Конечно, Мария Сергеевна! - обреченно кивала головой Алиса, делая в блокноте уже шестую пометку. Мария Сергеевна Горохова была одним из кураторов университетского бюро переводчиков и возглавляла техническое отделение. Сейчас дама уехала на конференцию, а работу подопечных контролировала дистанционно. Лоуренс предстояло взять в перевод новую статью, с неизвестной ей терминологией, и Горохова, помимо перечня ключевых слов, кратко рассказывала девушке смысл описываемых явлений, дабы минимизировать огрехи перевода. Неожиданно для себя Алису заинтересовали технические детали, и девушка потеряла связь с реальностью. Неладное она почувствовала, когда по квартире пополз белый дымок. - Мамочки! Я Вам перезвоню! - взвизгнула Алиса и помчалась на кухню, где в духовке её ждала смугловатая курочка. Аромат специй немного перебивал запах гари. - Да что же это такое! - простонала девушка. - Похоже, я никогда не научусь готовить. Вздохнув, Лоуренс открыла окно и вновь принялась листать кулинарную книгу. Может, сможет в ней найти рецепт, который невозможно испортить даже ей?

***

- Вован, чем занят? - поинтересовался вернувшийся от начальства Никита Раскопов. - Небось, на баб голых пялился, а? Мужчина расхохотался грубой шутке. Евграшин поморщился. Разглядывать голых женщин, имея свою собственную, он считал глупостью и пошлостью. В отсутствие мало-мальской работы мужчина был занят тем, что подбирал подарок Алисе. Близился месяц их знакомства, и старший лейтенант не имел ни малейшего представления о том, как сделать этот день запоминающимся. Девушка оказалась более глубокой и деятельной, чем он представлял в начале. Несмотря на проживание в одной квартире, они виделись только поздними вечерами и иногда в обед. Алиса проводила время то на репетициях спектакля, то в вокальной школе, то корпела над переводами. Евграшин торчал сутками на работе, не забывая периодически забежать в сторону университета, где можно было мимоходом увидеть Элис и проведать Анну Викторовну. Впрочем, сейчас в Затонск пожаловал Штольман, и необходимость в последнем отпала. - Угадал, - уныло подтвердил Евграшин, не желая дальше развивать эту тему. - Заканчивай с бабами, есть дела поинтереснее, - распорядился капитан. - Сейчас поедешь на... Куда он должен был поехать, Евграшин так и не услышал. Позвонил телефон, и дежуривший мужчина тут же взял эксперта и уехал на вызов. Случай был необычным хотя бы потому, что в этот раз полицию вызывали пожарные. Одна наблюдательная старушка видела, как был совершён поджог деревянного дома, и её нужно было допросить.

***

Новость об ужине в кругу семьи взволновала Штольмана. Мужчина особых иллюзий не питал, видя, что семья Анны - впрочем, а когда было иначе? - не была в восторге от того, что их дочь встречается с полицейским. Если Виктор Иванович явно полагал, что Аня может сама решать подобные вопросы, то Мария Тимофеевна открыто выражала свою неприязнь. Каким только взглядом сегодня она прожгла Якова, когда тот протянул ей букет любимых чайных роз! Штольману сразу захотелось проверить, не подан ли к ужину яд. Так, на всякий случай. - Как Вам наш Затонск, Яков Платонович? Какие достопримечательности успели посмотреть? - едко поинтересовалась Мария Тимофеевна у мужчины, когда тот имел неосторожность разрезать рыбу и уже намеревался попробовать её. Аня рядом закашлялась, приходя в негодование от тона. В чем-то Миронова-старшая была права: большую часть информации, которую Анна рассказывала о Затонске, мужчина пропускал мимо ушей. Когда любимая рассказывала о своём городе, то становилась немного неземной: её переполняли гордость, трепет, радость и какая-то важность этой миссии. Наблюдать за такой девушкой было одно удовольствие. - У Вас замечательные музеи! - обтекаемо ответил Штольман. В музеи он действительно ходил, когда Аня была в университете, и мог поделиться впечатлениями. - Особенно, музеи древней архитектуры и гончарного мастерства. - О, Вы и там были? - брови Марии Тимофеевны мгновенно метнулись вверх от удивления. Её супруг к культуре приучаться никак не хотел. Максимум, был способен на визит в театр или кино. - А в нашем театре успели побывать? Там сейчас готовят новую постановку... - В театр мы пока не успеваем сходить, - Аня выпустила из руки нож и коварно затащила руку Штольмана под стол, переплетая пальцы. Вид её при этом был самый благопристойный, но Яков Платонович подозревал, что где-то в глубине лазоревых глаз плещутся искринки озорства. - Мы со студентами ставим пьесу на английском языке про Джейн Эйр, и Яков Платонович мне в этом помогает. Кажется, Мария Тимофеевна была сражена этой информацией наповал и лихорадочно пыталась придумать новую тему для пыток. На помощь вновь пришла Анна, которая руки Якова так и не отпустила. - Папа, а как дела в твоём адвокатском кабинете? - поинтересовалась девушка, поймав взгляд матери и поднимая вторую руку над столом. Штольман обрадовался неожиданной передышке. Ещё неизвестно, что сложнее: выдерживать нападки Марии Тимофеевны или сохранять вид серьёзного человека, когда одна умопомрачительная девушка простыми прикосновениями заставляет кровь бурлить внутри. Это была пытка с двух сторон огнём и льдом. - Пока все идёт хорошо. Клиентов не очень много, в-основном, из Твери, но и затончане подтягиваются, - с удовольствием поделился новостью адвокат и отправил в рот кусочек рыбы. - Маша, рыба сегодня изумительная! Мария Тимофеевна смущённо улыбнулась, и Яков Платонович тут же высказал комплимент относительно кулинарных способностей женщины. Правда, в его случае реакцией было мелькнувшее недоверие. - Папа, у тебя что-то случилось? - простой вопрос вновь заставил обратить внимание собравшихся на Виктора Ивановича. Мария Тимофеевна явно была недовольна этим вопросом, а Штольман в очередной раз поразился чуткости любимой. Он и сам видел, что Миронов-старший подавлен, но связывал это с их сегодняшней встречей. - Понимаешь, Аннушка, меня пригласили присутствовать на вскрытии завещания Бориса Андреевича, - пояснил отец Мироновой. - Его не стало неделю назад. - Дядя Боря?! - Анна преисполнилась сочувствием и состраданием. Теперь уже Штольман как бы невзначай прикоснулся к руке девушке, желая поддержать. - Он был таким энергичным... Теперь все становилось на свои места. Штольман не понаслышке знал, как больно становилось внутри, когда служебные процедуры затрагивают тех, кто тебе дорог. Дядю Борю он, разумеется, не знал, но соболезновал утрате. - Да, он был таким молодым... - продолжила тему Мария Тимофеевна. - Светлая ему память. На столе материализовалась бутылка водки. Мужчину помянули и вновь попытались завести светскую беседу. Штольман отметил, что вечер у Петра Ивановича был намного живее и приятнее. - Оглашать завещание будут в Твери. Если кому-то что-то нужно, то могу передать посылку, - предложил Виктор Иванович, явно заканчивая с этой темой и выразительно поглядывая на дочь и её спутника. - Спасибо, нам ничего не нужно, - ответил смущённый Штольман. Анна кивнула головой. Мария Тимофеевна при этом чуть не взвилась вверх от возмущения, но сразу притихла. - Передай своему брату тёплые детские вещи, - смущённо попросила она и тут же добавила: - Он совершенно не может позаботиться о ребёнке, пока Зинаида в отъезде. Две пары глаз удивлённо посмотрели в сторону женщины. Такая забота о детдомовском мальчишке была не характерной для строгого бухгалтера. Если бы здесь сейчас оказался сам Пётр Иванович, то непременно бы отметил, что Марии Тимофеевне срочно нужны внуки. - Насколько я знаю, у них всё хорошо, - тут же бросилась Анна на защиту любимого дяди. Виктор Иванович и Яков Платонович понимающе переглянулись и прижались ближе к своим половинкам. Защищать дорогое женщины в семье Мироновых умели отчаянно. - У мужчин всегда всё хорошо, - со знанием дела отмахнулась Мария Тимофеевна. - А ребёнок ходит в тоненькой шапочке и без шарфа, того и гляди простынет. Анна подумала, что знает ещё одного мужчину, который часто ходит без шапки и шарфа. А между прочим, скоро ноябрь! И совсем не тепло! Штольман, поймавший этот задумчивый взгляд на себе, понял, что с ужином пора заканчивать. Если девушка посмотрит на него так хотя бы пару раз, то силы воли не зацеловать её на глазах у родителей может не хватить. - Я всё передам, - примиряюще отметил Виктор Иванович. - Аня, как у тебя дела в университете? - Бьют ключом и все по голове, - рассмеялась девушка, впрочем, предпочитая развить эту тему, давая возможность Штольману немного отдохнуть. Впрочем, в этот раз его спас телефонный звонок. Произошла какая-то неприятность на репетиции у Аниных студентов и её просили срочно приехать, а потому Яков Платонович тут же испарился из-за стола, желая отвезти девушку в Затонск. Виктор Иванович лишь рассмеялся взглядом, всецело одобряя его действия. Мария Тимофеевна смотрела недовольно: ей так и не удалось вытащить никакой информации о Штольмане. Лишь Аня лучилась счастьем. - Можно не так быстро, - попросила она, когда дачный посёлок остался вдали. - Нас все равно нигде не ждут. - Ты всё придумала? - изумился Штольман, послушно тормозя. Он подозревал о чем-то таком, слишком задорно блестели глаза Анны. - Надо же было тебя спасать от моей мамы, - невозмутимо пояснила та и не без удовольствия отметила: - Ты держался просто потрясающе! Молодец! Нотки восхищения в голосе Анны заставили следователя ехать ещё быстрее. За прошедшую неделю он стал лучше понимать, чего хочет эта женщина. И сейчас её желания были абсолютно взаимны. Осталось только добраться до Затонска. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.