По следам золотой антилопы

Голос. Этот голос. Приказной тон. И темнота, полная темнота вокруг. — Найди их! Найди! — требует он. — Кого найти? — недоумеваю я. — Они в чужих руках! — как всегда, духи не спешат отвечать на мои вопросы, а говорят лишь то, о чем хотят. — Кто в чужих руках? — не сдавалась я. — Они не должны пропасть! — сетует дух. — Да кто они?! — не выдерживаю я и… просыпаюсь. От общения с миром мёртвых мне очень холодно и как-то не по себе. Я чувствую, что этот сон ещё раз повторится. Ведь я не могу выполнить просьбу духа, в которой ничего не понимаю. А он не отступится. Я в этом уверена. Обессиленная, я поворачиваюсь на бок и сильнее прижимаюсь к Якову. Так нестрашно. Так теплее. Так правильнее, в конце концов. — Наконец-то, — тихо ворчит мужчина во сне, прижимая к себе ногой и не оставляя никакой возможности для манёвров. Сделал как отрезал. Моя — и точка. Это ощущение с каждым днём росло всё сильнее и сильнее. Я чувствовала это собственничество, но оно нисколько не тяготило, скорее, наоборот. Любовь Штольмана будто обволакивала меня в кокон, напоминая, что он всегда будет рядом и поддержит. Да только мне не хотелось вовлекать его в свои проблемы. Будто бы и без меня их мало! Но если станет понятно, что с духом я одна не справлюсь, обязательно попрошу о помощи. Недалеко промелькнула рука Якова, которая поправила одеяло, а заодно и прижала меня к себе. В ответ я мстительно обняла мужчину. Утром, пока меня не разбудит, встать сам не сможет. Вот пусть лежит смирно и думает о своём поведении! Довольная этой шалостью, я поцеловала любимого в плечо, успокоилась и вскоре уснула.

***

Сегодняшний день мне открыл новую сторону совместного проживания с сыщиком: это абсолютная невозможность остаться вне поля его зрения. Стоило мне только заняться поисками записей по духовидению (я так и не вспомнила, где именно их оставила), как на горизонте возникал Штольман. Поиски, которые я замаскировала под розыск книг, необходимых для работы, пришлось сворачивать. Трижды они мне не удавались, и никакого резона предпринимать четвертую попытку я не видела. Остаётся последний вариант. Дядя. Дождавшись перерыва между парами, я закрылась в деканате и стала набирать номер. Минут через двадцать мне ответили. — Дядя! Ну наконец-то! — обрадовалась я. — До тебя не дозвониться! Чем ты так занят? — Ох, Аннет, вот стоит только заняться работой, так абсолютно всем ты нужен, — простонал в трубку дядя. — Как Ваня? — поинтересовалась я. — Хорошо, только скучает сильно, — вздохнул мужчина. — А как вы с Яковом Платоновичем? — Все замечательно, — улыбнулась я. — Он такой необыкновенный! — И все же что-то случилось, если ты мне звонишь, — отметил дядя. Я устыдилась. Он был прав. — Ко мне во сне приходит дух и просит что-то найти. Но он не говорит, что ему нужно! И на вопросы не отвечает! — пожаловалась я. — Как мне его разговорить? Дядя задумался. — А ты скажи ему, как придёт в следующий раз: «Покажи мне покажи, чем так сильно дорожишь». Должно сработать. — Я надеюсь на это. Спасибо, дядя! — сказала я и после ответного прощания отключилась. Пока я по-прежнему ничего не понимала, кроме одного: тихое счастье заканчивалось, сменяясь деятельным.

***

Поскольку Миронов-старший был адвокатом, а не нотариусом, то на вскрытии завещания он бывал достаточно редко. Но это был особый случай. Школьный друг Виктора Борис Килов был человеком весьма оригинальным и навесил в своём завещании несколько условий. Завещание должно быть оглашено обязательно в Твери и в присутствии Миронова. Борис не доверял всей этой системе, но знал, что Виктор — человек порядочный и не допустит того, чтобы его последнее желание было исполнено неверно. В заявленном месте собирались люди. Когда Миронов и вдова Бориса Андреевича Любовь Килова приехали, то с удивлением обнаружили младшую сестрёнку Бориса — Элеонору. Женщина даже в чёрном умудрилась выглядеть ярко и вызывающе, что для её возраста было уже неприличным. Сыновья умершего — Олег Борисович и Василий Борисович — приехали порознь и немного опоздали. Насколько помнил Виктор Иванович, Олег был старше Васи на восемь лет. Однако Василий выглядел старше, солиднее. Он более серьёзен, ответственнен и к своим двадцати пяти годам уже был женат. Когда-то Вася и Аня играли вместе, а их отцы строили планы, что породнятся. Но жизнь расставила все по своим местам. И сейчас Миронов был рад, что пути их детей разошлись. Олег же всю юность провел самым безбашенным образом, даже играл в музыкальной рок-группе, но и он наконец остепенился. Жениться пока не спешил, зато уже полтора года трудился вместе с Борисом. В кабинет вошёл нотариус. Виктор Иванович изумился, но промолчал. Сработала профессиональная выдержка, и мужчина решил понаблюдать, что будет дальше. А дальше, собственно, было то, ради чего все собрались. Вполне ожидаемо, что квартиру и машину наследовала супруга. Вася как человек семейный получил дачу. А ценные бумаги, в которые Борис вкладывал деньги последние несколько лет, делились поровну между Элеонорой и Олегом. Все вроде правильно и разумно. Но Миронов был уверен: что-то во всем этом не так. Однозначно.

***

Алексей Егорович посмотрел в окно и прислушался к шуму. Перевёл взгляд на монитор. Посмотрел на Еву — соседку по кабинету. Ева кокетливо улыбнулась. Взгляд упал на стену. Перешёл на потолок. Вернулся к монитору. Статья писаться не хотела. А в голове у журналиста были совершенно другие мысли. Он так и не решил, как распорядиться найденными горшками. Кому их можно продать? Да только так, чтобы эти люди знали им цену. Не историкам же, в самом деле! Хотя… — Евочка, не согласишься ли выпить кофе? — приторно протянул журналист. Женщина, до этого набиравшая текст со скоростью хорошего секретаря-референта, недобро прищурилась. — Алексей, что тебе от меня нужно? — А разве я не могу угостить коллегу кофе? — ответил мужчина вопросом на вопрос. — Рябушинский, мы работаем в одном кабинете пять лет, — устало пояснила корреспондентка. — Последний раз ты меня называл Евочкой, когда просил деньги в долг. Чего надо? — Помнишь, в прошлом месяце у тебя была череда статей с чёрными копателями? Ну, в честь юбилея легенды о Кудеяровом городище? — журналист все же приступил к делу. — Конечно, помню, — кивнула Ева. Для одного из интервью ей пришлось провести практически весь день в катакомбах. Такое и захочешь — не забудешь. — Мне нужны их координаты. — Напоминаю: я люблю полусладкое, — прожурчала Ева. — Понял! — радостно кивнул Рябушинский и направился на поиски оплаты за услугу.

***

Пётр Иванович присел на корточки перед малышом и поправил тому сползшую на бок шапочку. Ребёнок так и остался стоять неподвижно. Миронов-младший с каждым днем старался всё больше развеселить Ванечку, даже брал его с собой гулять в свободное время, но мальчик держался отстраненно. Мужчина только диву давался, насколько быстро и сильно ребёнок может привязаться к взрослому человеку. А сегодня, работая с планами детдома, он видел, как Ваня, перебирая пальчиками записку от Зизи, которую мужчина утром положил в их дупло, горько плакал. И эти слёзы разрывали душу на части. — Иван, давай поговорим как мужчина с мужчиной, — серьезно начал Петр Иванович. — Ты же мужчина? — Мужчина, — грустно шмыгнул носом Ванечка и рефлекторно засунул руки в карманы куртки. Миронов непроизвольно вздрогнул: это был один из жестов Зизи. — Я тоже, как и ты, люблю тётю Зину и очень по ней скучаю, — старался объяснить Пётр Иванович. — И мы с тобой как мужчины должны держаться вместе и не раскисать. Понимаешь? — Понимаю. Тяжёлый вздох. Совсем не детский. — А когда тётя Зина вернётся? Ваня спрашивал это каждый день. Миронов понимал, что ни одно временное расставание с женой не воспринималось им так остро. — Скоро, малыш. Через две недели, — как мог, пытался он поддержать ребёнка. — Это нескоро, — протянул тот. В маленьких глазах блеснули слёзы. Пётр Иванович обнял ребёнка так сильно, как только мог. Этому мальчику нужна была мать. Зизи. Эта мысль прочно поселилась в голове мужчины, Мироновы даже начали подготовку документов на усыновление. Неожиданным препятствием стало обучение в школе приёмных родителей. Видите ли, оба супруга должны пройти обучение в одной и той же школе в течение двух месяцев. Миронов злился: из-за какой-то бюрократии должен страдать ребёнок, которому отчаянно не хватало любви. — Будешь так сильно грустить, тётя Зина меня заругает, — предупредил Пётр Иванович, когда Ваня утёр слёзы платком. — Не буду, — пообещал мальчик. — Тогда пойдём гулять в зоопарк. Глаза Ванечки ненадолго потеплели: в зоопарке было много интересных зверей. А ещё там были аттракционы. И игровые автоматы. И лошадки, на которых можно покататься. Не было только Зинаиды Ивановны. — Я буду фотографировать, а фотографии потом отправим тёте Зине, — предложил Пётр Иванович. Мальчик кивнул серьёзно и принялся рассматривать обезьянку. — Дядя Петя, смотри! — Ваня взял Петра Ивановича за рукав и перевёл на того взгляд. Миронов-младший тут же спародировал мимику обезьяны. Когда-то подобные трюки забавляли маленькую Аннет. Ване они тоже пришлись по душе, и он рассмеялся. Через полчаса Петру Ивановичу уже стало не до смеха: его артистические способности уже заканчивались, а маленький человечек хотел ещё и ещё. Лишать ребёнка радости было бы не по-человечески. Спасение настигло мужчину в виде старшего брата, срочно попросившего о встрече. — ВиктОр, наконец-то! — выдохнул Пётр Иванович и отправил Ванечку кататься на лошади. — Загонял тебя парень? — рассмеялся адвокат. — Не то слово. И этому бандиту только шесть лет, — посетовал Пётр Иванович, старательно запечатлевая конную прогулку на телефон. — Маша передала для этого бандита тёплые вещи, — заметил Виктор Иванович, чем вызвал удивление младшего брата. — Недооценил я сноху, — протянул тот. — Не нужно делать из моей жены чудовище, она всё понимает. И принимает близко к сердцу, — напомнил адвокат, защищая супругу. Пётр не возражал. Поступок Марии Тимофеевны говорил сам за себя. Тему пришлось прервать: Ваня слез с лошади, поздоровался с дядей Витей и требовал внимания. Продолжить разговор братья смогли только после того, как отправили мальчика пострелять в виртуальный тир. — Так о чем ты хотел поговорить? — осведомился Пётр Иванович и тут же виновато пояснил: — Как видишь, у нас мало времени. — К кому бы ты обратился в Твери, если бы тебе нужна была неофициальная помощь полиции? — задумчиво протянул Миронов-старший. Брат посмотрел на него вначале недоуменно, а затем укоризненно. — К Штольману. Виктор Иванович замялся: — Так у Якова Платоновича отпуск… Анна так счастлива с ним, я не хочу мешать им. — Смею напомнить: Аннет работает, а в это время Яков Платонович предоставлен сам себе. Поговори с ним, лучше следователя ты не найдёшь. А заодно и наладишь родственные связи, — и Миронов-младший подмигнул. Виктор Иванович постучал по дереву. — Что я вижу? Адвокат и верит в приметы? — Пётр Иванович тут же подколол брата, но вскоре ему вновь пришлось прерваться: звонила Зизи, и мужчинам пришлось покинуть зал с автоматами. Ванечка схватил заветный телефон и о чем-то беседовал с женщиной. — Станешь отцом — поймёшь, — пояснил Миронов-старший. — Уже понимаю, — серьёзно кивнул Пётр Иванович. Братья вскоре расстались. Виктор Иванович поехал в Затонск, обдумывая сложившуюся ситуацию, а его брат повёз повеселевшего Ванечку обратно в детский дом. Жизнь продолжала набирать обороты.