По следам золотой антилопы

Мужчина сидел в парке на обговоренной лавочке в крайне вульгарной позе. Спортивный костюм, казалось, был родом из 90х годов, как и его хозяин. Цепкий взгляд. Суровые глаза. Накаченные плечи. Алексей Егорович уже начал жалеть, что согласился на эту встречу, но жажда наживы была сильнее. Он напишет другую статью! Не про свой триумф, это у него ещё непременно будет, а про провал учёных-историков. А денег с продажи горшков хватит на многое! — Вы — Олег Борисович? — уточнил Рябушинский, с опаской поглядывая на груду мышц. — Ну я! — ухмыльнулся мужчина, обнажая гнилой зуб. — Че надо? Алексей Егорович осторожно присел на край скамейки. — Я вам звонил по поводу горшков сегодня, — робко произнес он. Куда, спрашивается, делись натиск, наглость, профессиональная уверенность в себе? Где способный на все журналист? Что это за жалкая копия присела на скамейке? — Привёз? — коротко поинтересовался мужчина, выплюнул жвачку и положил одну ногу на другую. — Что привёз? — не понял мужчина. — Ну ты и тормоз! — рассмеялся мужчина. Гнилых зуба оказалось два. — Горшки свои привёз? — Не привёз, — замотал головой мужчина, привыкая к собеседнику. Чего он опасается? К любому человеку есть ключик, как правило, простой и банальный. Нужно только его найти. — Надо бы о цене столковаться. — А ты малой не промах, — одобрил мужчина. — Штука баксов за каждый устроит? В глазах у Рябушинского заплясали доллары. Это же целое состояние! — Устроит, устроит, — сообщил он и тут же добавил. — Только деньги вперёд. Утром — деньги, вечером — стулья. — А у тебя и стулья есть? — хохотнул мужчина. — Нет, так не пойдёт. Вечером принесешь свою глину в условленное место. Там же получишь бабки. Understand? — Ja, ja, natürlich, — отчего-то заговорил журналист по-немецки. Они условились о встрече и расстались. А на скамейке осталась единственная свидетельница их разговора — алюминиевая банка с недопитым пивом, которую мужчина купил непосредственно перед встречей.

***

Дом, в котором проживал нотариус Никифоров, был деревянным. Даже удивительно, что человек такой профессии настолько неосмотрительно подходил к выбору жилья. Впрочем, теперь это жилище, немного обгорелое, украшала полицейская печать. Подойдя вплотную к двери, Штольман усмехнулся. Эту печать явно ставил Евграшин. Все подчинённые Якова Платоновича умели опечатывать так, чтобы их коллеги (и только они!) могли незаметно войти и затем восстановить статус кво. Яков Платонович аккуратно поддел печать, затем открыл шпилькой, выпавшей из причёски Анны утром, дверь и осторожно зашёл. Внутренняя обстановка была полной противоположностью внешней. Современный ремонт, явно укрепленные стены и красивый, надёжный сейф известной немецкой марки. Василий Егорович, видимо, был не промах. За сохранность документов можно было не волноваться. Прогулявшись внутри помещения, Яков Платонович вернул на место печать. Ничего полезного для дела он пока не узнал. Время и погода не слишком способствовали расследованию: холодный, противный дождь нещадно лупил по случайным прохожим. Вряд ли кто-то из них согласится помочь следователю и рассказать что-то о проживающем ныне мужчине. А потому следует навестить второго нотариуса, участника этого дела. Господин Афонников вёл приём практически в самом центре Затонска. Когда Штольман зашёл в здание, то стал свидетелем следующей сцены. Какая-то очень сердитая девица ругалась на своего спутника. — Нет, ну, мало того, что ты кобель, так ты ещё из меня посмешище делаешь! — возмущалась она, напирая на мужчину. — Коли изменил, так имей смелость в этом признаться! По мнению майора, женщина сама выставляла себя не в лучшем свете, голося на всю округу о своей личной жизни. Конечно, его Анна тоже была эмоциональна и импульсивна, но ей в жизни бы не пришло в голову выяснять отношения на глазах посторонних. — Ладочка, я тебе верен! — пытался, видимо, не в первый раз объясниться мужчина. — Потерпи немножко, я все докажу. Лада фыркнула и предприняла очередное наступление. — А я, по-твоему, дура и глаз у меня нет? — злилась она. — Навигация ясно показала: ты полетел не в Санкт-Петербург, а в Симферополь! Родственников и дел там нет, значит, ты поехал к любовнице! Следует признать, что логика, хотя и весьма своеобразная, у женщины все-таки была. А вот насчёт программы слежения на телефон он и сам когда-то задумывался, но так и не решился поставить Анне такой жучок. Он хоть и боялся за неё, но любимой доверял. И хотел, чтобы и она ему доверяла. Вряд ли следилка будет способствовать доверию. К тому же, история похищения Анны подтвердила несостоятельность этого метода защиты. — Ладочка, я же тебе говорил: телефон был в багаже, а его по ошибке отправили в другой город, — мужчина все ещё не оставлял попыток достучаться до ревнивицы. — Так я тебе и поверила! — Лада демонстративно отвернулась и только сейчас заметила Штольмана. Она кокетливо стрельнула глазами в сторону следователя и прожурчала тёплым голоском: — Вот вы, мужчина, всегда телефон кладёте в багаж? Яков Платонович, у которого до недавнего времени не было по-настоящему любимого человека, всегда делал именно так. В самолётах он предпочитал читать. В обычной жизни на это частенько не хватало времени. А поскольку звонить ему некому, то вполне мог обойтись и без гаджета. — Абсолютно. Мужчина неожиданной поддержке со стороны очень обрадовался. — Вот видишь, Ладочка… — Да это ваша проклятая мужская солидарность! — вскипела женщина и обиженно отвернулась к стене. — Мой Вам совет: никогда не женитесь, — обратился мужчина к Штольману. Стена мгновенно перестала интересовать Ладу. — Чтоооо? От нового витка скандала мужчину спасло только то, что из кабинета вышел посетитель. Минут двадцать в приемной стояла блаженная тишина, прерываемая только вопросами очерёдности заходящих посетителей. А затем Яков Платонович увидел Ладу, нежно обнимающую своего спутника и извиняющуюся. По-видимому, нотариус предоставил паре справку о месте пребывания мужчины, и ревнивица все-таки успокоилась. Да, в одном спутник Лады был прав: на таких дамах и вправду не следует жениться. Выкинув из головы посторонние мысли, Штольман прошёл к нотариусу. Ничем подозрительным мужчина не выделялся. Держался в меру приветливо и профессионально. Сам кабинет тоже производил приятное впечатление. Майор приметил журнал учёта дел и на всякий случай запоминал расположение вещей в кабинете. Возможно, ему придётся вернуться сюда в другой раз. И явно не в роли мирного посетителя. Закончив с нотариусом, Яков Платонович поспешил в университет за Анной. У любимой скоро должна закончиться последняя пара, а значит, его вечер подходил к самым приятным моментам.

***

Евграшин стоял перед временным начальством в лице Раскопова. Хотя по гонору и выражению лица перед ним был минимум маршал. — Ну, каковы успехи? — вопрошал он. — Составляю список потенциальных потерпевших, — отчитался старший лейтенант. Были бы они в Твери, давно сняли бы записи с камер и отдали Мишке Ульяшину. У того была потрясающая программа по распознаванию лиц, позволяющая существенно сэкономить время. — Да что их составлять? — удивился капитан. — Там есть пацаны, состоящие на учёте, наверняка они. Евграшин злобно посмотрел на капитана. Мужчина с трудом удерживался, чтобы не сжать кулаки и не оскорбить. Он сам в пятнадцать лет связался с плохой компанией и попал на учёт. И чуть было не пустил под откос свою жизнь. Помог ему, как ни странно, инспектор из той самой комиссии. Поставил на место мозги, увлёк спортом, перенаправив энергию и бушующие гормоны в нужное русло. А спустя какое-то время парень и сам понял, насколько был наивен и неопытен. И при выборе профессии не колебался. Он хотел помогать, защищать, направлять и искупить этим свой долг перед тем инспектором. — Не стоит вешать ярлыки без доказательств, товарищ капитан, — ответил Владимир. — Я во всем разберусь. — Хочешь — разбирайся, но только быстро. Начальству нужны результаты. А у нас сегодня два новых дела. Евграшин кивнул и поспешил домой. Но и здесь старшего лейтенанта поджидала неудача. Неудачи всегда идут парами, рука об руку, друг за другом. Или наваливаются целиком все сразу. В коридоре его ждала рассерженная Алиса. — Где ты был? — поинтересовалась она, выразительно показав на часы. — На службе, — ответил мужчина, снимая пальто и привычно наклоняясь, чтобы поцеловать Лоуренс. — И на обеде тоже был на службе, — уточнила Элис. — Вова, я прекрасно знаю, что я не идеальная хозяйка. Я хочу видеть тебя не только по вечерам. Евграшину захотелось выть. — Дело не в тебе, — вздохнул он. — У меня такая служба, я сам зачастую не принадлежу себе. Не всегда получается выполнить то, что задумано. — Тогда не обещай зря, — попросила Алиса и потянулась за своим шарфом. Евграшин удивлённо посмотрел на неё. — Куда ты собралась? Уже поздно. — На репетицию, Вова, — пояснила она. — На день полиции наша вокальная школа будет петь новый номер. — По ночам петь? — уточнил Евграшин. — Я хочу познакомиться с вашим руководством, позволяющим гулять допоздна молодым девушкам. — У нас нормальное руководство, — вскипела Лоуренс. — Одна из лучших школ города. — Тогда я тебя провожу! — Евграшин взял в руки пальто Алисы, склонился над ухом девушки и прошептал: — И не возражай. Пальто опустилось на плечи девушки, а вслед за ним и мужские руки. Лоуренс мгновенно вспыхнула. Владимиру нравилось, как она реагировала на него, как повернулась лицом, обожгла взглядом и проговорила: — Я опаздываю. Кажется, к тому, что сегодня ему не везёт, Евграшин уже привык.

***

Виктор Иванович склонился над бумагами. Весь день у него сегодня шёл не так, как планировалось. И потому в конце рабочего дня мужчину ждала не любящая супруга, ужин и телевизор, а стопка бумаг на столе. Миронов-старший увлёкся одним делом. Оно было необычным. Один молодой человек обладал поразительной способностью влипать в неприятности, из которых адвокат его и вытаскивал. Смена места жительства из Затонска на Тверь проблему не решила. Иногда мужчине казалось, что Анна и этот его клиент чем-то похожи. Как в старой французской комедии «Невезучие». Виктор Иванович не зря вспомнил об Анне, он будто бы услышал её голос. «Заработался», — подумал мужчина. Но звук повторился. Да и вообще из приемной раздавался какой-то шум. Адвокат встал и приоткрыл дверь. Его взору представилась потрясающая картина. В центре бывшей прихожей стоял Штольман и терпеливо что-то втолковывал его помощнице. Глаза майора при этом были весьма недобрыми. Очень бы не хотелось Миронову, чтобы на него так смотрели. За спиной следователя спряталась сердитая, нахохлившаяся воробышком Анна. Её взгляд метал молнии, она даже держалась за руки Якова. Миронов хорошо знал свою дочь: она брала кого-то за руку, когда искала поддержки или хотела поддержать сама. Его дочь явно обидели. Отеческое начало взорвалось. — Что здесь происходит? — металлическим голосом осведомился мужчина. Никто в его присутствии не посмеет быть причиной для грусти Аннушки! — Виктор Иванович! — Лиза взвизгнула, отчего её голос прозвучал немного пискляво. Миронов поморщился. — Папа! — голос возмущенной Анны тут же раздался из-под крыла Штольмана. Дамы тут же принялись жаловаться друг на друга, отчего слов было и не разобрать вовсе. — Яков Платонович, — Миронов обратился к единственному здравомыслящему человеку в их компании, — поясните, что случилось. Лиза обиженно посмотрела на начальника, Анна возликовала. Детский сад. — Ане понадобилось забрать несколько книг для работы, а Ваша секретарь её не пускает, — лаконично изложил суть конфликта майор, не выпуская руку Анны. — Что? — Виктор Иванович повернулся к Лизе, будто бы уменьшившейся в росте под его цепким взглядом. — Анна — моя дочь и может приходить сюда в любое время и делать что угодно! Слова отрезвили секретаршу. — Извините, я не знала, — пробормотала она. — Проходите. — Неужели? — саркастически отметил Штольман. Анна закатила вверх глаза и, оставив пальто Якову Платоновичу, прошла в свою комнату. — Чай? Кофе? — осведомился Миронов у следователя. — Благодарю, — кивнул тот. — Мы ненадолго. — Тогда прошу в мой кабинет. В адрес Лизы полетело несколько огненных взглядов. — Вы уже что-нибудь узнали? — тихо спросил Миронов, когда за ними закрылась дверь. — Дом нотариуса Никифорова сегодня подожгли, — также тихо ответил Штольман. — Полагаете, это связано с нашим делом? — уточнил адвокат. — Не верю в совпадения, — уклончиво ответил Яков Платонович. — Я пойду к Ане. По дороге она грозилась всю библиотеку перевезти домой. Миронов усмехнулся. В способностях дочери он не сомневался. Как и в том, что рациональность её спутника будет не лишней. — На связи, — напомнил он и нажал на кнопку селектора. — Лиза, проводите Якова Платоновича к Анне. М-да, вот так ситуация! Надо бы познакомить Лизу с Машей. В случае если супруга придёт за какими-то бумагами, а Лиза их не отдаст, адвокатский кабинет может постигнуть участь дома Никифирова. И никакие пожарные и спасатели уже не помогут.