По следам золотой антилопы

Снова этот мужчина. Его лицо мне кажется смутно знакомым, будто бы когда-то я его видела. Возможно, совсем недавно. — Найди их! — вновь твердил он. — Найди и отдай тому, у кого они должны быть. Ну почему духи даже во сне придерживаются политики «поди туда, не зная куда, принеси то, не зная что»! Сплошные ребусы и загадки! От возмущения я даже ногой топнула. Кажется, дядя мне что-то говорил по этому поводу. Я посмотрела на духа и как можно твёрже постаралась произнести: — Покажи мне, покажи, чем так сильно дорожишь. Дух дёрнулся будто бы от боли. Ему, видимо, не очень хотелось детализировать свою просьбу, но без этого выполнить её было совершенно невозможно. А в следующий миг меня захлестнуло водоворотом событий. Вот тот самый мужчина сидит и с некой любовью обжигает что-то в печи. Присматриваясь, я понимаю, что эти изделия больше похожи на горшки. Зачем ему эти горшки? Для кого? Меня тут же переносят в другое воспоминание, отчего резко становится холодно. Вновь этот мужчина. И женщина, которую я бы предпочла больше никогда не видеть в нашей жизни. Они о чем-то договариваются. — Ей? — ужаснулась я и уточнила. — Я должна передать? — Найди их, времени совсем мало, — покачал головой дух. Мои ноги подкосились. Почему прошлое так не вовремя возвращается? Почему? Почему? Почему?! Яков тряс меня, из-за чего мне пришлось открыть глаза. — Яша, что такое? Штольман выдохнул и тут же поцеловал меня в висок. — Ты кричала во сне, — обеспокоенно заявил он. — И замёрзла. Да уж, немудрено. С такими-то видениями. — Мне кошмар приснился, — пояснила я, прижимаясь к мужчине. — Что тебе снилось? Ответить на этот вопрос я пока не могла. Не сейчас. — Все позади, — ответила я. — Всё хорошо. — Может, горячего чаю? Или тёплую ванну? — Яков никак не унимался. Его забота была такой приятной, такой искренней… — Не надо ничего, — замотала я головой. — Обними меня, пожалуйста. Яков продолжал смотреть на меня обеспокоенно, но просьбу выполнил. И одеяло поправил. — Так на севере всегда согреваются, человеческим теплом, — с улыбкой пояснила я, ощущая уют и защищенность. Так бы и провела всю жизнь в его объятиях. Проклятый сон из головы не шёл. Дух неизвестного просил передать Нежинской горшки. А ведь у неё с Яковом когда-то был роман. И, судя по всему, он произвёл на Нину сильное впечатление, если она постоянно пыталась его вернуть. Меня передёрнуло. Нина так же, как и я, когда-то лежала рядом с Яковом, он обнимал её, целовал… Я тут же ощутила в воздухе фальшь. Хватит! Так больше продолжаться не может! Пойти, что ли, правда, принять душ и смыть с себя эти ассоциации? Я пугала сама себя. После визита духов всегда сохранялась эмоциональная неустойчивость, но в этот раз меня накрывало сильнее обычного. — А знаешь, ты прав насчёт горячей ванны, — пробормотала я и, выпутавшись из объятий, стрелой вылетела в указанном направлении. Умылась, рассматривая невыспавшееся лицо. Затем подставила тело под горячие струи. Но вопреки всему, мысли о Нине и Якове из головы не шли. Наваждение какое-то! Я закусила губу. Не хочу думать про это, не хочу! У двери ванны маячил хмурый Штольман. — Аня! — обеспокоенно смотрел он на меня, заключая лицо между ладонями. Выдержка закончилась. Все. — Я люблю тебя, — заявила я, после чего кинулась Якову на шею и разрыдалась.

***

Штольман думал, что это утро он не забудет. Кричавшая во сне Анна, говорившая загадками, то отстраняющаяся от него, то плачущая и прижимающаяся к нему в поисках утешения, пугала его. Девушка, хоть и отличалась порывистостью, но подобные перепады настроения были для не характерны. Что же её гложило настолько сильно? Когда истерика прошла, мужчина усадил Аню пить кофе. Любимая молчала, о чем-то сосредоточенно думая. Яков тоже не начинал первым, давая ей возможность собраться с мыслями. — Яков, а ты не знаешь, как Нежинская относилась к глиняным горшкам? — наконец спросила Аня. Кофе попал не в то горло. Майор чуть не закашлялся. Нежинская? Нежинская тревожит его Аню? Если так, то он ее из-под земли найдет. Сам, безо всякой помощи. И мало ей не покажется. Злость сменилась удивлением. Вопрос, заданный Анной, ставил в тупик. — Никогда ими не интересовалась, — подумав, осторожно подбирая слова, чтобы не вызвать новый всплеск ревности и поток слез, произнес Штольман. — А тебе зачем понадобилась эта информация? — Мне она без надобности, — принялась объяснять Анна. — Но один призрачный господин приходит ко мне уже во второй раз с просьбой найти Нину Нежинскую и передать ей глиняные горшки. Майор вздохнул и взял Аню за руку. Как долго ещё его бывшая будет отравлять им жизнь? — Меньше всего на свете я хочу вновь встретиться с этой женщиной, — признался Яков, заглядывая любимой в глаза и пытаясь передать все чувства, которые испытывал к ней. Слова бы не смогли этого сделать. Аня вдруг покраснела, а в глазах вспыхнули знакомые искорки. Да и её рука, сжатая в его ладони, вдруг стала такой тёплой и желанной… Майор понял, что очень хочет выбить из её головы тяжёлые мысли приятным способом. — Мне тоже не хотелось бы увидеть её снова, — смущенно пробормотала Анна, но руки не отняла. В глазах разгорался костёр. Умопомрачительная женщина. Невероятная! — Но что в таком случае делать с духом? Отказывать ему нельзя, духи бывают крайне мстительны, но и исполнить его волю мы не можем. Меньше всего Якову сейчас хотелось думать вообще и о духах в частности. В конце концов, шесть утра, на работу сегодня Анне не надо. Такие планы были на день! А теперь они рушились, как карточный домик. — Я бы для начала взглянул на эти горшки. Вряд ли Нину заинтересовала подобная вещь, — Штольман брезгливо поморщился. Вспоминать о Нежинской, особенно, когда рядом была Аня, очень не хотелось. — Но если по какой-то причине они ей действительно нужны, то следует осмотреть их внимательно. Там что-то не так. Умные мысли, да и вообще мысли закончились. Нежинская со своими тёмными делишками вполне могла подождать. А вот Аня, светившаяся от любви и смотревшая так восторженно, сводила с ума. — Яшенька, — нежно протянула она. В глазах продолжал разгораться пожар. И противиться ему Штольман больше был не в силах.

***

Утро в «Вестнике Затонска» традиционно началось с планёрки. Редактор журнала ходил из угла в угол. — Мы теряем аудиторию, — мрачно заявил он. — Почему «Типичный Затонск» стали покупать в три раза чаще? — Потому что там пишут правду, а не бредни, — еле слышно пробормотала молоденькая стажёрка, успевшая разобраться в специфике издания. — Вы что-то сказали? — угрожающе наклонился редактор к девушке. Удав был готов съесть кролика целиком и не подавиться. — Публика пресытилась скандалами, им хочется читать что-то спокойное и оптимистичное, — заявила стажёр. — Ответ неправильный! Читатель не может потерять интереса! — весомо заявил он. — Работать надо лучше! Как Рябушинский, например. Кстати, где он? Журналисты посмотрели по сторонам. — Опаздывает, наверное, — произнёс кто-то. — Опаздывает, потому что занят делом! — мужчина поднял вверх указательный палец. О том, что Алексей Егорович не сдал ему статью, и теперь вместо первой полосы красуется дыра, он пока упоминать не стал. А при встрече взгреет подчинённого по полной программе — и за статью, и за опоздание, что, кстати, для Рябушинского было совсем нехарактерно. — Так, пойдём дальше. Следующий наш номер будет посвящён… Присутствующие медленно выдохнули. Кажется, традиционный воспитательной процесс закончен и они перейдут к делу.

***

А тем временем в художественном отделе газеты тоже шло совещание. — Так, с политиками определились, — деловито говорил руководитель отдела, радуясь, что основную проблему — обложку журнала — они уже решили, остались лишь рабочие моменты. — Что там с фотоколлажем к юбилею кинотеатра? Все готово? — Почти, — потупился дизайнер. — Мы приготовили пять вариантов макетов, но они не нравятся заказчику. — Все пять? — ужаснулось начальство. — Чего они хотят? — Они хотят, чтобы на первом портрет руководителя был побольше, а здание — поменьше, на втором нужно больше оттенков зелёного, на третьем заменить половину фотографий, на… — Достаточно, — перебил его руководитель. — Высылаешь мне материалы и документы, я сам с ними разберусь. Что с портретом для интервью? — Все сделал, отправил Рябушинскому, — бойко отрапортовал обрадованный дизайнер. — Как ответит, дашь знать. На сегодня главная задача — обработать фотографии с открытия выставки. Успеешь? — Если Алексей Егорович не зарубит портрет, то успею, — прикинул мужчина. — Отлично! За работу!

***

Анна, накинув халат, в задумчивости закусила губу. Она была так мила и очаровательна в этом положении, что Штольман улыбнулся. — Яша, а где мы будем искать эти горшки? Улыбка с лица майора пошла на убыль. Если это дело связано с Нежинской, то искать можно где угодно с мизерным шансом на успех. Нина умела превосходно заметать следы. — Я бы начал поиски с тех мест, где много подобных изделий. Сложно найти единицу среды тысяч, — предположил майор. — Где в Затонске такие места? Анна повернулась к Якову Платоновичу вполоборота. — В зависимости от того, что подразумевать под тысячей, — принялась рассуждать она, загибая пальцы прямо как Мария Тимофеевна. — Есть сувенирная лавка в музее гончарного искусства, несколько рынков, где при желании и слона продать можно, есть разные сайты, например, тот же Авито. Штольман приуныл. Со всемирной паутиной им вдвоём не справиться. Пожалуй, этот вариант следует отложить на потом. Он слишком затратный. Зато можно будет внимательно и спокойно изучить документы, которые найдет Евграшин по делу о двух завещаниях. — А массовое производство? — уточнил мужчина, ещё до конца не разобравшись с местными достопримечательностями и экономикой. Анна засмеялась и присела рядом со следователем. — Какое массовое производство! У нас глины отродясь не было. Так что, Яков Платонович, собирайтесь на рынок! Глаза Анны блеснули озорством, и майор понял, что этот день будет еще более памятным. Да и представить себя добровольно прогуливавшимся по рынку под руку с дамой он до сей поры не мог. Миронова хихикнула, прочитав выражение лица следователя, и лишь поторопила его. По дороге Анна поведала, что в городе есть три рынка, где могут быть эти пресловутые горшки. Мужчина смотрел на спутницу и гадал, как ей удалось уговорить его на эту авантюру. Вот чего Штольман никогда не понимал, так это удовольствия женщин ходить за покупками, часами выбирать какую-нибудь ерунду и торговаться. А ещё спрашивать его мнение и обижаться, если оно не совпало с ее мнением. Поэтому магазины, гипермаркеты, рынки и прочие торговые точки майор терпеть не мог и посещал их лишь в случае крайней необходимости. Как оказалось, Анна тоже была не фанаткой этих мест, но коммуникабельность и дружелюбие делали свое дело. — Молодой человек, — обращалась девушка к очередному продавцу. — Я ищу какой-то особенный подарок из глиняной посуды. Молодой человек, до этого полчаса изучающий газету, поднял глаза на покупательницу. — О, Вы пришли по адресу, — протянул он. — У нас есть чашки, кастрюли, столовые приборы… Улыбаясь Анне, парень жестом фокусника доставал все новые и новые предметы. Якову Платоновичу эта приветливость не нравилась. Что за мода настолько счастливо улыбаться женщине! Чужой женщине, между прочим! Тем временем на столе появились кувшины, самовар и заварочный чайник. Рука Анны неожиданно коснулась пальцев Якова Платоновича. Мужчина перевёл взгляд на любимую, поправил её причёску и продолжил испепелять продавца взглядом. — Столько всего! Прямо глаза разбегаются! — похвалила Анна продавца. — Только нам этого не надо, правда, Яша? — Правда, — буркнул Штольман. Горшков среди представленной утвари не было. А если и попадались ранее, то были самые обычные, фабричного производства, в новой упаковке. И по-прежнему никак не вязались с Нежинской. — Пойдём дальше, — попросила Анна. Мужчина ответил ей глазами, после чего в последний раз испепелил взглядом продавца в профилактических целях и удалился, держа любимую под руку.