По следам золотой антилопы

Мария Тимофеевна приехала на городскую квартиру, где ныне её супруг работал в адвокатском кабинете. Занятая семейными хлопотами женщина не сразу сообразила, что некоторую часть квартальных отчётов по бухгалтерии этого самого кабинета, пусть и проработавшего меньше месяца, но сдать всё же необходимо. Чтобы потом у той же налоговой или фонда социального страхования не возникало лишних вопросов. Женщина по привычке достала ключ, который не понадобился. В рабочее время дверь была открыта. В уютной большой прихожей был размещён стол, за которым сидела нагловатая девица примерно одного возраста с Анной. Мария Тимофеевна просканировала взглядом девушку. Худая, как щепка, кудрявая, как невыспавшийся пудель, с капризно вздёрнутым носиком и пластиковым недоразумением в ушах. Офисная блузка, видимо, юбка. И длинные ноги на шпильках. Хм… Для каких это целей Виктор подобрал подобный персонал? Секретарь — это лицо фирмы. На нем, конечно, должно быть немного больше косметики, макияж серой мыши этой девушке не шёл. Хотелось бы знать, какова она в работе? — Виктор Иванович занят, — сообщила девушка, оторвавшись от компьютера и положив на стол руки, являя посетительнице ярко-красный маникюр. Какая вульгарщина! — Милочка, — прошипела женщина и набрала в легкие побольше воздуха: — вы работаете с людьми. А люди любят вежливость и внимание. Вам следовало бы поздороваться и предложить мне помощь. Девушка злобно сверкнула глазами. Видимо, замечание ей пришлось не по вкусу. — Здравствуйте! Чем могу быть полезна? — максимально учтиво и старательно пряча оскал гиены повторила девица. — Теперь верно! Сообщите Виктору Ивановичу, что к нему пришла жена. Мария Тимофеевна присела на стул и выжидательно посмотрела на секретаря. Та подняла трубку и начала нажимать на кнопки. В этот момент открылась дверь, из-за которой показались неизвестный мужчина и Виктор Иванович, пребывающий в прекрасном расположении духа. — О, Маша! — обрадовался он и улыбнулся. — Знакомьтесь: это мой секретарь Елизавета Траубе, а это моя жена и бухгалтер нашего дела по совместительству, Мария Тимофеевна Миронова. — Очень приятно, — совершенно по-лисьи улыбнулась секретарь и встала. Мария Тимофеевна кивнула головой и тоже приподнялась. — Может, чаю или кофе? — Зелёного чая без сахара и список сотрудников кабинета с полным набором персональных данных, — сказала женщина и пояснила мужу, на лице которого было лёгкое недоумение: — Меня отправили отвезти в ФСС отчёты, заодно и твои завезу. — Конечно, — согласился супруг, пропуская жену вперёд. — Лиза, сейчас никого не принимаю. — Хорошо, Виктор Иванович, — отозвалась та и походкой лани прогарцевала на кухню. Миронов закрыл дверь, устроился в своём кресле и принялся рассматривать жену. Мария обладала редким сочетанием внешней красоты и внутреннего мира. И с годами эта гармония познавалась все глубже и глубже. Женщина заволновалась, поправила платочек на шее. — Почему ты на меня так смотришь? — поинтересовалась она. — Любуюсь, — просто ответил адвокат. Мария Тимофеевна вспыхнула и просияла. Это было удивительно, но после более двух десятков лет брака её муж все еще смотрел на неё с теплом, восхищением, восторгом в глазах. А ведь за это время она изменилась, как и все женщины с возрастом. А взгляд мужа, бросаемый на неё, — нисколько. Автоматически она взяла супруга за руки. Абсолютно беззащитный и детский жест, говоривший об их близости. А затем, чувствуя, как тепло проносится по венам, посмотрела в ответ. Так, как умели все женщины-Мироновы: с благодарностью, любовью, надеждой на то, что так и будет много лет, с нежностью и умиротворением. Виктор Иванович разнял руки и чуть ослабил узел галстука. Ответом послужила ещё одна улыбка жены, от которой хотелось парить. Момент прервала Лиза, постучавшая и продефилировавшая с подносом. Секретарь с изумлением посмотрела на супругов, поставила две чашки чая и молча вышла. — Твоя секретарша не слишком-то умеет сдерживать эмоции, — суховато отметила Мария Тимофеевна. Виктор Иванович махнул рукой: — Зато ладит с клиентами. Миронова скептически поджала губы. — Время покажет, — уточнила она и, дождавшись документов, принялась за работу, ради которой и пришла сюда.

***

Охранник на входе в издательство лениво зевнул. Час, когда все, сломя голову, мчатся на работу, уже прошёл, а до обеда оставалась пара часов. Потому на посту было совершенно скучно. Мужчина склонился над сканвордом. Нет, вот кто придумывает эти кроссворды? «Река в Европе, пять букв». Это и Днепр, и Дунай! Что писать-то? Засомневавшись, мужчина покачал ручкой. Непонятно. Так, что тут рядом? «Написал «Девочку с персиками». Это каждый первоклассник знает, а не только мужчина, проработавший пятнадцать лет в силовых структурах, ушедший на пенсию и ныне работающий. Записав по клеткам «Серов», охранник посмотрел на окружение. Круг рек сузился до одного слова. Что дальше? «Брат Ромула». «Рем». Этот уголок разгадали. Пойдём дальше… В стекло, разделяющее вахту и турникет, возмущенно постучали. — Пропустите меня! Охранник медленно поднял глаза, посмотрел на посетителя. Такого сотрудника он не помнил, вдруг кто из новеньких. — Предъявите пропуск! — попросил он. — Я здесь не работаю, я пришёл… — гость явно был взволнован. Охранник же перебил его. — Фамилия, имя, отчество? — Лукин Анатолий Максимович, — от неожиданности ответил мужчина. Охранник на вахте взял плотную папку со служебками и временными пропусками. Лукина в списках не было. — Гражданин, вы к кому? — наконец, поинтересовался работник редакции. — Я к этому прохвосту! Прохвостов тут была половина редакции. Искажающие факты журналисты, фотографы, делающие съёмку без согласия снимаемых, — всех и не перечесть. — К Рябушинскому! Он обещал мне заплатить. — Так позвоните ему, он выйдет, — посоветовал охранник, правда, сомневаясь, что Алексей Егорович спустится для таких целей на первый этаж. — Звоню, не отвечает, — сообщил посетитель, изрядно нервничая. — Может, вы ему позвоните? Охранник развел руками. — Диктуйте номер. Мобильный журналиста не отвечал. По внутреннему номеру злобно сообщили, что Рябушинского на месте нет. Возможно, он у фотографа. Фотограф чуть не послал охранника по известному адресу: он сам ждал Алексея Егоровича. Заподозрив неладное, звонивший проверил по системе электронных пропусков. Господина Рябушинского на месте не было. — Сочувствую, но он сегодня не появлялся в редакции, — известил охранник визитера и, не слушая летящие вслед ругательства, вернулся к сканворду. «Возлюбленная Петрарка». Так, кто же это был-то?

***

— Яша, мне не дают покоя слова духа, — делилась Анна соображениями, когда очередной рынок закончился, а они выходили к парковке. Штольман, уже успокоившись после порыва ревности, наслаждался неспешной прогулкой. Прогуливаться с Анной было волшебно. — Какие именно? — переспросил мужчина, открывая перед Аней дверь. — О том, что горшки в чужих руках, — пояснила та. — Мы обошли рынки, но не нашли ничего похожего. Так может, мы не там ищем? Стоит обратить внимание на скупки или ломбарды? Штольман поднял бровь. Идея показалась ему вполне разумной. Он и сам хотел предложить нечто подобное. Тем более, на составленное и выложенное объявление в сети пока не было ответов. — Положим, в ломбард такое не примут. Это же не золото или серебро. А скупки проверим. Ты молодец! — похвалил он девушку. Аня просияла и ласково провела по плечу. Майору оставалось лишь внимательнее изучать карту Затонска с видом страдающего от женской красоты и коварства.

***

Мужчина постучался к журналистам и степенно протёр очки. Корректор издания был человеком интеллигентным, медлительным и основательным. И, несмотря на вечный аврал в публикациях, всё успевал вовремя. — Мне бы Рябушинского, — протянул он, поздоровавшись и обратившись к сидевшему за первым столом корреспонденту, беспощадно колотившему по клавишам ноутбука. — Мне бы тоже, — зло ответил тот. — Не появлялся он сегодня. — Я тогда попозже зайду, — предупредил старичок и удалился. Тем временем пронырливого журналиста искали дизайнеры, фотограф, который должен был сопровождать его на одном мероприятии, редактор, корректор и даже охранник. Дома никто не открывал. В конце концов, коллеги решили, что тот или чрезмерно увлёкся очередной сенсацией и пропал (такое раньше бывало), или просто ушёл в запой (такое тоже бывало, но гораздо реже). Но в этот день никто из них так и не увидел Рябушинского.

***

— Я больше не знаю скупок в городе! — пожаловась я, обхватив локоть Штольмана покрепче. Мы обошли практически все законные скупки в Затонске, адреса нескольких неофициальных подкинул дядюшка, предварительно убедившись, что все это нужно для дела и я иду на него не одна. Но результата не было. Казалось, за сегодняшний день я увидела столько горшков, сколько не видела за всю жизнь. И ни одного нужного! То, что показывал мне дух, было росписью ручной работы, и рисунок наносился плавными, но не всегда ровными линиями. В отличие от фабричной штамповки. — Ты не устала? Может, пообедаем? — ответил мне Яков. От его заботы мне стало легче, а по телу разлилось приятное тепло. Мне вдруг стало так легко. Судя по лицу Якова, он обдумывает какую-то мысль. Он обязательно что-нибудь придумает! И найдёт эти злосчастные горшки. Найти бы ещё мне способ отвязаться от ночных кошмаров с их владельцем… — Конечно, пообедаем. Зайдём только ещё в одну скупку, — улыбнулась я. На входе нас встретил очередной продавец, растекся в профессиональной улыбке. Меня передернуло от его слащавости. — Здравствуйте, чем могу быть полезен такой очарователен женщин? Если представитель южных соседей нашей родины надеялся произвести на меня впечатление, то получилось наоборот. Излишней приветливости я не любила. Да и Яков заметно напрягся. Как бы не превратил беднягу в горстку пепла. Интересно, существует ли в природе способ унять его ревность? — Добрый день, — ответила я, опустив глаза. — Понимаете, мой брат, он по незнанию заложил подарок отца, семейную реликвию, глиняный горшок ручной работы. Я бы очень, очень, очень хотела выкупить его. На третье «очень», к которому я прибавляла умилительное выражение лица, я получила лёгкий тычок локтем в бок. Видимо, Штольман считал, что я сильно увлеклась процессом и слегка переигрывала. — Сэйчас посмотрю! — просиял мужчина и скрылся в подсобке. Я перевела взгляд на Якова. Он, кажется, сердился, но старался виду не показывать. Видимо, ничего не мог с собой сделать. Я молчала, лишь погладила руку, которую продолжала держать. Нет, определённо, нужно отучать Якова от ревности. Только как? — Никакой горшок у нас нет. Есть кувшины. Желаете взглянуть? Мы пожелали, но ничего полезного не увидели. Настроение снова пошло вниз. А на улице я поинтересовалась у Якова: — Что ты придумал? Где мы ещё не были? Бровь Штольмана на мгновенье взлетела вверх. — Смотри, Аня, мы… Продолжение я не услышала. Он пришёл. Тот самый мужчина, по милости которого у меня такой необычный выходной. — Ой! Голова закружилась, перед глазами плыло. Я вцепилась в Якова, чтобы не упасть. А мужчина, прокашлившись, вдруг начал декламировать: «Уродец на пороге рая Недорого берет за вход, Дешевыми страстишками играя, Мгновения блаженства продает». Уродец? Блаженство? Страсти? О чем это он? Кажется… У меня дежавю. Определённо. Кажется, однажды я уже говорила Якову, что нужно искать в баре. Такое ощущение, что заведение Аглаи начало активно участвовать в криминальных сводках. Дух выполнил свою миссию и растворился. А я осталась один на один со своей проблемой. И беспокоящимся Штольманом, за которого я, оказывается, не только держалась, но и чисто автоматически обнимала. — Яшенька, — начала я, когда мужчина перестал спрашивать, хорошо ли я себя чувствую. — Нам срочно нужно в публичный дом. — Автомобиль не подойдёт? — поинтересовался Яков, удивившись. Я покраснела. Вот именно сейчас я почувствовала, как сквозь осенний пуховик меня прижимают к себе две горячих ладони. Как ласково и беспокойно смотрят глаза. И как мне хочется… Господи, о чём я только думаю! Почему с появлением в моей жизни Якова в голове стало слишком много непристойных мыслей? — Не подойдёт, — пробормотала я, впрочем, беря на заметку этот пункт. Такого опыта в моей жизни не было. И приобрести его показалось весьма заманчиво. — Я не в том смысле… Прямо сейчас приходил дух. — И пригласил в бордель? — не моргнув глазом, уточнил Штольман, сохраняя серьёзное выражение лица. Захотелось его стукнуть. Нашёл время для подколок! — Он сказал, что там его горшки! — наконец сформулировала я. Яков изумленно посмотрел на меня, переваривая информацию. — Какое интересное место… — протянул он. — Кладезь современного искусства. Я не удержалась и рассмеялась. — Но одного я тебя туда не отпущу, — предупредила я, захлопывая дверь в автомобиль и принявшись пристегиваться. — Тем более, меня там знают. — Откуда? — ревниво поинтересовался следователь. — Вытаскивала заблудшие студенческие души, — пояснила я и принялась в подробностях рассказывать ту историю.