По следам золотой антилопы

Утром, выходя из комнаты, Ольга Медянкова обнаружила сидящего у входа Костю с букетом наперевес. — Ну и как это понимать? — поинтересовалась она, скрестив руки и сложив их на груди. — Доброе утро, — отозвался парень, протянул ей букет и поцеловал в щёчку. — Костя, ты с луны свалился? — девушка была обескуражена таким поведением молодого человека. Как будто бы и не было этих двух месяцев порознь. Вновь ухаживает и ждёт её. И, главное, хоть она все для себя решила, ей это очень приятно. И почему-то хочется не этих детских поцелуев, а страстных, со всей отдачей, когда перехватывает дыхание и ты забываешь, где находишься. — Если свалишься с луны, — радостно заголосил парень, начиная приплясывать*, — очень трудно в первый миг отгадать, среди какой страны рухнул храбрый путешественник. Ольга смеялась. Роль Сирано де Бержерака удавалась осветителю неплохо. — Да тихо ты, всю общагу перебудишь, — заметила она и всучила кавалеру ведро с мусором, ради которого, собственно, и вышла из комнаты в такую рань. — На дворе семь утра. Константин благополучно замолчал и выполнил поручение. — А награда? — возмутился он, когда Ольга порывалась закрыть дверь. — Получишь в виде премии от нашего режиссёра! Дверь успешно закрылась. В следующий раз она открылась уже в половине девятого, когда Ольгина соседка по комнате собиралась в университет к первой паре. — Благодарю! — искренне обрадовался парень и заскочил в комнату. — Опять ты? — Медянкова уже злилась и испугалась. Ей не очень нравилось быть в замкнутом пространстве с молодым человеком. — Так и будешь меня преследовать? — Буду, — покорно согласился он, приближаясь. — Пока ты не объяснишь, почему шарахаешься от меня. — Я уже говорила тебе: у нас нет будущего. А отношения на расстоянии — это глупость, — заметила Ольга, в панике не зная, куда переместиться. — Сейчас между нами нет никаких расстояний, — отметил парень и в два шага приблизился. — Почему ты не хочешь попробовать? От рук, державших её за талию, было жарко. От взгляда пересыхало в горле. Но разум ещё не сдавался, хотя и понимал: в этот раз эмоции будут сильнее. — Это театр, Костя. Молодые красивые женщины. Ну не железный же ты, в самом деле, — бормотала она, колебаясь: то ли влепить пощечину, то ли поцеловать. И то, и другое парень заслуживал одновременно. — Не железный, — согласился Костя и схватил Олю в охапку и прижал к себе. — С ума схожу второй день. — Ненавижу тебя! — девушка в отчаянии топнула ногой. — А я люблю, — хмыкнул Костя и поцеловал ускользающие губы.

***

Ночь Лиза спала плохо. Хотя она и знала, что следует выспаться, поскольку в следующую ей на работу. Но отрешиться от окружающего мира она не могла. Рябушинский стал для неё не только деловым партнёром, но и другом. Первым после того, как её близкие узнали, кем она стала. Первым, кто смотрел на неё без пренебрежения. Первым, кто согласился помочь заработать денег. И отсутствие этого человека напрягало. Она постоянно звонила, но трубку журналист не брал. Сообщения были не прочитаны. Может, и правда в каком-нибудь баре застрял? По известным злачным местам Лиза вчера прогулялась, но безуспешно. Впору было начинать обзванивать больницы и морги. Да только кто она такая, чтобы ей предоставили данные сведения? Как только малая стрелка часов перевалила за семь, Жолдина помчалась домой к Рябушинскому. В случае чего пусть считает её дурой, зато она будет уверена, что с ним всё в порядке. Дверь по-прежнему не открывали, на звонки не отвечали. — Чаго трезвонишь? Люди спят ещё, — недовольно пробурчала старушка, выглядывая из-за соседней двери. Жолдина сориентировалась мгновенно. Перед ней стоял ценный источник информации. И чтобы получить эту информацию, ей нужно было немного сыграть скромную пай-девочку. — Я к Алексею Рябушинскому, меня из редакции прислали, — потупив глаза вниз, произнесла она. — За ОЧЕНЬ важным материалом! — Знаю я эти материалы, небось, опять кого-то помоями обливать будете, — рассердилась соседка. — Иди отсюда, покуда полицию не вызвала. Жолдина бухнулась на колени и зарыдала. — Я студентка, практику прохожу в редакции, если не выполню поручение, практику не зачтуууууут, стипендии лишаааааат, из института выгоняяяяяят… К слезам соседка была непреклонна, все же это оружие против мужчин, но нужными сведениями поделилась: — Не появлялся он здесь вчера, как приходит, так весь дом слышит. Так что, девочка, ищи его в другом месте. Жолдина встала, вытерла слезы и, поблагодарив старушку, помчалась в редакцию. Ни в восемь, ни в девять, ни в девять тридцать журналист не появился. Плюнув на гордость и собственную репутацию, Елизавета направилась в полицию.

***

Штольман сидел в машине и караулил, когда же из дома выйдет Василий Килов и направится на работу. Вид у него был такой… противоречивый. Я старалась не улыбаться. Ревность Якова была безграничной, но при этом какой-то трогательной. Вот и сейчас он так мило морщил брови и с таким напряжением вцепился в руль, что я не выдержала и положила свои руки поверх рук Якова. — Мы все равно стоим на месте, — отметила я и попросила руки с руля убрать. А затем, довольная тем, что не отвлекающийся от боевого поста мужчина просьбу выполнил, попыталась максимально близко пристроиться рядом и положила голову на плечо. Мужская рука тут же воспользовалась моментом и обняла меня. Так мне нравилось гораздо больше. Так спокойно… — Не тревожься обо мне, все будет хорошо, — попросила я, решая важнейший вопрос: что поцеловать прямо сейчас — щёку или скулу? Вот правду говорят, что в любви люди глупеют. Раньше, если бы мне удалось сидеть в засаде и ожидать выхода потенциального преступника, я бы трепетала от восторга, а сейчас не могла глаз отвести от Якова. Такой он был в работе прекрасный, что больше ничего не нужно, находясь рядом с ним. — Идёт, — недовольно сообщил Штольман. — Пора. Идею о том, что я поговорю с младшим Киловым, Яков воспринял спокойно, но лишь поначалу. Потом он категорически потребовал, чтобы я ехала с ним и находилась у него на глазах. Подобное поведение меня возмутило, но я подумала, что если ему так будет спокойнее, то пусть едет за нами. Заодно и добросит меня потом до торгового центра: ребята просили срочно докупить реквизит к спектаклю. — Выхожу, — улыбнулась я, все-таки поцеловала скулу, вдохнув в последний раз запах туалетной воды Якова, выскочила из машины и прибавила ходу. — Вася! Как хорошо, что я тебя встретила! — Аня?! Миронова! — мужчина обернулся на мой голос и схватил меня в охапку. — Как я давно тебя не видел! От неожиданности я чуть не ойкнула. Главное, чтобы машина Якова сейчас не задымилась. Он и взгляды в мою сторону старается пресекать, а тут такое. — Вася, поставь меня на место, люди кругом, — пробормотала я посреди пустынной улицы. — Да и твоя Лада из окна может увидеть. — Не напоминай, — буркнул мужчина. — Аня, мой тебе совет: не выходи замуж за ревнивца. Всю жизнь тебе испортит! Пришлось проглотить этот совет, хотя внутри все начинало закипать от злости. Советует он, видите ли. А сам до жены не пропускал ни одной юбки! Так что она имеет право его ревновать. Что касается же моего замужества, то не ему это решать! А Яков просто… Я чуть не остановилась и с трудом смогла вернуться к выслушиванию жалоб на жену. Я ведь действительно думаю о Якове не как о человеке, с которым приятно проводить время, а о том, с кем хочу разделить каждый момент жизни. — У вас такая трагедия в семье, — попыталась я перевести беседу в нужное русло и отбросить личные мысли. — Может, мы можем чем-то помочь? Мы вместе росли, ты мне не чужой… Килов поморщился, но от помощи отказался. И тему перевёл на ничего не значащую светскую беседу. Поняв, что больше выяснить ничего не удастся, я дошла до развилки дороги и, сославшись на то, что нам не по пути, попрощалась с объектом. Через пару домов мне просигналила машина Якова. Владелец с весьма недовольным видом вылез наружу. — Я тебя люблю, — без предисловий начала я. Хватит уже меня ревновать! Хотя он молодец, что все-таки нам дал поговорить, и явно заслужил награду. Штольман, как часто бывает в таких случаях, растерялся. К проявлению моих чувств он пока не привык. А мне отчего-то казалось, что в его жизни давно не было любви взаимной и настоящей. Иначе он давно бы был женат. Поняв, что теперь уже я начинаю ревновать к несуществующей жене, я перешла к действиям и довершила то, что начала в машине. Стоя целоваться гораздо удобнее. — А что по делу? — поинтересовался Штольман, оторвавшись от меня и продолжая обнимать. — Непонятно, — пояснила я. — Мне кажется, он не причем. Ему неприятна тема отца, он избегает её. Терять близких — очень больно. От этой боли за другого человека меня вновь закрыли объятия Якова. И я в который раз поблагодарила судьбу за нашу встречу.

***

Элеонора Крондшпиль проживала неподалёку от того собачьего питомника, в котором работала. Дама была достойна пера Рубенса, но при этом отличалась невероятным обаянием и очарованием. — Вы хотите взять собачку? — поинтересовалась она, сквозь очки разглядывая Штольмана. — Вам подойдёт овчарка. У нас есть несколько превосходных кобелей. — Я по поводу смерти Бориса Килова. Следователь Штольман Яков Платонович, — представился майор. — А что не так с его смертью? — удивилась женщина, после чего мгновенно преобразилась: стала мощнее, грознее и злее. — Ах, вы тоже думаете, что я этой ссорой его допекла? Нет, это не так! За сказанное сложно было не зацепиться. — Кто ещё так думает? — Любка, жена его, — сморщилась Элеонора. — Сама небось ждала, пока тело остынет, чтобы к любовничку переметнуться, а туда же… — Фамилия, имя, отчество любовника? — Товарищ следователь, я вообще-то свечку не держала, — нервно хихикнула женщина. — Просто я за справедливость. — Тогда расскажите, из-за чего была ваша ссора, — попросил майор, думая, что личную жизнь вдовы нужно будет проверить. Виктор Иванович про него ничего не говорил, а подобную новость обычно знают все окружащие. От услышанного голова пошла кругом. Оказывается, накануне смерти Бориса Килова практически у всех членов его семьи назрел финансовый кризис. Началось с того, что Василий Килов испортил на работе одну установку, для починки которой нужны были заграничные детали, а случай не попадал под гарантию. Через три дня Олег неожиданно попросил денег на развитие своего дела. Ему надоело работать под началом отца. А затем неприятность произошла и с самой Элеонорой. Питомник был памятью об их с Борисом отце и существовал исключительно на средства Килова. В этот раз там произошел пожар, обычной суммы не хватило, и женщина просила увеличить дотации. — Нету денег, хоть разорвись! — бушевал Килов. — Нету! — Жене шубу покупать есть, а на память об отце нету? — отвечала Элеонора. Слово за слово, скандал вышел бурным. Денег в итоге он так и не выделил, пришлось госпоже Крондшпиль выкручиваться самостоятельно. Чуть позже, разбирая очередное письмо от Евграшина с выписками из банковских счетов участников событий, майор нашел подтверждение словам Элеоноры. К тому же, дама была весьма эмоциональна и немного простовата, до комбинации с завещаниями она попросту бы не додумалась. Значит, искать нужно в другой стороне, например, среди сыновей Килова.

***

В университет я буквально бежала. Я уже начинала опаздывать на собственные пары, что для преподавателя является крайне недопустимым. Ведь я краду не только свое время, но и время студентов, которых уважаю. Внезапно под ноги мне бросилась женщина, дико причитая: — Анна, помогите! Умоляю! Не погубите! От такого сообщения я остановилась и пригляделась к собеседнице, в которой с удивлением обнаружила Лизу Жолдину. — Всю правду расскажу! Только помогите! Не оставьте человека в беде! Я знаю, у вас сердце доброе… Этот поток слов надо как-то прекращать, иначе до сути мы доберёмся нескоро. — Лиза, успокойтесь! — я взяла женщину за руку и отвела в сторону от дверей университета. — В чем дело? — Помните, вы со следователем к нам приходили? Я тогда соврала, эти горшки проклятые мне принес Рябушинский, а теперь он пропал… Я почувствовала, что ноги от услышанного начинают подгибаться. Рябушинский здесь причём? Как назло, уже прозвенел звонок на перерыв, мне пора было бежать. Но и оставлять Жолдину в беде я не могла. — Как пропал? Вы в полицию обращались? — Нет его ни дома, ни в редакции, вторые сутки уже… — куртизанка размазывала слезы по лицу. — Не будет полиция его искать, после всех статей, они мне прямо заявили… Да уж, заработал себе журналист славу. По промахам и промедлениям полиции Алексей Егорович проходился регулярно. Впрочем, как по адвокатам и врачам. Так что вряд ли они побегут разыскивать Рябушинского, да и трое суток ещё не прошло. — Лиза, послушайте меня внимательно. Сейчас вы идёте вон в то кафе, приводите себя в порядок, дожидаетесь Якова Платоновича и все ему подробно рассказываете. Больше я ничего не могу для вас сделать: спешу на занятия. — Спасибо вам, Анна! Пусть господь вас сохранит! Лиза тараторила что-то ещё, но я уже взбегала на крыльцо, доставая телефон. До семи вечера моё участие в расследованиях откладывалось. А Яков обязательно во всем разберётся! Жаль, что в этот раз я не могу помочь ему в полной мере. Но в следующий — обязательно компенсирую.