По следам золотой антилопы

Виктор Иванович знал, что в последние несколько лет Боря Килов пытался работать по своему прямому профилю и был бухгалтером в некой фирме по типу «Мужа на час». Один из армейских товарищей Килова набрал команду мужчин с хорошей репутацией и помогал жителям Затонска в решении бытовых проблем. Мастера были разные по профилю, услуги также отличались. В последние полтора года Олег Килов, старший сын, перестав страдать ерундой, устроился на работу к отцу одним из мастеров. — Добрый день, Екатерина, — поздоровался Виктор Иванович с барышней-секретарем. Девушка приветливо улыбнулась: — Здравствуйте, Виктор Иванович! Вам что-то починить? С починкой общебытовых приборов средней сложности Миронов-старший справлялся самостоятельно. Замечание девушки оскорбило его мужское достоинство. В понимании адвоката мужчина должен был не только уметь заработать денег в дом, но и что-то по этому самому дому делать. Мария на рукастого мужа в этом плане не жаловалась, а вот бывший ухажер Ани — Шумский — такими навыками похвастаться не мог. А вот Штольман, скорее всего, в этом плане надёжней. Надо будет подсказать Маше эту идею. Глядишь, и перестанет смотреть волком на избранника дочери. — Нет, благодарю. Я хотел поговорить с Олегом Киловым, — сказал адвокат. — А его нет. У него в последние недели три свободный график посещения, — поджала губы девушка, видимо, не одобряя подобного поведения. Миронову ничего не оставалось, как позвонить Любови Киловой. Она только знала, что Олег куда-то направился ещё утром и порекомендовала искать мужчину на работе. — Лиза, обзвоните все больницы и морги на предмет появления там Килова Олега Борисовича, — попросил Миронов, заходя в контору. — Виктор Иванович, тут к Вам посетители… — начала Лиза, указывая на пожилую супружескую пару. Пришлось принять их и попросить временно отменить приём всех тех, кто будет приходить не по записи. Найти Килова сейчас было важнее. Вояж по питейным и игорным заведениям результатов не дал. Чуть позже отзвонилась и Лиза, которая дополнительно опросила ещё и полицию. Олега Килова нигде не было. — Яков Платонович, это Виктор Миронов, — сообщил мужчина по телефону. — Я хотел встретиться с Олегом, но его нигде нет. Что у вас с Аней? — Сводная сестра Бориса здесь не причём, насчёт Василия не уверен. Крайне неприятный тип, — ответил Штольман. Миронов подавил улыбку. Он прекрасно знал, что Вася с детства был открытым и, главное, тактильным ребенком. Окружающие к этому давно привыкли, а вот майор этого не знал, наверняка принял за вольности и поведения явно не одобрял. Впрочем, здесь Виктор Иванович мужчину прекрасно понимал. В свое время он достаточно быстро отучил «друзей детства» Маши от дружеских объятий. — Килова будем искать. Наши ребята пробьют, где он может быть. Миронов отключился и с лёгкой душой поехал на заседание суда. Там его уже ждали. На Штольмана Якова Платоновича всегда можно было положиться.

***

Яков Платонович был очень удивлён звонком от Ани. Они расстались полчаса назад. И — вот пожалуйста — звонит с новыми подробностями, которых майор пока не ожидал. Ни в одну из вероятных комбинаций с наследством пропажа журналиста не вписывалась. С Рябушинским он уже имел честь познакомиться, когда делал внушения относительно того, чтобы тот заканчивал писать пасквили в адрес Мироновых. Штольман таких людей не любил. Журналист был наглым, трусоватым, амбициозным писакой, из породы тех, что далеко пойдут, если сами не угодят в болото. Более удивил Штольмана факт, что за Алексея Егоровича просила его старая знакомая Лиза. То, что женщина что-то утаивала от них с Анной, майор понял сразу. Но масштаб бездны оценил сейчас. Выходило примерно следующее. Некто, очень талантливый и увлеченный своим делом человек (у Штольмана возникли подозрения, кто бы это мог быть, и Коробейников подтвердил их), начиняет обычные глиняные горшки предположительно драгоценностями, вернее, украденными драгоценностями. Затем передаёт их в какое-то место, чтобы другие люди их забрали. Схема весьма традиционная. Далее в дело вмешивается случай. Журналист от Жолдиной узнает про раскопки и случайно находит эти горшки. Отдаёт подельнице её долю, а свою, скорее всего, решает продать. Осталось самая малость: установить личность покупателя. — Кому Рябушинский хотел продавать горшки? — спросил Штольман, везя Лизу в отделение. Та уже перестала театрально рыдать и сидела молча, уставившись в одну точку. — Я не знаааю, — протянула она. В голосе вновь чувствовались слезы. — Истерикой вы не поможете своему другу, — заметил майор. — Вспоминайте все, что знаете о находке и его планах. Важна любая мелочь. Заявление на пропажу журналиста в отделении и на это раз принимать не захотели. Всё твердили про три дня и репутацию Рябушинского, с которой он мог запросто прокутить неизвестно где и вернуться. А они здесь дела расследуют, им нужны ресурсы. — Яков Платонович! Здравствуйте! — бодрый голос Евграшина прорвался сквозь всю какофонию полицейских будней за секунду до того, как Штольман намеревался объяснить коллегам их профессиональные обязанности. — Я как раз сейчас еду в школу мальчишек-поджигателей допрашивать. — Очень хорошо, Владимир. Примите от гражданки Жолдиной заявление о пропаже человека, — спокойно приказал майор. Евграшин взял бумагу из рук проститутки, пробежался глазами. — Будем искать! — сказал он, и все трое направились в автомобиль Якова Платоновича. Лизе только оставалось удивлённо и восторженно хлопать глазами.

***

Костя окатил сердитым взглядом партитуру. Вообще-то выводить что-то на экране не относится к прямым обязанностям мастера по свету! Но это все-таки студенческий спектакль, хотя и сделан с большим размахом. Поскольку на громоздкие декорации у университета не было средств, то было принято решение воспользоваться проектором. И за ним тоже приходилось следить ему! Уму непостижимо! Парень оторвал руку от спины Ольги и переключил проектор. Второй рукой он удерживал свет на Джейн. Оля, вздохнув, указала пальцем на кнопку: — Вот эта? — Да, — ответил парень, жалея, что сейчас не может дать ей ничего, кроме мимолетного взгляда. Сейчас репетировали последние сцены первого действия спектакля, когда Джейн узнает о том, что Рочестер женат. И эту партию по свету необходимо было переключать правильно и своевременно. Своих рук не хватало. Приходилось задействовать Ольгины. У церкви появились новые персонажи. Медянкова нацелила освещение на нового персонажа, Костя немного притушил своё и на одно мгновение все-таки отвлёкся, целуя девушку в шею. — Костя, ты когда-нибудь угомонишься? — поинтересовалась та. — Мало того, что я из-за тебя пару прогуляла, так и здесь не даёшь ни одной секунды на выдох. — Можно подумать, тебе не понравилось, — возразил парень и чуть не пропустил перемещение освещения вслед за Джейн, удалявшейся от Рочестера. Этот ход придумала режиссёр: во время объяснения Рочестера главные герои удаляются друг от друга. И лишь после окончания его монолога про личность жены (здесь сцены из книги были сокращены, и мужчина сразу рассказывал всю историю и называл имя) свет над Джейн потухал. А пока луч шёл за Джейн шаг за шагом, а свет становился тусклее. — Я не видел тебя два месяца и соскучился. Смени слайд. Ольга покраснела. Она тоже скучала. И, кажется, начинала понимать, что в паре нельзя принимать решение за двоих. Девушка послушно нажала на кнопку. — А что дальше? Когда ты уедешь в Тверь? Рочестер вновь повысил эмоциональный градус речи, и Ольга, чертыхнувшись, перепутала мощности прожектора. Режиссёр на это отреагировала мгновенно. — Эй, вы там, на освещении! Не спите! Медянкова, извинившись, исправилась. Рочестер, дико переигрывая, пытался что-то рассказать о своей жене, за что тут же получил замечание от режиссера и предложение начать заново. — Между прочим, неплохая мысль! — улыбнулся парень. — Пока будем встречаться и приезжать друг к другу в гости. На следующий год оба выпустимся и перебемся куда-нибудь в хорошее место. Слайд. Девушка нажала на кнопку. Побыстрее бы закончилась эта сцена, они её репетируют уже в четвёртый раз сегодня! — Ты так уверен, что у нас получится любовь на расстоянии? — скептически отметила она. — Я за время учёбы видела много таких пар, которые разрывались между Затонском и Тверью. До ЗАГСа дошла только одна. Свет над Джейн наконец-то потух. Освободившаяся рука вновь заняла свое место на пояснице Медянковой. — Значит, мы будем вторыми. — Что?! От неожиданности Ольга забыла про спектакль и во все глаза смотрела на парня. А тот снова сменил слайд. Здесь, блин, сценаристам приспичило сделать воспоминания со всеми полагающимися кадрами. — Ты не против? — вновь смена слайда, на этот раз последнего. — Нет, конечно, просто… — Свет потуши. — Ага… — девушка выключила свет над Рочестером. На проекторе сменился слайд с дождём. — My life was destroyed. Death did not hasten to me, although I desired it. There was only one thing left to do: run. From him. From myself. From life (Жизнь моя была разрушена. Смерть не спешила ко мне, хотя я и желала ее. Оставалось только одно: бежать. От него. От себя. От жизни), — печально произносила на сцене Джейн. Тревожность в музыке нарастала. Наконец, раздались максимально отчаянные ноты. Затем прогремело что-то на сцене, после чего занавес стал закрываться в сопровождении ненормативной лексики. — Вот и договорились, — подмигнул молчавшей сияющей девушке осветитель. — Перерыв пятнадцать минут! Начнём со второго акта! — проговорила Светлана Юрьевна. — Давно пора, — отметил Костя и притянул к себе студентку. — Константин! — звучный голос режиссёра раздался так невовремя. — Второй акт вместе мы до этого не собирали. Так что будете справляться с партитурой сами, Ольга там задействована как актриса и нужна мне как помощник. — Хорошо, Светлана Юрьевна, — пробормотали влюблённые, возвращаясь друг к другу. «Эх, вот где мои двадцать лет», — ностальгически вздохнула режиссёр и направилась наводить порядок у занавеса.

***

Поиски журналиста решили начать сейчас, а допрос мальчишек провести после окончания первой смены. Заботливые педагоги взяли на себя обязанность не выпускать юных поджигателей из школы до этого времени. Жолдина же убедилась, что двое решительных мужчин, наделённых властью, способны буквально творить чудеса. Если бы она не видела со стороны, как относятся друг к другу Анна Викторовна и Яков Платонович, то непременно бы попробовала увести майора! Он производил впечатление очень перспективного мужчины. А так нельзя: тут любовь! А любовь, как говорят все театральные постановки, беречь надо. Столько историй врать не могут. Да и если мужчина не клюнул в первый раз, то во второй заинтересовать его гораздо сложнее. Это наблюдение было получено уже из личного опыта. А вот старший лейтенант — вариант менее перспективный, его предприимчивая Елизавета не рассматривала. Слишком молодой ещё. Хотя тоже внешне привлекательный. Но в работе толковый. Мужчины в два счёта выяснили, что Алексей Егорович в редакции наводил справки относительно потенциальных продавцов. Ещё через несколько минут общения со специалистами в отделении принесли новую информацию: встреча была назначена с Олегом Киловым. Насколько поняла Лиза из диалога полицейских, Килов был подозреваемым в других делах. И теперь, судя по всему, уже не отвертится от наказания. Хоть что-то. — Гражданка Жолдина, — от подобного обращения Лиза поморщилась. Ей нравилось, когда ее называли по-другому: Лиза, Лизок, Лизхен, Вета, Элизабет — столько прекрасных производных от имени! А тут официоз какой-то. — Вы знаете, где проживает Рябушинский? Надо бы осмотреть его дом, вдруг там что-то найдётся. — Конечно, знаю, — гордо подняла носик куртизанка, довольная тем, что и она может принести пользу. Мужчины лишь переглянулись и поехали по указанному адресу. В квартире стоял форменный беспорядок. Вряд ли мужчина, проживающий один, аккуратен в быту, но даже Лизе было понятно: здесь что-то искали. Точнее, те самые горшки, которые Рябушинский отдал ей. Выходит, он пострадал и из-за неё. И до неё тоже могут добраться. Нервная система не выдержала. Лиза бухнулась перед Штольманом на колени. — Заберите эти проклятые горшки!!! Я жить хочу!!! — завопила она со всей силы. — Гражданка Жолдина, встаньте! — рявкнул Штольман. От громкого и злого оклика женщина замолчала. — Мы все заберём, но вначале найдём вашего Рябушинского. — Он не мой, — тихонечко ответила Лиза. — Дело ваше, — отметил майор, — но именно вы подняли шум о пропаже. Владимир, едем в школу! — Как это в школу? А Алексей Егорович? Что же там они делают с ним? — мгновенно переполошилась Лизавета, забывая о недавнем выплеске эмоций. — Наши специалисты устанавливают место нахождения Олега Килова, на это нужно время. Не беспокойтесь, найдём мы вашего Рябушинского, — вслед за начальником повторил старший лейтенант, закрывая квартиру. Лиза с сомнением посмотрела на него и первая спустилась к машине. До тех пор, пока она не увидит журналиста живым и невредимым, от полиции она не отстанет. Ни за что!

***

В моем расписании четверг был явной местью за среду, выходной день. Или, как у нас говорят, методический день, когда можно повышать собственную квалификацию. В моем случае среды были окутаны детективным флёром. А вот четверг — сплошные пары с половины одиннадцатого и до семи. Единственным перерывом в этом безумии была обеденная тридцатиминутка. В университете это новшество было всего второй год, когда вместо обычных десяти минут перерыва между парами стояла получасовая пауза, сеявшая надежду не посадить желудок преподавателям и студентам. Отдыхать мне особо было некогда, поэтому я, взяв в буфете что-то горячее и вкусно пахнущее, расположилась в деканате, параллельно слушая последние новости от Веры. — Вчера прошёл учёный совет, — отчитывалась секретарь. — Темы утвердили, выписку на днях заберу, а вот по кадровым вопросам прошли не все. — Как не все? — изумилась я. — Кто не прошёл? — Линова на доцента, — уныло сообщила секретарь. — Всем понятно, что ректор просто мстит ей, он за ней бегал, а она отказала. Горячий бульон попал не в то горло. Как так можно! — Это подло, — отметила я. — Мстить женщине, да ещё и матери-одиночке по личным счетам. — Анна Викторовна, а много Вы не подлых мужчин видели? Все они благородные, пока их интересов не касаются… — горестно сообщила Вера. — Что с Ольгой Константиновной будем делать? — Подумать надо, — протянула я. — Хотя… Говоришь, темы утвердили? И руководителей тоже? — Ну да, — кивнула секретарь. — То есть, ректор в курсе, что его сын поступил в аспирантуру к Линовой? — уточнила я. — Не совсем, — замялась секретарь. — Голосовали списком, не уточняя соответствия. — Вот и отлично, — потёрла я ладошки. Вмешательство в частную жизнь я не любила, но не должна же быть ректору безразлична судьба его сына? Линова — прекрасный специалист, и лучшей кандидатуры для научного руководства не найти. Характер, правда, сложный. Я бы сказала, вредный. Так что мы ещё потолкуем! Вера улыбнулась и, положив на стол бумаги, накопившиеся за вчерашний день, ушла обедать. А я принялась думать, какими аргументами стоило объясняться с ректором. В кабинете стало прохладно, а передо мною возник силуэт мужчины, который за последние несколько дней стал постоянным гостем моих снов. — Не уберегли! — покачал он головой. — Это ты во всем виноват! — заявил вдруг Борис Андреевич, устраиваясь напротив первого мужчины. — Вы знакомы? — удивилась я, рассматривая гостей. — Не я, а жадность и любовь к деньгам, — парировал дух. — Иначе бы он не заинтересовался горшками. Да кто не заинтересовался горшками? Что здесь вообще происходит? — Нет, ты! И ты! — дядя Боря вдруг показал на меня пальцем. — Я?! — у меня перехватило дыхание. Неужели действительно мы с Яковом не успели? — Что я могу сделать? — Есть в графском парке чёрный пруд, там лилии цветут, — начал дядя Боря, но неизвестный мне дух тоже решил дать наставления, разобрать которые и вовсе было невозможно. А позже мужчины, кажется, решили выяснить отношения. Со шкафа упала папка. Статуэтка, которую мне подарила Галина Дмитриевна после защиты диссертации, со звоном разбилась. А я переместилась под стол. Кажется, сейчас это наиболее безопасное место. — Яша, у меня срочная информация! — проговорила я, пытаясь не определять по звуку потери в собственном кабинете. — У Киловых в Слободке есть дача. Улица Весенняя, дом 18. Духи утверждают, что туда нужно срочно ехать! Там ещё невдалеке пруд… Рядом со мной в очередной раз что-то упало. — Что у тебя происходит? — встревожился Штольман. — Дух Килова и того искателя горшков пытаются наладить диалог, — пояснила я, выглядывая из-за стола и оценивая разрушения. — Пусть ведут себя приличнее. Совсем распоясались, — проворчал Яков. — Будь осторожна! — Конечно, — пообещала я, вылезая из-под стола. Призрачные мужчины выпустили пар и тихонько в углу обсуждали общие дела. Оставив их одних в кабинете, я умчалась на пары. Почему-то сейчас я была твердо уверена, что все закончится хорошо. Несмотря на наличие двух потенциально весьма опасных духов в кабинете заместителя декана по учебной работе.