Внеорбитные

За окном обыденно дует ветер, гоняя осенние листы по дороге. Солнце уже показалось над горизонтом, начиная приносить в этот серый мир яркие краски. Белые облака начали переливаться розовым, оранжевым, жёлтым цветом. Будто художник оставлял цветные пятна на белом холсте. Рассвет всегда завораживал юную леди, сидевшую в тот момент на подоконнике. Когда все члены семейства спали, девушка с волосами цвета неба чёрной сентябрьской ночи, что зовёт сорваться в звёздную бесконечность, была единственной, кто каждое утро наслаждался прекрасными творениями художника-природы. В этом доме было и так запрещенно сидеть на подоконнике, но это так завораживает. Так случилось и сегодня, ведь в этом доме никто никогда не нарушает порядков. В дверь постучали, и на тихое «войдите», в дверном проёме появился дворецкий Артемон. -Мисс Луиза, ваш отец ожидает вас в кабинете музицирования. Поспешите, вас ждёт утреннее занятие по скрипке. — Артемон прикрыл за собой дверь, оставив брюнетку с полном одиночестве, как было и всегда.      Так как девушка вставала очень рано, чтобы полюбоваться рассветом, все утренние процедуры она успевала делать ещё до наступления восхода солнца, поэтому ей оставалось только переодеть свою пижаму на официальную одежду.   Выбор у Луизы был небольшой, в шкафу висело несколько белых выглаженных рубашек и черных юбок-карандашей. Также в в глубине шкафа стояла пара балеток.    Вот только при переодевании голову юной девушки заполнили мысли, не дававшие спокойно собраться, поэтому на такую простую процедуру Луиза потратила немного больше времени. Но опомнилась она, обувая балетки. Тогда её погладил страх, она опаздывала на урок к отцу. Глянув на циферблат часов, девушка выбежала из своей комнаты и быстро рванула по коридору, пытаясь хоть как-то уменьшить время опоздания. И вот она подбегает к нужной двери, делает два глубоких вдоха и стучит. — Ты посмела опоздать на целых три минуты? Руку, живо — грозный тон, свирепый взгляд — все это про Василия Штауффенберг.Он никогда не жалел свою единственную дочь, ведь она должна быть идеальной. Она не должна опозорить династию и свою семью, поэтому Василий и держал ее в «ежовых рукавицах», хотя это мягко сказано. — Ты знаешь, что должна быть пунктуальной, но всё равно позволила себе опоздать!         Как любой хищник выжидал, когда можно напасть на жертву, так и глава семейства ждал, когда девчушка, казавшаяся на его фоне маленькой куколкой, аккуратно отстегнет пуговицу на рукаве и поднимет это-то же рукав до локтя. Так и произошло. Луиза неспешным движением руки приподняла рукав, она знала что будет дальше и уже смирилась. Но она не ожидала, что удар настигнет так скоро, она только убрала левую руку от рубашки, как линейка хлопнула по руке.         *Раз*        От неожиданности брюнетка чуть не вскрикнула, но смогла сдержаться в последний момент. Но такое действие не ускользнуло от зорких глаз, Штауффенберг и он принял решение добавить один удар в наказание.       Лицо отца было спокойным, но глаза его будто горели пламенем зла. За любую оплошность дочери полагалось наказание, а степень болезненности был равен степени серьезности нарушения.       В этой семье все воспитательные меры были связаны с болью, по крайней мере в этом поколении. Луиза воспитывалась в строгости, боли и страхе, чтобы из нее вышла «идеальный» член династии Флейшман.         Но думать в этот момент никто не хотел. Луиза лишь ждала окончания наказания, а ее отец наслаждался каждым ударом линейки о нежную кожу своей дочери.        *Два*        Сила, с которой били брюнетку, с каждым ударом все увеличивалась. Раны, сделанные отцом вчера, начали кровоточить.        *Три*       Кровь маленькой струйкой стекает по бледной коже, капая на пол. Луиза старалась из-за всех сил делать невозмутимое лицо, будто ее не избивает до крови ее отец, а она слушает очень важную лекцию.        *Четыре*         От ещё одного резкого удара брюнетка вздрогнула, но после продолжила стоять смирно и отбывать наказание. Но лишь снаружи она выглядела спокойно, но внутри ее души бушевал ураган.   Там, глубоко в душе, сидела маленькая девочка. Она  свернулась клубочком и плакала.   «Разве я заслужила такое? Что я сделала не так, пап? Почему ты так ненавидишь меня?» — все эти вопросы девчушка держала в себе, только в своей же душе она могла проявить слабость. Только там она могла чувствовать себя комфортно и безопасно.    Эта маленькая девочка внутри хотела тепла, заботы, любви в конце концов. Но жизнь очень сурова и несправедлива. Не все что ты хочешь, станет явью. Но как это объяснить крохе, которая верит во все небылицы, что каждая девушка найдет себе принца, что любовь бывать вечной, а любовь родителей не исчезнет никогда? Никак.  Она не поверит всей этой «лжи», хоть это правда.   Луиза спорила сама с собой, она поняла, что «долго и счастливо» это не про ее жизнь. Не быть ей той принцессой, что спасет принц и не жить ей в сказке.       Что уж сказать, даже о поддержке матери говорить не стоит, ведь нельзя ослушаться Василия, а поддержка для него как сбой в системе воспитания.        Кстати о воспитании, последний удар линейки обрушился на запястье девушки.        *Пять*        Наказание завершилось. Всего пять ударов, что было достаточно небольшим количеством, заставили девушку плакать внутри от непонимания жизни.        — Теперь, юная леди, попрошу взять инструмент в руки. — холодный тон отца нисколько не удивляет. Пока Луиза доставала из чехла скрипку, которую любезно Артемон подготовил и положил на стол, стоящий напротив окна, где и должна стоять брюнетка, Василий Штауффенберг положил линейку в комод, стоявший рядом с роялем.       Луиза достала скрипку, подготовила смычок и встала в ожидании задания.        — Ре минор — отец стоял поодаль и диктовал тональности, аккорды которых должна сыграть ученица.       Спустя секунду размышлений пальцы стояли на нужных струнах, а смычок помогал издать чистый звук аккорда. Так и прошел почти весь урок, Луиза играла аккорды, названные ее «учителем», а он в свою очередь контролировал, чтобы не было ни одной ошибки. Вскоре, рука по которой сегодня очень усердствовал отец, начала сильно болеть, из-за чего рука на скрипке слетела и издала не чистый звук.Мгновенно началось страшное. Малейшая ошибка привела отца в ярость, он подлетел к комоду, дёрнул за ручку, да так, что ящик чуть не вылетел, и подошёл с линейкой к своей дочери. -Как ты смеешь так делать? Хочешь быть такой же никчёмной как и Себастьян Швагенвагенс?- всё орал и орал отец. - Нет....- терпя невыносимую боль тихо прошептала я. - Я не слышу ! Где уверенность ?- ещё хлопок , полилась струйка крови , от сильных ударов проклятой линейки. - Нет!- что есть мочи крикнула я и из глаз полились слёзы. - Вот теперь я тебе верю . Теперь марш в свою комнату, а потом на завтрак. И только попробуй опоздать! - Штауффенберг старший отвернулся к роялю, в то время как Луиза сложила скрипку в чехол и вошла за дверь. Идя по коридору, девушка пыталась унять свои эмоции. Такого никогда не было, но накапливая эмоции, в один момент они выйдут наружу с разрушительной силой, потому что душа - не Марианская впадина, и у всего есть границы. Каждый шаг брюнетка ускоряла темп, чтобы быстрее оказаться в своей комнате. Слезы вот-вот потекут ручьем, но надо сдержаться, чтобы не получить новую порцию насилия. Наконец, дверь оказалась совсем близко и Луиза рванула к ней и влетела в комнату. Ещё несколько минут назад она была озабочена сдерживанием эмоций, чтобы никто не увидел ее состояния, а сейчас ей плевать. Плевать, если ее увидят такой! Плевать, что о ней подумают! Плевать на наказание! Плевать, что она снова опоздает! Сейчас ей на всё плевать! Она бессильно рухнула на кровать, пачкая белую простыню кровью, а подушку слезами. Она плачет так тихо, но так горько. Сейчас бы написать своей подруге или другу, поплакать в трубку, рассказать как все плохо. А он бы приехал, обнял, успокоил, сказал что все будет хорошо. Вот только ни друзей, ни объятий ни поддержки ей не светит. Наверное никогда. Героиня привыкла сидеть дома, иногда сопровождать отца на мероприятия, где напыщенные дамы, серьезные мужчины. О ровесниках и речи не может быть, они все одинаковые: алчные, жадные, гордые и холодные. Никогда не поддержат разговор, если ты говоришь не о деньгах или не спрашиваешь о их достижениях. Девушка считала себя другой и такой и являлась, она не похожа ни на одного ребенка аристократа с кучей денег. И дело даже не в воспитании, она такой была с рождения: добрая, отзывчивая, искренняя, до того момента пока не началось воспитание отца. Но та доверчивая маленькая девочка осталась, она живёт в душе героини. Живёт взаперти, чтобы ее не смогли ранить. Луиза прячет ее ещё дальше, чтобы о ней не знал никто, тогда и задеть не сможет. Наверное...       В дверь постучали, это был Стефан. Девушка быстро это поняла, ведь он всегда стучит в дверь три раза.       - Войдите - голос дрогнул       - Извините, мисс Луиза , но через пять минут начнется утренняя трапеза. Не опоздайте. - забота Артемона грела душу девушке, она понимала, что он не сможет ей никак помочь, ведь на кону может оказаться даже его жизнь. Но предупреждать о мероприятиях, чтобы не опоздать он может. Вообще дворецкий очень жалел Луизу , и делал что мог, чтобы она получала меньше наказаний. - я принес вам бинт и перекись из аптечки, обработайте пожалуйста руку, мисс.       И он ушел. Только сейчас юная леди поняла, что Артемон видел ее всю в слезах, растрепанную.        "Вот черт!  Нужно что-то делать, до завтрака осталось мало времени" - девушка принялась быстро делать новую прическу, собрала свои темные волосы в тугой низкий хвост, но передние пряди непослушно выбились. На это брюнетка не сильно обратила внимания, ведь времени мало, а нужно ещё переодеться и хотя бы забинтовать рану, хотя кровь уже высохла, поэтому Луиза решила просто переодеться, а только после завтрака обработать.   Через три минуты девушка сидела за столом, она пришла даже раньше отца, который появляется где-либо тика в тику. Луиза облегчённо выдохнула, ведь наказания за опоздание не будет, потому что она совсем не опоздала. Хоть какая-то хорошая новость за этот день.