Ассертивность

Приглушённый, жёлтый свет настенного светильника, абсолютная тишина в доме, пугающая темнота за окном, и два колотящихся сердца. — Ахуеть. — Ваня замер в оцепенении, остановившись на последних ступеньках деревянной лестницы, левой рукой держась за высокие перила. В мгновении, услышав звук за плечом, оборачивает голову, ловя испуганные зелёные глаза. Хотя кажется её, тёмным было страшно не меньше. Правая рука, между пальцами которой от тремора дёргался тонкий шприц, замерла в воздухе. Губы разомкнулись верно собираясь что-то сказать, но лишь выпустили холодный воздух. На расстояние было видно, что её тонкие сейчас иссохшие губы, мелко дрожали, а изящные ресницы на веках — с ними в унисон. В молчании, они стояли так, не решаясь выдать ни слова. — Я… — шатен покрутил головой, пытаясь собрать мысли в слова, — я просто не знаю, что сказать. — Ничего. — Её голос прозвучал резко, он дрожал, но, наверное, она пыталась сделать его уверенным. — Ничего не говори, у всех свои сдвиги, я просто… — А я то думаю, что с тобой не так, — истерично усмехается, заправляя чёлку. — Ничего, — пыталась казаться как всегда спокойной, но не получалось. В её движениях виднелась нервозность, — со мной всё нормально. Ваня спустился с лестницы, подходя ближе к ней. — Поэтому ты сейчас стоишь сейчас здесь с иглой, от содержимого которой мы, может быть, будем тебя утром откачивать. — Заткнись. — Девушка кинула шприц на полку шкафа рядом с которым стояла, схватившись за переносицу. — У меня просто, — бегала глазами по полу, громко дыша, — закончились таблетки. — И? — ещё раз усмехнулся. — Для тебя всё просто? — Повысила голос, размахивая перед лицом руками. — Нет, — тоже стал говорить громче, — но если у тебя закончилось, что поглотать, вали отсюда! — Махнул ладонью на дверь. — Я не знаю, купи ещё и глотай у себя в квартире, — подошёл ещё ближе, оставаясь в шаге от неё, смотрел расширенными глазами, в её, уже налитые стёклами, — хочешь сдохнуть, колись там, нахуй сюда припёрлась? Она стояла так с минуту, зрачками бегая по лицу парня, после, видимо вернувшись в реальность, сомкнула губы, отойдя на шаг, сложила руки крестом. — А ты? — мотала головой, слабо улыбаясь, — ты не этим тут занимаешься? Парень молчал, не отводя от неё глаз. — Ты думаешь, никто не видит, чем ты за столом занимаешься, или на твоё тело никто не смотрит? Никто не видит, то что Вера скоро не проснётся, что Пешков в туалет после еды бегает, что у Киры запястья перемотаны, да вы все здесь этим занимаетесь. — Остановилась на секунду, переводя дыхание. — Какая разница, кто первый умрёт? Они стояли напротив друг друга, Ваня нахмурив брови, опустив руки в карманы штанов, Вьен — ссутулившись, с влажными глазами, каждый смотря на другого. Спустя несколько секунд, девушка сдвинула взгляд с парня, тому за спину. Сзади послышался голос. — Хватит орать. — Ваня повернул голову, на деревянных ступеньках лестницы теперь стоял Пешков. — Выходите на улицу, или расходитесь. — Бросив на Вьен короткий взгляд, поймал зелёные глаза шатена, застыв так, будто безмолвно что-то говоря. А Ваня будто не слыша, что-то понял, замерев так ещё на пару секунд, кивнул тому, собираясь уходить, кинул на Вьен ещё один взгляд, после поднялся наверх. Характерный хлопок двери, отойдя на пару шагов встаёт, хватаясь руками за лицо, ладонями накрывая глаза и лоб, запуская пальцы в волосы. Выдыхает сквозь зубы. Скоро слышит вновь открывающуюся дверь за спиной, опускает голову, теперь цепляя пальцы на затылке. Тихими шагами Пешков обходит парня, вставая напротив. Чуть наклоняет голову в бок, Ваня же спуская руки за шею, поднял веки, опуская на него взгляд. Кудрявый стоит на расстоянии полуметра, абсолютно спокойно, Ванина грудная клетка вздымается чаще его. Он улыбается, совсем как-то по-доброму, еле напрягая мышцы лица. — Успокойся. — Говорит тихо, полушёпотом, поднимая руку, пальцами, аккуратно касается локтя зеленоглазого. Ваня наблюдает за действиями парня, не двигаясь, от прикосновения внутренне шарахается, мысленно вздрагивая, но физически не двигается. Лишь рой мурашек пробегает от локтя, прямиком куда-то выше. Слава богу, в мгле не видно его глаз, лишь силуэты. Из коридора слышится щелчок ещё одной двери, и мысли что только умолкли, возрождаются. — Тише, — брюнет снова ухмыляется, водя большим пальцем, заставляя того, наконец, отпустить руки, — твои мысли слишком громко бегают по голове. — Говорит чуть громче, хрипя голосом. Слова вызывают непонятное ощущение, будто ручейком заливаясь в уши, впитываясь в подкорку. Отрывая глаза, смотрит за спину кудрявого. — Пошли на крышу?

***

— У тебя, — Ваня повернул голову на брюнета, сидя у края крыши слева от него, — РПП, да? Пешков же смотря прямо, на него не обернулся, после вопроса на секунду замолчал, затем выпустив серый дым от затяжки, неправдоподобно ухмыльнулся. — Может быть. — Смотрел на него через плечо. — Как тебе удобно. — Значит нет? Пешков снова отвёл взгляд к высоким, тёмно-зелёным ветвям. Шатен ждал чего-то, но тот молчал. — Или не только? — не отводил от него зелёных глаз. — Это имеет значение? — Сделав ещё один вдох, потушил бычок о черепицу рядом. — Не знаю, — проводил взглядом тёмно коричневые кудри, что периодически падали тому на лицо, ещё чаще, когда он наклонялся, — вроде не должно. Пешков вернул к нему глаза. — Не холодно? — Медленно хлопал веками, а с ними и длинными ресницами, видимо клоня в сон. — Нет. — Улыбался качая головой, выпуская изо рта смешок. Ваня снова был в бордовой кофте брюнета, а тот снова только в футболке. Они сидели так уже больше получаса, сначала изучая звёзды, а теперь восходящий рассвет. — Где руки разбил? — Кивнул на протёртые об асфальт ладони шатена. — Споткнулся. Теперь улыбался Пешков. — Ноги слишком длинные? — Антон? Заходя обратно в дом, возвращаясь уже не с кромешной темноты, а встретив солнце, у двери встретили парня. — Доброе утро. — Антон присел на корточки, завязывая шнурки серых кроссовок. — Ты чё не спишь? — стоящий у прохода Ваня обувь наоборот снимал, вместе с бордовой ветровкой Пешкова, оставляя на вешалке слева. — Не спиться. — Отодвинув того подошёл к двери хватаясь за ручку. Парень выглядел очень заведённым, будто не только проснулся, а пятнадцать минут назад марафон пробежал. — Куда бежишь? — Кивнул кудрявый. — Пойду, на велике прокачусь. — Подмигнув скрылся за широкой дверью. Посмотрев на мимику Пешкова, и не увидев у него никакой бурной реакции, пожав плечами направился в комнату.

***

— Доброе утро. — В этот раз Ваня спускался к завтраку видимо самым последним. Отпустив поручень лестницы, и подходя к раковине, чтобы взять стакан, оглядел всех сидящих за столом, и там действительно сидели все. Даже заточённая на несколько дней в своих мыслях и комнате Кира, сейчас слабо улыбаясь, жевала салат, сидя между Пешковым и Вьен. Кинув взор на брюнетку, парень застыл на пару секунд, пытаясь понять, всё ли с ней в порядке, но выглядела она очень здоровой. Что-то ему подсказывало, наркоманы в ломке не смеются с шуток рыжих мальчиков напротив, в перерывах успевая подкалывать того в ответ. Но девушка сидела в футболке, а на её руках не виднелись следы от укола. Отодвинув свободный стул, сегодня сел между Хавой и ещё одним свободным местом. Налив себе сок, сразу обратился к девушке. — Вьен подружилась с Кирой? — Говорил не очень громко, чтобы никто не обратил внимания, за общим гулом. — Видимо, — ответила, поджав губы. — Сколько мне нужно было спать, чтобы это пропустить? — Не больше чем обычно, — указала пальцем на стол, прося передать соль, — мы с Антоном были на кухне, потом спустилась Вера, а через полчаса девочки шли по лестнице, уже подружками с чего-то смеясь. — Прикольно. — Задумался, смотря на взаимодействия рядом сидящих ребят. Замешательство того видимо заметил только Пешков, но коротко посмотрев, не подал виду. — Good morning, или как говорили у меня на родине, Buongiorno! — Громким голосом поздоровался итальянец, закрывая за собой входную дверь. «Доброе» послышалось в ответ тому. Через минуту на этаж, видимо услышав шум, спустилась Тереза. — Buenos días, Камилло. — Mismo a usted, — чмокнув женщину в щеку, подошёл к столу с ребятами, занимая свободное место рядом с Ваней и Верой, — что ж, сегодня я вижу все в сборе. — Сплюньте. — Шепнула Кира. — Я надеюсь, вы чувствуете себя хорошо. — Очень добро улыбался, поджимая губы. — Терпимо. — Кивнула она. — У нас на сегодня какие-то планы? — Как обычно, робко пролепетала Вера. — Частично. Видите ли, в городе сегодня непогода. — И вы боитесь, что мы впадём в депрессию когда увидим дождь? — Нет, он боится, что попадя под него ты растаешь. — Язвительно улыбнувшись, ответила Антону Вьен. Тот послал ей воздушный поцелуй, от которого девушка отмахнулась. По столу пронёсся смешок. — Значит, сегодня мы тоже сидим дома? — Ну что вы, я подумал, что если один город нас принимать сегодня не хочет, мы поедем в другой. — Налил себе в стакан оранжевого сока, отпивая. — Что? — Пешков нахмурил брови.

***

Профессор, что видимо ему нравится, снова дал им небольшое время на спешные сборы, после чего все заняли свои места в автобусе. На вопросы, конкретно, куда они едут, мужчина не отвечал, лишь успокоил их интерес тем, что это не другой город, а «будем считать область». Небо и вправду было пасмурное, но дождя здесь ещё не было. Около получаса, ребята по очереди рассказывали мужчине, о событиях, что происходили в доме, на протяжении их присутствия, вплоть до каких-то незначительных деталей. — Вот Антон, например, забывает выключать везде свет. — Начала жаловаться Вера. — Что? — Воскликнул тот, наигранно возмущаясь. — Да, после него потом во всём доме светит, можно знать траекторию его полёта. — Ага, и в ванну нельзя зайти, я в тот раз полчаса ждал, когда кто-то освободит душ, а оказалось, Антон чистый и счастливый сидел в своей комнате. — Кудрявый обернулся назад через сидение, потому что сидел впереди, Ваня, улыбаясь рядом. После ещё минут двадцати поездки, автобус, наконец, остановился. На вид это был обычный район в области, невысокие, потрёпанные дома, во многом частные, обычные люди, плохие дороги, свободно передвигающаяся по улице живность. Выйдя из транспорта, они стояли напротив частного дома, он не выглядел бедным, но ничего выдающего в нём тоже не было. В нём был второй этаж, стены были спокойного, серо-бежевого цвета, на подоконниках окон виднелись горшки с цветами, а в одном, то что выходило со второго этажа, сидели плюшевые игрушки. Сердце замерло на секунду, ещё раз оглядев помещение, в голове возникла мысль: «будет какой-то пиздец». — Чей это дом? — приподняв козырёк тёмной кепки спросила Вьен. — Сейчас вы познакомитесь с его хозяевами. — Коротко ответил мужчина, ещё раз удостоверившись, что все вышли из автобуса, направился к входу. Перехватив такой же взволнованный взгляд Пешкова, двинулся вслед за мужчиной. Стоя напротив тёмно-бордовой входной двери, за ней слышал приглушённый звук дверного звонка. Почти сразу изнутри послышался низкий собачий лай, затем, через несколько секунд, спешные шаги, хлопок двери, из помещения, и наконец, дверь открылась. — Лука. — За порогом улыбаясь стояла женщина, на вид ей было около сорока, под её глазами были тяжёлые мешки, а по бокам морщины, на голове седые пряди, губы и кожа лица были сухими, и видно неухоженными, но не смотря на вымученную улыбку, она выглядела искренней, а сама женщина очень приятной. — Заходите, заходите. — Добрый день. — Он поздоровался с ней, как только переступил порог. — Добрый, — кивнула сначала ему, а потом перевела взгляд на сзади стоящих ребят, всё также улыбаясь, здоровалась с каждым. — Это мои друзья, — Ваня посмотрел на него с удивлением, пока тот всех перечислял, — это Елена. — Указал на женщину. При восприятии прозвучавшего имени, в голове что-то будто отключилось, наверное, реальность. Внутри перебегали сотни мыслей, ни одна из которых не собиралась останавливаться, наконец, он ухватился за одну. Изнутри мама, верно, выглядит также. Или снаружи тоже? — К сожалению, Алексея пока нет, но вы же не к нам приехали, — в её глазах читалась бесконечная грусть, но она улыбалась, — давайте, поднимемся. — Указала жестом на лестницу позади её самой, ещё раз кивнув, первая пошла в её сторону. Подниматься по лестнице было тяжело, и вовсе не физически. Хоть и обстановка в доме была светлая, обои нежных тонов, обжитые комнаты и мелкие вещи, украшающие серость, через всё, чувствовалась тяжесть. Поднявшись на второй этаж, они сразу вышли на комнату, в которой не было двери, вместо неё лишь арка. Елена ещё раз успокаивающе улыбнулась, после чего прошла в комнату, остальные следом. Изнутри комната выглядела очень ярко, стены были светло-жёлтого цвета, и все обклеены огромными постерами, мелкими картинками и фотографиями. У одной из стен стоял высокий шкаф, у соседней тумбочка и мягкий пуфик оранжевого цвета, в углу висел телевизор, а у стены, слева от окна располагалась двуместная кровать, на ней, укрывшись покрывалом, лежала девушка. — К нам гости. — Елена присела на край кровати, поглаживая девушку по руке. Она лежала посередине постели, под серым покрывалом, под головой у неё было несколько длинных подушек, а под второй рукой рыжий кот. Её глаза выглядели усталыми, но не больше чем у матери, под ними тоже лежали синие отёки, её кожа, казалось, была не здорового цвета, на её голове совсем не было волос, а на губах, точно не хватало сил растянуть улыбку. Но она пыталась. — Уже экскурсии ко мне водите? — Хриплым голосом говорила та. — Добрый день, Соня, хочу вам представить, это мои друзья. — Добрый, — повторила, будто с иронией, — Лука, у вас друзей больше, чем я знала за всю мою жизнь. — Улыбнулась. — Мои друзья, — ваши друзья. — Улыбнулся в ответ. Промолчав секунду добавил: — Ох, да, я думаю вы найдёте общий язык, нам лучше вас оставить. — Опустил взгляд на Елену. — Конечно, конечно, — поднявшись, она поцеловала девочку в лоб, ничего не сказав, кивнула и покинула комнату вместе с мужчиной. — И так, — начала, было, девушка. — Я Вера, — вышла из-за спины Пешкова, протягивая той руку. Увидев Веру, та ненадолго опешила, обведя её пару раз взглядом, медленно протянула ладонь в ответ. Она верно думала, что только она сегодня будет у гостей вызывать такую реакцию, но они её удивили. — Это Антон, — продолжила Вера, указывая на ближе стоящих парней, — Ваня и Серёжа, это Хава, — девушка кивнула, — Вьен и Кира. — Ого, — на её лице, явно читалось удивление, — откуда вы такие? — С психушки сбежали. — Как всегда, начал Антон. — За себя говори. — Толкнула того в плечо Вьен. Софа рассмеялась. — Ну, по факту, мы реально все живём в психушке, только в персональной. — Отойдя к окну улыбнулся Пешков. — И в лесу. — Добавила Хава. — Сколько вас там? — Девушка приподнялась на руках с кровати, пытаясь сесть выше, после чего начала кашлять, заслоняя рот кулаком. — С утра было семь. — В нашем положение, так шутить опасно. — Кира подошла к кудрявому ближе, тот ей улыбнулся. — Вам наверно там весело. — О, — протянул Антон, плюхаясь в пуфик, — ещё как. — Посмотрел на Вьен, что в ответ скривила ему рожицу. — Классно вам, а я тут одна. — Она заметно погрустнела, снова прикрывая ладонью громкий кашель. — У тебя нет друзей? — Вера присела на край её кровати, — Как то нет. — Качала головой улыбаясь. — Почему? — Ну, у меня не особо было времени, чтобы заводить себе знакомства. Ребята притихли на время, переглядываясь. Первым решился Ваня. — Что с тобой? Все молчали, а та начала с лёгкостью: — У меня рак лёгких. — Сделала перерыв. — Много заумных терминов, дополнений, и так далее, но это просто рак. — Сколько ты болеешь? — Серёжа облокотился спиной о подоконник. — С девяти лет, — прикусила нижнюю губу, — мне уже семнадцать. — Какова ве… — Ноль, — перебила того, отрицательно качая головой, — ноль процентов. — У тебя есть срок? — Прозвучал низкий голос Вьен. — Два месяца, — натянутая улыбка не сходила с её лица, но на глазах появлялись слёзы, — максимум. Отпустив взгляд в пол все молчали, лишь хриплое дыхание разносилось по комнате. Через какое-то время смешок девушки. — А у меня день рождения в августе. — Улыбалась. Тишина продолжалась до того момента пока в комнате не раздался рингтон телефона. Хава испугавшись, прощупывала карманы, достав телефон, выбежала из комнаты. — Джастин Бибер? — Щурясь, спросила Кира. По комнате пронёсся смех. — У всех разные вкусы. — У вас тоже какие-то проблемы? Почему вы в психушке? — Софа оглядела всех. — Психогенное заболевание, — раздался голос Киры, — на почве пережитого сильного стресса. — Говорила спокойно. — Большой взрыв в голове, и теперь у меня бывают приходы. — Что случается? — Панические атаки, жутчайшие. Галлюцинации, страх, апатия, безумие, мысли о суициде, гнев, депрессия, попытки вскрыться или выпрыгнуть в окно. А потом — пустота. И снова молчание. — А у вас, — Софа метала палец между Ваней с Верой, — анорексия? — А по ним не видно? — снова влез Антон. На этот раз в него полетела подушка, уже от Киры. — А… — начала было девушка. — Просто мы сами друг о друге почти ничё не знаем, поэтому… — объяснял Пешков, — как только все вскроются, — замолчал, — в фигуральном смысле, — говорил громче, — мы тебе расскажем. В доме снова раздался смех.

***

Прошло много времени, сначала ребята подолгу разговаривали с новой знакомой, разглядывали вещи в комнате, статуэтки, что лепила и выкрашивала, как оказалась, сама Софья. Картинки и постеры на стенах, после мама девочки позвала всех к столу, в тёплом доме этой семьи они провели больше четырёх часов, и даже дождались отца семейства, который сегодня раньше вернулся домой. Играли в приставку, которая у них тоже была, тискали буча, как оказалось звали золотистого ритривера, которого, наконец, выпустили из темницы, что кстати, оказался очень доброжелательным. Семья этой девочки выглядела нарисованной, у них был хороший дом, в котором было тепло, идеальный отец и счастливая мама, бесконечно тёплый пёс и рыжая кошка Ева. Эта девочка имела то, что никогда не имели большинство этих ребят, а может и все, у неё были близкие люди, тепло и желание жить, ей не хватало лишь одного — возможности. А у них она ещё была. — Прошу, — убрав левую руку за спину, склонившись в полупоклоне, перед сидящей перед ним Вьен, вторую протянул ладонью вверх, — извольте. На кухне был включен телевизор, и по одному из музыкальных каналов играла какая-то попсовая песня. Вьен сидела на диване, рядом с остальными, а Антон встал с кресла напротив. — Вам то? — Наклонила голову на бок, заострив уголок губ. — Ну не откажите. — Нагнулся ещё ниже. Посмотрев в серые глаза того с полминуты, кивнув встала, напущено делая реверанс, держа невидимые бортики платья. Подойдя к парню на расстоянии шага, положила одну руку тому на плечо, а второй схватила его правую ладонь, тот подчинился, свою левую руку оставив на её талии. Она наклонилась к его уху. — Отпустишь ниже, получишь по своим вечно красным ушам. — Отодвинувшись мило улыбнулась. Дождавшись припева, оба начали кружиться, танцевали совсем как в детском саду, но выглядело это достойно бала. Отец и мама Софы сидели на диване, по бокам от неё самой, обнимая, все трое, с улыбками смотрели на танцующих подростков. Пешков же кинув взгляд на Ваню и поймав его в ответ, усмехнулся, но после встал, наклонившись, протянул руку Кире. — Я конечно не настолько красноречив, как парень из пары до меня, но я могу похвастаться тем, что намного красивее того рыжего, и определённо в вашем вкусе. — Подмигнув девушке, почувствовал пинок по заднице, обернувшись, увидел Антона, кривящего рожицу, продолжающего кружиться в танце. Кира улыбнулась. — Я конечно не настолько симпатична, как девушка, в паре до меня, но раз уж вы предлагаете, — протянула руку в ответ. — Вы себя недооцениваете, — ухватившись за руку, потянул в центр зала. И эти четверо ребят крутились так до конца трека, и до конца следующего, уже выводя на импровизированный танцпол всех, кто остался сидеть. И в этом доме, наконец, раздался смех, искренний смех, какого эта семья давно не слышала, и искреннюю радость, какую давно не видела. На самом деле это дорогого стоит.

***

Вновь унесенное ветром Чувство останется где-то На берегу неба Тихо к нему прикоснется Луч одинокого солнца На берегу неба Дорога обратно будто длилась в два раза больше, не смотря на большое количество улыбок и смеха, которое они там выдавали, обратно они ехали вымотанными. Вернувшись, домой, все тут же разошлись по своим комнатам, кто-то после в душ, кто-то спать, Ваня же зайдя в комнату, сразу свалился на кровать, оттопыривая руки. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. — Да? — Ваня поднял голову. — Извини. — Камилло спокойно зашёл в комнату. — Что-нибудь случилось? — Не совсем, можно? — сел на кровать рядом с парнем. — Вчера я встретился с твоей матерью. Дыхание остановилось. — Она передала тебе это. — Из кармана пиджака он достал тёмно-зелёную маленькую коробочку, размером меньше девичьей ладошки. Повременив, Ваня всё же перехватил коробку из рук итальянца. После мужчина встал, отойдя на пару шагов, остановился, развернувшись, оставил на месте где сидел белый не запечатанный конверт. — Твоя тема — любовь. Попрощавшись, мужчина покинул комнату, вместо непонимания в голове всплыли недавние слова Камилло. «Когда мы вернёмся, каждому из вас я раздам конверты с пустым листом, и тему на которую вы сможете написать всё, что вам придёт в голову, я заберу их на следующий день…» Когда интерес к конверту пропал, внимание вернулось к коробке в руке. Зная, что находится внутри, рука, что поднималась открыть крышку, начала трястись. Подняв её, и увидев аккуратно сложенную, свою серебряную цепь, он упал. Будто пол исчез под ножками кровати, а под ним исчезла кровать, и всё вокруг. Исчез свет, воздух и абсолютно время, а ещё сердце, остался только он. Резко открытая дверь с силой ударяется о стену, парень летит по лестнице, подбегая к двери, собираясь выбежать отсюда, хватает дверную ручку, дёргает несколько раз, та не поддаётся, наконец, выход открывается, только переступив порог, поднимает глаза на появившегося перед ним человека. Глаза плохо видят, а мозг разбирает, бегает зрачками по лицу человека напротив. Ноги дрожат и подкашиваются, собирается сделать шаг вперёд, не выходит. Миллисекунда непонимания, чувствует на себе чужие руки, чувствует себя в чужих объятьях. Ещё секунда, ноги не выдерживая отпускают тело на пол, чужие руки опускаются с ним. Много времени, много вдохов и выдохов, прижимаясь сильней к чужому телу начинает слышать своё сердце. Или не своё. Не скоро открывает глаза, в лицо лезут волосы. Коричневые кудри. Запах цитрусов. Пешков.