Stockholm syndrome

Тучи весеннего солнца проникают через окна в комнату, гуляя по симпатичному лицу темноволосого омеги. Родинка под его левым глазом красиво выделяется из-за хорошего освящения. Его ангелско-спящее лицо немного хмуриться, а из уст выпускаются непонятные словечки какого-то нытья, пока тот поворачивается лицом к своему альфу-блондину, утыкаясь лицом в его накаченную грудь. Спит как мёртвый. То ли уставший от жаркой ночи, то ли месяц как не ночевавший в тёплой кровати. Веки прикрыты в гармонии, а пухлые губы немного приоткрыты. Руки скрещены на груди, пальцы спокойно лежат на плечах, пока нога накинута на старшего. На улице май. За переделами весны Чоны сблизились. Блондин часто провожал омегу домой, чтобы тот не оставался сутками на работе. Однажды Чон Уён сам предложил того остаться на ночь, а в следующий раз уже разрешил спать с ним в одной кровати под разными одеялами. Стоит ли ассоциировать внезапную чрезмерно открытость младшего Чона с весной? Если на самом деле весна своим наступлением заставила хакера сделать ещё один шаг в пользу их близости, окончательно погружаясь в тайно-серьёзные отношения, то Юнхо только рад этому. Ещё в середине зимы Юнхо пересек границу объятий поцелуями, но его долгий путь к достижению всего хакера целиком сократил сам младший прямо первого марта. «Твои поцелуи со временем становятся всё страстнее, а мои желания растут. Я больше не собираюсь молчать об этом, но пообещай, что в первый раз будешь нежным, как лепестки роз, а после уже таким, каким я захочу». Сказать, что старший был в шоке – ничего не сказать. Всегда думал, что будет сложно пересечь ещё одну границу из-за стеснительности и замкнутости хакера, но тот отвечал на эту выдумку со словами: «Ты действительно создал для меня комфортную зону, заставляя перестать бесполезно скрываться от собственных чувств. Мне плевать, если господины Квон и Сон меня казнят за наши с тобой отношения. Если они узнают про нас, то предпочитаю умереть первым, чтобы даже на секунду не осознавать, что тело твоё похолодело. Несправедливо будет наполнять свои лёгкие воздухом, пока твои будут выпускать его, не планируя вернуть». Сам-то старший Чон улыбается как влюблённый подросток в свои за тридцать, сонно наблюдая за младшим, который так крепко спит у его груди. Чон Уён действительно слишком прекрасен для этого мира. Хочется оберегать его и заботиться о нём. Глаза старшего гуляют по своему возлюбленному. Пряди его волос лежат по разным сторонам, передавая милые ощущения. Нереально-идеальная чоновская рука спускается в волосы младшего, нежно и бережно поглаживая их, притворяясь, что никак не связана с синяками на уёновой шее. А кто бы отказался от удовлетворения своего омеги? — Мне всё равно, что тебе нравится секс похожий на изнасилование, Уён. — фыркнул старший ещё вчера, поздним вечером, когда оба зашли в квартиру омеги. — Я не хочу делать тебе больно. — Пожалейте слабаков, Чон Юнхо, а не меня. — дразнил он блондина обратившись к нему по-старому, звонко посмеявшись тёплым майским вечером, протолкнув Юнхо на диван. — Я не романтизирую такое отношение к себе. Наоборот, я всего лишь честен с тобой и делюсь своими искренними желаниями. — садившись на колени своего мужчины, хакер продолжал. — Считаю, что твои нереально-симпатичные руки могли бы сыграть роль самого лучшего чокера двадцать первого века. — младший положил руки блондина себе на шею с лёгкой ухмылкой на лице. У самого Юнхо воспоминания последней ночи вызывают эрекцию, которую контролировать становиться всё тяжелее и тяжелее. Всё потому, что его глаза останавливаются на багровых следах, которые мирно лежат на ключицах омеги. У старшего в голове крутятся все половые взаимодействия с этой прелестью. Он счастлив, пока игнорирует тяжёлый груз ответственности за свою работу и нарушение правил организации, в котором находится уже больше шести лет. Правдоподобные мысли, как не странно, не приходят ему в голову на данный момент. Его мозг и воображение полны горячими воспоминаниями, из-за которых кровь в венах начинает кипеть. Иметь во всех смыслах того, о ком мог только мечтать, и любой момент превращается в нечто яркое. Откровенность и прямолинейность младшего Чона безумно нравятся ему. Альфа не раз шутил насчёт стонов хакера,и действительно захотел записать всё и впихнуть в свой первый трек, если бы был настолько музыкально-творческим. — Я чувствую, что на завтрак кое-кто планирует съесть Чон Уёна с тостом. — игриво шепчет сонный омега с прикрытыми глазами, положив руку прямо на щёку Юнхо. — Вы, случаем, не гадалка? — Не совсем. Просто половое воспитание было моим любимым предметом в школе. Оттуда и понял, к чему ведёт ваша башня, господин Чон. — Утренний секс в сто раза полезнее. — Да что вы говорите. — младший резко поднимается со лежащей позы, садившись на бедра старшего. — Не хочу сегодня на работу. — На сегодня в твоих желаниях присутствую только я. — альфа, фыркнув, тянется к губам младшего. Пухленькие губы омеги созданы для получения ласк. Еще один факт, что хакеру нравятся все резкие и грубые жесты, заставляют альфу чувствовать себя в своей тарелке, не отказывая себе в собственных желаниях. Кроме жадной хватки губ, тот ещё и проталкивает свой гибкий язык в полость рта младшего Чона, заполучив тихий выдох от того самого. При каждым уёновом выдохе чоновский язык пробегается по верхним дёснам младшего, вызывая ещё больше смущения. Наконец-таки младшему удаётся отстраниться от звериных чоновских губ, выражаясь не самым хорошим тоном. — Я ещё не чистил зубы, ты чего творишь?! Терпение у альф такое жалкое, ужас какой! — тот горячо-выдыхает в собственную ладонь, затем, понюхав, закатывает глаза. — Да всё в порядке, ты чего так застеснялся? От тебя всегда пахнет малиной, даже твои губы передают её аромат. Ты всегда приятен мне. — Чего это мы с утра такие хорни, мистер Чон Юнхо? — приподнимает бровь младший, поджимая свои пухлые губы, дабы избежать второго поцелуя. — Задумался кое о чём. Темноволосый кивает, уже представляя и понимая последнего. Юнхо слишком романтичная личность, который каждый раз вызывает у Ёна головокружение своими прекрасными сочинениями до всяких тактильных взаимоотношений. Такое отношение к себе младший воспринимает слишком близко к сердцу. В душе становиться тепло, сердце трепещет, а нервы успокаиваются, из-за надежды прекрасного будущего, о котором хакер не мог даже мечтать. Весь Чон Юнхо является бальзамом для души младшего Чона, и это выражается в отражении его ореховых глаз. Чувство нужности, защищённости, любви и доверия всегда заставляли омегу отдаться альфе целиком: во всех смыслах. Ему так плевать на факт, что балансируют эти отношения на грани. Самому Юнхо до потери пульса нравится находиться внутри уёновых стенок, которые ещё не слишком растянуты, не смотря на усердный труд альфы. Хоть и не всем основанием своего органа наслаждался своим прекрасным малышом, но и представления дают о себе знать. Значит чувства будут куда грандиозными. — О чём именно? — Я сделаю тебе небольшой подарок, только пообещай мне, что будешь им пользоваться, малыш. — Моя интуиция подсказывает на секс-игрушку, скорее на анальную пробку. — выбросил слова вслух младший, затем смущаясь и прикрывая нижнюю часть лица ладонью. — Твои мозги в тысячу раз сексуальнее, чем ты сам целиком. — тихо посмеялся старший, чмокая того в лобик. — Я вынужден оставлять вас одного со своей башней, Чон Юнхо. Конечно, дико извиняюсь, но у меня зад болит, а ещё я не готов брать такую ответственность себе в рот. — посмеявшись, будучи уже красным, как помидор, хакер выбежал из комнаты, направляясь в ванную сторону. — Пре-да-тель. Предатель! — повышал голос альфа в след младшего с лёгкой, игривой улыбкой на губах. Снова придётся мастурбировать, надеясь на свою супер-романтичную фантазию. Что же остаётся старшему Чону? Доставать свой возбужденный орган из-под пижамных штанов, затем представлять жаркие сценарии с тем самым шалуном, который только-только выбежал из собственной комнаты, оставляя за собой свой малиновый аромат. Юнхо поднимает край одеяла младшего, что поднимает в воздухе чоновско-малиновые молекулы. Этот запах сводит альфу с ума. Его соски настолько затвердили, что выражаются даже под тёплой пижамной футболкой. Блондин берёт в руку свой член, приступая к делу, проглатывая собственные стоны. Большой палец начинает ласкать головку, немного играясь в самой чувствительной точке. Десять с чем-то минут спустя, альфа достигает пика, а в самом приятном моменте получает уведомление, из-за чего телефон вибрирует на тумбочке рядом с кроватью. Лёгкий шум не отвлекает альфу со своего дела. Спокойно заканчивает, затем вытирает свои следы. Лежит ещё несколько минут, слушая шаги и мелкие шумы хакера где-то в квартире. Телефон альфы вибрирует уже по второму кругу. На этот раз он отвлёкся на свой телефон. А зря… Эйфория сразу же покидает выражение лица молодого мужчины. Название электронного письма: «Здесь хранятся твои секреты». Уён уже тысячу раз объяснял, что у каждого зрелого человека любые подозрительные электронные письма должны лежать в спаме, чтобы по очереди пожаловаться на всякое. На миг уёновские слова выкинулись из головы Юнхо. Сердце до боли начало колотиться, а внутренний голос утверждал: «Там Уён, открой». На этот раз большой палец всё-таки тыкает именно на то. «Выбор за тобой. На весах лежат всего две жизней. На левой стороне находиться жизнь Чон Юнхо, а на правой Чон Уёна. Чья победит? Часики тикают слишком быстро, так что поторопись, товарищ». Альфа прокрутил электронное письмо вниз, а зрачки его глаз стали шире обычного. В первой фотографии они с хакреом обнимаются, прогуливаются в парке, во второй целуются у окон в спальной Уёна, а во третьей заходят в подъезд квартиры младшего. Выходит, целоваться прямо на подоконнике было не самой лучшей идеей. Эта фотография окончательно уничтожит обоих, если окажется в руках Сона, или же Квона. Он до боли сжимает свои глаза, губы, а телефон в ладони чуть не ломается пополам. Из-за ярости он будто теряет рассудок, а сам он ещё никогда не бывал в таком состоянии. Они оба понимали, что это произойдёт. Прекрасно понимали, что не смогут скрываться долго, даже если бы старались сделать это максимально профессионально. Ведь их организация раскрывает абсолютно всё. Ученики и коллеги Чон Уёна точно бы не сидели сложа руки. Ведь много кто хочет завоевать место самого Чона, который будучи омегой смог стать главой хакерской группировки. Он достиг этого не только своим трудолюбием, и в этом догадывались многие, но доказать было нелегко. Однако, ожидания коллег-конкурентов не оправдывались. Все подозревали, что в мотивах Сона были другие факторы помимо всего, что он тогда, ещё четыре года назад на собрании объявил. «Чон Уён с первого января объявлен как лидер-глава группировки хакеров. Этот омега достиг своей цели, благодаря своей бесконечной страсти к своему делу и трудолюбию. Поздравляем». Пока весь зал аплодировал омеге, тот стоял совсем шокированным. Однако, несколько секунд спустя присоединился к аплодирующим, смотря на Сона, пытаясь понять к чему всё это идёт. Его повышение было слишком неожиданным, даже по мнению самого хакера. С того самого дня он полностью погрузился в своей работе, игнорируя всё и всех вокруг. Сон Минги хотел всего лишь сделать такой крупный подарок ему на день рождение. Он всегда пытался быть в центре внимания этого омеги, но конкурент оказался куда сильным. Юнхо уже представляет реакцию Сона на такое обнаружение, понятие не имея, что тому вообще не до Уёна сейчас. Тараканы в голове дают о себе знать. Альфа чувствует нечто большее, чем ненависть. Ему хочется уничтожать всех, кто стоит за этим, кто пытается отобрать у него своё счастье. Перед глазами будто отражаются все прекрасные, незабываемые моменты с хакером. В том числе и тот самый, первый, страстный поцелуй на подоконнике комнаты хакера. Поцелуй, который продлился час. Первое марта. Первый, сладкий и незабываемый половой акт, который проводился с такой нежностью. Сам хакер после приготовления завтрака, по пути к своей комнате, старался как можно больше и дольше наслаждаться ароматом старшего Чона. Аромат похож на что-то среднее между запахом после дождя и море. Он проникает в организм через носовые пазухи, будто дотрагивается до мозгов, заставляя передавать сигналы по всему организму. Зона под животом чувствует бабочек, которые скорее выражают напряженный комфорт, а затем заставляет коленки дрожать. Его симпатично-полненькие бёдра всё время ноют, желая чувствовать руки старшего на них. Он с лёгкой улыбкой на лице возвращается в спальню. Хакер ложиться прямо на альфу, утыкаясь носом куда-то между шеей и волосами. Щёки старшего были мокрыми. — Родной, ты чего? — отстранившись, тот взволновано смотрит старшему в глаза, изучая его мокрые реснички. — Я уже приготовил завтрак, если что. — Ты слишком прекрасен для меня. — Что с тобой, чёрт возьми? Ты меня пугаешь, Чон Юнхо… — Мне просто не вериться, что ты наконец-то мой. Мой самый близкий человек. Этот фактор задел мои чувства, и я не смог сдерживать свои слёзы. — Какой же ты у меня эмоциональный. — берёт щёки старшего в свои ладоши. — Слишком… — шепчет блондин, немного потянувшись к младшему, нежно касаясь его губам своими. Блондин и не собирался отпускать своего возлюбленного лишь одним поцелуем. Раз, два, и футболка младшего оказалась на полу, а по комнате снова начали издаваться чоновские сладкие стоны. Омега не собирался скрывать своё наслаждение, которое получал от чоновских губ, гуляющие по его торсу. Пальцы на ногах сжимались, а стоны становились всё громче и громче, когда гибкий язычок старшего начал крутиться вокруг сосков омеги. — Эй… — шепчет младший, тяжело дыша. — Пожалуйста, прояви свою любовь к моим бёдрам. Они очень сильно этого хотят. Старший улыбается, оставляя тёплые следы своего дыхания на родной, чувствительной коже. По телу омеги пробегают мурашки, а глаза влюблённым взглядом пытаются воссоединить зрительный контакт. Руки старшего постепенно появляются на уёновых бёдрах, начиная нежными касаниями, которые превратились в страстные поцелуи на внутренней части его ляжек. Юнхо обожает этого человека. Дарить незабываемые эмоции и моменты именно ему является смыслом жизни блондина. Пока Уён из-за неожиданности не закричал по всей комнате, старший шепчет, вдыхая малиновый аромат омеги у бёдр. — Ты единственное существо, которое заставляет меня чувствовать себя живым. — Юнх… — рот хакера затыкает альфа нежным поцелуем. — Чон Уён… — шепчет старший через поцелуй. — Я ведь в курсе, что вы слишком вежливый к старшим, но и тоже самое ожидаете в свой адрес. — У-угу. — хакеру настолько нравится болтовня во время поцелуя, что довольно широко улыбается. — Разрешите вас трахнуть. Омега тяжело дышит, при поцелуи сглатывая слова старшего. Хочется вновь отдаться своему мужчине, но и не хочется порваться, хотя целиком доверяет его. Свежий аромат альфы сводит Уёна сума. Выбор за ним: остановиться на этом, или же продолжать, а затем жаловаться на боли в анальном отверстием. — Вы достаточно трахнули меня ночью, думаю, нам нужен перерыв, как минимум, на сорок восьми часов. — шепчет хакер, еле отстранившись от губ блондина. — Я вас понял. — Ты не похож на себя. На самом деле я просто хотел позвать тебя на завтрак, хён. — Тебя не хватает, Ёни. — Я здесь, совсем рядом. Но... Ты странно себя ведёшь. Такое чувство, будто у тебя недотрах, либо случилось что-то серьёзное, а ты вместо решении проблем хочешь развлечься химией? Первую версию точно исключаем, так как я полностью удовлетворен тобой после вчерашнего вечера. Уверен, что и ты. Выходит, у тебя какие-то большие проблемы, да? — Не надо анализировать мои поступки, малыш. Просто будь рядом, пока есть время. А так, ты настолько хорош, что заводишь меня одним своим существованием. — Топай в душ, Юнхо.

***

В большом зале сидит сереволосый альфа, постоянно покручивая каналы телевизора с новостями. Напряженный фон не покидает эту страну. Похищения, убийства, хулиганство и так далее. Люди пытаются разбудить глав государства, которые по их мнению спят сном медведя. А воображение альфы даёт о себе знать. Он видит того самого Чхвэ Сана, с пулей во лбу, сидящего рядом с телевизором, который смеётся с иронией. По лбу текут капли крови, спускаются к щекам и капают от подбородка. — Чего пялишься? Ха, тяжело простить самого себя, да? — омега продолжает смеяться как последний психопат. — А я говорил, что ещё увидим кто из нас пленник. Чёртов слабак! «Почему ты всегда перед моими глазами? Сколько месяцев уже прошло… Прошу, отстань от меня», – думает альфа, до боли сжимая свои глаза, пытаясь избавиться от видений и всяких иллюзий. Минги тяжело вздыхает, поднимает бутылку с алкоголем, затем наливает в свой стеклянный стакан. — Не сладко ведь быть на месте пленника, да? — омега сел на пол, скрестив ноги и руки. Он выглядит слишком реальным. Пока из раны течёт кровь, он вытирает красную жидкость ладонью, хихикая. — Снова?! — Минги продолжает сжимать свои глаза, а когда открывает, видение Чхвэ исчезает. — Кажется, я вновь вернусь в психушку. Эта дрянь меня достала… Альфа до дна выпивает крепкий алкоголь из своего стакана. С ужасной головной болью откидывает голову на спинку дивана, пытаясь расслабиться. Темнота, что окружала горизонт его видения, наполняется Чхвэ Саном. — Хоть хорони себя, от меня не убежишь. — омега вставляет пальцы в рану своего лба, хмурив брови. — Что ты творишь?! — шепчет Сон, сильнее сжимая собственные глаза, пока из-за напряженности пот течет по лбу. — Пытаюсь воскреснуть, наверное. Сановская кровь течет по локтю омеги, пока альфа вытирает глаза. Минги осматривает вокруг, выпячивая глаза, убеждаясь, что в зале находиться один. Тяжелый вздох слетает с его пухлых губ, а голова начинает кружиться. Здесь никого и не должно было быть. Труп Чхвэ Сана уже давно гниет в подвале, какого чёрта он его видит везде? Сероволосый и сам понимает, что подсознание играет в злые игры. Нарушенная психика вновь просыпается. Ведь только за психопатами следят всякие видения, пытаясь связаться. Альфа берёт голову в ладони и возвращается в прошлое. Там, где лечился от своих проблем. Психиатрическая больница своего родного города. Белые, вдавливающие на мозги стены, вооруженные доктора, неприятная атмосфера. Во время обеда, в общей столовой рядом с ним всегда сидел один псих, который каждый раз обещал о прелестном будущем. — Ты же в курсе, что я тебя отсюда вытащу? — старший альфа смотрел на пустой взгляд Сон Минги, выпячивая глаза. — Это мой дом. Я не собираюсь никуда идти. — Сон Минги, будучи мальчишкой уже привык к этому месту. — Вовсе нет! Не это является твоим домом! Вот увидишь, какая она, прелестная жизнь, которая скрывается за этими стенами. Нас ждут слава и власть. Я уже чувствую, что мы с тобой будем держать людей под нашим контролем, чтобы однажды они подчинились нам. Все будут молить о помощи у нас с тобой, если доверишься мне. — Я даже не знаю как вас зовут, хён. — Квон Джиён. — поднимая руку, ожидая рукопожатия. — Сон Минги. — продолжая засовывать в полость рта еду. — Ты, придурок! — шлепает Сона по затылке. — Оставляешь руку своего хёна просто так пустой в воздухе?! После случившегося Сон ничего не помнит. То ли подрались, то ли Квон надрал ему зад. Скорее всего вторая версия. В памяти всё так запутано. После инцидента, младший проснулся в своей палате, целиком пристегнутым к кровати, пока вооруженные доктора охраняли его. Позже он узнал, что Квон был сильно избит медицинскими работниками. Проходят месяцы и годы, Сон все же решает сблизиться со странным мужчиной. Они строят планы и сбегают из психиатрической больницы, а затем поджигают её ночью, инсценируя собственную смерть. — И зачем я согласился пройти через все это? — подумал он вслух, положив обе руки на голову. — Пройти через что? — раздался голос Пака у двери зала. — Что вы здесь делаете? — обращается он к шпиону с неподвижными глазами. — Я как раз проходил по коридору, подумал, что с вами что-то не так, либо неважно себя чувствуете. — Всё хорошо. — Прямо как в центре? — нахмурившись спрашивал Сонхва. — Почему, что происходит? — Переключите канал, поймете. — выговорил и ушёл. На протяжении всего Пак беспокоится о своей семье, понимая всю серьезность ситуации. Кто бы мог подумать, что Квон так долго всех дурачил? Хорошо зная своего омегу, он догадывается, что рано или поздно Хонджун выйдет против них. В том числе и против своего любимого... Ким всегда терпеть не мог подобные действия, он ненавидел террористов и хулиганов, которые за деньги, славу, тем более ради удоволствие лишали мирных гражданинов своего счастья. Пак поджимает губы, осознавая, что находиться в тупике. Хон рано или поздно узнает о том, что стало с Чхвэ Саном и никогда не сможет себя простить за такую подставу. Как же быть... А как же малыш и все их планы на будущее, о котором они мечтали. А что если правительство лишит их родительских прав, и малый останется сиротой? Чтобы избавиться от собственных мыслей, Пак снова отдаётся соновским лекарствам, которые отнимают его от реальности. Лишь бы не сорваться, лишь бы не терять голову. Сон переключает канал и видит, что на самом деле происходит по всему городу. Он знал, что демонстрации усиливаются, но не знал, что вооруженные террористические группы нападают на невинных людей. Квону и его медия-каналам нельзя доверять. — Только не думай, что я не был в числе невинных жертв. — появляется Сан перед телевизором, уже держа в руке окровавленную пулю. — Ты даже не дашь мне бинт, чтобы завязать свой лоб, да? — Уйди с глаз моих! — он бросает пульт в экран телевизора, разбивая его. Изображение Сана на мгновение теряется. Это было всем, чего не хватало Сону. Он сжимает кулаки и берет в руку проклятый телефон. Никто не получил известий от Миджуна. Их членство должно быть разбито на части. Что-то застряло у него в горле. От разбитого экрана телевизора летят искры, а из души Сона течёт кровь. Он не должен был класть конец жизни Чхвэ. Он как будто не соображал в те секунды. Он просто торопился избавиться от лишней ноши, и это было худшее решение. Его подсознание даже тогда играло с его разумом, будто пуля, пробившая лоб, не убила омегу. Наоборот, оно издевалось над Соном Минги, называя его неудачником. До сегодняшнего дня такие бредовые видения альфе не дают покоя. Он снова сходит сума.

***

Ким Хонджун заперт в своей новой квартире. Сотрудники СНБ назначили Ча и его коллегам строгий домашний арест ради безопасности. Квартира не в самом приличном виде, что и наглядно показывает внутренное положение омеги. Все тело дрожит, пока Серафим крепко спит. Он сидит на диване, обхватив ноги руками. Хонджун уже не в силах успокоивать свои нервы. Он понимает, что его супруг действительно слетел с катушек. Как его могли послать на такую ​​глупость, даже если они не знали, что намеревался сделать их «главнокомандующий»? Руки тянутся к старому, шпионскому телефону с клавиатурой. Он берет его в свои крошечные руки, включает и долго смотрит на номер телефона Пака. «Набрать или нет?» — думает он, кусая губы и, не в силах сдержать горькие слезы на глазах, выпускает их. Наконец он нажимает на зелёную кнопку вызова. После третьего сигнала он слышит этот родной и полно неуверенностью голос. — Д-да? — шпион правда не верит, что Хонджун позвонил ему. — Это ты? — Ты действительно хочешь пройти через это дерьмо с ними до конца? — не смотря на мелкое дрожание в его голосе, омега выразился вполне уверенно и строго. — Не понимаю тебя... — Да или нет? Говори! — Ким будто вдавливает на собственное дыхание, чтобы не разрыдаться прямо в микрофон телефона. — Я хочу быть рядом с тобой. На другой стороне линии шпион сидит на кухне и не обращает внимания на шум в большом зале. Сон наверное телевизор сломал. Он крепко держит стакан воды в руке. Ещё немного, и он рассыплется. Он сжимает губы, и его сердце почти выпрыгивает из груди из-за бешенего сердцебиения. — HALATEAM или твоя жизнь? — О чем ты? — спрашивает, чувствуя, как трескается стекло в руке. — Выбирай, чёртов Пак Сонхва, выбирай... — шепчет. — Что ты там задумал? Что за чушь ты несёшь, Ким Хонджун? — также шепчет в ответ. — Говорю тебе отвечай, а ты задаешь глупые вопросы. — отвечает сдерживая крик, чтобы не разбудить малютку. — Я не очень хорошо тебя понимаю. Что вы решили делать? — Я хочу спасти нашу семью, но ты совершенно не собираешься этого делать. — С чего ты взял? Как ты собираешься это сделать? — Мы должны покончить с этим и отправиться в Японию. — Когда мы уедем в Японию, ты все расскажешь своим родителям, чтобы мы уже будучи далеко от наших проблем всё потеряли, да? — Зачем ты выставляешь себя дураком? Куда делся мой Сонхва? — Он мертв. — тяжело вздыхает альфа, затем сжимает собственные губы, пялясь взглядом в потолок, дабы не выпустить слезинку. — Даже если ты захочешь умереть вместе с ними, я тебе не позволю! Звонок обрывается, пока Сонхва пытается что-то сказать. Он сердито перезванивает, но телефон выключен. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Хва выбрасывает уже сломанный стакан об стенку. — Чёрт тебя побери, Ким Хонджун, что тебя поразило?! Не делай глупостей. Это тебе не компьютерная игра. — он кладет телефон в карман и уходит с кухни. Сонхва, утонув в собственных мыслях, шёл по коридору. По прывычке остановился у окна, чтобы посмотреть наружу и обдумать всё, когда увидел старшего Чона, с кем-то напряженно разговаривавшего по телефону. Он поднял бровь и решился выйти к ним на улицу, накинув своё классическое пальто себе на плечи. — Я оторву тебе ноги, если с его головы упадет хотя бы одна волосинка. Ты меня понял, сопляк?! — ... — Мне похуй. Передай кому хочешь. — Что происходит? — нахмурился Пак. — Ничего. — блондин выключает телефон и поворачивается лицом к шпиону. — Если вы не хотите говорить, то я не буду настаивать. — Я не нуждаюсь в душевных разговорах с коллегами-шпионами. — оттолкнув Пака, он подошёл к своей машине, и уехал. — Чую, здесь что-то не чисто. И это что-то прямо под нашим носом. — фыркнул Хва и на мгновение посмотрел в темное от дым небо. По всему городу стоит дым, напряженный шум и другие подобные приглушенные звуки. Воздух через чур грязный. Аж рекомендуется носить защитные маски. Все центральные проспекты наполненны активистами, которые пытаются что-то поменять в этом хаосе. Они хотят мир, но своим поступком поддерживают террористов, которые просто обожают взрывать кучу человеческого мяса. И на что же решился Ким Хонджун? Все более чем просто. Собирает вещи, документы. В последний момент он ранит палец в бумагах, жалуется себе под нос и, быстро обмотав его бинтом, продолжает свою работу. Как только малыш просыпается, Ким одевает его в брони-одежду и шапочку. Затем он кладет последнего на свисающий с его тела детский стульчик и выходит из дома вооруженным. — Волнуешься? — прислушиваясь к нытью малыша. — На самом деле я тоже, но будем надеяться, что все закончится так, как мы хотим. Ты не скучаешь по отцу? Я тоже по нему скучаю, сильно-сильно. — он вытирает слизь, текущую из носа от холода, и ускоряет шаги. Ребёнок с каждым днем ​​растёт и становиться тяжелее, а вещи в рюкзаке утомляют спину Хона ещё больше. Тело отказывается носить настолько тяжлые вещи и ребёнка, но разум, как всегда, сопротивляется. Снаружи кажется, что воздух замер. Напряженное изображение говорит об экстренной тревоге. Он был в нескольких шагах от здания квартиры, когда двое вооруженных мужчин схватили его за обе руки. Паника чуть не завоевала его чувства и нервную систему, но благодаря их крепости, он смог как-то остановить паническую атаку внутри себя. Невероятно-сильный характер этого омеги всегда впечетлял окружающих. — Кто вы такие?! — кричит он в растерянности. — Успокойтесь, уважаемый Ча! Нас просто поручили присматривать за вами. Вы под домашним арестом, как тайный агент членства FEVERTEAM. Почему вышли на улицу? — Во-первых, я уважаемый Ким, а не Ча. — закатил глаза. — В каком это смылсе? — один из двоих крепче сжимает руку последнего. — Так вы можете пойти со мной и сами все узнаете. — избавившись от их хваток. — Идите первыми, вперёд. — обращался другой к Киму. Под гнетущей тишиной, ускорив шаги, они дошли до двора квартиры его семьи. Именно там, откуда собственный альфа его выслал. Некоторые соседи смотрели бы на него с удивлением, если бы в здании или поблизости был хотя бы признак человекеского дыхания. Пустота пугает ещё больше. Весь народ теперь находиться в центре, а их голоса слышны по всем пустым районам. Только старые газеты развеваются на ветру во дворах, а квартиры пусты. Никто из военных даже не предложил своей помощи, например, в забирании рюкзака, что очень огорчило омегу. Тем не менее, выйдя из лифта, он подошел к двери, достал ключи и открыл её. — Господа, добро пожаловать в мою настоящую квартиру. — Отсюда, после ваших показаний, мы немедленно поедем в дивизию, это приказ главнокомандующего. — сказал один из бет. Хонджун утвердительно кивнул головой, и они вошли в квартиру, закрыв за собой дверь.