Stockholm syndrome

Прошли недели. Низкорослый омега просыпается с трудом после бессонной ночи. Напряженность уже давно отняла от него здоровый, крепкий сон. Хрустит спиной, затем шеей, и начинает готовиться к сегодняшнему дню. Надевает однотонную, темную,создающую серьёзную ауру одежду, застегивает брючный ремень, надевает перчатки с прорезями. Под одеждой, как всегда, безрукавка с бронижилетом. Даже если в сердце выстрелить, ничего не произойдет. Он провел действительно тяжёлые дни в отделении полиции. Все детали раскрыты. Всё чисто. Всё остается решить в суде. «Позволил бы глава организации выстрелить в лоб своим главным сотрудникам? Квон Джиён совсем облажался». – думает он, вспоминая выявленные случаи. Чон Уён: главный хакер, лидер группы хакеров. Чон Юнхо: главная лиса, которая выручала свою фракцию в любой плохой ситуации благодаря своим навыкам манипуляций и шантажа. Они оба были расстреляны. На то была только одна причина: любовь. Это действительно жестоко и не справедливо. Прошлой ночью Квон Джиён попал в автомобильную аварию и погиб на месте, пока был в бегах. Для такого психа этого недостаточно. Он не был освобожден от наказания из-за психических отклонений. Он ещё заплатит за свои грехи на том свете. Ведь там все равны. Нет психопатов, которые не будут подотчетны верхнему суду. А теперь, вся вина ломается на чьей-то голове. И эта голова, естественно принадлежит Сон Минги. Непривычно, когда ты присутствовуешь на суде, где твой супруг сидит на месте подсудимых. Непривычно, когда вы не вернётесь домой вместе и вообще для Хонджуна было непривычно засыпать в этой кровати одному. Если бы омега отдался сейчас своим чувствам, то разбил бы все вещи этой квартиры об стенку, затем бы сжег все совместные фотографии и документы из загса. Хочется кричать настолько громко, чтобы вся вселенная узнала, какую боль он испытает, и через что ему пришлось пройти ради этого дня. И вот наступил этот день, а он не уверен сможет ли спасти своего мужа от ответственности. Непривычно, когда перед выходом его руки тебя не обнимут, и он не скажет, что ты прекрасно выглядишь. Как бы то ни было, чёрт с ним. Хотя, нет, что за глупое выражение? Такого не будет. Они вместе вернутся в Японию. Безусловно, Пака как минимум лишат гражданства Южной Кореи. Было ужасно, когда СНБ, полиция и судебные медики вторглись на «рабочее место» HALATEAM. Запах крови раздался по всей комнате и душил легкие присуствующих в своих крепких объятиях. Полицейские собаки беспрестанно лаяли во дворе особняка у двери, ведущей в подвал. В коридоре лежали ещё теплые тела влюблённых Чонов с дырой в центре лба каждого. Шпион Пак уверенно держал пистолет над каким-то хакером, который, согласно видеозаписям, стрелял в Чонов, мотивируя это нарушением правил. Пак решил избавиться от этого сопляка, испачкав свои чистые руки кровью, но хорошо, что буквально из не откуда появился его любимый человек. В ту минуту всё вылетело из головы альфы. В изумлении он изучал своего омегу, который равнодушным взглядом измерял его. Серафим висел на теле омеги со своим постоянным детским стулом. До того, как они зашли сюда, Хон на всякий случай прикрывал глаза своего малыша ладонью, избегая каких-то травмирующих сцен для сына. И он поступил правильно. Сына омега хорошо подготовил. На нем была защитная броня. Кто бы мог подумать, что он будет в таких делах с папашей, только-только вошедшим в жизнь. Резкое чувство запаха альфы и его омег ошеломляли всех троих тоской. Родители, понимая ситуацию, были сдержанны, а малыш невинно плакал. Киму оставалось только закрыть рот малышу бутылочкой кашы, чтобы другие могли слышать друг друга. Военные ни в коем случае не позволили бы малышу побывать в крепких объятиях своего отца, да и сам Ким тоже. Полицейские надели наручники на Хва и вытащили его на улицу, надавив на спину, в то время как широкоплечий альфа отводил взгляд на любимую семью. Из показаний, как говорит Сонхва, сопляка, часть полицейских спустилась в подвал. Хорошо, что Ким своими глазами не увидел полуобнаженного, с дырой во лбу, безжизненного тела Чхвэ Сана, что заставило бы его рваться изнутри из-за чувства вины. Нельзя поддаваться чувствам в такой работе. Чувства надо контролировать до конца этого цирка. Вот под конец, может быть, Хонджун позволит себе выкинуть все накопившееся. Нет справедливости, мира и безопасности без потери невинных человеческих жизней. Таков порядок этой системы. Вскоре Сон проходит в коридор, чтобы понять, что происходит. Глаза Кима сразу же фиксируют мужчину, а руки направляют в его сторону огнестрельное оружие. Омега заставляет последнего лечь лицом вниз на пол и обездвижиться. В процессе Сон выдал странные вещи - смеялся, но никто не обратил на это внимания, пока его тоже не увезли в наручниках. Сон так и не предал своего лидера, но к счастью Республики произошло то, что произошло. Тело Квона было сожжено после того, как тела Чхве, Чонов и все гниющие трупы в злополучном подвале сожгли. Пришло время поставить все на свои места. Ким Хонджун чувствует себя победителем. Знал, что не может вести такую низкую деятельность и терпеть гибель мужа. Выходит из квартиры, из здания и видит уже ожидающую его военную машину. На ней он и едет в суд. Ожидается интересное разъяснение. Кресло свидетеля сегодня принадлежит ему. Черные ботинки с ремешками по очереди выходят из машины. Июньские солнечные лучи отражаются от стекол солнцезащитных очков омеги. Четверо военных окружают его от жрналистов. Вся Республика говорит об этих супругах. Маленький омега сидит на стуле, свисающем с тела папаши, и не понимает, что происходит. Многие художники создали фан-арты с изображением Ким Хонджуна, где он изображен в военной одежде с огнестрельным оружием на плече, а в стуле, свисающем с груди, младенец. Они получили широкое распространение в интернете. Хонджун стал кумиром многих. Наконец, они быстрыми шагами обходят всех и входят в здание главного Сеульского суда. На входе в зал суда Хонджун ловил самые разные взгляды в свою сторону. В глазах некоторых присуствующих были звёздочки восхищения. Эти взгляды будто стали эмоциональной опорой для него. Затем он заметил темно-ненавситные взгляды нескольких, позже узнал, что те являются семьей Чхвэ Сана, что заставило его горло болеть из-за сдержанных чувств. Всё равно он является сообщником, всё равно вина тяжелее всего. Кровавые кошмары не дают ему покоя с того дня, когда узнал что стало с Чхвэ Саном. Ким понимает, что у него не было другого выбора, но это никак не облегчает его вину. Ни капли не оправдывает его вину. Первым из участников суда готовится Джун на своем месте, пока зал полон людей, имеющих какие-то связи с героями дела. Малыш находиться у альф Чхвэ и Кана. С заблудившимися взглядом оглядывается вокруг, но альфы развлекают его, шутят и играют во всякие игры с ним, не позволяя скулить от напряжения. Даже нашумевший суд ещё не начался, а уже находится в прямом эфире всех каналов Республики. Вскоре вся нация видит шпиона Пака со своим лидером Соном, приближающихся к своим местам в одежде заключенного. На онлайн-платформах в адрес Сона пишутся многотысячные ругательства. На экранах показывается грустный взгляд шпиона Пака на любимого супруга, затем холод Кима, полная сосредоточенность на деле. В зале начинаются шепоты. — Интересно, Ким действительно собирается посадить мужа в тюрьму на всю жизнь? — шепчет Кан на ухо Чхвэ Чонхо. — Я так не думаю. Это более сложное, серьезное и ответственное дело. Он и обвиняемый, и жертва. Ты понимаешь? Он действительно не понимал тогда во что взялся, а потом подвергся опасности. — отвечает Чхвэ Чонхо, держа в руках Серафима. — Поэтому те, кто занимается такой деятельностью, должны быть такими же одинокими, как Чон Юнхо. Человек, которому нечего терять. — Только не говори о нём. Это любовное несчастье действительно не выходит из моей головы. Не хочу представлять, что он чувствовал, когда упомянутый Паком сопляк-хакер из-за зависти проделал дыру во лбу главного хакера прямо перед глазами Чон Юнхо. На что был способен этот дурак, только занять пост Чона Уёна? Кстати, почему эта дрянь не здесь? — Его сразу арестовали, потому что, кроме предыдущих преступлений, он фактически расстрелял двух человек. — Ужас. — тяжело вздыхает Чонхо, сжимая губы. Затем глаза альфы останавливаются на внимательном лице малыша, от чего на лице появляется улыбка. Серафим действительно устал плакать из-за запаха отца, поэтому сегодня ведёт себя тише. Он маленький, но понимает, что от сегодняшнего результата зависит возможность наконец оказаться в этих желанных отцовских объятиях. В голове и сердце Хва все смешалось. Во время этих недель заключения из-за мыслей он чуть не сошёл с ума. В ушах постоянно слышны выстрелы, которые положили конец жизни Чонов. Как бы они ни держались на нужной дистанции, общались только по работе. Ведь они много лет работали вместе... Сонхва всё-таки шпион со стажем. Ему не понадобились лишние доказательства помимо осторожных взглядов младшего Чона в сторону старшего, пока по утрам вместе наслаждались горячим кофе. Пак Сонхва давно догадался что происходит между этими двумя, но не подавал виду. Он всегда ставил себя на место Юнхо. Как никто другой понимал его чувства издалека. Особенно, когда понял, что эти отношения спалили и другие. В тот день Сонхва узнал имена тех крыс и собирался избавиться от них, хотя крысы поступали по правилам. Хоть и Юнхо никогда не доверял Сонхва, но черноволосый действительно беспокоился и был готов на всё ради этой парочки. К сожалению или же к счастью, Пак Сонхва не успел убрать этих крыс в мусорку, тем самым не испачкавсь кровью. Чон Юнхо был готов уничтожить этого сопляка. Он кричал, плакал и, стоя на месте, буквально терялся. Не знал, что делать. Глаза остановились на открытых круглых глазах и пухлых губах, на красивом лице бездушного Чон Уёна. «Если они узнают про нас, то предпочитаю умереть первым, чтобы даже на секунду не осознавать, что тело твоё похолодело. Несправедливо будет наполнять свои лёгкие воздухом, пока твои будут выпускать его, не планируя вернуть». – слова младшего тут же приходили в голову альфы, что заставило его реветь всеми легкими. Он умер именно так, как хотел. Умереть первым, чтобы не увидеть умершего любимого. Слишком эгоистично. Омега мечты, который уже принадлежал ему... Его больше нет. Пак кричал на бету, требовал бросить пистолет из рук и бежать оттуда. Сонхва винит себя в смерти Чон Юнхо. Может, он должен был до выстрела в блондина нанести несколько хороших ударов и взять пистолет с рук младшего хакера? Возможно, спас бы старшего Чона... Это была вторая сложная ситуация в жизни шпиона. Не каждый день бывает такой случай, поэтому ориентироваться было сложно. Насчёт Минги, только Сатана знает, где он был и почему так поздно вышел в коридор. Возможно, он снова спорил с самим собой, или начались приступы наркотической зависимости. В любом случае, теперь альфа сидит как воды в рот набрал. Его взгляд зафиксирован прямо перед ним, на своей омеге за риторическим столом. Сжимает кулаки от чувств и мыслей. В течение нескольких недель оставшиеся без присмотра ногти довольно длинные и острые. Они проникают под кожу на ладонях мужчины и вызывают раны в форме полумесяца. Сердце сжимается. Руки жаждут обнять эту хрупкую и маленькую талию, губы-прикоснуться к этим родным губам. Хочется наконец почувствовать эту близость, спокойствие, принятие, заботу и уважение. «Ты мой дом, пожалуйста, не оставляй меня». – слова непрерывно воспроизводятся в мозгу. Сдерживая собственные слёзы, альфа начинает задыхаться из-за их напора. Поднимает взгляд на высокий потолок, пялится на разные инженерские узоры, стараясь отвлечься от своих болезненных мыслей. Долго не удержавшись, альфа вернул взгляд на своему омегу. Его зрачки, будто дрожа, пробегаются по телу Кима, изучая каждый миллиметр. Насколько изменился его омега за это время? Уверен, что постоянный взгляд на себя он чувствует, но никак не отводит ответного взгляда. Сам альфа боится ощутить холод кимовского взгляда в собственных глазах. Как будто какой-то пароль был нанесен ему на глаза. Может быть, это свобода? Трудно догадаться. А удастся ли достичь реального взгляда посредством семантической реализации пароля? А если этот взгляд действительно настоящий... Все равно альфа не может в это поверить. Его Хонджун точно не бросит его, не позволит провести в крепости последующие годы жизни. Вся сущность Сонхва будто бы тянется к столь родному омеге. Это действительно болезнь? Уязвимость? Привязанность? Или же слабая сторона? Все альфы такие, просто мало кто показывает это так, как Пак. Он совсем не собирается добиваться желаемого через жалость. Он просто очень простой и эмоциональный человек. Что касается его Хонджуна, у него всегда было хладнокровие и большая сила воли. Даже если суд закончится не в пользу Сонхва, он все равно будет наполнен гордостью за настойчивость своего омеги. Уверен в этом. Неужели это тоже можно считать Стокгольмским синдромом? Он много общался со страдающим Сон Минги, даже понятие не имея, что у альфы и вправду есть эта психологическая болезнь. А что если у Сонхва появится этот синдром из-за своего омеги? Сон Минги... Кажется, что он главный грешник среди всех грешников, но на самом деле тоже является жертвой Квон Джиёна. Они точно не посадят его на пожизненное. Абсолютной жертвой считался бы, если бы кровь Чхвэ не лежала на его руках. Пистолет, которым он открыл эту дыру на лбу омеги... Этим пистолетом на жизнненной истории многих людей была поставлена точка. Этим он научился стрелять, даже стрелять в людей. Всегда помнил о своей слабой стороне,и до этого решающего выстрела такого не было. Он всегда передавал пистолет одному из своих бет, который в изумлении подошел к мужчине, когда увидел, как Сон вышел из камеры Чхвэ Сана, с полумертвым пленником на собственных плечах. Этот бета всегда ставил в жизни точку с этим оружием. «Что же пришло мне в голову, когда я сделал это с тобой, Чхвэ Сан! Почему ты ещё в первый день нашей встречи говорил, что это я стану твоим пленником? Почему, игнорируя свою склонность, я пошел на такой шаг, а сейчас не могу ничего изменить? Почему я зашел в твою камеру в тот день? Почему я ослабил эту цепь, чтобы ты упал на землю? Почему я всегда хотел пытать тебя и наслаждаться этим моментом, когда видел твой ненавистный взгляд в свою сторону? В ту же минуту во мне всё рушилось. Почему мне нравятся те, с которыми я жестоко обращаюсь? Почему после того, как я убил тебя у меня всё осложнилось? Неужели моя ситуация настолько серьёзна? Мне стыдно в этом признаться. Я нигде ничего не говорил ни слова о своем знакомстве с Квоном и не буду. По отношению к нему Стокольмский синдром был другим. Я не гомосексуал, чтобы ломать голову перед альфой. После удара по затылку я понял, что хочу сблизиться с ним. Почему я слепо обожествил его? Я ничего не понимаю, просто понятие не имею. Должен ли я был остаться там и получить лечение до конца? Конечно! Это он достиг неизлечимого уровня. У него не было выхода из той больницы. Лучше гнить в крепости под именем жестокого убийцы, чем по всей Республике узнали, что я прирожденный слабак, садист и мазохист. Я никогда не мог победить себя... И не смогу. Хотелось бы, чтобы твой образ, Чвхэ, который сейчас в моих бредовых представлениях сидит в зале и смотрит на меня ироничным взглядом, подошёл ко мне и согрел в своих объятиях. Я знаю, что эти сцены тоже управляются моим собственным мозгом. Когда я буду гнить в камере, ты придёшь ко мне, верно? Ты меня не бросишь, правда? Пока вся моя подсознательная система не в состоянии отпустить тебя, ты будешь живым там. Ты можешь жить в моей голове хоть вечность. Я знаю, что ты жаждал жить. Ты жаждал стоять сегодня рядом с Ким Хонджуном и в конце судебного процесса показать свой средний палец мне в лицо. Ты жаждал увидеть мой конец. У тебя вообще не было цели закончить всё одним моим выстрелом. Насколько близка твоя душа к моей, и насколько далеки наши реальности... Мне так страшно оставаться наедине с самим собой. Прекрасно понимаю, что всю оставшуюся жизнь буду жить в одиночестве со своими иллюзиями и мыслями. Твоё хрупкое, измученное тело превратилось в кучу пепла, который был похоронен под садовым деревом. Ты заставишь это дерево расти и расти много лет. Ты посмертно героизирован. Тебя всегда будут помнить, но ты будешь жить только в моем подсознании. Когда я тоже приду к тебе, пообещай, что ты будешь танцевать вальс с мной на бесконечном и невидимом горизонте. Могу быть уверен,что моё безумие с тобой умножалось в тысячу раз. Я не могу избежать суда, признав свой диагноз. Я похоронил эти бумаги ещё давно. Выяснится, что я зажег целую психиатрическую больницу с Квоном. Все знают, что он сбежал один. Все свидетели сгорели внутри стен психушки. Мне дико нравилось то, как они кричали и мучались, пока сгорали заживо. Я принесу тебе этот секрет и поделюсь с тобой этим во время нашего первого и последнего вальса». Каждого из своих смешанных ситуаций и мыслей возвращает в реальность голос омеги в костюме младшего судьи. — Встать, суд идёт! Все присуствующие сразу же встают, как один человек. Бета среднего роста направляется в своё место, приветствуя всех. Не спешит позволить всем занять свои места. — Минутой молчания почтим память каждой человеческой жизни, погибшей в ходе событий. — говорит, слегка опуская лицо. Из зала слышны шмыганья носом. Старший брат Чон Уёна, который отказался от него, находится здесь, в зале суда. Альфа даже понятия не имел, через что проходил его младший омега в одиночку, когда последний покинул хакера, назвав его неудачником. Старшый омега и родители Чхвэ тоже здесь. Пришли в надежде немного облегчить горечь и месть, лежавшие на их сердцах. На мониторах просматриваются фотографии всех жертв, личности которых удалось установить. Все террористические группы Квона давно арестованы. Просматриваются также фотографии погибших в результате нападений демонстрантов. По всей стране была минута молчания, после чего снова поднялись шепот и шум. Все относится и к собравшимся в зале суда. — Люди не понимают, что разговоры должны прекратиться, когда судья здесь. — прошептал Чхвэ Чонхо на ухо Кан Ёсана. — Угу. — кивает Кан, держа в руках маленького омегу. Взгляды малыша и Кима встречаются. Малыш машет ему, а свидетель улыбается в ответ. Эти кадры также не промелькнули от глаз операторов. Судья, сидя, бьет молотком, обращая внимание всех присуствующих в свою сторону. — Тишина в суде! — как только все замолкнули, продолжал. — Благодарю. Ким Хонджун начинает царапать под ногтями от напряжения. Там образовались тонкие черные полосы, которые не были очищены из-за занятости. Ногти касаются неухоженной кожи, которая соединяет пальцы с ногтевой пластиной. Напряженность растет, когда судья упоминает нарушенные статьи Уголовного кодекса. Их довольно много. Сердцебиение омеги ускоряется с каждым его словом. Вены чуть не лопаются от ускоренного кровотока, пульс в артериях также ускоряется. Судье потребовалось несколько минут, чтобы закончить нарушенные статьи, после чего уши омеги от напряжения потянулись к голосу беты. — Для начала я передаю слово Ким Хонджуну, также известному как Ча Миджуну, который сегодня является свидетелем, а не соучастником преступления. С целью пресечения недоразумений и других неуместных разговоров спешу сообщить, что Ким пять дней подряд подвергался допросу в главном отделении полиции. Уважаемый свидетель дал показания полиции, утверждая, какой деятельностью все планировалось ещё с самого начала. Вместе с правоохранительными органами посетил настоящую квартиру и предоставил факты. Не отклоняясь от сегодняшнего судебного процесса, окончательно передаю слово свидетелю Ким Хонджуну. — О, да. — пытаясь сдержать напряжение, начинает омега, всё ещё игнорируя постоянный взгляд мужа на него. — Сначала хочу поблагодарить господина судью за озвучивание важнейшей информации о моей личности. А теперь перейдем к самой теме. Четырнадцать лет назад я впервые встретил человека, занявшего второе место обвиняемого, он был ещё молод и с большими надеждами на будущее. Всегда отличался простотой и преданностью. Наше общение настолько расширилось, что превратились в серьезные отношения. Ещё за несколько месяцев до официального брачного союза он встречает некоего Кичёля, который, будучи пьяным, рассказывает ему о своей работе. Возможно, чей-то интерес вызовет этот эпизод, поэтому я спешу сообщить, что Кичёль был избранником нашего сокурсника. Он в последнее время развернул деятельность в террористических группах HALATEAM. За эти годы успел прикончить около тридцати человек, в том числе омег и несовершеннолетних. На данный момент отбывает пожизненное заключение. Теперь вернёмся к моей истории. Из-за «откровенности» молодого человека, Пак Сонхва принимают в HALATEAM против его воли благодарся угрозам и шантажу. Воспринимая навыки последнего в ближайшие месяцы, присоединяется к группе шпионов, где два года закаляется в новой профессии. В течение этих двух лет мы становимся законными супругами, в результате чего татуировка на левой лопатке шпиона также бьётся на внутренней стороне моего бедра в знак преданности. Так, с годами их группировка растет и развивается. Они манипулируют Паком и убеждают его, что это правильный путь, ведущий к хорошему будущему, заполняя его голову глупостями. Мои родители всегда были против нашего союза, хотя о мармах, связанных с его работой, знал только я. Я не мог позволить ему разрушить свою жизнь, поэтому не бросил его. Единственное, что связывало его с внешним миром – это я. Конечно, до того дня, когда созданный ими хаос вторгся в HALATEAM. По инициативе СНБ и президента Кима была сформирована тайная фракция, получившая название FEVERTEAM. Первоначальными членами были лидер группировки, храбрый, талантливый Чхвэ Сан, погибший одним выстрелом из пистолета человека на первом месте обвиняемого, после многих длительных физических и психических бесчеловечных мучений, — в тот момент из зала послышались тихие всхлипы семьи Чхвэ Сана. — Сидящий в зале хакер Кан Ёсан, у которого на руках мой малыш, и слева от него криминолог Чхвэ Чонхо. Их фракция смогла в какой-то мере приостановить деятельность HALATEAM, пока Сон Минги одним ранним, холодным декабрьским утром не названивает обвиняемому справа от него. Кричит во время телефонного звонка и требует найти надежного человека для отправки в новую группировку против них. Некоторые сведения о группировке были получены благодаря упорному труду главного хакера HALATEAM Чона Уёна, которого на данный момент больше нет с нами. На выполнение поставленной задачи Сона было дано двадцать четыре часа. В противном случае смерть Пака и его семьи была бы неизбежна. Возможно, это была всего лишь угроза, но недалекая от реальности. Если довольно слабонервный Пак в последние часы дня приходит домой с раскаленным железом и жестоко сжигает татуировку на бедре своему супругу, а затем плачет передавая фальшивые документы, подтверждающие новую личность, выходит угрозы были довольно-таки серьёзными. Я не вижу необходимости показывать на экранах фотографии ожогов или шрамов на бедре, если перед приемом в FEVERTEAM меня разделили с ног до головы и проверили, а когда спросили насчёт ожога, я солгал, говоря, что кипящее детское молоко пролилось на меня. Моя первая задача состояла в том, чтобы войти в FEVERTEAM и передать элементарную информацию. Я хранил тайную связь с HALATEAM благодаря старому телефону с клавиатурой, который хранился в туалете квартиры Ча Миджуна под полотенцами. В нём были только номера телефонов Чон Уёна, Сон Минги, Пак Сонхва и Чон Юнхо. В основном я выходил на связь с младшим Чоном, потому что не напрягался, разговаривая с ним. Я не звонил мужу, чтобы не делать того, чего он от меня ожидал. Нужно было время, чтобы я мог немного отчуждиться и сосредоточиться на том, что мне нужно делать на самом деле и планировать всё. Ведь от этого зависели жизни. Следующим моим поручением было передать кому-то из фракции руку, чтобы добиться какой-то информации, оказывая давление. К счастью или случайно, в этот период Чхвэ начал мне в какой-то степени доверять. До сих пор я страдаю от чувства вины. В глубине души я не хотел этого делать, хотя был уверен, что его жизни ничего не угрожает. Я не ожидал, что вместо того, чтобы сорвать больше информации от такого важного человека, его убьют, — слёзы катятся по глазам, но тон голоса и осанка старает не менять. — Я не мог отказаться от своей задачи, иначе моя семья пострадала бы в лучшем случае. Пока Чхвэ пропал без вести, я получил задание отдать других, но никак не мог убедить себя в этом. Большую часть времени я не поддерживал связь с ними, придумывая глупые отговорки. Я откладывал. Такое поведение не вызывало сомнений у HALATEAM. Они думали, что супруг Пака никогда не выдаст любимого человека. Между тем, сейчас о выдаче речи не идёт. Это всего лишь простая истина, которая была доказана в течение пяти дней, когда я был заправлен в электрическую кровать, которая могла бы сжечь всё моё тело за каждую ложь. Я не получил никакого поражения электрическим током во время показаний, допроса и рассказа своих побуждений. Всё это было записано на видео, которое хранится в архивах полиции для раскрытия дальнейших дел. Пока Хонджун, глядя на судью, говорил, бета обвинителя злился на него и ждал завершения речи омеги. Услышав свидетельство, специалисты начали обсуждение, в рамках которого адвокаты любой ценой пытались в какой-то мере спасти обвиняемых. — Я отказываюсь от услуг своего адвоката. — кричал Сон Минги из внеочередного места, что вызвало большой шум в зале. — Тишина в суде. — молотом ударил судья, продолжая. — Это ваше окончательное решение, мистер Сон Минги? — Да. Я готов ответить за свои поступки по всей строгости закона. И пусть даже от приступов зависимости умру в камере, не имея ни грамма наркотиков. Мне всё равно. Теперь мне нечего терять. Так будет правильно. Ким кинул короткий взгляд на Сона, боясь даже промахнуться взглядом на своего мужа, который находится от него на несколько сантиметров. Это было странное, но разумное решение. Это хороший повод для разгневанной беты обвинения высказаться. — Все эти трое на самом деле доходят до смертной казни. И Ким Хонджун, и Сон Минги, и Пак Сонхва. — Этот уродец только что быканул, или мне это показалось? — Чхвэ Чонхо, бормоча под носом, складывает руки на грудь. В суде снова поднимается шумиха. Для Сона такое предложение ничего не изменило, но в ту же минуту растерянные в страхе взгляды Кима и Пака встретились. Они смотрят друг на друга, даже не моргнув. Какое это шоу они устроили?