Покидая горящий дом

24 июня. 10:15 Хлопнув дверью машины, Кирни сделала глубокий вдох. Она любила природу с детства: редкие походы с отцом, где они жарили сардельки на костре и спали в палатках; скаутские лагеря у великих озер; ферма бабушки с белыми овечками и огромной собакой по кличке Чак. Лесной бодрящий ветерок мурашками покрывает ее светлую кожу. Поправив свою розовую кепку, Лора подходит к указателю с картой. Макс неспешно достает сумки из багажника. Дети еще не приехали — автобус с ними прибудет только к завтрашнему утру. Первый день (скорее, нулевой) был создан специально для вожатых: дать им время обустроиться, подготовить место для отдыхающих и перепроверить все запасы продовольствия. Лора мельком оглядывает карту местности. Домики, вокруг лес, да озеро. Ничего необычного. — Что нас не убивает, — зачитывает она вслух, — делает нас сильнее. Где-то сверху раздается веселый юношеский голос. — Что нас не убивает, — поправляет он, — делает нас смешнее. Девушка задирает голову, ладонь подносит к лицу, защищая глаза от яркого солнца. Она улыбается шутке, а шутка улыбается ей в ответ. Парень прыгает с возвышенности, поднимая пыль под ногами, и снова улыбается. — Я Дилан, — он протянул ей руку, второй проводя по темным волосам. На солнце они отдавали рыжиной. — Вещаю по радио. Именно мой прекрасный голос будет замещать вам будильники! Он неловко засмеялся, переступил с ноги на ногу. — Лора Кирни. Первая помощь и дикая природа. К ее ногам падают дорожные сумки. Бринли локтем вытер пот со лба и лениво махнул рукой. — Это Макс, — представила его девушка. — Помощник по организациям мероприятий. — Классно, ты будешь с Кейтлин, — вожатый поднимает большой палец вверх. — Кстати, вы же знаете, что мы здесь, как в каменном веке? — Ты это о чем? — Без телефонов. Мы их отдаем, как дети приедут. Для погружения в атмосферу, типа… — он пожал плечами, немного помолчал. — Вам, наверное, к мистеру Х надо заглянуть. Он у себя, наверху. Лора, поставив роспись в бланке, поднимается со стула. Под ногами поскрипывают старые половицы. Крис Хэкетт с любопытством смотрит в открытое окно и постукивает пальцами по подоконнику. — Добрались без приключений? — сонливым голосом интересуется он. — Ну, как сказать… Бринли озадаченным взглядом проходится по тексту договора и чешет рыжую шевелюру. Девушка взором окидывает небольшую комнату: ружьё на стене, такое когда-то было у ее отца; шкаф со старыми, покрывшимися пылью, книгами; несколько картонных коробок и два стационарных телефона. — Улетели в лес, — начал пояснять Бринли, заполняю форму, — чуть не сбили какого-то зверя. Крис наконец-то обернулся и поднял бровь. — Машина застряла, — подхватывает Лора и качает головой. — Но, к счастью, нам помог местный шериф. — Да что вы? — с еле заметной улыбкой произносит мужчина. Лицо у него было располагающим, но немного помятым. Будто он всю ночь провёл на ногах. Как бы в подтверждение этой догадки глава лагеря отхлебнул остывший кофе. На кружке — выцветшая со временем надпись «лучшему папе». — Ну, знаете, этот шериф был супер-криповый, — бросает Макс и щелкает ручкой. — Как в хоррорах. Невозмутимое лицо Криса на секунду исказилось: в его темных глазах зажегся странный желтый огонек, многозначительная улыбка тронула сухие губы. Через мгновение он вернул маску дружелюбия. Но Лора все равно это заметила. Она тонкими пальцами сжала плечи своего парня и выпрямила спину. Интересно, у всех местных такой взгляд? До обеда Лора изучает территорию лагеря в одиночестве: по истоптанным дорожкам она дошла до Тенистой поляны, которая находилась на окраине лагеря. Дикая природа пробуждала в Лоре чувство глубокого спокойствия. Здесь, в лесу, множество растений и разноцветных цветов, а невидимые птицы поют на неведомом языке. Засмотревшись красотой природы, Кирни в последний момент замечает открытый капкан в метре от нее. Сердце неприятно замирает. — Еще немного и не было бы моей ноги, — говорит она сама себе и делает два шага назад. Поднимает голову. Щурится. Впереди видит табличку: СЕЗОН ОХОТЫ. — Клево. Орава детей и люди с ружьями, — продолжает она бурчать себе под нос. — И что может пойти не так? На обед был рыбный суп. Макс, проспавший все это время у себя в домике, сонно хлебал бульон. Дилан, севший рядом с ними, без остановки рассказывал какие-то анекдоты. Кирни незаметно посматривала на остальных вожатых. Кто-то молчал, уткнувшись в тарелку с едой. Другие с энтузиазмом перебрасывались остротами. Одна из девушек, кажется Эмма, снимала происходящее на камеру. Лора вздохнула. Кажется, среди вожатых в лагере они с парнем — самые старшие. В четыре часа они всей большой и дружной компанией решили искупаться в озере. Крис Хэкетт, наблюдавший за ними издалека, в тени большого дерева, крикнул в очередной раз: — За буйки не заплываем! Как дети малые… — Мы не дети, — крикнул в ответ коренастый парень и бомбочкой плюхнулся в воду. Кирни, отряхнув пляжное полотенце от прилипшего песка, присела рядом с Максом. Перед тем как выйти из домика, он раз пятьдесят обмазал себя солнцезащитным кремом, натянул бейсболку, очки и накинул широкую футболку себе на плечи. Бринли любил лето, но лето не любило его. Сколько бы он не прятался от солнца, результат один: в конце дня полупрозрачная кожа становилась красной и обгоревшей. Лора мокрой рукой провела по его ноге и подмигнула. Легкая улыбка появилась на его лице. — Водичка что надо, — протянула она, — иди, окунись. — Как раз собирался, — проговорил парень и поднялся на ноги. На пляже было хорошо и безмятежно. Некоторые ребята играли в мяч. Крис вглядывался вдаль и небольшой веткой с листвой отгонял от себя насекомых. Неподалеку от него, прислонившись к дереву, с отстраненным лицом отдыхал молодой человек. Он, погруженный в свои мысли, слушал что-то в наушниках. Лора вздохнула. Еще целое лето впереди. И жизнь кажется совсем бесконечной. — Лениви, вылезай, — раздраженным голосом буркнул глава лагеря, — у тебя уже губы вон синие. — Еще минуту, мистер Х, — крикнул Дилан и снова скрылся в воде. В следующий момент вся безмятежность растворилась за истеричными криками юноши. Он вынырнул, ритмично замахал руками и завопил, как ужаленный. Все, не сговариваясь, рванули к озеру. Двое, Джейкоб и Кейтлин, бегом нырнули в воду. Еще минута — и они снова на суше. — Что такое? — спросил Крис, окинув парня тревожным взглядом. — Что ты там увидел? — Нога! — стонал он. — Ногу сводит! Лора, не теряя времени, уже сидела возле него и осматривала его ступню. Судороги — типичная ситуация. Она выпрямила пальцы его стопы руками и велела глубоко дышать. — Не паникуй, — менторским тоном приказала она. — Никогда ногу не сводило раньше, что ли? — Так сильно нет, — у него отвисла нижняя губа, будто он собирался плакать. — Простите, что напугал. — Я же говорил заканчивать, — Крис с облегчением вздохнул и потер переносицу. — А завтра таких оболтусов станет еще больше… После того, как судорога прошла, Лора помассировала его ногу. Дилан неловко улыбнулся. Все остальные эту ситуацию обсмеяли и сразу забыли. Когда они проходили мимо центрального кампуса, направляясь к своим домикам, Макс дернул ее за руку. — Ты это тоже видишь? — спросил он, хмыкая. — Вижу, — ответила Лора, поправляя свои мокрые волосы. Несколько капель прокатились по ее телу, оставляя за собой влажные дорожки. — Думаешь, за деньгами приехал? Улыбнулись, но улыбки получились нервные, как перед экзаменами. Возле кампуса стояла припаркованная полицейская машина, а рядом с ней, привалившись спиной к двери, стоял шериф. Он, нахмурив брови, смотрел на свои часы. Кого-то ждал. Когда он наконец-то поднимает свои глаза прямо на нее, Лора расплывается в яркой улыбке. И глаза мужчины снова загораются желтым огнем.

***

— Шериф, — качнув головой, здоровается Кирни. — Ну и жара сегодня. Как бы подтверждая свои слова, она задирает футболку. Хочет стряхнуть ее со своей влажной кожи. На секунду мелькает ее упругий живот. Мужчина неловко отворачивается, будто ему снова тринадцать. — Ага, — соглашается он, потирая свою шею. — Добрались до мотеля без происшествий, мэм? Макса он игнорирует с самого начала. Будто его не существует. — Да. Спасибо за помощь, — она наклоняет голову, изучает его в свете солнца. — Вы сюда по делу? Шерифу по привычке хочется огрызнуться, но он не может. Не может, потому что у девушки напротив глаза цвета незабудок и улыбка ярче солнца. А, может, он просто устал. — Да, мисс… — … Кирни… — Да, мисс Кирни, — повторяет тот, не замечая, как краешек его собственных губ приподнимается. — Не знаете, где сейчас мистер Хэкетт? — На пляже был, — не выдержав утомительной беседы, вставляет Макс и берет девушку за руку. — Мы, пожалуй, пойдем. Всего вам хорошего, шериф. — Хорошего вам дня, — вторит Лора, прежде чем скрыться за деревьями. Трэвис рассматривает фотографию в рамке, словно видит ее в первый раз. На ней пример счастливой семьи: уважаемый отец и его дети, дочка и сын. Мужчина вздыхает. Он семью никогда не хотел, потому что семья у него уже есть. Но, порой, в бессонные ночи он представлял себя и красавицу-жену где-нибудь на морском берегу, подальше отсюда. — Будешь? Голос брата возвращает его обратно на землю. У Криса в руках бутылка виски. Наполовину пустая. — Я на службе, — напомнил он и покачал головой. — На службе он… Даже покинув дом своей семьи, Трэвис понял, что бегство от того, что преследует тебя, никогда не принесет ничего хорошего. Потому что это рано или поздно настигнет тебя. Иногда он, словно в бреду, повторял про себя: старайся ради семьи, старайся ради них. Без тебя они пропадут. Боль — это любовь, кровь — это забота. Трэвис вздыхает, бедром опирается на стол и руки прячет в замок. Крис поднимает брови. — Ты чего приехал то? — Вчера твои вожатые кого-то сбили, — сразу перешел он к делу. — А сегодня я не мог дозвониться до детей. Крис развел руками. Мол, взрослые уже, сами разберутся. — Почему я должен волноваться о твоих детях больше, чем ты? — Ты их дядя, вообще-то. Да и с ними все нормально. И вообще, почему ты так уверен, что это не был… ну, не знаю…медведь? Трэвис кинул на него осуждающий взгляд, а затем отвернулся к окну. Посмотрел на густой лес, в котором провел всю свою жизнь. В этих лесах легко потеряться. Легко потерять себя. У него под глазами тени от бессонной ночи. Хочется накричать на брата за такую безответственность, но он себя сдерживает. Руки сжимает в кулаки, но себя сдерживает. За шесть лет в голову приходило всякое: бросить все и уехать; сдать их и себя заодно в полицию; или вывести родню в город, чтобы все страдали также, как страдал он. Город просыпается, и все мирные жители умирают. Крис сжимает плечо старшего брата. — У тебя проблемы? — негромко спрашивает он, будто их могут подслушать. — Серьезно? — Трэвис разворачивается всем корпусом, впивается в него мертвецким взглядом. — Ты спрашиваешь, есть ли у меня проблемы? Лицо младшего помрачнело, приняло обиженный вид. Как в детстве, когда брат кричал на него. — Всего лишь гора трупов и семья оборотней, — сквозь зубы рычит Трэвис, — ничего особенного. Только вот проблемы у меня, — он делает шаг в сторону, пальцем тычет в его грудную клетку, — из-за нашей семьи. — Конечно, — закатывая глаза, с иронией произносит Крис. — Конечно, из-за семьи. Все всегда из-за семьи. А ты никогда не думал, что проблема в тебе? Трэвис дёргается от этих слов, как от пощёчины. — Иди нахер, — взрывается он. — Кто из нас двоих здесь гребаный монстр? — Не знаю. Кто, брат? Трэвис замирает, а потом с его губ срывается безысходный смех. — Я защищаю вас. А ты лагерь решил открыть! Со всеми этими детьми! — А что мне ещё оставалось делать? Как ещё нам деньги зарабатывать, ты не думал? — Крис глазами скользнул по фотографии своих детей. — И знаешь что? Если кто-то вдруг забыл, это ты был тем, кто предложил моим детям… Но не успел он договорить, как раздался стук в дверь. Крис, продолжая сверлить недовольным взглядом брата, крикнул «зайдите». — Мистер Хэкетт, я… Мужчины обернулись. В дверях стояла растерянная Кирни. Повисла неловкая тишина, в воздухе все еще летал призрак горячих споров. Лора моргнула и за секунду сложила два и два. —…я хотела забрать ключи от медкабинета… — Да, да, сейчас, — спохватился Крис и постучал по карманам брюк, — да где ж они… Трэвис закатил глаза и быстрым движением поднял кружку со стола. Под ними — связка ключей. Развернувшись, он собрался было уйти, но брат поймал его за руку. В глазах, полных раскаяния, просьба подождать. Трэвис хмыкает и проходит мимо Лоры, кивая головой. Крис рукой проводит по его машине и виновато улыбается. Старший смотрит перед собой, на свои руки, на руль — куда угодно, лишь бы не на брата. — Ладно, прости, — выдавливает Крис. — Перегнул. — Ага. — Давай больше не будем ссориться. — Ага. Крис вздыхает, пинает камень под ногами. Извиняться — всегда сложно, тем более, когда эти извинения никто не хочет слышать. — Мы в этом — вместе, — напоминает ему он, когда Трэвис заводит машину. — Вместе, — обреченно соглашается тот и закрывает дверь.