Покидая горящий дом

23 июля 21:30 Лора, свесившия ноги со сцены, со скукой наблюдает за без умолку болтающими детьми. Те, собравшись в кучку, точно пингвинята, лежат в тонких спальных мешках. Позади них, где-то за кулисами, слышны приглушенные разговоры Дилана и Кейтлин, — они пытаются настроить старенький проектор. Сегодня показывают кино. — Я не понимаю, — говорит Кирни своему парню. — Почему мы не можем вернуться в домики после того, как досмотрим фильм? — Не знаю. Может, это что-то типа супер-пупер-мега-ночевки? — Макс пожимает плечами, а потом с расслабленной улыбкой продолжает. — Помассировать тебе плечи? — Да, — с усталостью соглашается Лора. — Болят кошмарно. — Представляю. Зато ты у меня здесь самая крутая. Как Лара Крофт. Кирни вздыхает. Вчера они решили устроить детям веселые старты: не без труда построили огромную полосу препятствий, которая тянулась от домиков и проходила сквозь лес прямо к озеру. Чего только там не было! И прыжки через старые автомобильные шины (Райан пояснил, что хлам этот прямиком из утиля Хэкеттов), и перетягивание канатов, и ползание через тоннели, и стены с выступами, точно горы, и бревна, по котором надо пробежать, и снова стена, на которую надо забраться, но уже с канатом. После того, как дети закончили (победа была за командой Дилана, и он, кажется, был рад больше, чем его подопечные), в полосе препятствий решили поучаствовать и сами вожатые. Лора вышла в финал вместе с Джейкобом и Кейтлин. Она опередила обоих — Кустос упал на бревнах, а Ка не смогла подтянуться на канате. Победа, в общем-то, стоила ноющих мышц. — Что мы смотрим хоть? — спрашивает Макс, не обращаясь ни к кому конкретно. Лора пожимает плечами. — Останься со мной, — бросает проходящая мимо Эмма, — это, кажется, единственный фильм, который у них есть. — Не самый худший вариант. На большом белом экране за их спинами зарождается нечеткого качества заставка Columbia Pictures. Свет медленно гаснет. Ребята отходят в сторону, чтобы не мешать смотрящим. Лора толкает Бринли в бок. — Какой-то Крис сегодня дерганный, — шепчет она ему на ухо. Они оба смотрят на главу лагеря. У Хэкетта лицо обеспокоенное, глаза бегают из стороны в сторону. Он что-то неразборчивое говорит Райану и вручает ему связку ключей. Уходит. Эрзалер смотрит по сторонам, а затем закрывает двери на замок. — Не понял, — пробубнил Макс. — Зачем он нас закрыл? — Без понятия, — Кирни потерла виски. По голове будто ударили прикладом. У Лоры головная боль — очень редкая гостья, но если и приходит, то накрывает ее с такой силой, что без обезболивающего жить становится трудно. — Мигрень? — в глазах Макса плескается тревога. Все таблетки остались в медотсеке. Он, словно читая ее мысли, спрашивает. — Продержишься без таблеток? — Да, ничего, — мучается она. — Потерплю. Они садятся на пластиковые стулья у стенок, смотрят в сторону экрана. Там молодой Ривер Феникс шутливо толкает своих друзей. Фильм этот Лора с Максом смотрят не первый раз. Бринли толкает ее плечом и подмигивает. — А я знаю, что тебе может помочь. — Что? И Макс целует ее в губы. Неспешно так, мягко. Поцелуй слаще любого лекарства. — Я тебя люблю, — говорит Макс, отстраняясь. Лора поднимает брови и улыбается. Бринли последние дни очень нежный. От этого сердце по-странному колит. Девушка берет его за руку и говорит: — И я тебя тоже. Если бы только она знала, что этот поцелуй станет последним.

***

23 июля, 23:00 У него за плечами дробовик, полный серебра, а на шее невидимая давящая веревка. Это не петля, это привязь. Трэвис смотрит в мутное зеркало. В нем — не он, а лишь слабая тень, которая когда-то была живым человеком, которая когда-то была им. Он смотрит на свой значок, лежащий на столе — значок шерифа. С каждым разом его становится все тяжелее надевать. За окном ветер ломает тонкие ветки. Светит проклятая луна. Кричат вороны. Вот кто он. Ворон, который следует за волками и убирает за ними падаль. Трэвис вздыхает. У старых грехов длинные тени, думает он. И я сам причастен к тому, что сейчас творится там, за окном. Причастен и виновен. Может, даже больше всех. Мужчина закрывает участок на замок. Брать там уже нечего, делает это он скорее из-за старой привычки. Словно запирает свое прошлое подальше от любопытных глаз. Он садится в патрульную машину; на переднее пассажирское, туда, где раньше сидел его напарник, он кладет сумку с дробовиком и патронами. Бьет себя по кобуре, проверяя не забыл ли он положить пистолет. Не забыл. Когда мужчина выезжает на трассу, радио, которое до этого негромко передавало какую-то музыку (он всегда включает музыку, чтобы не чувствовать себя одиноко, но тихо, чтобы ничего не упустить) начинает утопать в помехах. Он с раздражением выключает его и пытается всеми мыслями сконцентрироваться на дороге. Но в голове точно туман. Хотелось бы ему ехать так в сторону океана вместе с красивой девушкой со светлыми волосами. Трэвис машет головой, пытается сбросить дурманящие сознание призрачные видения того, что могло бы быть. Могло бы — ключевое слово. В лесу завывают злые волки. И они очень и очень голодные.

***

24 июля, 00:15 Дети посапывают в своих спальных мешках. Половина вожатых, оставшаяся с ними, тоже клюет носом. Лора, свернувшаяся калачиком на матрасе поодаль, мучается от мигрени. Остальные же собрались в дальней комнате — негромко общаются, травят байки из своей жизни, распивают банки пепси-колы, украденные из запасов продовольствия. Дилан, откинувшись на спинку стула, рассказывает Джейкобу о своем коте. — Чувак, — обращается Макс к молчаливому Эрзалеру, который поигрывает связкой ключей в руке. — Слушай, Лоре что-то совсем плохо. Дашь ключи, я за таблетками схожу? Райан хмурится, и звук брякающих ключей резко прекращается. Он их сжимает с такой силой, словно Макс их сейчас начнет отнимать. — Одна нога здесь, другая там, — настаивает Бринли. — Ну, давай же. — Прости, — после недолго молчания Райан вздыхает, — я обещал Крису, что сегодня никто отсюда не выйдет. — Серьезно? Ну, а если пожар? Тоже не выпустишь? — Пожара-то нет, — он просто пожимает плечами и, перебирая ключи, выходит из комнаты. Парень чертыхается. Дилан смотрит на него как-то странно, с ноткой задорства. Подзывает его пальцем, точно знает какой-то секрет. Иногда Лениви напоминает ему чудаковатого кота. Он точно довольный Чешир. — Есть у меня идейка, — сообщает парень, — как спасти твою принцессу. Из окна прыгнуть сможешь? — Ну, — Макс сглотнул, — смогу, думаю. Если не высоко, конечно. Но ключ-то мне все равно нужен. Не буду же я дверь выламывать. — Это я беру на себя, — с таинственной улыбкой протянул Дилан и скрылся за дверью. Через пятнадцать минут Бринли выпрыгнул из окна. Волновался он напрасно, падать там было недолго и совсем не больно (не то что с дерева, с которого он свалился в детстве). Ну, подумаешь, отбил копчик. Ради Лоры и не на такое пойдешь. Шел он, а точнее ковылял, неспешно. Воздух стоял прохладный, мурашками бегающий по голым рукам. Весь лес ожил: скрипели ветви высоких деревьев, трещали ночные невидимые насекомые. Где-то протяжно закричала черная, как смоль, ворона. Макс задрал голову к небу — на него смотрела огромная луна. Он поежился. Чем глубже в лес — тем мрачнее. Бринли не трус. Ну, ладно, может кто-то и назовет его трусом, но страх у него был осознанный. Если что-то казалось подозрительным или жутким — он туда не лез. В этом с Лорой они похожи не были: девушкой управляло отчаянное любопытство, которое стоит выше любой гипотетической опасности. — Эй? — негромко позвал он, когда услышал чей-то голос. Макс обернулся вокруг своей оси, прислушался. Ничего. — Показалось, что ли? И все равно ему было как-то не по себе. Словно за ним кто-то следил. — Ну, спокойно, Макс, — говорит он сам себе, — подумаешь, ветер. Вот вернешься к Лоре, все ей расскажешь. Вместе с этого посмеетесь. Когда он наконец-то дошел до главного корпуса, то услышал протяжный жалобный скулеж за дверью в подвал. Сердце у Бринли пропустило удар. Он замер, крепко держа в руке ключ. Сверху послышался шелест перьев, — на ветке сидела черная, точно ночь, птица. Казалось, она наблюдала за Максом. Скулеж повторился, в этот раз громче и протяжнее. — Ну, и откуда здесь взяться собакам? — спросил он сам себя. Макс не двигался с места, сам не зная почему. Думал, что делать дальше. Будь здесь Лора, она бы уже давно открыла дверь и спасла бедное животное. Но Лоры здесь нет, а Бринли продолжает стоять. Но тут птица, сидевшая все это время на месте, срывается с ветки и летит прямо к железным дверям подвала. Через мгновение она исчезает — ее поедает темнота. — Эй? Резкий страшный звук заставляет Макса попятиться назад: внутри здания что-то падает, ломается; шумят тяжелые цепи; содрогаются двери. Воронье карканье тонет в булькающих звуках клацающих зубов. Повисает страшная давящая тишина. Парень сглатывает. Когда он разворачивается в сторону леса, чтобы броситься наутек, что-то сбивает его с ног. В спину со всей силой врезаются чьи-то острые когти.

***

24 июля, 1:00 Лора хмурится, ломает себе руки и стучит зубами: у нее мигрень и пропавший Макс. Ну, думает она, Бринли, держись. Если ты еще не убился в темноте, убью тебя я. Она же говорила ему никуда не ходить. Встречаться у озера по ночам — это одно. Совершенно другое — это идти одному через весь лес, когда рядом нет ни Криса, ни ее самой. Когда она обнаружила, что Бринли ушел, буквально ускакал за лекарствами для нее, да так и не вернулся, она пришла в ярость. Райан, к ее большому удивлению, тоже. Они оба наорали на Дилана. — Да Господи боже мой, — возмутился он, — ну он же не ребенок! Что с ним случится-то? — Крис говорил что-то о медведях, — пояснил Эрзалер, — и капканах. Поэтому он и попросил нас быть здесь всю ночь! Теперь Лора, снабдившись фонарем и ракетницей (на крайний случай, вдруг медведь встретится), уверенным шагом шла в сторону медотсека. Райан отпустил ее с великой неохотой, но она пообещала ему, что все будет хорошо. Когда Лора слышит звуки выстрела, она сомневается в том, что хорошо когда-нибудь настанет.

***

24 июля, 0:45 Прочесывая лес, Трэвис ступает бесшумно, с готовностью застрелить любого, кто попадется ему на пути. Сейчас он живет так, как живет солдат на войне: мышцы напряжены, все чувства обострены, в голове чисто, а на подкорке сознания злые волки воют свои параноидальные песни. За Трэвисом по веткам следуют пернатые ночные жители. То ли ведут его к смерти, то ли он их. Он не знает. Знает лишь то, что они не так уж с ними и отличаются. Проходя мимо родных деревьев он на секунду замирает. На одной из веток виднеется покачивающаяся на ветру веревка с узлом. Не просто узел, петля. Сверху, прямо на ветке, сидит ворона. Она заливается каркающим смехом. Будто предлагает ему выход. Трэвис ухмыляется, в глазах пляшут безумные огоньки янтарного света — отражение луны. — Что, предлагаешь удавиться? — шепотом спрашивает он у птицы. Та каркает в ответ. Может он заслуживает умереть так? Так, чтобы его смерть отразила его натуру. Так, чтобы его смерть отразила его собственную жизнь. Ворона снова каркает: Свобода — это верёвка, на которой ты повесишься. А потом срывается с места и исчезает в темноте, оставляя мужчину один на один со своими мыслями. Он наконец приходит в себя. Понимает, что веревка здесь не одна, а несколько, и все они разные — дети учились вязать узлы. Он тяжело вздыхает и идет дальше. Под ногами трещат сухие ветки. Когда он приближается к главному корпусу, то замирает. Запах крови появляется в воздухе раньше, чем отчаянные крики человека. Выйдя из-за кустов Трэвис вскидывает свой табельный пистолет и целится в кровожадного монстра, который пожирает какого-то бедолагу. От выстрела в плечо оборотень корчится и с жалобным воем скрывается за деревьями. Мужчина подбегает к умирающему человеку. Когда он разворачивает его лицом на себя, на него накатывает необъяснимый ужас. Макс Бринли. Макс, которого он все это время игнорировал. Макс, которого любит Лора. Макс, чью смерть она не простит. Чью смерть не простит себе Трэвис. — Все будет хорошо, — выдыхает он. Но это так, для того, чтобы хоть что-то сказать. Уверенности в его словах не чувствовалось. — Все будет хорошо, парень. У Макса нет ноги — лишь ошметок того, что когда-то было ногой. Вся спина в разорванных ранах. Он истечет кровью быстрее, чем Трэвис успеет позвать на помощь. Поэтому сейчас он, отыскав в себе глубоко запрятанную человечность, приподнимает голову паренька и держит его за руку. Макс тихо плачет. — Я не хочу так, — еле слышно говорит он, бледнея с каждым словом. — Больно. — Больно, — соглашается Трэвис. — Мне жаль. Мне так жаль. Хэкетт говорит искренне, от всего сердца. Ему и правда жаль. — Добей, — слышит мужчина. — Меня… Не молитва, жажда: прошу. Трэвис мешкает. Но видя взгляд Макса, он сдается. Мужчина ладонью прикрывает его глаза, точно укладывая ребенка спать. Когда Калеб и Кейли были малышами, а он еще жил в их доме, он делал так каждый раз, когда дети оказывались в своих кроватях. Он закрывал им глаза ладонью, целовал в лоб и шептал: — Тебя никто не тронет, — теперь эти слова он говорил умирающему Максу, представив заряженный пистолет к его лбу. — Никогда и никто не тронет. Зажмурив глаза, Трэвис выстрелил. И этот выстрел слился с другим. Он раздался глубоко в лесу.

***

24 июля, 1:10 Когда раздался первый выстрел, Лора сорвалась с места. Она чувствовала, нет, она знала, что выстрел как-то связан с Максом. Что ее Макс в опасности. И что, если она не будет быстрее пули, спасти его она не сможет. Иногда Лора забывалась, что она вовсе не Лара Крофт. Она обычный человек. Забыла она об этом, и когда на встречу к ней выбежало огромное, странное животное — животное, с выступающей челюсти которого капала темная кровь, чьи когти могли убить с одного раза, чей вид совсем не напоминал хорошо знакомых медведей. Они в друг друга чуть не влетели, но Кирни, вовремя остановившись, упала в сторону и, долго не думая, выстрелила ракетницей в морду зверя. В ответ растерянное и испуганное существо с силой полоснуло ее по лицу — и пронзительная, жгучая боль наконец-то напомнила ей о том, что она — лишь человек. Лора резко вздохнула, но не крикнула. Быстро поднявшись на ноги и закрыв рану рукой она со всех ног кинулась бежать. Куда она бежала, она не знала. Адреналин и шок — вот, что двигало ею сейчас. Ветви били ее по лицу и ногам, она вставала и снова поднималась. Обостренным слухом она слышала как позади клацнули челюсти, как тяжело дышало животное до смерти жаждущие ее крови. Когда на горизонте возникли очертания медотсека, она, оттолкнувшись ногами, со всей силой прыгнула вперед и кубарем скатилась вниз по песчаному склону. Упав на землю, она не смогла встать. Она лишь смотрела на огромную луну — молчаливую свидетельницу ее подступающей погибели — и ничего не могла сделать. Теперь, когда действие адреналина прошло, тело разваливалось на части. Лора изранена, окровавлена, и у неё такое чувство будто по голове ее бьют молотком. Она увидела, как из кустов выпрыгнуло чудище и зажмурила глаза. В следующий момент раздался оглушительный выстрел. Сквозь боль она приподнялась на локтях, и увидела того, кто стрелял. Этим человеком оказался шериф Хэкетт. Его взгляд был такой же резкий и неожиданный, как укол в шею.