𝕽𝖆𝖛𝖊𝖓𝖘

Живи, пока горит огонь. Умри, когда потухнет он

. Новый день - новые проблемы. Самая основная, которая будет потом долго являться в кошмарах, - Кевин Дэй покинул команду Воронов. Звучит жутко, но самое ужасное, с этим нужно научиться жить. Кевина не будет рядом. Никогда. Он бросил Жана и Натаниэля. Он их бросил. Навсегда. Эта мысль всё никак не могла выйти из головы Моро. Она не покидала его во время ночного отдыха, вроде это называют "тихим часом", не во время бешеного утра, потому что задачи на день резко поменялись и сейчас главное не опоздать, не во время метания по коридору и быстрого спуска по лестнице, хоть и спешить было опасно, но нужно, если ты хочешь хоть немного спокойствия. Мысль покинула Жана в тот момент, когда он оказался рядом с массивной дверью. Главное её открыть переборов дрожь в руках. Вроде вышло. В голове возник вопрос: — "И куда мне садиться?", — вчера француз сидел на месте Дэя. Вдруг у короля сегодня другое настроение? Спросить страшно, да и не надо, Рико сам напомнил о своём присутствии. — Какого хрена ты встал как вкопанный?! — Да, настроение у короля однозначно другое. — Сядь уже на своё место! — На своё так на своё. Жан подошёл к своему изначальному месту, но снова раздался этот надоедливый голос — Ты глухой? Я сказал сядь на своё место! — Рико с каждым разом повышал тональность в голосе говоря всё громче и громче. Моро замер. Поняв, что стоять столбом нельзя, парень подошёл к месту Кевина. Теперь оно было его. Завтрак, как всегда, проходил в тишине. На месте были все. Ну как все. Не совсем так. Все СМИ сейчас говорят, что в Воронах сейчас "не совсем так". Вторая звезда сцены ушла. Только вот куда? Это остаётся в секрете. Может быть, скоро это станет известно.

***

Ноги Жана ведут его по заученной дороге в раздевалку. Он не помнит, как вышел из столовой и как оказался в коридоре. Парень даже не обратил внимания на взгляды сокомандников. Никто не хотел слушать крики короля с утра пораньше. Если вчера Моро не окликнули после завтрака, то сегодня это сделали. Рико попросил придти в конце дня к нему в комнату. Было попросту лень гадать что это будет. Что-то однозначно приносящие боль.

***

Раздевалка. Ничего нового. Только вот шкафчик с цифрой "02" был с вмятой дверцей и с красным крестом. Хорошо, что пострадал шкаф, а не кто-то из Воронов. Хотя, только начало дня, всё ещё успеет измениться.

***

Начало тренировки. Всё шло ужасно. Жан не мог собраться с мыслями и пропустил одиннадцать мячей. Натаниэль не пытался помочь. Он стоял, оперившись о клюшку. В него прилетели мечи, но парень даже не шелохнулся. А вот Моро пытался изворачиваться и отгонять мячи от ворот. С каждым разом это становилось всё сложнее и сложнее. Под конец ноги и руки гудели, а голова кружилась. Всё закончилось. — Жан Моро! — Это рявкнул младший Морияма. Он окинул француза яростным, хищным взглядом. Нужно собраться с мыслями. Парень направился к раздевалке игнорируя Веснински, который пытался хоть как-то привлечь внимание Жана и вывести его из транса.

***

Душ. Он не успокаивал, а только напрягал уставшие мышцы. Сегодня день наоборот и закончиться он не скоро.

***

Комната. Моро надеяться, что никто не станет трепаться о его прогуле в университете. Только этого ему сейчас не хватало. На телефон пришло СМС.

Рико

«Мне так жаль, что моя любимая игрушка меня разочаровывает» Любимая игрушка? Когда Моро успел получить этот титул? Чем он его заслужил? И заслужил ли вообще?

***

Француз улёгся на кровать. Он никуда не пойдёт. Глаза Жана сами стали слипаться. Сознание проваливались в беспокойный сон. Хотелось уже хоть какого-нибудь сна. Просто что бы он был. И вот он есть. Ужасный, страшный, но других и не бывает.

***

Громкий стук в дверь. Не дождавшись "войдите" нежданный гость, других в Гнезде и не бывает, вошёл в комнату. Жан резко вскочил и стал оглядываться, ища что-то глазами. В дверном проёме ведущий в спальню показалась рыжая голова. Дыхание немного выровнялось. — Ты как? — этот вопрос звучал немного глупо. Как может чувствовать себя человек, которого бросили? Как может чувствать человек, который живёт в нескончаемой боли? Как может чувствовать себя человек, который до безумия уставший от жизни? Как он может себя чувствовать? — Пойдёт, — слегка хриплым голосом произносит Моро. Мозг не хотел осознавать, что вечером после ужина снова будет больно. Тело не хотели принимать что его сломают. Скоро начало сезона, а значит нужно стараться не получить новые побои прям перед игрой. Жан точно останется с переломанными рёбрами и пальцами. Возможно, всё может быть хуже. Он помнит, как его тогда пустили по кругу. Это было больно. Очень. В какой-то момент с болью пришлось смериться и тогда всё закончилось. Моро не знал, что будет на этот раз. Может, его изобьют до полу смерти. Может, его оставят без еды и воды в подвале, но будут пускать на поле. Может, его просто убьют... Интересно, так бы правда стало легче?

***

Комнату освещали свечи. Два парня сидели на кровати ни сказав больше друг другу ни слова. Натаниэль иногда пытался заговорить, но ничего дельного из этого не выходило. Жан и так знал, что тот будет ждать его у выхода из комнаты короля. Он знал, что тот поможет ему добраться до кровати. Он знал, что после он станет обрабатывать все побои. Он всё это прекрасно знал. Зазвонил телефон. Веснински младший потянулся за мобильником. На экране высветилось "Молодой господин". Руки рыжего слегка задрожали. Было страшно нажимать кнопку "ответить". Не брать трубку было невозможно, пришлось нажать эту кнопку. — Здравствуйте, молодой господин, — голос казался стальным и непроницаемым, хотя всё внутри резко перевернулось и скрутилось. — Натаниэль, ты мне нужен сегодня вечером на ужине, а после я выдам тебе задание, — в голове всё смешалось. Веснински не мог оставить сейчас Жана одного, но ослушаться было нельзя. Натаниэль вздохнул, кивнул, хоть и знал, что этого жеста не увидят, а после ответил "хорошо". Старший брат Морияма бросил трубку. — У меня плохая новость, — всё внутри Моро замерло от таких слов. — Я нужен этим вечером старшому клану Морияма, — Жан ничего не ответил. Он опустил взгляд в пол, рассматривая почти незаметные в темноте узоры. Натаниэль хотел прикоснуться к нему, но воздержался. Так долго сидеть в комнате они не могли, скоро был обед, а за ним вторая тренировка и ужин. Ужин, после которого один из них будет терпеть нескончаемую боль до самого утра. Ужин, на котором один из них не будет присутствовать. Ужин, который принесёт одному деньги и уважение, а другому новые кошмары и увечья. Почему этот вечер не смог сохранить в себе хотя бы обычный ужин? Почему?

***

Натаниэль и Жан ещё какое-то время просидели в комнате. Нужно было идти на обед и молится что бы он прошёл хорошо. Хотя нет. Хорошо это слишком сильно сказано для Гнезда. Здесь никогда не бывает хорошо. Здесь вообще никак не бывать. Максимум, только больно. Да, только больно. Здесь бывает именно так. Хоть бы обед прошёл не больно. Хоть бы не так.

***

Такое чувство, что лестница в один миг стала слишком сильно крутой. Одно неверное движение и ты полетишь вниз. Моро уже подал с неё. Не по собственной воле, конечно. Он ли в этом виноват? Почему-то мозг всегда кричал да. Почему он так сильно винит во всём себя? Потому что его так научили. Разве это оправдание? Нет, определённо нет. — Расскажешь потом как прошёл твой ужин и задание? — это было первое полноценное предложение, которое выдавил из себя третий по счету Ворон. По крайней мере цифра три была выбита у него на скуле. Все ненавидит свои цифры, но некоторых приучили их любить. Жан не мог этого сделать, ни приучиться, ни полюбить. Натаниэлю же было плевать. Цифра четыре его не тревожила, он её не любил и не приучался к виду что любит. Он представлял, что там не четвёрка, а что-то поистине красивое и уникальное. Что-то очень внушительное. Для Веснински пешка никогда не была простой фигурой. Всегда можно было дойти до края и стать более важным. Всегда можно было сделать заключительный ход такой незначительной на вид фигурой. Всегда можно выиграть, будучи никем. Когда-нибудь, это поймёт не только Натаниэль.

***

Спуск с лестницы прошёл успешно. Теперь нужно просто идти по коридору. Моро, сам того не заметив, вцепился в руку Ната. Любой коридор в этом здании был ужасен, а сегодня особенно. Жан давно понял, что это день наоборот. Точнее нет. Это как раз токи обычный день. Вот вчера был именно тот самый день наоборот. Только к ночи всё встало на свои места. Только тогда этот день стал обычным, каким и должен был быть. Только тогда Гнездо обрело привычный ему хаос. Ночь в этом месте никогда не поменяется. Она будет неизменяемым звеном. Пусть так останется дальше. В этом месте никто не любит перемен. Это место не потерпит перемен. Никогда и никаких. Здесь всегда будет больно и никак по-другому. Боль - изюминка этого места. Пусть так будет и дальше. Пусть просто будет. Пусть...

***

Как всегда этот обеденный зал не встречал теплотой. Жан при входе сюда отпустил Натаниэля и сразу же направился на место, которое теперь считалось его. Рико пристально наблюдал за французом. Наверное, уже обдумывая что он с ним сделает. Хотя, скорее всего он уже всё придумал, оставалось лишь гадать что это будет.

***

Жан остался без еды. В тарелке было пусто. Только стакан был наполнен наполовину водной, но почему-то он казался наполовину пустым. Каждый раз голову посещали множество мыслей. Все они были неправильными. Не такими как нужно. В последнее время всё крутилось вокруг одного. Как бы причинить себе побольше вреда и что случилось с Кевином. Последние тревожило больше всего чем что-либо ещё. Жан за него беспокоился, но он не мог объяснить этого беспокойства. Оно просто было и очень сильно мешало.

***

Моро не помнит, как прошёл обед. Он помнит лишь мысли во время него. Сейчас должна быть тренировка и это одно из самых страшных наказаний которое проходит каждый день. Ноги не хотели идти, а сознание сильно упиралось и почти было на грани отключки. Каждый шаг отдавался эхом в ушах. Всё казалось не настоящим, тягучим, вязким, иногда слишком резким, а иногда очень медленным. Идти было немного больно. Мышцы резко обмякли, ноги казались ватными, голова потяжелела, а на вески давила невыносимая боль. Глаза заболели, хотелось их закрыть и упасть, но Жан пытался держаться на ногах. Пару шагов и он дойдёт до раздевалки. Ещё пару шагов. Раз. Два. Три. Четыре. Глухой стук и темнота.

***

Жан очнулся на полу у входа в раздевалку. Никто не пытался привести его в чувство или отнести в комнату. Он не знал сколько пролежал так. Голова жутко гудела. Моро попытался встать, но первая попытка была неудачной. Он попытался второй раз. Тело не желало слушаться. Оно сопротивлялось и на каждое действие выдавало противодействие. Жану удалось встать только с третьей попытки. Он отряхнулся, огляделся, проверяя есть ли кто рядом, коридор оказался пустым, и медленно, шатаясь, поплёлся к своей комнате.

***

Моро не помнил, как преодолел шатающийся коридор, вечную лестницу и ещё один кривой коридор. Можно считать, что он стал героем своего дня, ведь смог добраться до комнаты. Первое что сделал Жан как вошёл, это рухнул на пол, больно ударяясь коленями. Он слабо, дрожащими руками, обнял себя за плечи и сам того не понимая стал покачиваться из стороны в сторону. Заслужил ли он такую жуткую усталость? Заслужил ли всю ту нескончаемую боль, которая прожигает тело? Мозг говорил, что да, раз всё это происходит, а сердце... Сердце просто билось и иногда почти разрывалось от боли, но билось. Как жаль, что оно билось. Так не хочется, чтобы сердце переживала всю ту боль, которая происходит каждый день. Не хочется, чтобы оно разрывалось. Жаль, что по-другому не выходит.

***

Время ужина пришло слишком быстро. Хотелось оттянуть весь этот момент. Забыть, что после этого ужина наступит невыносимая боль. Забыть всё что было утром. Забыть обо всём. Жану хотелось пропасть, сбежать, исчезнуть. Сделать всё что бы не быть здесь. На пару минут в голове Моро промелькнула мысль: — "Надеюсь у Натаниэлья ужин проходит намного лучше моего"

***

Натаниэль сидел за длинным банкетным столом. Он никого не знал. Единственное знакомое лицо это Ичиро. Молодой господин мило с кем-то беседовал, улыбаясь и заливисто смеялся, иногда поглядывая на младшего Мясника. Нат улыбался, когда взгляд Морияма падал на него. Ему были противны эти взгляды. Ему было противно нахождение здесь. Ему была противна вся японская мафия. Ему была противна сама жизнь. На пару минут в голове Веснински промелькнула мысль: — "Надеюсь у Жана ужин проходит намного лучше моего"

***

Моро брёл по ненавистному ему коридору. Он шгрябал ботинками по паркету, спотыкаясь и не удерживая равновесие. Парень дошёл до нужной ему комнаты и постучал в деревянную дверь. Никто не ответил. Он постучал ещё раз. Снова тишина. Стоило ли стучать третий раз? Наверное, да. Снова стук. Ответа нет. Жан сел на пол перед дверью, тихо и облегченно вздохнув.

***

Натаниэль подошёл к Ичиро, когда банкет закончился. Смазливая улыбка главы мафии пропала, сменившись серьезность. Морияма молча пошёл прочь, зная, что Веснински пойдёт за ним. Так всё и было. Сам Нат мысленно упирался, не желая идти, но ноги сами его вели в сторону кабинета молодого господина. Зайдя, Ичиро направился к своему столу. — Натаниэль, я так рад что ты пришел, — Ложь. Ичиро был абсолютно не рад. Ему было плевать. Возможно, он бы даже не заметил присутствие младшего Мясника, если бы его нахождение здесь было необходимо. — До меня дошли сведенья, что один из наших торговцев является предателем. Он распространяет важную информацию о нас другим кланам, что очень мешает нашей работе. Ты прекрасно знаешь, что предателей мы не прощаем. Я прошу тебя устранить эту проблему, пока ситуация не достигла глобальных масштабах. Я надеюсь, ты выполнишь свою работу как всегда быстро и идеально, — Ичиро протянул рыжему темно-синюю папку. — Здесь вся информация о цели. На этом всё. Не смею тебя больше задерживать, — Натаниэль взял папку, сделал что-то на подобии реверанса и вышел из комнаты, открывая папку и начиная изучать её содержимое.

***

Моро стал считать минуты. Он метался взглядом от пола, до потолка. Иногда глаза цеплялись за голые, серые обои. Они были ободранные в некоторых местах, но заклеены обоями чёрного цвета. Когда-то это был бунт Воронов, которые драли обои и разрисовывали стены. Такое "дизайнерское решение" выглядело нелепо, хоть и весьма оригинально. Потолок был чёрным из-за чего казался очень высоким. Он осыпался на нижнем этаже, а на верхнем ещё жил. Пол был в царапинах и полосах. Второе было почти не видно. Всё соответствовало мрачному, темному стилю. Коридор был знакомым, но в нём было неуютно и даже несмотря на то, что он широкий и длинный, казался узким.

***

Младший Веснински мысленно придумал себе план. Стоп. Нат? Придумал план? Нет, это однозначно какой-то анекдот. Конечно же у него не было никого плана. Ну как. Был один, который никогда не изменятся и являлся его фишкой. Эффектное появление и такой же незабываемый и красивый конец. Это и был весь план. Следить за целю было скучно, а развлечь себя хотелось. Только сперва долгих и нудных полтора часа цель стала как-то двигаться, а не просто сидеть в кафе, тупо пяля в окно. Нат еле улыбнулся и быстренько удалился из кафе, следуя за мужчиной.

***

Прошло около минут двадцати. Жан сбился со счета. Наручные часы у него были, но лежали сейчас в комнате. В Гнезде разрешали что-то носить только на важные мероприятия, в остальное время обо всех аксессуаров нужно забыть. Моро не любил смотреть на голые запястья. На тонкой блеском коже хорошо виднелись шрамы. Смотреть на них было больно, а вспоминать от чего они ещё больнее. Глаза постоянно слезились при мыслях о шрамах. Жан зарылся пальцами в кудрявые волосы. Он стал перебирать пряди, по не многу себя успокаивая. Губы дрогнули в улыбке от единственного приятного воспоминая. Странно что в этом месте есть что-то приятное. Моро вспомнил как он лежал на трибуне, закинув ноги на Кевина, а Нат тем временем что-то щебетал, перебирая кудрявые пряди француза. Воспоминание продлилось пару секунд. Пришлось снова открыть глаза. Ничего не изменилось. Всё осталось таким же мрачным.

***

Веснински шёл достаточно долго, но по итогу это того стоило. Цель перевела его к складу. Местность казалось ничем не примечательной и пустующей. Было даже как-то скучно. Младший Мясник юркнул внутрь склада. Он проверил наличие у себя на поясе сюрикенов, пистолета и кинжалов. Второе было скорее, как для развлечение. Нат никогда не использовал его по назначению. Это было своего рода украшение. Рыжий больше всего любил сюрикены и кинжалы. Он считал, что они более практичны и изящны. Глубокий вдох и Нат, распахнув дверь, зашёл в глубь холодного помещения. На его лице был хищный оскал, который навряд ли предвещал что-то хорошее. — Меня не звали, поэтому я пришёл сам. Приятно познакомиться, я ваша смерть.

***

Жана кто-то схватил за воротник и сильно тряхнул. Ему пришлось открыть глаза. Осознание того, что происходит приходили медленно, хотелось снова закрыть глаза и уснуть. Рико стоял перед Моро явно не в очень трезвом виде. Рядом с "королём" были такие же нетрезвые парни. Жан не мог нормально вглядеться в их лица, из-за пелены сна они были размыты. Француз попытался встать, но Морияма грубо толкнул его, вынуждая оставаться сидеть на полу, вжавшись от страха в стену. Жан вздрогнул, когда услышал смех, а после и почти не разборчивую, пьяную речь. — Моро, ты настолько жалок. Глупая, запуганная овечка, — на губах короля появился оскал. Он был прав. Жан и впрямь запуган и глуп. По крайней мере Моро думал так о самом себе. Он думал это правда. Ему внушили что это правда и лучше её принять. Рико навис над Жаном. Сердце Моро сжалось, а пульс стал греметь в ушах. В горле застрял ком. Дышать стало сложно. Он старался сохранять зрительный контакт, но это было невыносимо. Невыносимо смотреть на это чудовище. Это мерзкое, пьяное существо. Оно вызывало отвращение и страх. Резкий удар и звонкий шлепок. Щека Моро начала пылать. Француз дрожащими руками потянулся к щеке, но его руки перехватили. Дыхание сбилось, глаза заблестели. Не прошло и минуты как последовал ещё один удар, прожигая щеку ещё сильнее. Всё ещё стоящие рядом парни, Жан не знал кто это, наблюдали за происходящим, а после, постепенно начали подключаться.

***

Жан и не заметил, как оказался в горизонтальном положении. Щека не так сильно стала волновать после нескольких ударов в живот. Кто-то наступил на пальцы рук, из-за чего последовал хруст. Другой же в это время бил по лицу, что-то при этом говоря. Краем глаза было заметно что Рико не участвует в этом. Он наблюдает, облокотившись о стену. Ему нравилось происходящее. Это подтверждал его оскал и то, что, даже не смотря на свой рост, смотря на всё свысока.

***

Моро открыл глаза. Он не помнит в какой момент потерял сознание. Это произошло само собой. Тело не хотело слушаться и не подавалось ни на какие действия. Только голова кое-как смогла повернуться в сторону. Ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы лежать, прожигая безжизненным взглядом потолок. - Une "merveilleuse" journée.

***

Наступила гробовая тишина. Все присутствующие в помещении смотрели на Натаниэля. Не сказать, что все были удивлены. Это было ожидаемо. На лбу рыжего стала светиться красная точка. Хихикая, младший Веснински наигранно поднял руки. — Ох, какая досада. Я что ли попался? Я такой неудачливый, — с губ Ната не спадал оскал с тех пор, как он вошёл. У него не было конкретного плана что делать. Был лишь одна единственная задача, которая распространялась на все задания - нужно выжить. Веснински любил пользоваться сюрикенами и от скуки кидал их в стену. Он знал, что большого вреда они не нанесут, но будут хорошим отвлекающим манёврам. Натаниэль стал осматриваться. Ничего примечательного и ничего за что можно зацепиться. Рыжий стал осматривать второй этаж, ища взглядом снайпера. Натаниэль расхохотался, поняв, что эта красная точка лишь безобидный лазер. Хоть младший Мясник и смеялся, но внутри и у него всё перевернулся. Не догадаться что это была такая простая уловка. Как же глупо. Он мысленно ненавидел себе каждый раз, когда делал что-то не так. Оскал этого хитреца стал шире, и он сделал несколько медленных шагов вперёд. Двое мужчин достали пистолеты, направляя их на Ната. Тот опять расхохотался, не принимая всерьёз такую угрозу. — Мальчики, мальчики, успокойтесь, — с улыбкой говорил Веснински. — Может лучше поиграем? — Нат оказался возле одного из мужчин. Мясник схватил его за запястье правой рукой, а левой взял за локоть, после поднимая руку противника на своё левое плечо, тем самым её ломая. Пока мужчина кричал от боли и был занят своей рукой, Нат выхватил у него пистолета и ударил рукоятью ему по виску и направил дуло на ближайшего противника, выстрелив в него. Улыбаясь, рыжий победно произнёс: — Ура, комбо! Минус два! — Всё это вызывало у Натаниэля неподдельный кайф. Ему нравилось причинить людям боль. Ему нравилось смотреть как они страдают или как пытаются сбежать. На каждый такой побег он подходил вплотную к противнику и с сумасшедшим взглядом и улыбкой приставляет к его горлу кинжал, продолжая улыбаться и истерично хихикать, произнося "от смерти не спрячешься". Как же Мяснику нравится смотреть в испуганные глаза жертвы. Как же нравится потом прорезать ему глотку, заливисто смеясь. Это его наркотик, который никто и никогда у него не отберёт.

***

Натаниэль думал, что эти "игры" будут длиться дольше. Не было работы проще чем эта. Веснински стал разглядывать то, ради чего все собрались. Это был чемоданчик с флешкой внутри. Всё казалось настолько скучным, что заострять на этом внимание не хотелось. Нат забрал у кого-то из мертвецом пистолет в качестве трофея и прихватив чемоданчик, вышел из склада, пропивая фразу: — Это был замечательный день

***

Кевин сидел в уютной комнате. Напротив него была женщина. Она пила какао и о чём-то беседовала с Дэем. Он не вникал в разговор и на все вопросы отвечал кратко, лишь "да/нет/не знаю". Бетси Добсон, так звали женщину, сидящую напротив, хоть и старалась задавать вопросы, на которые нужен развёрнутый ответ, Кевин всё равно отвечал кратко. Она спрашивала о его жизни в Воронах. Спросила о том, если у него там друзья, на что Дэй долгое время молчал, а после с горечью ответил, что да. Спрашивала о том, как его приняли Лисы и как он себя чувствует. Новоиспечённый лис врал о своём самочувствии. Он врал даже себе. Ему не хотелось слышать правду. Сказать правду – значит, признать, что ты бросил Жана и Натаниэля одних и пожалеешь об этом. Просто сбежал как последний трус. Признавать этого не хотелось, поэтому приходилось врать. Кевин внутренне ненавидел себя за это. Он ненавидел что вообще согласился пойти к Би по просьбе Ваймака. Ненавидел всех в этом мире. Ему бы хотелось, чтобы тогда Рико не сломал ему руку, а просто убил. Это было бы даже подарком. Это бы означало конец мучения. Конец этой ужасной жизни. Всё стало бы спокойно. Не было бы ничего что вызывало бы страх и боль. Всё стало бы вдруг не важным. Пропали бы эмоции, нельзя было бы чувствовать, осязать, всё стало бы никаким, всё бы забылось. Почему он просто сломал руку? Почему не убил? Почему не сделал проще себе и Кевину? Может он знал, что так он сделает ему одолжение? Дэй не сразу понял, что Бетси о чём-то его спросила. Ему так не нравилась эта идея с психологом, но отказаться он не мог, у него не было выбора. Новый тренер пригрозил ему, что либо он идёт к Би, либо сидит несколько матчей подряд на скамейке запасных. Выбор был слишком очевиден. Отсиживаться в тени Кевину надоела, да и он бы не смог так долго просидеть без дела. В добавок ко всему, ему казалось, что Лисы не справляться без него. У них и так была не очень хорошая репутация. Дэю показалось что он сможет их вытянуть на новый уровень. Пару дней ему казалось, что зря он сбежал от Воронов к Лисам, а сейчас он почти что не против такого расклада. С Лисами придётся много работать и Кевин не против. Ему нужно отвлечься и начать разрабатывать другую руку. Дэй слишком сильно погрузился в себя. Он забыл, где находиться, с кем разговаривает и что сейчас вообще происходит. Он и не хотел ничего из этого вспоминать. Ему было приятно думать о чём-то отдалённом. Экси хорошо забивало голову и помогало не отвлекаться на другие чувства. Хотя у Кевина и не было сейчас других чувств. Он ощущал только боль и где-то в глубине души вину. Он был виноват перед Жаном и Натаниэлем. Он надеялся, что они его простят. Что они поймут его, когда узнают, что случилось. Кевину нельзя об этом думать. Нельзя думать о Воронах, о той жизни. Нужно вернуть обратно в уютную комнату, почувствовать запах какао и снова отвечать на вопросы. Один из вопросов окончательно вывел нового лиса из транса. — Как у тебя сегодня прошёл день? — Добсон отпила из своей кружки какао и поставила его на стол. Какао Кевина уже давным-давно остыло. Он к нему даже не прикоснулся. Весь сеанс он смотрел в пол. Почувствовав, что это может быть последним вопросом, Кевин Дэй поднял взгляд на Би и улыбнувшись, как ему казалось, настоящей и милой улыбкой, произнёс, хоть и понимая, что в эту ложь никто не поверит, даже он: — Замечательно. Это был замечательный день.