Не было безоара

Гермиона согласилась не сразу, несмотря на то, насколько уверенным был Гарри. — Говорю же тебе, Гермиона, это он, это Малфой! Прошу, поверь мне! Она с сомнением посмотрела на него, одной рукой нервно взъерошивая свои непослушные волосы: — Я просто... нам нужны доказательства, Гарри. Ты не можешь просто... — У него есть Метка! У мадам Малкин причина явно была в этом! И он ходил в "Борджин и Бёркс", он знал об ожерелье! — Но он был на отработке! — воскликнула она, заламывая руки. — Если ты не думаешь, что в этом участвовала ещё и профессор МакГонагалл, то... На него накатило холодное осознание, и он прикусил свою губу так сильно, что выступила кровь. Гермиона заметила, как изменилось его лицо, и мгновенно замолчала. — Кэти. Кэти дали то ожерелье в туалете "Трёх мётел", — медленно сказал он. Она продолжала смотреть на него с расширенными глазами, ловя каждое его слово. — И... и Слизнорту дали ту медовуху. Что, если Малфой наложил на Розмерту Империус? На её лице отразился шок, и она сильно побледнела: — Это... действительно возможно. Но почему ты так уверен, что это Малфой? Что... — Я просто знаю это, — безэмоциональным тоном сказал он. — Знаю, Гермиона. — Гарри, — осторожно сказала она, найдя своей ладонью его ладонь и слегка сжимая, — я не собираюсь принижать твою интуицию. Но ты ненавидишь Малфоя в течение нескольких лет. Он открыл рот, чтобы возразить, и она поспешно добавила: — Не без причины, конечно. Но ты всё равно долго его ненавидел, а сейчас ищешь кого-нибудь, чтобы обвинить. Ты недостаточно ясно мыслишь. Его плечи поникли; неожиданно он словно ощутил лёгшую на них тяжесть, а ярость внутри него почти угасла, оставив только тлеющие угли. — Если я докажу, что у него есть Метка, — прошептал он, — ты мне поверишь? А потом допросишь его вместе со мной? Её лицо ожесточилось, когда она услышала эти слова, а губы сжались в тонкую линию: — Как ты хочешь это доказать? — Парализовать его, а затем закатать рукав, — пожал он плечами. Она сильно сжала его ладонь, посмотрев ему в глаза: — Я не хочу просто так ни на кого нападать. Мне нужна причина, понимаешь? Просто интуиции недостаточно, Гарри. Особенно в таком случае. Он кивнул, не отрывая взгляда от её глаз. — Тогда посмотрим, как он будет вести себя рядом с нами, — сказал он, мысленно уже придумывая, как ещё мог уговорить Гермиону. — Если он виновен, вряд ли он это скроет. Она некоторое время пристально смотрела на него, прежде чем кивнуть: — Но всё же было бы хорошо, расскажи ты кому-нибудь об этом. Дамблдору или... Он фыркнул, наконец отведя взгляд: — Говоришь так, будто бы они меня послушают. Никто прежде не слушал. И у нас будут все нужные доказательства, просто подожди несколько дней, ладно? Её лоб прорезали пара морщин, когда она крепче сжала его руку. — О чём ты мне не говоришь? — прошептала она. — Что ты на самом деле задумал? Почему не рассказать им хотя бы о подозрениях насчёт Розмерты? Он посмотрел на свои ботинки, избегая встречаться с ней взглядом. Перед своим внутренним взором он видел открытые, безжизненные глаза Рона... — Ты не планируешь сдавать его учителям, верно? И, хотя это и звучало как вопрос, оно им явно не было. — О, Гарри. Ты же... ты не можешь... — Почему нет? Если это был он, почему я не могу? Почему я не должен? Она крепко обняла его, по её лицу снова потекли слёзы: — Потому что ты выше этого. Но яростное жжение в груди говорило ему об обратном.

***

На следующий день за завтраком Гарри твёрдо решил, что Драко своими действиями подписал себе смертный приговор. Они с Гермионой сидели вместе; ученики вокруг были непривычно молчаливыми и мрачными. Он бросил взгляд на стол Слизерина, едва заметив, что Гермиона сделала то же самое. И поймал взгляд Драко Малфоя. Малфой выглядел ужасно. Он был ещё бледнее, чем обычно, под его глазами были огромные мешки, а на лбу, несмотря на прохладное утро, блестел пот. Едва заметив, что Гарри с Гермионой смотрят в его сторону, Драко отвёл взгляд. Его голова двигалась резко и дёргано. Гарри внимательно наблюдал и еле слышно зарычал, когда увидел, как тряслась рука Малфоя, которой тот взял кубок. — Видишь? — прошептал он Гермионе. — Он виновен. Он это показывает. Гермиона сглотнула; на её лице появился страх. — Мне нужно большее, — прошептала она в ответ; оба они игнорировали странные взгляды, которые бросали на них однокурсники. — Прости, но я не могу основываться только на том, как он выглядит. Просто не могу. Раздался звук колокола, оборвав гневный ответ Гарри. Гермиона поднялась с выражением облегчения на лице, слабо, с извиняющимся видом улыбнулась ему и пошла к выходу из Большого зала, перекинув сумку через плечо.

***

Во время уроков в тот день мысли Гарри бродили. В его голове снова и снова прокручивались страшные события в кабинете Слизнорта, только по-другому. В своём воображении он слышал смех Малфоя, когда бежал с безоаром. Он сидел на трансфигурации, сверля взглядом затылок Гермионы, и отчаянно хотел одного: доказать ей, что за произошедшим стоял Малфой. Хотел иметь возможность просто убедить её отбросить в сторону угрызения совести. Он придумывал десятки методов, чтобы заставить её понять, что он чувствовал, один невероятнее другого. И, когда он выходил с трансфигурации, по-прежнему погруженный в мысли, он решил, что для этого потребуется не меньше чем чудо. "Два дня, — подумал он. — Если она не согласится в течение двух дней, я займусь этим в одиночку. Меня наверняка поймают, но плевать".

***

Когда тем вечером Гарри вошёл в гостиную, он услышал, как Гермиона яростно спорила с Лавандой. — Ты едва его знала! — визжала Гермиона. — Он несколько лет был одним из моих лучших друзей! Прекрати вести себя так, будто он был любовью всей твоей жизни, и будто тебе одной плохо после его смерти! Ты хоть знаешь, как это бестактно?! — То, что ты вела себя как наглая всезнайка, отказываясь признать, что он тебе нравился, — визжала в ответ Лаванда, — не означает, что мне плевать! Ты была слишком тупой, чтобы... В чём именно Гермиона была тупой, Гарри так и не узнал. Так быстро, что это было почти незаметно, Гермиона взмахнула палочкой, резким движением опустив её с выражением безумной ярости на лице. Из кончика палочки вылетел ядовито-жёлтый луч, и Лаванда отлетела назад, врезавшись в стену гостиной и кучей упав на пол. Гермиона на мгновение застыла на месте; её грудь вздымалась и опускалась в такт быстрому, прерывистому дыханию. Затем обвела гостиную расширенными, дикими глазами. Ей взгляд скользнул по Гарри, словно и не заметив его присутствия. А потом она разрыдалась и выбежала из гостиной. Тихо выругавшись, Гарри последовал за ней, достав Карту Мародёров, когда потерял её из виду и больше не слышал её всхлипов. Через несколько минут он нашёл её в пустом классе. Он вошёл тихо, стараясь не чихнуть от скопившейся в комнате пыли. Гермиона сидела на одной из парт, спрятав лицо в ладонях и продолжая плакать. Он подошёл к ней и крепко обнял, позволив своей боли на мгновение взять верх над яростью, позволив слезам свободно течь. — Я... я была такой дурой! — всхлипывала она. — Я так... так и не сказала ему! Так и не сказала, и теперь никогда не смогу! Я должна была... должна... Он просто притянул её ближе, позволив ей плакать у него на плече. Он подумал о Малфое, и едва удержал свои руки от того, чтобы сжаться крепче, причинив ей боль. — Он знал, что ты чувствовала, — мягко сказал он, пытаясь её утешить. Но это лишь заставило её бессильно завыть: — И я... это я должна была... не Лаванда! Я! Я позволила... я думала... Она захлебнулась слезами и снова завыла, уткнувшись лицом ему в плечо. Прошёл почти час, прежде чем она успокоилась. Ко времени, когда её агония утихла, мантия Гарри практически насквозь промокла от её слёз. Но наконец её боль ослабла, и она села, слегка улыбаясь и продолжая обнимать его. — Ты прав по поводу Малфоя, — сказала она, удивив его настолько, что он чуть не отстранился. — Я так думаю. Но я не хочу... убивать его. — Гермиона, тебе не обязательно... Она отстранилась сама, сердито глядя на него красными, опухшими от слёз глазами: — Не обязательно?! Если он... если он действительно это сделал, я не смогу просто позволить ему уйти! Я не могу больше никому доверять. После всего, что было... Он покачал головой. Да, после всего, через что они прошли, после Фаджа и Амбридж они поняли, что не всегда могут доверять вышестоящим. — И я... я боюсь. Того, что это сделает с нами. Но я не могу ничего не делать! Я продолжаю думать о нём, о том, что должна была... Она снова начала плакать, но в этот раз поток слёз иссяк куда быстрее. Она опустила взгляд и несколько минут молчала. Гарри терпеливо ждал, пока она заговорит. Он знал, что не должен был её подталкивать. Не сейчас. Она должна была решить сама. Наконец она подняла взгляд, и Гарри увидел в её глазах ту же болезненную ярость, которую зеркало показывало в его собственных глазах. — Нам понадобится алиби, — сказала она.

***

— Гарри, Гермиона, — в голосе Невилла слышались опаска, но и любопытство. — Что происходит? Вы хотели поговорить с нами? Полумна просто смотрела на них, слегка наклонив голову вбок. — Мне... нам может понадобиться, чтобы вы, ребята, соврали для нас. Полумна мгновенно кивнула, словно услышала самую обыденную вещь в мире, но Невилл нахмурился: — Ребят, что происходит? — А разве не очевидно? — спросила Полумна, в голосе которой её обычная мечтательность сменилась глубокой печалью. — Они знают, кто убил Рона. И планируют разобраться с ним сами. — Разобраться с... — слабым голосом повторил Невилл. — Кто... кто это сделал? Вы собираетесь... Гарри и Гермиона обменялись взглядами. Гермиона слегка покачала головой, и Гарри снова посмотрел на Невилла: — Будет лучше, если вы не узнаете. Но согласны ли вы? Полумна, чьи глаза затуманились, кивнула. — Я... я не... — Невилл, — сказал Гарри, кладя ладонь на плечо однокурсника. — Прошу. Я доверяю тебе. Пожалуйста... Невилл тяжело сглотнул, долгое время смотрел на него, но наконец сжал ладони в кулаки и кивнул. — Монеты ОД у вас с собой? — спросила Гермиона. — Конечно, — ответила Полумна, словно оскорблённая самим этим вопросом. Невилл же лишь снова кивнул. — Мы сообщим вам на монете, когда придёт время. Когда мы сообщим, вам нужно будет пойти в место за квиддичным полем. Ну знаете, болотистое такое. Мало кто туда заходит, даже при хорошей погоде. — И если нас спросят, — проговорил Невилл, делая глубокий вдох, — что нам сказать? — Сказать, что мы все просто разговаривали. О том, как помочь Джинни, когда та вернётся. О Роне. Их друзья кивнули, пристально смотря на них. Полумна на мгновение отвела взгляд и вытерла глаза. — Ребята, — заговорил Гарри, с трудом преодолевая снова вставший в горле ком, — вы, наверное, единственные, кому я могу довериться. Я люблю вас обоих. Гермиона кивнула рядом с ним, прикусив губу и крепко сжав его руку.

***

Возможность предоставилась им только через два дня, после обеда в пятницу. Стоял прекрасный день, и большинство учеников либо уединились в библиотеке, либо гуляли снаружи, наслаждаясь солнцем, болтая и летая на мётлах. Гарри и Гермиона, однако же, сидели в гостиной Гриффиндора, делая домашнюю работу, и перед ними была разложена Карта Мародёров. И наконец они увидели то, что хотели. В последние два дня Малфой почти не покидал гостиную Слизерина, ходя только на уроки, а также завтраки, обеды и ужины. Когда он всё-таки выходил, его сопровождали как минимум Крэбб и Гойл, и он не бывал в достаточно малолюдных частях замка. Крэбб и Гойл могли быть никудышными волшебниками, но шанс того, что один из них сумеет убежать и позвать на помощь, был слишком велик. Равно как и шанс того, что они увидят, кто именно на них напал. Но в этот раз он вышел из гостиной в сопровождении только Крэбба. Это всё ещё был риск. Но они решили, что точно могут справиться с двумя. Трое — это было бы слишком много, а двое — допустимо. Гарри облизал языком пересохшие губы, смотря на карту округлившимися глазами. — Гермиона, — хрипло сказал он, — посмотри! Она проследила взглядом за его подрагивающим пальцем и отрывисто кивнула: — Начинаем. Кажется, он снова идёт в Выручай-комнату. Мантия у тебя с собой? Он кивнул. — Сейчас только сообщу Невиллу с Полумной. Минутой позже они вышли из гостиной, надёжно скрытые мантией-невидимкой. Он пытался не думать о том, насколько легче было поместиться под этой мантией вдвоём. Пытался не думать, что Рон был первым человеком после него, увидевшим эту мантию. Они прибыли ко входу в Комнату как раз вовремя. Едва они остановились и начали ждать, из-за угла показался Малфой в сопровождении девочки-первокурсницы, несущей весы. Сначала Гарри подумал, что Карта каким-то образом ошиблась. Но Гермиона рядом с ним подняла палочку, так, чтобы лишь самый её кончик высовывался из-под мантии, и тихо прорычала "Оборотное". Когда Крэбб под маскировкой остановился рядом с гобеленом, изображавшим Варнаву Вздрюченного, Малфой начал ходить туда-сюда перед стеной. В своём разуме Гарри снова увидел меняющее цвет лицо Рона, то, как он царапал собственное горло. И поднял палочку. — Петрификус Тоталус! — рявкнул он, не заботясь о том, чтобы говорить тише. Когда парализованный Малфой упал на спину, Крэбб громко взвизгнул и бросился бежать, с грохотом уронив свои весы. Гермиона среагировала прежде Гарри. Она даже не произнесла формулу вслух, но, прежде чем Крэбб успел пробежать хоть половину расстояния до угла, он упал, поражённый Оглушающим заклинанием. Но Гарри этого не заметил. Всё его внимание было приковано к неподвижному Малфою. Он направился вперёд, с рыком сорвав с себя и Гермионы мантию-невидимку. Они дошли до Малфоя и на секунду остановились, глядя в его расширившиеся, полные страха глаза. А потом Гарри сел на корточки и закатал левый рукав его мантии. Гермиона ахнула, но он лишь мрачно посмотрел на ясно видную на коже Тёмную Метку. — Гермиона, — сказал он, не отрывая взгляда от скалящегося черепа и змеи, — сотри Крэббу память. А потом отошли в его гостиную. Она кивнула и направилась к Крэббу, а он встал и начал ходить вдоль стены: "Мне нужно место, где нас никто не найдёт. Мне нужно место, где нас никто не найдёт. Мне нужно место, где нас никто не найдёт". Гермиона вернулась как раз тогда, когда он начал левитировать Малфоя в появившуюся в стене дверь. То, какой вид приняла Комната, могло бы заставить его поразиться, если бы он не был сосредоточен на том, что им предстояло сделать. Повсюду были горы разнообразных вещей, от порванной одежды до сломанных палочек, от флаконов для зелий до оружия. Они шли через коридор, чьи стены составляли колонны из мусора. Оба не произносили ни слова, пока они не дошли до относительно свободного пространства. — Гермиона? — Сейчас. Её палочка засветилась, и через минуту перед ними оказался металлический стул. Ещё одна вспышка отменила парализующее заклятие, и Малфой, накрепко привязанный к стулу прочными верёвками, вскинул голову. — Пожалуйста, П-Поттер! Пожалуйста! — с ужасом забормотал он; из его глаз потекли слёзы. Гарри поднял палочку. — УМОЛЯЮ! — Это был ты? — тихо спросил он. Гермиона взяла его за левую руку и слегка сжала. Малфой замотал головой, начав всхлипывать: — Поттер, я не... прошу! Грейнджер! Умоляю, не надо... не... — Это был ты? — НЕ НАДО! "Ты должен по-настоящему хотеть, чтобы они подействовали, Поттер!" Гарри посмотрел на Метку на руке слизеринца и понял, что никогда в своей жизни не ненавидел кого-либо так сильно, как Драко Малфоя. Понял, что никогда настолько не хотел заставить кого-либо страдать, как его. — Круцио! Рука Гермионы дёрнулась, когда Малфой начал вопить и биться в путах с такой силой, что опрокинул стул. На мгновение Гарри подумал о том, чтобы отменить заклятие. Но потом он вспомнил, как выглядел Рон перед смертью. На его лице расползлась холодная усмешка, а Малфой продолжил кричать. После примерно минуты он опустил палочку, прекращая действие заклятия. Крики Малфоя всё ещё эхом отдавались в комнате, и он даже услышал, как им отвечали несколько летучих мышей. Он резко вернул стул с Малфоем в вертикальное положение. Малфой сидел, уткнувшись подбородком в грудь. Его промокшие от пота волосы падали на лицо, тело сотрясалось от судорожных всхлипов. — ЭТО БЫЛ ТЫ?! — рявкнул Гарри, но Малфой по-прежнему не поднимал взгляда. Он поднял палочку, готовясь наколдовать что-нибудь, что могло вывести слизеринца из ступора, когда услышал слабый, придушенный голос Малфоя: — Да. И всё словно застыло. Ответ Малфоя эхом отдался в разуме Гарри, прозвучав в самых тёмных уголках, наполнив его яростью более сильной, чем он считал возможным. Он начал двигать палочкой, отстранённо отмечая вырисовываемый узор, два слова, зарождающиеся на его губах, и зелёный проблеск на конце палочки, когда Гермиона схватила его за руку. — Зачем? — спросила она дрожащим от ярости голосом, сверля взглядом Малфоя. — Я не хотел! Клянусь, я не хотел! — голос Малфоя поднялся до визга, став напоминать голос Крэбба в облике первокурсницы. — Зачем? — повторила Гермиона, уткнув палочку ему в горло. — Зачем ты это сделал? Зачем? Зачем? Отвечай мне! Зачем? ЗАЧЕМ, ТЫ, ДЕГРАДИРОВАВШИЙ ОТ КРОВОСМЕШЕНИЯ КУСОК ДЕРЬМА?! ЗАЧЕМ? — Мне пришлось! Пришлось, иначе Он убил бы меня! Я не собирался убивать Уизли, клянусь, но Он... Он убил бы моих родителей! Убил бы моих родителей, а затем меня! Я не хотел этого! — Волан-де-Морт хотел, чтобы ты убил Рона, — безэмоциональным тоном сказал Гарри. — Неплохая попытка. Но лучше бы ты попытался сослаться на Империус. Кажется, так твой папаша в первый раз отбрехался? Но Малфой яростно замотал головой и заговорил, давясь слезами: — Я... Он... я должен убить Дамблдора! Должен это сделать! — Та медовуха была для Дамблдора? И ожерелье? — Д... да! Умоляю, я не хотел... — Заткнись, блядь. Ты хотел этого. Хотел этого уже несколько лет. Хотел ему служить! — Я так думал, — простонал Малфой, снова опуская голову. — Я думал, что хотел. Но... но я ничего не соображал, не понимал... — Что ты делал в Выручай-комнате? — спросила Гермиона, ещё крепче сжав руку Гарри, когда тот снова начал поднимать палочку. Он опустил палочку, не желая слышать ответ Драко, желая лишь убить. Убить ублюдка, который убил Рона. Но им нужно было это услышать. Нужно было узнать. — Я... здесь стоит Исчезательный шкаф, он... он соединён с тем, который в "Борджин и Бёркс". Я его чиню! — Кто тебе помогает? Когда Малфой заколебался, Гарри с силой ткнул палочкой ему в грудь и повторил: — Кто. Тебе. Помогает? Малфой закрыл глаза, и из-под его век сбежало несколько слезинок. — Крэбб и Гойл, — прошептал он. — Они не знают, что я делаю, просто стоят на страже. И Розмерта. Она под... под Империусом. Малфой замолк, но Гарри вспомнил разговор, подслушанный во время вечеринки Слизнорта: — А Снегг? — Я не могу... я... — ГОВОРИ ПРАВДУ, МРАЗЬ! КРУЦИО! После минуты мучительных криков Гермиона дёрнула его за руку. — Хватит! — прошипела она. Он неохотно отменил заклинание. — ГОВОРИ! — рявкнул он затем. Через несколько секунд Малфой снова начал говорить, хлюпая носом: — С... Снегг пытается мне по... помочь. Моя мать заставила его принести Непреложный обет. Но если он поможет... Тёмный Лорд может сказать, что это не считается, и... и всё равно нас убить. Когда Гермиона заговорила, в её голосе слышался тот же шок, что ощущал Гарри: — Снегг знал об этом ещё с начала года? Знал, что это ты стоял за той историей с ожерельем? И знал, что это ты... с той медовухой? Драко снова опустил взгляд, его губы беззвучно шевелились. Когда Гарри снова поднял палочку, он наконец заговорил: — Да. Он был на нашей... всё это время был Пожирателем. Он обманывает Дамблдора. Гарри отшатнулся назад, ощутив, как Комната неожиданно начала вращаться вокруг него. Он почти упал, и только в последний момент сохранил равновесие, опершись на огромную полуразбитую статую. Снегг. Снегг, который всегда ненавидел и задирал его. Снегг, которому Дамблдор так доверял. Снегг, который не сделал всё возможное, чтобы спасти Сириуса. Снегг знал и позволил Рону умереть. Он направился к выходу из Комнаты, сжимая палочку так сильно, что дерево затрещало, а из кончика полетели искры. Он ничего не осознавал. Ничего, кроме воспоминаний о смерти Рона, встававших перед его глазами, и пяти слов, отдававшихся в его разуме, словно звон колокола, повторяясь снова и снова: "Во всём этом виноват Снегг". Неожиданно он ощутил, как что-то ударило его по лицу. Он моргнул, потряс головой и увидел стоявшую рядом Гермиону, которая потирала ладонь. — Ты не можешь, — в её голосе звучало отчаяние, а по щекам текли слёзы. — Ты не можешь просто напасть на Снегга. Он размажет тебя и даже не заметит этого. Ты не можешь, Гарри! Он неподвижно стоял, пытаясь осмыслить её слова и снова понимая, где находился. — Ты не можешь! Ты должен... тебе нужно рассказать Дамблдору! Мы должны рассказать!.. — РАССКАЗАТЬ ДАМБЛДОРУ?! — взревел он, заставив её вздрогнуть. — РАССКАЗАТЬ ДАМБЛДОРУ? ОН НЕ БУДЕТ СЛУШАТЬ! СКОЛЬКО РАЗ Я ГОВОРИЛ ЕМУ О ЧЁМ-ТО, А ОН ЭТО ПРОСТО ИГНОРИРОВАЛ? Я... Я... Я ГОВОРИЛ ЕМУ ОБ ЭТОМ ПОДОНКЕ, — он махнул рукой в сторону Малфоя, — А ОН ПРЕДПОЧЁЛ ДОВЕРЯТЬ СНЕГГУ, А НЕ МНЕ! ОН ДОВЕРЯЕТ ЕМУ, А НЕ МНЕ! ОН ДУМАЕТ, ЧТО Я ПРОСТО ЗАТАИЛ НА НЕГО ОБИДУ! Она взяла его за руку, снова её сжав, и взглянула ему в глаза: — Тогда этим займёмся мы, — сказала она со вздохом. — Как и всегда. Но нам нужен план. Снегг... он опасен, Гарри. Нам нужно идеально всё распланировать, если мы хотим получить хотя бы шанс с ним справиться. Он медленно кивнул, осознавая, что в её словах был смысл. — Вы можете отвести меня к Дамблдору, — неожиданно сказал Малфой. — Я... я дам показания. Если он обезопасит меня и мою семью, я дам показания против Снегга. Клянусь. Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга, а потом повернулись к Малфою, одновременно подняв палочки. Глаза Малфоя расширились ещё сильнее, а взгляд заметался между ними. — Пожалуйста, — прошептал он; в его промежности появилось и стало расширяться мокрое пятно. — Пожалуйста, я не хотел... мне жаль, я... — Можешь сказать это Рону, когда его увидишь, — сказал Гарри, нацеливая палочку на дрожавшего слизеринца. — НЕ НАДО, ПРОШУ! ОН БЫ УБИЛ МЕНЯ! Гермиона криво усмехнулась, прежде чем заговорить; через секунду Гарри узнал её слова и тоже усмехнулся. — Ты должен был понимать, — произнесла она почти мягко, — если тебя не убьет Волан–де–Морт, то это сделаем мы. И это было больно. Ему было больно вспоминать, каким глупым и наивным он был, когда не дал Люпину и Сириусу убить Петтигрю. Потому что теперь он понимал их, чувствовал себя так же, как они тогда. Но сейчас здесь не было другого глупого подростка, готового встать на пути его палочки и начать разглагольствовать о морали и том, чего хотели бы мёртвые. — Вместе? — спросил он, оскалив зубы. Она кивнула. Малфой завопил, когда их палочки начали синхронно двигаться, и они одновременно выкрикнули одни и те же два слова. Кучи спрятанных вещей на мгновение осветились зловещим зелёным светом, и Драко Малфоя не стало.