Правильно чувствовать

"В моём сердце щемит. Я надеюсь, мои стихи отвратительны. Вражеский Бог на моих осколках пищит, И вы ему, как Богу, признательны? Подтверждением звенят колокола Вашей потерянной честности, По совершению каждый сдаёт на права Своей безответственности. Затяните туже цепи на моём горле, Быть может, мы ещё слишком малы, В каньонах истощающего раздолья, До боли в костях, родной тьмы? Ненужные впоросительные знаки Так тянут на глубину, Безответственные собаки Упали на обещающую иглу." - Я дописал это стихотворение, почти бездумно, и у меня, удивительно, пропало чувство, что прежде было постоянно. У меня получилось выплеснуть эмоции благодаря творчеству. Внутри мимолётно появилась потерянная надежда на успокоение в Стихотворении. Такая же потерянная и сбегающая, как и все остальные призраки счастья. Но, может быть, эта надежда останется?.. В помещении резко потемнело, стал нарастать шум, шипящий и давящий, аккурат усиленный городской гул. Я пригляделся к очертаниям того, что раньше звал комнатой. Из мест, где раньше были стены, на меня изучающим взглядом уставилась тысяча, а может и больше, глаз. Они шептали и шипели, звали к себе и отпугивали. Я попятился к середине комнаты, но на месте оставленного мною истеричного переполоха на полу, не осталось и следа. И былого пола, того привычного и одинокого, тоже не осталось. Вместо него всюду были слова. С них складывались строки, строки становились предложениями. Всё пространство было засеяно глупыми метафорами и перифразами моих стихов. Я стоял на них, смотрел на них, читал и помнил их, в какой-то момент я даже подумал, что состою из них, а если нет, муравьи во мне - точно. Я испугался. Они двигались, в моих глазах они двигались. Чувствовали меня, слышали, воспринимали как охотник воспринимает его жертву. Они жаждили меня, моего внимания, моих чувств, они ползли за мной под пристальным взором глаз из былых стен. В момент этого безумия, мне показалось, что и глаза ко мне приближаются, но они только неотрывно смотрели, шипели и звали меня к себе. Мне было страшно от неизвестности, от моего положения: несуразного, отчаянного, врущего самому себе. Они чувствовали мой страх и мою ложь. Я врал, врал самому себе, что стихотворение, написанное мною ранее, помогло мне - не помогло, не спасло и не освободило. Нет, мне не стало легче, и нет, не было никакой надежды. Не было, потому что я врал себе собой и своим неудавшимся творчеством. И буквы на полу, словно учуяв мою слабость, мой окончательно падший дух, ускорились, начали извиваться, ползти ко мне и на меня, щекоча и кусаясь. -Они бегут за мной! Они на мне! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! - Мой крик потревожил ближайших обитателей былых стен, они заморгали, дрогнули, стали скрываться в темноте, а на том месте, откуда они уходили, стало появляться всё больше и больше ползущих на меня букв. Лишь самые храбрые из глаз, обратясь в образ уродливых, огромных муравьёв, истощающих опасность одним своим существованием, двинулись ко мне.