Ненависть не с последнего взгляда

— Располагайся, — она кивнула на комнату. — Да мне и у себя там было бы неплохо. Плазма на стене напротив дивана, шкаф с вещами и книжный. Тут больше ничего и не было. Как по мне, пусто. Ну не знаю, может я просто слишком цепляюсь. Моя комната была самая родная. — Чай или кофе будешь? Да я и от яда бы не отказалась. — Нет, — нерешительно сажусь на диван. — Ань, конечно я не в праве такое тебе предлагать, но могу предложить что-то покрепче. Если только её потом можно будет натереть мылом и повеситься. — Я могу выйти на балкон подышать? — Он вообще тут есть? — Если только просто подышать без желания скинуться, — она села рядом и обняла меня за плечи. — Ань, у тебя сейчас на лице написаны все твои мысли. Неужели и правда думаешь покончить с собой? Ты давай, выходи из этого состояния, у тебя ещё впереди экзамены. — Умеете вы испортить настроение, — простонала я, спрятав лицо в ладони. — Я просто хочу побыть наедине со своими мыслями. Вот и всё. Неужели по вашему мнению я даже такого не заслуживаю? — Конечно заслуживаешь, — и она тупо берёт и роняет меня себе на колени. Так ещё и прижимает, не позволяя сесть обратно. — А ещё ты заслуживаешь любви и ласки. — Наклонившись прошептала она мне в ухо и через секунду засунула свой язык. — Эй?! — Вырваться у меня не вышло, а психолог тем временем всячески измывалась над моим ухом. То облизывала, то кусала. В начале было неприятно, а потом вдруг мне стало это нравится. Я так и зависла от такого и уже даже не вырывалась, а она продолжала всячески ласкать моё ухо. — Что, больше не возмущаешься? — Усмехнулась она и я тут же дёрнулась, но безуспешно. — Конечно, чего это тебе возмущаться, когда ты тут удовольствие получаешь. — И вовсе не получаю, — возмущаюсь таким заявлением. — Да? — И тут же в один миг её рука очутилась у меня в трусах. — Нет! — Завопила я, пытаясь вытащить её руку. — Ну да, не получает она, а как же? — Чувствую, как она гладит меня между ног и то, как я становлюсь мокрой. — Аж покраснела вся. — Выньте! — Меня прям трясёт в гневе. — Пожалуйста. Меня больше всего пугала её улыбка. Она улыбалась, как какая-то маньячка. Да лучше бы она меня передразнивать начала и то больше на человека походила, а не на робота, который обдумывает все свои действия. — Ну раз ты настаиваешь, — она вытащила свою руку и тут же скинула меня со своих колен на пол. А потом встала и демонстративно стала слизывать со своих пальцев смазку. — Располагайся, жить со мной ты будешь ещё долго. Она перешагнула меня, выйдя из комнаты, я же, встав, всё ещё находясь в шоке от всего происходящего, стала думать, как дальше быть. То, что меня изнасилуют сегодня, уже не сомневаюсь. Может отпор дать? Ну она сильнее. Сбежать? И куда я пойду? Она ключи отобрала от моей квартиры, а в школу бежать прятаться — не вариант, меня Донцов тут же сдаст. А может они заодно? Я не вижу другой причины почему он вдруг решил, что мне будет лучше с ней. Если хотел меня сплавить кому-то, то и себе домой мог благополучно забрать. Он бы точно за моё воспитание взялся и скорей всего ремнём. Хотя сам Донцов, как человек неплохой, ну меня в пятом классе он с дерева снимал. Именно тогда я и узнала кто в нашей школе директор. Ещё помню одно время он преподавал физику и алгебру. Как-то даже русский с литературой. Было у нас такое в восьмом классе, что что-то у них такое произошло у учителей, что все уроки в этот день нам преподавал один Донцов. Как учитель он нам даже понравился. Всё объяснял доступным языком, мы тогда все были в шоке, когда поняли, что он оказался достаточно грамотным и умным мужиком. Даже обидно, что он толком и не преподавал нам, я и весь наш класс хотели бы этого. — Аня, — раздался голос психолога. — Тебе надо поесть, иди на кухню. Пятый этаж, ну что она не на первом живёт? Можно конечно через окно на крышу забраться. Могу сорваться и разбиться. Да и просто не подтянусь. Но что мне мешает в школе от неё сбежать? Вот только дотянуть до этого времени. На тарелке были ленивые вареники, которые я тут же принялась есть. Вот поем и покурить бы. — Кстати, Аня, — она встала за моей спиной положив мне руки на плечи. — Ты должна отдать мне все свои нычки. — Чего? — Не поняла я. — Сигареты, — пояснила она. — В квартире я их не нашла. — Так вот, что она так долго там была. — Значит они у тебя. Отдавай, в моём доме ты курить не будешь, и пока я несу за тебя ответственность, тоже. — Но это мои сигареты, — вот пристала. Она из тех кому лишь бы докопаться? — Ай! Она так больно пальцами впилась мне в плечи, что я даже вилку выронила. — Да больно! — Пытаюсь стряхнуть её руки с плеч, но не вышло, тогда я попыталась встать, но и это у меня не вышло. — Я не люблю применять физическую силу, но могу это сделать, если ты не начнёшь слушаться. — Да нет у меня сигарет! Выкурила всю пачку. Довольны? — Хорошо, — она отцепилась от меня и вышла, я же пошла за ней и застала не самую приятную картину — она шарилась по карманам моей куртки и тут же извлекла две пачки «Винстон» и «Кент». — Посмотри и попрощайся с ними. Она их смяла. Полностью уничтожила всё содержимое. Я прям видела, как из пачки сыпался табак. — Эй? Но это последнее, что у меня осталось! — Видимо и в жизни. Наверное, нервы сдали, но я накинулась на неё. Вот только психолог успела увернуться и схватив меня за шею, потащила в ванную. Меня просто толкнули в неё, падаю больно ударившись спиной, а после мне в лицо полилась холодная вода. — Ещё, или достаточно? — Она выключила воду. А я и сказать ничего не могу, просто пытаюсь отдышаться, мне холодно и страшно. Одежда ещё неприятно так к телу прилипла, и я поймала её взгляд на себе. Тут же стало еще страшнее. А через секунду она залезла ко мне в ванную и села так, что я и пошевелиться не могла. — Ты и так слишком долго от меня бегала, — ей вообще плевать было, что я мокрая, она прижалась ко мне и тоже стала мокрой. — Хватит. Она целовала меня, засовывая руки мне под одежду. Меня прям дрожь бросило, когда её пальцы коснулись рёбер, а через секунду она стала срывать с меня одежду. — Хватит! — Кричу, пытаясь отпихнуть её от себя. — Да тише ты, — судорожно сказала она и меня вдруг пронзила такая боль, что я даже закричала. — Тише-тише, не надо так орать, милая. Слёзы потекли по щекам и её руке. Я же просто не верила в случившееся. Неужели это произошло? Так некрасиво, пошло и грязно, что даже обидно. — Не надо, — а она ещё и насилует, прям чувствую, как её пальцы входят в меня и выходят. Чувствую, как она вытаскивает из меня пальцы и первое что мне бросилось в глаза, так это кровь на них. Кажется, сердце пропустило удар. Мне как-то сразу стало дурно от вида крови. — Конечно, с точки зрения психологии я сейчас совершаю, да и совершу отвратительный поступок, — она встала и выбравшись из ванны, схватила меня за руку, и вытащив вслед за собой, тут же нагнула над стиральной машиной. — Но об этом потом я лично жалеть не буду. — Что вы собр… Пальцы вошли мне в зад. Низ живота и так ныл от боли, а тут ещё и задницу пронзила боль, но сил кричать не было. — Так приятно, что ты везде узкая, — второй рукой она держала меня за затылок, прижимая к стиралке и не позволяя выпрямиться. — Я слишком долго ждала, Аня. Если бы ты не стала с самого начала так сопротивляться, то твой первый раз вышел бы намного приятней и красивее. А я крепко стискиваю зубы и просто терплю дожидаясь конца. Меня всю трясёт, и я без остановки плачу, не веря в происходящее. — Ладно, ты всё равно в таком напряжении не кончишь, — она с чпоком вытащила из меня пальцы и тут же стала мыть руки, а я съехала на пол, и вся сжалась, обняв себя за колени и спрятав лицо в колени, продолжая плакать. — Острых предметов тут всё равно нет. Она ушла, закрыв дверь, а я ещё некоторое время сидела на полу, не веря в случившееся. А потом встала, оглядев ванную и ничего не найдя, подошла к зеркалу и с размаху ударила кулаком по нему. Больно было, по зеркалу пошли трещины, а на костяшках выступила кровь. Ещё удар, прежде чем за моей спиной распахнулась дверь. Зеркало разбилось и тут же хватаю один из осколков и прижимаю к шее. — Не подходи! — Меня всю трясёт, а по руке стекает струйкой кровь. — Аня, — стоит так, как будто ей плевать. — Убери осколок. Ещё и зеркало разбила. — Я вскроюсь! — Ну тише ты, тише, — она медленно стала приближаться. — Ты же моя девочка. — Что за бредятину ты несёшь?! — Надавливаю осколком и тут же вскрикиваю от боли, по шее потекла струйка крови. — Я не твоя и никогда твоей не буду. Пусть подойдёт ближе, и я её порежу. — Аня, ты же не такая, — и опять этот монотонный спокойный голос. Слишком уж тихий. — Брось, ты не хочешь это совершать. Отомстить мне можно, но не так же. Ещё крепче сжимаю осколок и вздрагиваю почувствовав, как осколок вскрыл мне ладонь и пальцы. Подо мной уже образовалась кровавая лужа. — Аня, мы так долго можем стоять, — она подошла почти вплотную ко мне и осторожно сжала мою окровавленную руку и убирает от моей шеи. — Ты вся в крови. — Осторожно разжимает мои пальцы и вытаскивает осколок кинув его в раковину. — Забирайся в ванную, сейчас бинт и перекись принесу. — Нет. — Ну раз так, — она просто пожала плечами и вышла. Я же села на унитаз и огляделась. Всё было перепачкано кровью. Закрываю глаза. Интересно, я умру от такой раны? Крови всё равно много. Как же курить хочется. Может что-то осталось из сигарет? Беру свою мокрую одежду и одеваюсь. Кровь всё ещё течет, но кажется, что меньше. Выхожу из ванны и вижу психолога, она смотрела плазму лёжа на диване. Проскальзываю мимо неё и найдя мусорное ведро начинаю шариться в поисках сигарет. — Где же они? Тут же замираю почувствовав, как мои волосы сжали и намотали на кулак. — Я отучу тебя курить, — раздался голос психолога. — Как-то я даже работала по жесткому. Не люблю этот метод работы, но он действенный. И меня макнули головой в помойку. А там ещё столько мусора оказалось и он попал везде. Что-то противное и склизкое размазалось по лицу. — Это жестокий, но действующий метод, — она вытащила мою голову из мусорного ведра держа за волосы. — Открой рот. А я и так дышать через нос не могла, воняло ужасно и как только я открыла рот чтоб вдохнуть то тут же мне в рот грубо запихали сигареты. Тут же начинаю ими давиться. Пытаюсь выплюнуть, но не выходит. Так ещё у сигарет был какой-то кислый противный привкус. — Я смочила их в просроченном молоке. Ну как? И тут меня вырвало в это же мусорное ведро. Меня выворачивало наизнанку до боли и слёз в глазах. Во рту всё ещё противный привкус. Всё желание курить в миг пропало. — Ну всё, — схватив меня за плечи она поставила меня на ноги. — Сейчас обработаю твои раны, а то ещё помрёшь мне тут. Я была в таком плохом состоянии что и не противилась, когда она стала обрабатывать раны и бинтовать. Мокрым полотенцем она вытирала кровь с моего тела. — А сейчас ты пойдёшь в ванную и будешь убирать за собой. Там всё в крови и в осколках. Дам тебе веник с совком, а потом помоешь. Я только кивнула, а потом и правда пошла убираться. На своё отражение в осколках разбитого зеркала я и не смотрела. Не надо было, пожалуй, разбивать зеркало — это же семь лет несчастий. И почему именно семь? — Ты всё? — Спросила она, когда я с веником и совком полным осколков прошла мимо неё. — Мне ещё кровь отмыть. Кровь оттиралась легко. Вот только мне было всё же неприятно что так всё произошло. Сколько из меня крови вытекло. Как я всё ещё жива?