Выбор

— Мне это совсем не нравится, — прошептал Ларри, поднимая с пола мешок. — Никогда ещё такого не было, чтобы мама вдруг не закрыла дверь. — То же самое могу сказать и об отце, — проговорил Салли, вглядываясь в густую темноту коридора. — Надеюсь, что мы не опоздали. И всё не так плохо, как кажется. Он хотел уже зайти в квартиру, но почувствовал, как его вновь взяли за руку. Пальцы Ларри крепко стиснули ладонь Салли. Они слегка подрагивали, выдавая его страх, но в то же время вселяли уверенность, что рядом есть человек, который сможет помочь в случае чего. Вдвоём было легче идти в неизвестность. Салли сделал шаг вперёд, а потом ещё один, ведя Ларри за собой. Темнота сомкнулась над ними и обволокла, как вода. Она казалась какой-то странно-плотной, неправильной и нездешней. От неё холодело в груди. Казалось, она забиралась в самые лёгкие, не давая как следует вздохнуть. И это пугало по-настоящему. Салли зашарил свободной рукой по стене в поисках выключателя, быстро его нашёл и нажал тумблер. Ничего не произошло. Лампочка под потолком так и не зажглась, а темнота не ушла, продолжив застилать глаза и вызывать лёгкую панику, которая была готова превратиться в первобытный ужас. — Мама? — слабым голосом позвал Ларри. Было не совсем понятно, сделал ли он это на эмоциях или же действительно ожидал, что Лиза ворвётся в комнату и развеет мрак одним своим присутствием, но этот окрик явно выдавал его нервозность, уже граничащую с помешательством. Салли слегка сжал руку Ларри, показывая, что всё ещё находится рядом и никуда не исчез. — По крайней мере, здесь нет эктоплазмы, — сообщил он, стараясь найти хоть что-то хорошее во всей ситуации. Ларри же не особо оценил эту новость, дав петуха. — Ты меня успокоил! Теперь мы знаем, что здесь нет знакомых нам привидений! Только какая-то неизвестная херобора, что, возможно, жрёт электричество, — заметил он дрогнувшим тоном. — Чел, может, всё же включим те штуки, что придумал Тодд? Мне как-то вообще не в кайф лазить здесь, не вооружившись. — Не паникуй раньше времени. Может, тут всего лишь перегорела лампочка, — сказал Салли. Впрочем, его объяснение прозвучало как-то не очень убедительно. — Я стою рядом, но совсем тебя не вижу, — поделился наблюдениями Ларри. — И меня не покидает чувство, что нас вот-вот что-то схватит за жопу! Это не нормально! Салли оглянулся. Оставленный позади коридор теперь казался каким-то далёким и недосягаемым, будто они преодолели незримую преграду, после которой уже нельзя было повернуть. Им оставалось лишь двигаться дальше, пересиливая себя и темноту, которая с каждой секундой становилась всё более угрожающей. — Нам всего лишь это кажется. Что-то просто хочет, чтобы мы поскорее отсюда убрались. А значит, оно тоже нас боится. Видит в нас опасность, потому что мы сильнее, — предположил Салли, хотя не очень-то и верил в собственные слова. — Говори за себя, чувак! Свою храбрость я оставил за порогом этой проклятой квартиры! — вскинулся Ларри. Салли почувствовал, как тот сомневается, топчась на месте. Его дыхание стало шумным и частым, будто у марафонца после долгой пробежки. Он явно был готов отступить прямо сейчас. Впрочем, Салли его в этом не винил. Он сам ощущал странную давящую атмосферу, которая заставляла думать не так, как надо. — Это мой дом, Ларри. А там наши родители, помнишь? И, возможно, они нуждаются в помощи, — медленно проговорил Салли, когда ощутил, как Ларри пятится, стараясь утянуть его за собой. — Если ты уйдёшь, я отправлюсь туда один. Уже без тебя. Он разжал пальцы. Но Ларри его не отпустил — наоборот, стиснул руку так, что стало немного больно. Салли промолчал, не подавая виду. Он терпеливо ждал, пока Ларри сделает свой выбор. Тот же задержал дыхание, как перед прыжком в воду. Когда он вновь подал голос, от его прошлых сомнений не осталось и следа. — Извиняй. Я… я не знаю, что на меня нашло, — виновато признался он, собравшись с духом. — Идём. Я, кажется, вижу дверь в гостиную. Какого чёрта мы вообще испугались? Ты тут жил много лет! Что могло с тех пор измениться? Выдав такую тираду, он храбро двинулся вперёд, таща за собой слегка растерявшегося Салли, но тут же обо что-то споткнулся и грязно выругался, оскорбляя всех, кому вздумалось бросать вещи в проходе. Так они чуть ли не кубарем ввались в комнату, с размаху выбив приоткрытую дверь и оказавшись в слабом полумраке, который разбавлялся светом от включённого телевизора. После потустороннего мрака коридора он казался ослепительным и ярким. Салли понадобилась пара секунд, чтобы привыкнуть к свету экрана и понять, что в гостиной они не одни. На диване сидели Лиза и Генри, но выглядели они при этом как живые манекены. Было в их позах что-то неправильное и настораживающее: слишком уж те были напряжёнными, застывшими, как если бы кто-то наложил на них замораживающее заклятье. На появление своих детей они никак не отреагировали, да и вроде бы моргали через раз, смотря пустыми глазами в сторону телевизора, на котором транслировался только белый шум. Это зрелище пугало даже больше, чем живая темнота, что не давала пройти в комнату. Салли замер у порога, стараясь понять происходящее, в то время как Ларри вдруг бросился вперёд. — Ма, всё хорошо? Ты меня слышишь? — позвал он, уверенно направляясь к дивану. Салли кое-как успел схватить его за руку, чтобы удержать на месте, хотя это оказалось непросто из-за разницы в росте. Преображение Ларри было разительным, ведь совсем недавно он боялся лишний шаг сделать, а теперь, лишь завидев родных, будто с цепи сорвался. — Подожди! Мы пока не знаем, что с ними! Прежде чем вот так кидаться, надо подумать! — запротестовал Салли, упираясь ногами в пол, пока Ларри на автомате волочил его за собой, как несмышлёного котёнка. — Что тут думать?! Им нужна наша помощь! Надо что-то делать, а не стоять столбом! — возмущался Ларри. Его аж потряхивало от ярости. Казалось, он готов был кинуться врукопашную с призраками, которых даже не видел. — Ты прав, но нужен хоть какой-то план! — пытался достучаться до него Салли, всё больше повышая тон и почти срываясь на крик. — Что, если скверна перекинется на тебя? И им не поможешь, и себя подставишь! Ларри резко остановился, тяжело дыша. Он не стал спорить или дальше сопротивляться, но было заметно, что давалось ему это с огромным трудом. — Что ты предлагаешь? — медленно произнёс он, не отрывая взгляда от двух неподвижных фигур, похожих на живых кукол. — Ты что-нибудь заметил? Тип той херни, что сидела во мне? Салли покачал головой. Его тоже беспокоил тот факт, что хоть он и чувствовал близость чего-то мистического и страшного, но до сих пор ничего не увидел. Вокруг были лишь тени, которые разобрать никак не удавалось. Удостоверившись, что Ларри не собирается делать глупости, Салли нащупал выключатель на ближайшей стене. — Прикрой глаза. Я попробую включить свет, — предупредил он, прежде чем нажать. Под потолком вспыхнула люстра, вернув окружающему миру привычные краски. Тени попрятались по углам, а все предметы в гостиной остались на своих местах. Вроде бы тут не было ничего подозрительного… Если не считать того, что Лиза и Генри так и не пришли в себя, продолжая заворожённо смотреть в одну точку. При этом они даже не прищурились от резкой вспышки света, не пошевелились на оклики своих детей. Лица родителей теперь казались бледными и землистыми. Они в принципе выглядели какими-то болезненными. Единственное, что отличало их от мёртвых, — это равномерное дыхание, которое хоть как-то давало надежду на возвращение в норму. — Видишь что-нибудь? — шёпотом поинтересовался Ларри, поставив на пол мешок и доставая «Теплоинаторы», видимо, решив сразу перейти к делу. Вот только Салли и сам не понимал, с чего начать. За всё время, что составлялись планы, он ни разу не задумывался о том, как именно у него получалось входить в то самое состояние, когда размывалась реальность и проступала скрытая Тьма. Салли попробовал сосредоточиться: смежил веки, проговаривая про себя цель — обнаружить скверну. Потом резко открыл глаза. Ничего не изменилось: в комнате не прибавилось теней, а рядом с Лизой и Генри не появилось ничего сверхъестественного. Лишь Ларри выглядел ещё более растерянным, чем прежде. — Нет, — честно признался Салли, чувствуя, как к горлу подступает комок и сохнет во рту. — Тогда как мы будем с ними бороться?! — воскликнул Ларри, на автомате разматывая шнуры приборов. — Вроде же Тодд говорил, что прикол состоит в том, что их надо прям видеть. Ну, как тогда у тебя вышло со мной. Помнишь? Я же ту штуку не мог ни заметить, ни потрогать, хотя она и была там по-настоящему! Салли не ответил. Он схватился за голову. Пальцы тут же запутались в волосах, дёргая их до боли. Ему казалось, что он готов содрать с себя скальп только для того, чтобы его способности вновь заработали так, как надо. — Сал? Что нам делать? — с надеждой спросил Ларри. Но Салли не знал. Потому молчал, уставившись мимо него и стараясь настроиться на ту самую волну, где ему показывали изнанку привычного мира и возможного будущего. Он изо всех сил пытался вызвать нужное видение, но ничего не получалось, ведь ни живой, ни мёртвый глаз не выдавали местоположение сущностей. Единственное, чего Салли смог добиться, — это пульсирующей тупой боли в голове, которая с каждой секундой лишь усиливалась. — Чувак? Почему ты молчишь? Всё хорошо? Салли оставил в покое свои волосы, вдруг вспомнив про амулет. Он вцепился в камешек у себя на шее, как за единственную надежду, внутренне умоляя любые Высшие силы о хоть какой-то подсказке. Острые грани амулета впились в кожу, но Салли этого уже почти не замечал. Его занимали собственные мысли, которые давили на него, накатывая волнами. Они напоминали ему о совершённых ошибках и о том, какой же он слабак. Они душили чувством вины, роились в голове, как пчёлы в улье, с каждой секундой становясь всё громче и злее, жаля по-настоящему больно в самые уязвимые места. Тревога разрасталась, как монстр, питающийся страхом, пока не заполнила Салли целиком, заглушив всё остальное. Тело теперь казалось каким-то чужим и безвольным, словно кукольным. Оно будто вовсе не желало подчиняться даже самым простым командам, застыв, как заколдованное, в одной позе. Салли хотел бы проснуться от кошмара, но не мог, потому что не спал, а реальность выглядела намного страшнее, чем воспалённое воображение сумасшедшего. Окружающий мир терял краски, трескался и осыпался, оставляя лишь пугающую пустоту. Салли стоял в комнате. И одновременно с этим куда-то падал, утягиваемый потоком бессмысленных образов в темноту, откуда не было выхода. Голос Ларри постепенно становился каким-то далёким, будто возникал в совершенно иной вселенной и преодолевал огромное расстояние, чтобы достичь адресата. — Бро, ты меня слышишь? — глухо звучало откуда-то, но Салли слишком замкнулся в себе, чтобы реагировать. Для него оставалась реальной лишь боль во всём его существе, объятом агонией не столько физической, сколько моральной муки, которой Салли сам себя наказывал за неспособность помочь родным. Ведь он не справился. Проиграл собственной тьме и, наверное, заслуживал того личного ада, в котором очутился. Так ему казалось. Так ему ощущалось в тот момент, когда его подавленные эмоции вышли из-под контроля, которые обычно находились под замком. Раньше Салли не позволял себе проявлять их в полной мере, и в итоге те вырвались наружу, чтобы мстительно грызть, делая хуже. Он тонул в них с головой, не в силах совладать с паникой, погружаясь в неё всё глубже… до тех пор, пока вдруг не ощутил прикосновение извне. Разум тут же ухватился за это чувство, сосредоточившись на нём, чтобы понять, откуда оно исходит. Салли казалось, что кто-то тянет его сквозь вязкие мысли куда-то вверх — назад к осознанности. Окружающие звуки, которые он воспринимал как фоновый шум, становились всё более различимыми и чёткими. Сначала Салли начал разбирать успокаивающие интонации, а потом и отдельные слова, которые собирались в странные и бессмысленные фразы: — Пять Миссисипи. Шесть Миссисипи. Они произносились через равные промежутки времени, будто говоривший изображал метроном. Салли даже не пытался это анализировать. Его сил хватало лишь на то, чтобы уцепиться за звучание родного голоса и следовать за ним сквозь темноту беспамятства. — Семь Миссисипи. Восемь Миссисипи. К словам прибавились и другие раздражители. Например, осознание того, что его крепко держат за руки и не отпускают. Салли постепенно понял, что начал чувствовать своё тело. До него даже дошло, что громкие захлёбывающиеся вздохи издаёт он сам. — Девять Миссисипи. Десять Миссисипи. Салли постарался унять бешено бьющее сердце под размеренный счёт, который лишь слегка сбивался из-за нервозности его ведущего. Муть потихоньку рассеивалась, обретая какую-то форму, в которой уже угадывался кто-то крайне лохматый и носатый, громко скандирующий: — Одиннадцать Миссисипи. Двенадцать Миссисипи… Салли смог различить перед собой встревоженное лицо Ларри. Его глаза казались огромными из-за расширенных зрачков и побледневшей кожи. На какую-то долю секунды Салли даже почудились чёрные вены, которые тут же исчезли, стоило хорошенько поморгать. — Тринадцать Миссисипи. Четырнадцать Мисси… Миссис… Мисси-писи. Жопа! У Ларри под конец явно начал заплетаться язык. В итоге он просто уставился на Салли, словно ожидая хоть какой-то ответной реакции. Вид при этом у него был крайне испуганный. Салли же ощутил, как его руки стиснули крепче, отчего стало больно, словно задели свежие раны. — Чел, ты тут? Салли осторожно кивнул, стараясь окончательно прийти в себя. Комната немного двоилась и расплывалась, но больше не грозила рассыпаться. Что-то в ней успело измениться, но Салли пока был не в состоянии что-либо анализировать, поэтому принял это за факт. Ларри отпустил его запястья, но лишь затем, чтобы придержать за плечи. Салли запоздало заметил, что у него трясутся коленки. Хотелось сесть или упасть на пол, но ему не дали. Ларри встряхнул его и помог удержаться на разъезжающихся ногах. Пол перестал качаться. — С тобой всё в порядке? Подобный вопрос часто задавали в фильмах, обращаясь даже к людям, которых сбросили с небоскреба или переехал грузовик. Салли понимал, что Ларри был под эмоциями и вряд ли в полной мере осознавал сказанное, но прозвучало это глупо. С губ сорвался смешок. — А ты как думаешь? — проговорил он хрипло. Собственный голос казался чужим и надтреснутым. Пальцы машинально поползли к горлу, будто в попытке найти причину перехватившего дыхания, но были остановлены на полпути: Ларри поймал его ладонь и осторожно сжал в своей, не спуская с него глаз. — Думаю, не очень. Некоторое время они молчали, собираясь с мыслями. Салли не мог избавиться от ощущения, что успел многое пропустить, когда отключился от реальности. Боль, от которой он абстрагировался, напомнила о себе новой резкой вспышкой. — Что случилось? — спросил Салли, заметив глубокие царапины на своём запястье, когда Ларри с какой-то особой осторожностью стал его осматривать. — Ты… это… сам сделал, — медленно проговорил он, виновато потупив взгляд и еле подбирая от волнения слова. — Я не успел тебя остановить. Извиняй, чувак. Наверное, не стоило на тебя так давить, когда ты и без того был на пределе. — Я настраивался на способность видеть скверну, и что-то пошло не так. У меня не получилось, — попытался оправдаться Салли, но, судя по серьёзному виду Ларри, он его не убедил. — Не получилось? — произнёс тот, притянув к себе. — Знаешь, в топку всё! Не вышло, и хер с ним! Придумаем что-нибудь другое! Главное, чтобы ты себе больше не вредил! Оно того не стоит! Наверняка есть иной способ справиться с проблемой! Словно в ответ на эту тираду произошло нечто совсем неожиданное: между Ларри и Салли промелькнула искра, причём самая настоящая — не метафорическая. Ощущение было такое, будто ударило статическим электричеством, кольнув где-то в районе груди. Ларри, видимо, тоже это почувствовал. Он резко отстранился, выпучив глаза и открыв от удивления рот, затем полез зачем-то в карман. — Жжётся! Эта штука почему-то сама по себе нагрелась, прикинь! — сообщил он, доставая давно позабытый амулет. Его камень испускал странный зеленоватый свет прямо из вырезанных на нём символов, которые буквально на глазах начали менять своё положение, складываясь в новые узоры. Физически это было невозможно, но тем не менее происходило, нарушая законы природы. Салли тоже стало жарко. Кулон, висящий на шее, обжигал даже через слои одежды. Вдобавок он пульсировал, точно живое существо. Салли был почти уверен, что их с Ларри камни как-то синхронизировались, укрепив магическую связь. По крайней мере, так ему хотелось думать. Салли бросил взгляд в сторону дивана, где до сих пор неподвижно, как куклы, сидели родители. Если раньше скверна никак себя внешне не проявляла, то теперь показалась во всей красе: Лизу и Генри покрыла чернота, которая едва заметно копошилась и перебирала слизистыми щупальцами. Она оплетала их, будто гигантская паутина, не давая пошевелиться. Казалось, что паразит питался именно так, вытягивая из своих жертв силы и выпивая жизнь. Это зрелище вызывало почти физическую боль, но Салли усилием воли взял себя в руки, чтобы не напугать Ларри ещё больше. Им требовалось действовать незамедлительно, пока способность видеть нечисть работала так, как надо. В то же время нельзя было срываться в панику — ему и одного приступа хватило с лихвой. Поэтому Салли как можно спокойнее и убедительнее обратился к Ларри, отвлекая как от амулета, так и того, что происходило за его спиной. — Послушай меня внимательно. Сейчас мы с тобой возьмём приборы Тодда, их подключим и попробуем протестировать. С Лизой и папой всё будет хорошо. Только не теряй настроя. У нас всё обязательно получится. Ларри кивнул, подул на свой амулет, будто это действительно могло его немного охладить, и сунул обратно в карман, видимо, оставив возникшие вопросы на потом. Он выглядел более или менее успокоившимся… до того момента, как обернулся и встретился взглядом со скверной, которая вдруг распустила во все стороны отростки, как огромный уродливый цветок. Ларри издал яростный вопль, от которого с потолка посыпалась штукатурка: — Что это за сопливая ебулда прилипла к нашим предкам?! — Та же, что сидела и в тебе… — машинально объяснил Салли. И вдруг опомнился. — А… ты тоже её видишь? — Чёрную херню?! Так же ясно, как и тебя! — признался Ларри и кинулся к брошенным на полу «Теплоинаторам», выкрикивая по дороге обещания, обращаясь уже к родителям. — Мама! Генри! Если вы меня слышите — мы всё исправим! Только держитесь! Салли поспешил следом за ним, но пространство вокруг закачалось из-за головокружения, да так, что пришлось опереться о ближайшую стенку. Ларри тем временем схватился за переделанную Тоддом тепловую пушку и начал быстро разматывать провод, длины которого явно не хватало на то, чтобы подтащить «Теплоинатор» вплотную к дивану. Оставалось лишь надеяться, что приборы работали не только вблизи, но и на расстоянии. — Какая розетка рабочая? — резко поинтересовался Ларри, когда Салли подошёл, чтобы подобрать своё оружие в виде бывшего фена. — По идее — все рабочие… Но я не уверен, ведь давно тут не был. — Пиздец! — зло выругался Ларри, потрясая штепселем. Его недавний страх как-то незаметно перерос в чистую ярость. Смотря на него, можно было легко поверить в то, что если надо, он готов вступить со скверной врукопашную, настолько искрило в воздухе от неподдельных эмоций. Впрочем, его голова в подобном состоянии соображать лучше не стала. — Раз включён телевизор, то рядом с ним розетка точно работает, — заметил Салли, взвесив в руке свой «Теплоинатор». — Подсобишь? Ларри подсобил. Он так активно принялся двигать мебель, что чуть не содрал весь ковролин с пола. Вскоре телевизор вместе с тумбочкой был перенесён в сторону, чтобы освободить место для подключения изобретений Тодда. Салли почудилось, что «Теплоинаторы» начали издавать едва слышное гудение, стоило их только подсоединить к сети. Фен в его руках чуть нагрелся, даже с учётом того, что тот ещё не был в полном боевом режиме. Осталось лишь нажать кнопку, чтобы проверить эти штуки на деле. Ларри держал тепловую пушку на весу, вцепившись в её ручку и поджав губы. Его густые брови сошлись к переносице, а глаза зло сверкали, из-за чего вид у него стал непривычно сосредоточенный и суровый, как у варвара перед важным боем. Палец он держал на кнопке «пуск», внимательно наблюдая за тем, как Салли нацеливается своим «Теплоинатором» в самую гущу пульсирующей скверны. — Тодд там ничё не говорил, что нам нельзя соединять лучи пушек, когда начнём жарить эту падаль? — спросил Ларри, нервно тряхнув головой, чтобы убрать с лица растрепавшиеся волосы. — Нет. Это вроде бы было предупреждение «Охотникам за привидениями», а не нам, — усомнился Салли. — Отлично! Тогда врубаем на счёт «три». Раз… Два… Три! Раздался громкий щелчок. Знаки, нарисованные на боках приборов, зажглись тем же потусторонним светом, что и амулеты. «Теплоинаторы» взревели почти одновременно, испуская жар и зелёные разряды, похожие на маленькие молнии. Мощность фена оказалась намного сильнее обычного, поэтому Салли держал его обеими руками, стараясь целиться в самое сердце скверны. Ларри стоял рядом, управляясь с пушкой, как заправский пулемётчик. Горячий поток воздуха бил в сторону дивана, но, похоже, это не особо беспокоило монстра, которому, судя по его вялым движениям, было всего-навсего некомфортно. Он лишь лениво отмахивался от наглых людишек, даже не пытаясь защищаться. — Почему этой твари похер?! — повысил голос Ларри, в попытке перекричать гул приборов. — Может, они должны немного нагреться?! И действительно — через пару долгих секунд жар стал сильнее. Скверне явно не понравились зеленоватые молнии, исходящие от приборов и жалящие её тёмное нутро. Она заволновалась, то выпуская в стороны отростки, то пряча их. Тьма старалась дотянуться до обидчиков, но раз за разом обжигалась о жгучие разряды «Теплоинаторов». Салли был почти уверен, что тварь визжала бы от боли, если бы могла, но ей оставалось лишь бесшумно уклоняться от испепеляющих волн, из-за которых от неё отрывало целые куски тёмной эктоплазмы. Она слабела и блекла прямо на глазах. Скверны становилось всё меньше и меньше. Она медленно, но верно исчезала, освобождая Лизу и Генри из своего липкого плена. Салли очень устал. Сил у него уже практически не было. Под протезом по лицу давно струился пот, но не имелось ни малейшей возможности его вытереть. Руки словно одеревенели от тяжести «Теплоинатора» и напряжения, с которым он в него вцепился, пока тот гудел, убивая скверну. Пахло жжёными волосами. Салли подозревал, что даже его собственными, случайно попавшими в мотор. Впрочем, ему было почти всё равно, потому что в тот момент он стоял плечом к плечу с Ларри, с особым удовольствием уничтожая существо, которое посмело покуситься на родных ему людей. Когда последний жалкий клочок скверны исчез в немой агонии, Салли почувствовал себя по-настоящему живым и счастливым. Они победили. Вдруг раздался громкий характерный «бах!» со стороны коридора. В квартире от перегрузки сети выбило пробки. Свет люстры тут же померк под крепкое ругательство Ларри, не ожидавшего такого поворота. «Теплоинаторы» поработали ещё немного на остатках заряда аккумуляторов и отключились, потушив неоновые руны на своих корпусах. Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь слабым светом из окна, за которым всё ещё шёл дождь. После беспрестанного шума наступила оглушающая тишина, в которой даже собственное дыхание звучало неожиданно громко. Где-то впереди заскрипели пружины. Фигуры на диване медленно зашевелились. — Ой… Свет выключился?!— испуганно воскликнула Лиза. Ларри с грохотом уронил прибор на пол, даже этого не заметив. Наверняка за небрежное обращение с изобретением его ожидала показательная порка от Тодда, но в тот момент ему явно было всё равно на возможные укоры друга. Он сделал пару шагов в сторону родителей, будто не веря, что с ними всё в порядке. Затем бросился к матери, которая выглядела скорее недавно проснувшейся, чем испытавшей нападение потусторонней сущности. Ему пришлось сложиться в три погибели, чтобы обнять Лизу за плечи, но он всё же это сделал. — Сынок, ты чего? Что-то случилось? — рассеянно пробормотала она, машинально поглаживая его по встрёпанным волосам. — Ты так неожиданно появился… Я даже не поняла, что кто-то пришёл. — С тобой всё хорошо? Как ся чувствуешь? Чё-нить помнишь странное или страшное? Ничего не болит? — скороговоркой выпалил Ларри, совершенно игнорируя тот факт, что, по мнению общества, не пристало здоровому лбу быть таким тактильным и ласковым. Совершенно никого не стесняясь, он ещё крепче стиснул в объятиях мать и выдал: — Я очень скучал! — Мы, наверное, с Генри случайно заснули перед телевизором. Неудобно получилось, — смущённо проговорила Лиза. — Теперь голова немного болит и подташнивает. А так всё хорошо. Да и когда ты соскучиться-то успел? Мы же вроде совсем недавно виделись… Ларри пробурчал в ответ что-то неразборчивое, так и не отлипнув от матери. Салли же стоял в стороне, наблюдая за этой идиллией и не зная, куда себя девать. В его семье не было принято показывать чувства и тем более проявлять телячьи нежности. В подобные моменты он ощущал себя лишним и чужим. Вдобавок отец неодобрительно посмотрел на Ларри так, что любое желание взаимодействовать с ним как-то само собой отпало. Салли определённо был рад тому, что отец жив и здоров, но как именно показать это, не знал, даже учитывая, что Генри растил его в одиночку много лет. С Джонсонами было проще. Они не имели привычку осуждать. Салли сделал шаг назад, чтобы не привлекать к себе внимания, но его всё равно заметили. — Сал? Ты тоже тут? Чего жмёшься, как неродной? Дай я хотя бы на тебя посмотрю. А то как переехал, так и не видно совсем, будто умотал не на соседнюю улицу, а на другую планету, — грубым тоном проворчал Генри. Пусть у Салли с отцом были не особо хорошие взаимоотношения, но он его по-настоящему уважал и по-своему любил, поэтому не посмел ослушаться. Потому тихонько положил на тумбочку «Теплоинатор» и подошёл ближе, опустив пониже рукава водолазки, чтобы тот не заметил свежих царапин на запястье. Салли не хотелось получить очередную лекцию за неподобающее поведение или чего-то в том же духе. За свою жизнь он и так выслушал огромное количество претензий в свой адрес. Стоило бы давно привыкнуть к тому, что угодить отцу или вызвать у него одобрение было очень трудно, однако ребёнок в душе Салли всё ещё ждал поддержки хотя бы сейчас, когда в апартаментах творилась какая-то чертовщина. Впрочем, судя по реакции Лизы, они с Генри совершенно ничего не помнили и не понимали, что совсем недавно находились в опасности. — Как у тебя дела? Ты… хорошо питаешься? — неуклюже поинтересовался отец, вызвав у Салли растерянность и недоумение. Разговор получался максимально глупым и каким-то неуместным, словно предназначался для совершенно другой ситуации. — Да, наверное, хорошо, — не нашёл ничего лучше ответить Салли, желая как можно скорее провалиться под землю. Повисла напряжённая тишина, в которой разве что молнии не сверкали. — Генри! — Лиза на секунду отстранилась от Ларри, чтобы ткнуть мужа локотком в бок. — Тебя сын, между прочим, пришёл навестить, а ты как всегда. Мы с тобой уже это обсуждали. Скажи ему наконец то, что говорил мне, когда мальчик только съехал! Генри смущённо кашлянул и подёргал себя за бороду, как делал всегда, когда требовалось сказать нечто важное и трудное с его точки зрения. — Знаешь, — начал он, явно с трудом подбирая слова. — Возможно, я говорю это не так часто, как следовало бы… но я горжусь тобой, Сал. Ты прошёл долгий путь, чтобы стать таким, каков ты есть сейчас. Я прекрасно знаю, что порой тебе было нелегко со мной, но… Генри замолчал, словно у него, как у робота, закончился заряд. Он явно собирался добавить что-то ещё, но никак не решался продолжить свою мысль. Слова так и повисли в воздухе недосказанными и оборванными на концах. Салли же замер в нерешительности, не представляя, как ему реагировать. Сказать спасибо? Пожать руку? Но как, если внутри всё разом перевернулось и обожгло непрошеным стыдом, а к горлу подступил комок. Не то чтобы он вообще никогда не слышал от отца подобного, просто это было очень редко. Настолько редко, что иногда даже забывалось, что они на самом деле друг другу родные. Генри частенько казался слишком отстранённым или занятым, чтобы замечать проблемы сына или его достижения. Но с тех пор, как он вновь женился, многое изменилось. Например, Генри стал гораздо счастливее, а следовательно и мягче. Вдобавок в трудные моменты ему подсказывала Лиза, заново научив любить и проявлять эмоции к собственному сыну. Вот и сейчас она многозначительно прочистила горло, намекая на продолжение монолога мужа. Тот сперва сурово на неё поглядел, но сразу сдался, видимо, не выдержав магии её укоряющих глаз. — Меня радует то, что ты стал в итоге хорошим человеком, несмотря на все мои ошибки. У тебя большое будущее, Сал. Лучше, чем я мог бы себе представить, — в результате выдал он, тем самым вызвав у Салли новый приступ смущения. — Дорогой, ты ведь гордишься и Ларри тоже? — продолжила допытываться Лиза, выпустив наконец из объятий сына. Генри почесал лысину и наморщил лоб. — Ну… Скажу так… Если он наконец съедет из подвала и будет таким же самостоятельным, как Сал, то поводов гордиться им станет намного больше. — И? — не сдавая позиций, протянула Лиза. Генри проворчал в ответ что-то не совсем разборчивое про то, что сегодня не праздник, чтобы разбрасываться громкими словами, а он и так сказал слишком много — надо и меру знать в похвале, а то дети совсем разбалуются. Ларри, что стал свидетелем этой сцены, судя по всему, был в культурном шоке от происходящего, а потому промолчал, очумело хлопая глазами. Возможно, он даже и не понял, что говорили как раз про него, настолько выглядел счастливым. — Ладно, — с сожалением вздохнула Лиза. — Я сама скажу. Дорогие мои мужчины… Я вас всех очень сильно люблю! Она клюнула в щёку Ларри, что продолжал стоять возле неё на полусогнутых ногах, чмокнула рядом сидевшего мужа и протянула руки к растерявшемуся Салли. — Не стесняйся, милый. Не стой в стороне, как чужой. Подойди ближе. Салли было немного неловко. Он до сих пор не привык к ласке, на которую никогда не скупилась Лиза. Она и раньше проявляла к нему заботу, но став ему мачехой, делала это ещё чаще. Вот и сейчас, стоило ему подойти и наклониться, как она тут же заключила его в тёплые объятия, точно собственного сына, и поцеловала куда-то в ухо за неимением открытого лица. — Я рад, что с вами обоими всё в порядке, — дрогнувшим голосом признался Салли, осторожно обняв Лизу в ответ и чувствуя, как она по-матерински гладит его по спине. — И я рада. И я рада, мои хорошие. В холодильнике осталось немного лазаньи, если вы проголодались. Можно её быстренько погреть. Только кому-то из вас всё же придётся включить свет.