Выбор

Они шагнули за пределы мерцающего барьера. Погружение во мрак было сродни медленному падению на дно мутного озера. Оставшийся позади свет казался ненадёжным маяком, а коридор, расстилавшийся впереди, — разинутой пастью. Каждый вдох отдавал привкусом ржавчины и могильной земли, напоминая о присутствии рядом потусторонних сил. Впереди шёл Ларри. Без футболки он выглядел пугающе уязвимым. Салли видел, как по его коже то и дело пробегала дрожь — не то от пробирающего холода, не то от вездесущего ужаса. Стараясь не смотреть слишком пристально, он всё же невольно цеплялся взглядом за его голую напряжённую спину, ощущая себя виноватым за то, что тому пришлось отдать свою любимую футболку Эш. Наверняка имелись другие варианты, как можно было ей помочь… Например, если бы Салли не затупил и не стал спорить с Тоддом. А потому на нём лежала двойная ответственность за благополучие друга, оставшегося совершенно беззащитным перед возможным прикосновением скверны. — Похоже, вся гадость заныкалась по норам, — прошептал Ларри, поведя плечом, словно почувствовав на себе чужой взгляд. — И куда нам теперь? — Обойдём все квартиры по очереди. Начнём со 101-й, — тихо ответил Салли, указывая теплоинатором на ближайшую дверь. — Навестим Миссис Гибсон. Ларри дёрнулся и скривился, как от зубной боли. — Бро, давай только не к ней, — прошипел он, невольно отступив на шаг, будто старуха могла выскочить прямо из стены. — Эта бабка меня люто ненавидит! Серьёзно! — Она просто… — начал было Салли, но Ларри оборвал его на полуслове. — Нет, не «просто»! Это же из-за меня она такая… чокнутая. Помнишь ту историю с кроликом? Я был мелким, Сал! Петарда случайно полетела не туда. А он… Бум. Ну, ты понял. Салли непроизвольно вздрогнул, а Ларри нервно почесал затылок, стараясь не смотреть на друга. — Я ведь не хотел его убивать, честно! Наоборот, плакал, не переставая, когда узнал, что случилось. А старуха… нашла меня и сказала, что я «испорченный» и «заплачу за всё». Сглотнув, Ларри продолжил, и Салли увидел, как тяжело дёрнулся его кадык. — Из-за неё я загремел в колонию для несовершеннолетних. Клянусь, она меня прокляла. Прямо здесь, в коридоре. Сказала, что я разрушил её жизнь, уничтожив единственное существо, которое она любила. С тех пор почти и не выходит из квартиры. Ларри замолчал и сжался, будто снова переживал тот самый травмирующий момент из детства. — Может, ну её? Вдруг она в порядке и просто спит? — с надеждой спросил он, пряча суеверный ужас за шуткой. — Здесь повсюду скверна, — непреклонно проговорил Салли. — Если она так долго была одна, то могла стать лёгкой добычей. — Да знаю я! — проворчал Ларри. — Нельзя позволить, чтобы какая-то хрень сожрала старуху, которая меня ненавидит. Это было бы… неправильно. Он шумно выдохнул. Его плечи опустились, будто он признал поражение перед своим же чувством долга. Ему явно не хотелось идти дальше, но решение было принято. — Ладно… Ты победил. Но учти: если карга вдруг неожиданно вылезет, я лично запихну ей теплоинатор в… — Стоп. Хватит, — прервал его Салли, хотя слабая тень улыбки коснулась его губ под маской-протезом. — Сначала надо войти. Разумеется, дверь квартиры 101 оказалась заперта. И выглядела она не так, как остальные: старая обивка из дерматина местами вздулась, а латунный номер покрылся зеленоватой патиной, напоминавшей плесень. Из-за двери не доносилось ни звука, но смрад разложения просачивался даже сквозь плотно прикрытые щели, щекоча ноздри и вызывая дурноту. — Пиздец, — вынес вердикт Ларри, доставая из кармана джинсов тонкую металлическую отмычку. — Нам ещё и вламываться приходится! Прямо к ведьме в логово. Если она превратит меня в жабу… Сал, обещай, что отомстишь! — Обещаю, — серьёзно кивнул Салли, становясь рядом и направляя луч теплоинатора на дверь, используя его вместо фонарика. Ларри присел на корточки и принялся за работу. Ковыряясь в замке, он прислушивался к щелчкам, не переставая бормотать себе под нос ругательства, будто это могло как-то помочь. В полумраке были видны только его сосредоточенное лицо и длинные пальцы, ловко манипулирующие тонкими пластинками. Салли снова поймал себя на том, что невольно любуется тем, как Ларри прикусил нижнюю губу от усердия. Как в его обычном раздолбайстве вдруг стала проглядывать какая-то притягательная собранность, которая почему-то странно волновала?.. Смутившись, Салли отвернулся, глядя вглубь коридора и отгоняя неуместные мысли. Не хватало ещё случайно помешать Ларри своим неподобающим вниманием. Да и бдительность терять не стоило. Хоть скверна больше не струилась по стенам видимыми ручьями, её плотное, давящее присутствие ощущалось почти физически. Чувствовалось, что оно исходит откуда-то из-за закрытых дверей квартир впереди. Но всё было тихо. Слишком тихо. Только скрежет металла о металл да причитания Ларри нарушали гнетущую тишину. Наконец раздался отчётливый, громкий щелчок. Ларри замер, а потом медленно вытащил отмычку. — Есть, — произнёс он. А потом нерешительно повернул ручку и толкнул дверь. Та с протяжным жалобным скрипом отворилась, выпуская плотную волну застоявшегося воздуха, пыли и того самого запаха мертвечины, который теперь стал почти невыносимым. Ларри тут же закашлялся, прикрыв нос рукой. Салли же спас скрывающий лицо протез, сдержавший первую волну отравленного воздуха, но даже так на глаза у него сами собой навернулись слёзы. — Ну и вонища! Надеюсь, старуха всё же не померла случайно. А то получится, что мы вообще зря сюда припёрлись! — прокомментировал Ларри, когда его наконец перестало сотрясать от спазмов. — Тише, — попросил Салли, делая шаг внутрь и поднимая работающий теплоинатор. Зеленоватый луч выхватил из мрака пыльное трюмо. — Здесь творится что-то странное. Чувствуешь? — Ещё как чувствую, — фыркнул Ларри, входя следом и затравленно оглядываясь. — Аж мурашки по жопе с кулак бегают. Ладно, погнали искать эту хрень, пока она сама нас не нашла. Ребята осторожно двинулись вперёд, стараясь держаться как можно ближе друг к другу. Их шаги тонули в старом ковре, который, как губка, впитывал все звуки. Искажённые тени от нагромождённых вдоль стен предметов метались по полу и потолку, когда Салли вёл лучом теплоинатора, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Старая мебель, коробки, непонятные вещи, накрытые простынями, создавали лабиринт, по которому приходилось пробираться почти на ощупь. Пыль поднималась при каждом движении, попадая в нос и усиливая желание громко чихнуть. — Тут явно никто не убирался с мезозоя… — сообщил Ларри, но Салли жестом остановил его, прислушиваясь. Помимо их собственного дыхания в тишине раздалось шуршание, будто что-то маленькое и юркое метнулось из-за угла. — Ты это слышал? — проговорил Салли, понизив тон. Ларри лишь едва заметно кивнул, схватившись за его руку. Но не успели они осмыслить это, как из глубины квартиры донёсся новый звук — сдавленный и прерывистый, похожий на плач. Салли, игнорируя нарастающий ужас, медленно пошёл дальше, ведя за собой Ларри, как маленького ребёнка. Каждый шаг отдавал в висках, а сердце стучало так громко, что казалось, будто оно вот-вот разорвётся. Парни протиснулись сквозь узкий проход между шкафом и грудой старых газет и оказались в маленькой полутёмной комнате. Тусклый, болезненный свет исходил от старомодного торшера с потёртым абажуром. Лампа под ним билась в конвульсиях, мигая из последних сил, то вспыхивая, то угасая, угрожая в любой момент погрузить всё в абсолютный мрак. На продавленном диване, прямо возле торшера, сидела сгорбленная, иссохшая фигура пожилой женщины. Её голова была низко опущена, скрывая лицо за спутанными прядями фиолетовых волос. В руках она держала большой фотоальбом, который был открыт где-то посередине. Вокруг неё, на полу и на диване, валялись скомканные бумажные платки, образуя неровные кучки. Из груди старухи доносились те самые сдавленные нечеловеческие звуки, которые лишь с натяжкой можно было назвать всхлипами. — Миссис Гибсон? — осторожно позвал Салли. — Мы… Пришли вам помочь… Старуха медленно, со скрипом, будто проржавевшая марионетка, подняла голову. Стало заметно, что её морщинистая кожа отливала нездоровым, болотным оттенком. Почерневшие губы растянулись в жуткой, безрадостной улыбке, но глаза остались холодными и пустыми, как у куклы. Бессмысленный взгляд был прикован не к обратившемуся к ней Салли, а почему-то к Ларри. — Джонсон… — проскрипела соседка, будто заезженная пластинка. — Явился на место преступления, маленький убийца? Ларри замер, опустив теплоинатор в пол. Его лицо вытянулось, исказившись от ужаса и непонимания. — Думал, я уже забыла, что ты с ним сделал? — продолжила она, будто смакуя каждое слово. — Я… не хотел, — растерянно пролепетал Ларри, будто став меньше ростом. — Мне было восемь! Это был несчастный случай! Я тысячу раз извинялся! Это было настолько гротескное и неправдоподобное зрелище, что Салли даже не понял, как на него реагировать, совершенно позабыв и про оружие в руках, и зачем они сюда пришли. А потому слишком поздно заметил тончайшие нити скверны, что тянулись к Миссис Гибсон со всех сторон — из-под плинтусов, из трещин в стенах, и впивались в её дряблую, усеянную пигментными пятнами кожу. — Извинения не вернут его! — вдруг взвизгнула она. Её тело резко дёрнулось, вскочив с дивана с паучьей скоростью. Не было никакого перехода, никакого усилия. Нити тьмы натянулись, и она метнулась прямо на Ларри, повалив его на пол и выбив из рук громоздкий теплоинатор. Её фиолетовые волосы упали ему на лицо, а изо рта вырвалось шипение, полное ненависти. — Ты заплатишь за моего кролика! Скрюченная старуха вцепилась обеими руками в горло Ларри, пригвоздив его к пыльному ковру. Он отчаянно замолотил ногами по полу, стараясь оторвать её костлявые пальцы от своей шеи, но одержимое тело, похоже, обладало какой-то неестественной силой и не поддавалось. Мозг Салли на секунду завис, не в силах обработать и сопоставить увиденное. Это была лишь Миссис Гибсон. Их соседка. Но она атаковала, как чудовище из фильма ужасов. Первобытный страх за друга захлестнул Салли, вытеснив всё остальное. «Оттащить!» — единственная мысль, что пробилась сквозь хаос в голове. И остался лишь один животный инстинкт: спасти. Вместо того, чтобы воспользоваться теплоинатором, Салли бросился вперёд и схватил старуху за тощие плечи, пытаясь оттянуть её от друга, что и стало его фатальной ошибкой. Иссохшее тело, которое должно было весить не больше мешка с листьями, оказалось неестественно тяжёлым и неподатливым. Это было всё равно, что тянуть вросший в землю камень. — Отпусти его! — прорычал Салли, упираясь ногами в пол и изо всех сил пытаясь разорвать хватку твари. Но она оказалась на удивление цепкой. Старуха лишь повернула голову на все сто восемьдесят градусов, глядя на Салли снизу вверх, пока её тело продолжало душить Ларри. Пустые кукольные глаза уставились на него, а почерневшие губы растянулись в улыбке, обнажая гнилые дёсны. Нити скверны, впившиеся в её кожу, завибрировали и натянулись, как струны. — Ещё один… убийца? — проскрипела она. И тут же врезала локтем прямо по лицу Салли. Раздался сухой щелчок ломающегося пластика. Крепления не выдержали и лопнули. Салли почувствовал ослепляющую боль, когда маска сорвалась с его лица, чиркнув по челюсти. Время замерло. Будто в замедленной съёмке он увидел, как его протез отлетел в сторону, нелепо кувыркнувшись в воздухе, ударился о стену и раскололся на три части. Могильный воздух квартиры, пропитанный смрадом разложения, ударил в незащищённую кожу и опалил шрамы, будто кислотой, заставив глаза невольно заслезиться. Рука Салли сама метнулась к лицу, лихорадочно ощупывая старые раны и не находя новых. Это произошло почти бездумно, словно он ожидал потерять кусок себя вместе с протезом. Его кратковременный ступор прервал булькающий хрип. Салли обернулся и увидел, как синеет Ларри. Друг больше не боролся. Его пальцы лишь слабо царапали руки старухи, а глаза закатились. Он задыхался. Времени больше не было. Чистая ледяная ярость Салли вдруг вытеснила и шок, и боль. Его взгляд метнулся по полу и нашёл тот самый фотоальбом, что держала на коленях одержимая, перед тем как напасть. Это был огромный толстый том, обитый бархатом, с металлическими вставками по углам, в котором хранились годы чужой жизни. Салли схватил его. И обрушил на голову Миссис Гибсон, вложив в удар весь свой страх и ненависть к твари. Раздался омерзительный, влажный хруст. Тело Миссис Гибсон дёрнулось, но хватка на горле Ларри не ослабла. Пальцы, впившиеся в шею друга, казалось, только сильнее сжались. — Нет! — вырвалось у Салли, но звук утонул в бульканье, которое вновь издал Ларри. Проскользнула страшная мысль. Она же сейчас убьёт его. Убьёт. Его. Салли больше не видел ни старуху, ни комнату, заваленную хламом. Он видел только лицо Ларри, который умирал прямо на его глазах. Из-за него. Салли снова занёс тяжёлый том и резко опустил. И снова. Снова. Салли бил, не целясь, вкладывая в каждый удар отчаяние и слепую, всепоглощающую ярость к твари, что посмела отнять того, кого он безумно любил. Влажный хруст сменился омерзительным, глухим чавканьем. Тяжёлый бархат альбома стал скользким. Мир для Салли сузился до этого ритмичного жуткого действия. Он уже не слышал собственных криков, которые эхом отражались от стен; не чувствовал боли в руках от веса книги. В глазах потемнело, будто кто-то выключил и без того тусклый, мигающий свет торшера. С очередным особо яростным ударом что-то лопнуло. На шрамы на щеке брызнуло. Салли инстинктивно замер на долю секунды. Оно было холодным. И пахло не медью, а той самой могильной землёй, что пропитала весь дом. Это была не кровь, а сама скверна, выплеснувшаяся из разбитого сосуда. От последнего удара старый переплёт не выдержал и развалился. Во все стороны, словно стая испуганных птиц, веером разлетелись пожелтевшие фотографии. Дети в матросках, свадьбы, пикники, улыбающийся мужчина с кроликом на руках… Десятки лет чужой жизни посыпались на ковёр, смешиваясь с тьмой и липкой чёрной жижей. Этот хаос сломил хватку одержимой. Нити тьмы, впивавшиеся в тело старухи, вдруг ослабли. Её костлявые пальцы, наконец, разжались, и тело Миссис Гибсон обмякло. Она рухнула на бок, как пустой мешок. Судорожно хватая ртом воздух, Ларри откатился от неё подальше. Он кашлял, давился, но был жив. Ему удалось перевернуться и поднять глаза на своего спасителя. Их взгляды встретились. Ларри посмотрел прямо на Салли. На шрамы, измазанные чёрной жижей. На то, что он только что сделал. Салли невольно попятился, прикрывая лицо рукой, но было уже поздно. Он увидел его таким. В широко распахнутых глазах друга Салли смог прочитать только одно — животный ужас, направленный прямо на него. На убийцу, который заслуживал отвращение. Сердце пропустило удар, ухнув в пустоту. — Ларри… я… — Ха… Ха-ха-ха… Смех. Низкий, дребезжащий, булькающий смех заставил ребят обернуться. Лежавшая в неестественной позе Миссис Гибсон дёрнулась. Её шея начала поворачиваться, вправляя сломанные позвонки. Старуха смеялась, пытаясь подняться. Удар по черепу не убил её. Потому что она давно была мертва. В этот раз Салли не совершил ошибки. Он поднял брошенный в схватке теплоинатор и прицелился. Но не в дряхлое тело, а в тончайшие, пульсирующие нити тьмы, что впивались в спину старухи, дёргая её, как отвратительную марионетку. Щёлкнул переключатель. Сфокусированный зелёный луч ударил прямо по скоплению скверны. Раздался не крик, а оглушительное шипение, будто на раскалённую сковороду плеснули воды. Нити вспыхнули, как сухая солома, мгновенно скрутились и обратились в пепел. Тело Миссис Гибсон в последний раз дёрнулось и рухнуло на пол, теперь окончательно мёртвое. В комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая только отчаянным, надсадным кашлем Ларри и тяжёлым, рваным дыханием самого Салли, который так и остался стоять посреди комнаты, сжимая оружие и всё ещё прикрывая рукой изуродованное лицо. — Чувак… — хрипло проговорил Ларри, держась за шею. — Ты… Ты нас спас. Салли не ответил. Лишь медленно, почти механически опустил теплоинатор. Его руки мелко-мелко дрожали. Он сделал шаг, другой и опустился на колени рядом с миссис Гибсон. Скверна исчезла. Осталась только… она. Маленькая, иссохшая, мёртвая старушка с проломленным черепом, лежащая в луже… нет, не крови. Просто в пыли. Как мумия. — Сал? Ты в порядке? Она тебя не покалечила? — Ларри поднялся на ноги, и пошатываясь, направился к нему. До Салли начало доходить. Медленно и вязко. ​Неважно, что она была одержима. Неважно, что она была уже мертва. Это он сделал. Его руки держали оружие. И его ярость сломала ей кости. — Скажи уже что-нибудь, бро! — Ларри подошёл ближе и схватил его за плечо. — Твою мать, Сал! Не молчи! — Я… — прошептал он в оглушающую пустоту. — Я убил её. В тот момент, как Салли произнёс эти слова, комната поплыла, теряя цвет и форму. Стены квартиры растворились, сменившись знакомым обшарпанным коридором у входной двери 101. В руке вместо тёплого пластика теплоинатора он вдруг почувствовал обмотанную изолентой рукоять ножа. Перед ним на полу снова лежала миссис Гибсон, но теперь на её фиолетовом белье расплывалось тёмное липкое пятно крови. Он знал этот ракурс. Знал этот момент. То была другая реальность, которую Салли уже видел. И в ней он тоже был убийцей. Всегда. Везде. В любом из миров. Во множестве реальностей. Он. Проклятый. Убийца. Теплоинатор с глухим стуком выпал из ослабевшей руки. Салли перестал реагировать на что-либо. Его тело обмякло, и он начал медленно оседать на пол, не отнимая вторую руку от изуродованного лица, пытаясь спрятаться от самого себя.