Выбор

Входная дверь захлопнулась, отсекая их от сырости и мрака улицы. Тепло прихожей ударило в лицо, контрастируя с промозглой ночью, оставшейся за порогом. Здесь пахло лавандовым освежителем и человеческим бытом — всем тем, чего так отчаянно не хватало в последнее время. Это был совсем другой мир, где сухо и безопасно. Его нормальность казалась сейчас почти оскорбительной в сравнении с тем, что творилось в апартаментах. Однако насладиться моментом возвращения в цивилизацию ребятам не дали. — Стоять! — скомандовал Тодд, мгновенно перевоплотившись из полевого медика в педантичного хозяина. Он преградил им путь в гостиную, расставив руки, словно регулировщик. — Дальше прихожей никто не двигается, пока не избавится от обуви. Нам только болота на паркете не хватало. Натащите грязи, а у меня сил нет ползать с тряпкой. — Тодд, ты серьёзно? — простонал Ларри, поддерживая Салли за талию.— У нас тут как бы конец света случился, а ты о чистоте печёшься? — Конец света отменили, а грязь — нет, — напомнил Тодд, скидывая свои кроссовки на половике. Ларри презрительно фыркнул, пробурчав что-то про «чистоплюев» и «тиранию», но почему-то спорить не стал. Лишь аккуратно прислонил друга к косяку, чтобы тот случайно не сполз, а сам принялся стаскивать ботинки, матерясь сквозь зубы. Салли же даже не пытался наклониться, боясь рухнуть замертво. Прижавшись спиной к стене, он скинул кеды, даже не расшнуровав их, а просто смяв задники. Продолжая воевать с ботинками, Ларри бросил на это варварство быстрый взгляд, но промолчал: испорченная обувь казалась сущей чепухой на фоне того, что именно им пришлось пережить. В этот момент Тодд выразительно посмотрел на Нила и едва заметно кивнул в сторону лестницы. Тот понял без слов. Похоже, их телепатическая связь работала лучше любой рации. — Так, старшее поколение, за мной! — бодро объявил Нил, мягко подталкивая Лизу к ступеням. — Вам нужно прилечь. Гостевые комнаты наверху готовы. Там есть пледы, подушки и, главное, тишина. — Но ребята… — попыталась возразить та, всё ещё с тревогой оглядываясь на сына и Салли. — С ними всё будет отлично, мэм, — заверил её Нил тоном, не терпящим возражений. — Тодд сейчас устроит им медосмотр и разбор полётов. А вам нужно выпить воды и закрыть глаза хотя бы на пару часов. Иначе у нас тут будет не два пациента, а четыре. Прошу наверх. Обняв Лизу за плечи, Генри повёл её наверх, следуя за Нилом. Как только их шаги стихли, а дверь спальни щёлкнула замком, Тодд шумно выпустил воздух через нос и повернулся к своей потрёпанной «команде». — А теперь — в гостиную. Живо. У нас экстренный совет. Шлёпая мокрыми носками, вся компания потянулась в зал. Ларри сразу же нацелился на мягкий диван, явно намереваясь рухнуть на него, утянув за собой и Салли. Но стоило ему сделать шаг в ту сторону, как Тодд коршуном метнулся наперерез. — Нет! — рявкнул он, выставляя перед собой палец. — Даже не думайте. Ларри затормозил так резко, что висевший на нём Салли чуть не клюнул вперёд носом. В комнате повисла тяжелая пауза. Вся троица уставилась на Тодда так, словно у него внезапно выросла вторая голова. Эш растерянно моргнула, переводя взгляд с обвиняющего пальца на диван, будто пытаясь сопоставить масштаб трагедии: горящее здание против грязных штанов. — Издеваешься, Моррисон? — наконец отмер Ларри, удивлённо вскинув брови. — Моим ногам пиздец, а Сал вообще сейчас рухнет! Нам теперь стоять по-твоему? — Сесть можно и не на диван, — отрезал Тодд, сверкнув стёклами очков. — Я вас всех люблю, ребят. Правда. Мы почти семья. Но вы сейчас выглядите так, словно вылезли из канализации. На вас сажа, глина и ещё неизвестно какая субстанция. Химчистка стоит бешеных денег, а мы с Нилом ещё за аренду должны отстёгивать. Если вы испортите обивку, я выставлю вам счёт, который вы будете оплачивать до пенсии. — И куда нам теперь деваться? На соседнюю улицу? — с трагичным вздохом поинтересовалась Эш. — На пол, — безжалостно указал Тодд на свободный участок ламината. — Его мыть проще. Садитесь. — А ты у нас само гостеприимство. Премного благодарен, жмот, — беззлобно буркнул Ларри, но подчинился. Опускаться на пол с повреждёнными рёбрами оказалось тем ещё приключением. Но Ларри действовал максимально осторожно. Сначала он сел сам, а затем помог опуститься Салли, дав ему на себя привалиться. Его руки привычно обвили корпус друга, но теперь уже не так судорожно, а расслабленно, сцепившись в замок на животе. Ларри позволил полностью откинуться на свою грудь, став для Салли личным креслом с подогревом и функцией объятий. Эш устроилась напротив, вытянув обожжённую руку так, чтобы ничего не касаться. Тодд же принялся расхаживать туда-сюда, как профессор перед нерадивыми студентами. — Слушайте внимательно, — начал он. — Завтра утром, как только пожар потушат, полиция начнёт рыть носом землю. — Похуй. Пусть роют, — устало отозвался Ларри. — Там всё сгорело к херам. — Именно, — согласился Тодд. — Но нас будут допрашивать. Всех. И по отдельности. Если наши показания не совпадут хоть в мелочах, у нас всех будут большие проблемы. Нам нужна общая железобетонная легенда. — И что ты предлагаешь? — спросила Эш таким тоном, словно сочинять алиби для неё было совершено обычным делом. — Будем придерживаться той же версии, которую Сал озвучил родителям, — твёрдо сказал Тодд. — Утечка газа. Во-первых, она самая логичная. Во-вторых, люди про неё уже слышали при эвакуации и будут лишь подтверждать наши слова. Нам это на руку. В-третьих, дом действительно был старым. Все коммуникации давно требовали ремонта. Тут копы тоже не прикопаются, если поднимут документы. — Ма говорила, что ей чудился запах газа на кухне, — подтвердил Ларри, так сосредоточенно ковыряясь в носу, будто собирался найти там нефтяную скважину. — Думаю, другие соседи тоже что-то подобное чувствовали. — Отлично. Идём дальше, — продолжил Тодд, повернувшись к ним спиной. Утомлённый лекцией, Салли лениво откинул голову назад, устроив затылок на плече друга, и скосил взгляд вверх. Ракурс открывался идеальный, чтобы стать свидетелем маленького преступления. ​Ларри как раз воспользовался моментом, чтобы щелчком отправить несанкционированную козюльку на пушистый ковёр — ту самую запретную зону, куда им не разрешили садиться. Но карма сработала мгновенно: липкая улика предательски осталась на пальце. Салли это заметил, а вот Ларри — нет. С абсолютно самодовольным видом, явно уверенный в чистоте исполнения, он привычным широким жестом зачесал волосы назад. И тем самым собственноручно пересадил «подарок» со своей ладони прямо на макушку, где тот гордо засиял в свете люстры. ​Эш, сидевшая напротив, наблюдала за этим с каменным выражением лица. Она даже бровью не повела, оставаясь максимально серьёзной, словно была не случайным свидетелем, а соучастником провалившейся спецоперации. Салли же пришлось прикусить губу, чтобы случайно не заржать. — История такая: мы все собрались у Ларри в подвале, — вещал Тодд, не подозревая о неудавшейся диверсии. — Официально Сал уже живёт у нас с Нилом. А Ларри почти переехал. Основная часть коробок стоит у нас в гостевой комнате. Мы пришли, чтобы помочь ему собрать и перевезти оставшиеся вещи. Хотели закончить одним рейсом. Не получилось. — Это ещё мягко сказано, — проворчал Ларри, осторожно прижимая Салли к себе, как самое главное спасённое сокровище при пожаре. И многозначительно кивнул, отчего сопля на его макушке качнулась, поймав блик от лампочки. — Всё в итоге пошло по пизде! — Скажи спасибо, что вообще с голой жопой не остался, — фыркнул Тодд, отмахнувшись от него как от назойливой мухи. — Дай мне закончить мысль… Мы почуяли газ и побежали наверх, чтобы предупредить соседей и помочь им выйти. — Пока звучит довольно складно. Я тоже могла приехать, чтобы помочь при переезде, — протянула Эш. А потом смачно шлёпнула себя по лбу здоровой рукой. — Чёрт! Мой байк остался на парковке возле апартаментов! Я совершенно про него забыла! — Вообще-то в этом нет ничего странного, — «успокоил» её Тодд, продолжая нервно расхаживать. — Мы все запаниковали, когда приехал Нил. К тому же у тебя травма. Было бы гораздо подозрительнее, если бы мы в таком состоянии попытались перегнать или спрятать твой мотоцикл. — Легко тебе рассуждать, когда это не ты копил на него ещё со школы! — простонала Эш, схватившись за голову. — Моя малышка оказалась в лапах у копов! Надо же было с вами связаться! И что мне теперь делать? — В данный момент — ничего, — безжалостно констатировал Тодд. — Боюсь, что свой байк ты не увидишь до самого конца следствия. Вернут где-то через месяц, когда закончат опись. А пока поживёшь у нас и подлечишься. — Мои соболезнования, Кэмпбелл. Мы теперь все оказались в одной лодке. С ним, — Ларри злобно глянул в сторону Тодда, но тот сделал вид, будто не заметил, что против него затевается как минимум местечковая революция. — Вернёмся к нашему алиби, — проговорил Моррисон, покашляв в кулак. — Мы помогли людям выбраться из здания, но не успели оповестить об утечке ответственные службы. На первом этаже произошло короткое замыкание. Взрыв и возгорание. Дом старый. Проводка ни к чёрту. Все знают, что там постоянно были перебои с электричеством. Это факт, который подтвердит любой жилец. — Ага, — наконец-то согласился Ларри, хмыкнув. — Вечно пробки выбивало. — А если кто-то из соседей скажет про… странности? Холод и тени? Саму скверну они не видели, но могли почувствовать неладное. Вдобавок, мы ходили по этажам с твоими «теплоинаторами». Это выглядело подозрительно, — прошелестел Салли, найдя в себе силы вмешаться в обсуждение. Говорить было трудно, но в кольце рук Ларри ему удалось озвучить самое главное. — Галлюцинации от отравления угарным газом и метаном, — легко парировал Тодд, пожав плечами. — В панике мозг дорисовывает чудовищ. Могло привидеться, что угодно. К тому же вряд ли полиция поверит в россказни того же Дэвида, который и в обычном своём состоянии не похож на адекватного человека. — А приборы? — продолжил допытываться Ларри, видимо уловив, что самому Салли тяжело задавать тупые вопросы. — Это же обычные фен и тепловая пушка, пусть и переделанные, — сообщил Тодд, остановившись. — Они лишь подтверждают нашу теорию с переездом. Фен нужен был для упаковки вещей в плёнку, а тепловая пушка могла нам понадобиться в новом доме. Когда началась паника, вы просто не выпустили их из рук. Это голый инстинкт — хватать то, что держишь. Люди во время пожаров спасают и более нелепые вещи. — Куда же они тогда делись? По факту пушка накрылась в битве с ебучей тварью, а фен выпал где-то в квартире, когда громыхнул взрыв, — напомнил Ларри, чуть крепче прижимая к себе Салли, будто обозначая ему своё присутствие рядом. Тодд устало опустился на пол возле Эш и вытянул ноги. Было видно, что он тоже на пределе своих возможностей, но ради них старается не упустить ни одну мелочь в возможном допросе. Приподняв очки и потерев покрасневшие глаза, в итоге Моррисон выдал реалистичную версию: — Вы уронили их где-то в темноте. Или потеряли в панике, когда начался пожар. Никто проверять не будет. Если и найдут что-то, то это будет кусок сплавленного пластика, а не магический артефакт. Салли ощущал, как его сознание куда-то уплывает и рассеивается. Сосредоточиться на важной теме становилось всё сложнее и сложнее. Ему приходилось силой воли заставлять себя вслушиваться в речь Тодда, чтобы ничего не упустить. Возможно, это был отложенный эффект от таблеток, которые он выпил ещё в фургоне, или из-за чувства безопасности от живого тепла Ларри, пропитывающего его насквозь. Но полностью отключиться ему не давал один вопрос. Он должен был его задать, чтобы закрыть эту тему навсегда. — Тодд… — тихо начал Салли. — Мы… не вывели миссис Гибсон. И… мистера Эддисона… Они остались там… и уже не были людьми, когда мы пришли. Салли почувствовал, как напряглись руки Ларри на его животе. Он сам помнил тошнотворный хруст, с которым фотоальбом опускался на голову одержимой старухи. И то месиво из плоти, в которое превратился Эддисон. Но говорить об этом сейчас было нельзя. Даже друзьям. Лучше когда-нибудь потом, когда этот кошмар закончится, и моральная травма не будет такой острой. Тодд внимательно посмотрел на него поверх очков. В его взгляде не было ни капли осуждения, только расчёт. Он даже не потребовал подробностей, а воспринял новость с пугающим прагматизмом. — Источник взрыва и эпицентр пожара находились как раз на первом этаже, — ровно произнёс он. — Температура там была запредельной. Скорее всего, от них… ничего не осталось. Даже если криминалисты обнаружат фрагменты тел, они будут настолько повреждены огнём, что определить причину смерти или их состояние до пожара будет невозможно. Салли медленно кивнул. Значит, их тайна умрёт вместе с пеплом апартаментов. — Следующим пунктом нашего алиби будет логичное оправдание наших травм без вмешательства потустороннего, — продолжил Тодд. Он хмуро указал на перевязанную руку Эш. — Твой ожог. Это не магический откат. В суматохе и темноте ты задела оголённый провод под напряжением. Характерный рисунок молнии идеально подходит под электротравму. Тебя ударило током, но отбросило сразу. Запомнила? Эш кивнула, разглядывая свои бинты и принимая установку. — Поняла. Провод. — Дальше. Сал, — Тодд повернулся к нему. — Твои травмы самые серьёзные. Для врачей и копов: тебя задело обломком балки. Отсюда гематома на всю грудь и сломанные рёбра. Ты настоящий герой, но действовал безрассудно, за что и поплатился здоровьем. Салли, который всё ещё старался не дышать слишком глубоко, лишь показал большой палец, давая знать, что указание расслышал и понял. Грудь Ларри за его спиной завибрировала от смешка. — Ты у нас определённо герой, но давай больше не «действовать безрассудно»? Лады? — жарко прошептал ему на ухо Ларри, осторожно поглаживая то место, где под одеждой красовалась гематома. — Ларри, теперь ты, — продолжил Тодд, игнорируя их разговор. — Твои синяки на шее выглядят так, будто тебя душили… — Скажу, что мне попалась агрессивная бабка со странным фетишем? — усмехнулся Ларри. — Только попробуй, — ледяным тоном осадил его Тодд. — Никаких шуток с копами, Джонсон. Я серьёзно. Если ты начнёшь паясничать, нас закроют в психушку, а потом в камеру. Твоя версия: в дыму на тебя налетел кто-то из паникующих соседей. Со страху принял за грабителя или просто был в неадеквате. Вцепился в горло. Ты вырвался, но следы остались. Лиц не запомнил, было темно. Заявлять ни на кого не будешь. Понял? Ларри буркнул что-то неопределённое, но Тодд так просто от него не отстал, а начал докручивать идею до конца. — Твоя седина. Это не магическая метка, а обычная реакция на стресс. Шок. Такое бывает, хоть и редко. Мы скажем, что ты думал, будто Сал погиб при взрыве. Салли почувствовал горячее дыхание на своей шее, будто Ларри был в шаге от того, чтобы его там поцеловать. Но вместо этого тот уткнулся носом ему в плечо. — Я ведь и правда так подумал, — глухо пробормотал Ларри. — А мои глаза, — Тодд указал на свои красные белки глаз, игнорируя то, что вся компания практически отключилась от объема информации. — Раздражение слизистой от едкого дыма. — Слушай. А как нам объяснить, почему мы сбежали, а не остались ждать скорую возле дома? — поинтересовалась Эш, ковыряя кончик бинта, безуспешно пытаясь оторвать нитку. — Потому что идиоты, — без тени улыбки ответил Тодд. — Будем оправдываться состоянием аффекта, глупостью и шоком. Мы запаниковали. Адреналин заглушил боль. Потому мы не сразу поняли, насколько серьёзно пострадали. Нам показалось, что нужно просто убраться подальше от огня. Для полиции мы лишь кучка придурков, которые переоценили свои силы, играя в героев. Моррисон снял очки и начал механически протирать их краем футболки, хотя они и так были грязнее некуда, а на стекле появлялось лишь больше разводов. — И самое главное наше правило — ни слова о культе или скверне. Никакой мистики. Здание было старым, проводка — дрянь, а трубы — труха. Полиции такая версия понравится больше всего. Им не нужна лишняя работа и «висяки». Они спишут всё на несчастный случай и халатность владельца, чтобы не разводить бумажную волокиту. В комнате повисла задумчивая тишина. План Тодда звучал идеально. Цинично и сухо, но безопасно. — А что случилось с культистами? — вдруг спросила Эш, глядя в одну точку и нервно теребя рукав. — Я не видела, чтобы кто-то из них выбегал. А ведь они точно были внизу — в храме. — Скорее всего, они там и остались, — предположил Тодд. — Чтобы выбраться из катакомб, нужно время. А у них его тупо не было, когда произошёл взрыв. Он помолчал, словно подбирая слова, чтобы объяснить то, что видел. — Скверна… та гадость, которой проросли стены, оказалась на удивление горючей. Когда начался пожар, я заметил, как огонь повёл себя нетипично. Он не только полз вверх. Его ещё и затягивало вниз, сквозь пол. Корни скверны сработали как бикфордов шнур. Огонь устремился по ним прямо в катакомбы, как по венам. Думаю, там внизу сейчас образовалась настоящая преисподняя. И её запечатало тоннами рухнувшего бетона. Тодд сделал паузу, давая друзьям осознать картину. — Скорее всего, члены культа проводили финальный ритуал именно там. Глубоко под землей. Огонь втянуло в туннели, как в печную трубу. Там возникла тяга чудовищной силы. Думаю, они сгорели заживо или задохнулись ещё до того, как рухнули перекрытия. — Значит, они сами себя загнали в ловушку. Туда им и дорога, раз столько хуйни натворили, — мрачно подытожил Ларри. — Всё кончено. Апартаментов больше нет. И этой дряни тоже. Эш зябко поёжилась, явно представив эту картину, но комментировать смерть культистов она не стала. Похоже, даже ей было их не жаль. — Так порой работает справедливость, — без эмоций подтвердил Тодд. — Для полиции это будет просто куча неопознанных останков, если они вообще станут копать так глубоко. Главное, что мы живы, а остальное — не наши проблемы. Салли откинул голову назад, упираясь затылком в плечо друга. Впервые за долгое время он позволил себе поверить, что кошмар действительно закончился. — Запомните: мы герои, которые пытались помочь, но облажались, — подытожил Тодд, оглядывая всю компанию. — Вопросы есть? Эш отрицательно помотала головой, а Салли промолчал, лишь коротко моргнув в знак того, что услышал и понял, что от него требуется. Тодд же нацелился на Ларри, который никак не отреагировал на его пламенную речь. — Джонсон, соберись. Это касается лично тебя! — предупредил он, угрожающе сощурившись. — Ты — наше самое слабое звено и главная угроза нашему алиби! — Ну, спасибо за доверие, чувак, — окрысился Ларри, прижимаясь к Салли, будто намереваясь к нему прирасти. — Деликатность из тебя так и прёт. — Я серьёзно, — подавшись вперёд, отчеканил Тодд. — Если ты на допросе ляпнешь про «ебучую тень» или начнёшь качать права, мы все сядем. Твоя задача — придерживаться плана и изображать шок. Смотри, не проколись. Ларри лениво отсалютовал двумя пальцами, но руку сразу вернул обратно, сцепив замок на животе Салли. — Слушаюсь, мамуля. Рот на замок, ключ в унитаз. Буду нем как… грёбаный мертвяк. Теперь доволен? Или мне на собственной крови поклясться? Тодд шумно вздохнул, будто разом выпустив скопившееся напряжение. Плечи тут же поникли, а очки сползли на самый кончик носа. Казалось, он уже был готов сменить гнев на милость, как вдруг его слегка расфокусированный взгляд зацепился за макушку Ларри и остекленел. Прошла секунда осознания. И лицо Тодда исказила гримаса такого глубокого и неподдельного отвращения, словно он обнаружил новую форму чумы. — Фу, Джонсон… — скривился он, отодвигаясь подальше. — Какая мерзость. Надеюсь, что это просто пепел, который странно скомковался. Потому что если ты притащил на себе биологические выделения… то являешься эпидемиологической угрозой. — Чего? — Ларри вопросительно вскинул брови, всё ещё не подозревая об «украшении» в собственных волосах. — Того! Марш в ванную. Оба. Живо, — Тодд указал пальцем на дверь с такой решимостью, будто выносил им смертный приговор. — Эй, а я? — возмутилась Эш. — Кэмпбелл, ты подождёшь, пока эти двое пройдут дезинфекцию, — вынес вердикт Тодд. — Ты хотя бы не выглядишь как биологическая угроза. А эти… Один сейчас разнесёт бациллы по всему дому, а второй вот-вот отключится прямо на полу. Он строго посмотрел на Салли, видимо, ожидая, что тот будет пререкаться, но тот лишь слабо кивнул. Сил на споры или смущение не осталось. Ни капли. — Идите вдвоём. Ларри, проследишь, чтобы он не убился, а заодно смоешь с себя… это. Предупреждаю: если я после вас обнаружу свинарник, воду мимо коврика или грязь на плитке — клянусь, вы оба отправитесь спать на газоне. Вместе с садовыми гномами. — Не кипятись, диктатор очкастый. Чего сразу орать-то? — простонал Ларри, совершенно не скрывая, как его достал местный тоталитарный режим. — Всё, поняли, сваливаем. Сами. Без твоих ценных указаний. Только не лопни тут от важности, пока нас нет. — И засуньте шмотки сразу в стиралку или в мусорку. Не бросайте их на пол! — не отставал Тодд, будто не слыша откровенного хамства в свой адрес. — Сам разберусь, куда и что засунуть. Без твоей помощи! — не остался в долгу Ларри. — Сам он разберётся. Ну-ну, посмотрим, — оставил за собой последнее слово Моррисон, скептически хмыкнув и скрестив руки на груди. ​Салли слушал их перепалку сквозь ватную пелену. Боль в груди пульсировала тупым горячим ритмом, каждым вдохом напоминая о цене спасения. Тепло Ларри оставалось единственной нитью, что связывала его с реальностью и не давала окончательно рассыпаться на фрагменты. ​Но вот Салли почувствовал, как тот медленно убрал руки и отодвинулся. Донеслось сдавленное кряхтение, когда Ларри поднимался с пола. Видимо, собственные ушибы тоже давали о себе знать. Выпрямившись и хрустнув спиной, он протянул ладони, но не для объятий, а чтобы надежно перехватить Салли за талию в районе ремня. — Вставай, герой. Карета до сортира уже подана, — буркнул Ларри, принимая основной вес на себя. Салли вцепился в друга, подавляя стон и силой воли заставляя непослушные ноги выпрямиться. Ларри тут же перестроился и обхватил его сбоку, становясь живым костылём. Шатаясь и шаркая, они выбрались в коридор и поплелись к спасительной двери ванной. Эш лишь сочувственно посмотрела им вслед, так ничего и не сказав. Зато Тодд опять начал что-то многозначительно вещать, но его уже никто не слушал. Резкий щелчок замка оставил ворчание где-то снаружи. Шум за дверью превратился в глухой, неразборчивый бубнёж на грани слышимости. Они наконец остались одни. В почти полной тишине. Вдвоём. Их обступила благодатная темнота, давая короткую передышку воспалённым нервам. Но Ларри не дал им привыкнуть, свободной рукой нашарив на стене выключатель. Щёлк. От резко вспыхнувшего света Салли с шипением зажмурился. Белый кафель отражал лампы, многократно усиливая их безжалостную яркость и вызывая приступ боли в висках. — Извиняй, чувак. Но иначе мы тут шеи нахер свернём, — прокомментировал Ларри. Он не стал тащить Салли прямо к ванной, а подвёл его к широкой тумбе с раковиной. — Обопрись пока сюда. Только не сползай, лады? Я воду включу. Салли навалился бедром на прохладный фаянс раковины. Его ноги мелко подрагивали, отдавая тупой вибрацией в поясницу, а грудная клетка ныла, не переставая. Но стоять, вцепившись в край столешницы, было всё же лучше, чем делать лишние движения. Убедившись, что друг держится и не собирается падать в ближайшие секунды, Ларри направился к ванной. Но резко остановился на полпути, уставившись на себя в зеркало. Казалось, оно специально ждало этого момента, чтобы безжалостно отразить весь ужас их внешнего вида. Ларри устало провёл ладонью по лицу, размазывая сажу, и наклонился ближе, чтобы рассмотреть то, что привлекло внимание. Вдруг его глаза удивлённо расширились, а лицо вытянулось. Всё же он заметил блестящую, подсохшую соплю, венчающую его макушку. Ларри неверяще покрутил головой так и эдак, явно надеясь, что ему показалось. Козявка никуда не делась, продолжая гордо топорщиться в его волосах, будто какое-то элитное украшение. — Блядь… — изрёк он с такой тоской, что в другое время это было бы смешно. Видимо, до него дошло, почему Тодд с таким энтузиазмом отправил их мыться. Ларри медленно, точно ржавый механизм, повернул голову. Несмотря на дикую слабость, Салли почувствовал, как уголки губ сами ползут вверх. Ситуация была до абсурда нелепой. — И давно я такой красивый? — мрачно поинтересовался Ларри. — Только не говори мне, что всё это время я сидел с… — Красивый ты с рождения, — отозвался Салли. Слова давались с трудом, связки саднило, но упустить момент для подкола он не мог. — Но сопля, которую ты подцепил в гостиной, определенно добавила тебе шарма вместо лака для волос. Элитная укладка от Джонсона. — Ты знал и молчал?! — возмутился Ларри, густо покраснев до ушей. — Жук навозный! Из-за тебя я ходил по дому с козявкой на башке! Перед Эш с Тоддом! То-то он смотрел на меня, как на чумного! Ларри резко вскинул руку, явно намереваясь вырвать позорное пятно вместе с клочком волос. — Погоди. Не суетись, — попросил его Салли. — Выдерешь с корнем, и будет проплешина. Он отлип от раковины и, качнувшись вперёд, перехватил запястье Ларри. Пальцы слушались плохо, но остановить хаотичный жест друга ему удалось. Тот тут же послушно завис на месте, а затем, поняв намерение без слов, склонил голову ниже, подставляясь под руку. Салли с трудом поднял ладонь. В голове шумело, а движения казались замедленными, будто во сне. Мышцы отозвались протестом, но он проигнорировал боль. Его пальцы осторожно коснулись жёстких, спутанных волос. Он аккуратно подцепил присохший комочек, стараясь сильно не тянуть, снял его и отправил в раковину. А затем, повинуясь какому-то внутреннему порыву, пригладил выбившуюся прядь, заправляя её Ларри за ухо. Тот не отстранился. Наоборот, его рука аккуратно перехватила ладонь Салли, не давая её убрать. На мгновение он прижался к ней щекой, потеревшись о пальцы жёсткой колючей щетиной. Жест был таким отчаянным и искренним, что у Салли сжалось сердце. Но наваждение длилось всего секунду. Ларри вдруг словно опомнился: часто заморгал и выпустил его руку, вновь делая вид, что очень злится. — И всё равно ты мелкий, хитрожопый говнюк! — заявил он, повернувшись к зеркалу. — Даже не надейся, что я так легко простил твою подставу! С тебя моральная компенсация за мои страшные страдания! Правда, ещё не знаю какая, но точно придумаю! Салли хотел было ответить, что Ларри слишком сентиментален для металлиста, но язык вдруг отказался повиноваться. Последние крохи энергии испарились. Кровь отлила от лица. Окружающий мир внезапно накренился, стены поехали куда-то вбок. Белизна плитки смазалась в одно пятно, а к горлу подкатила тошнота. — Я не… — только и успел проронить он, чувствуя, как ноги отказались его держать, а пол начал стремительно приближаться. — Воу! — вскрикнул Ларри. И среагировал мгновенно. Салли даже не успел испугаться, как сильные руки сгребли его в охапку, прижимая к груди. Ларри не дал ему упасть, приняв вес на себя, а затем аккуратно развернул и усадил на закрытую крышку унитаза. Пластик холодил сквозь джинсы, но это казалось сущей мелочью, ведь ему больше не нужно было бороться с гравитацией. Салли откинул голову назад, упираясь затылком в сливной бачок, и прикрыл глаза, пытаясь унять головокружение. Сквозь звон в ушах прорвался встревоженный оклик: — Эй! Ты чего?! Сал? Не отключайся! Он ощутил, как тёплые ладони легли ему на колени, крепко сжимая и возвращая в реальность. Салли сделал вдох и открыл глаза. Когда зрение сфокусировалось, он увидел перед собой Ларри. Тот сидел перед ним на корточках, вцепившись в него пальцами, и смотрел с нескрываемым испугом. — Вернулся? — спросил он. — Батарейка села… Окончательно…— прошептал Салли. Ларри шумно выдохнул и уткнулся лбом ему в колено, окончательно растеряв весь свой боевой запал. — Ладно, забей. Хер с ней, с козявкой, — глухо произнёс он куда-то в джинсу. — Я передумал на тебя обижаться. К чёрту всё. Только не пугай меня больше. Салли медленно моргнул. Смысл слов доходил до него с трудом, словно сквозь толстое стекло. В голове стоял гул, похожий на шум прибоя. Мысли стали вязкими и медленными. Они плавали в сознании, как ленивые аквариумные рыбки. Простые и бессвязные. Виляя яркими хвостами, они ускользали в темноту, стоило попытаться их поймать. «Холодно… Грязно… Больно…» На Салли накатила огромная, всепоглощающая усталость. Ему нестерпимо захотелось стать крошечным, чтобы можно было спрятаться в карман Ларри и никогда оттуда не вылезать. Или отделиться от того избитого куска мяса, в которое превратилось его собственное тело, и уйти в соседнюю комнату, чтобы больше не видеть этого убожества. Реальность начинала расслаиваться. Сыпаться. Единственное, что было настоящим — это Ларри, который продолжал за него держаться, как утопающий. Хотя тонул сам Салли. Растворялся в пространстве, как сахар в горячем чае. Чужие пальцы на его коленях вдруг сильно сжались, стискивая так, что завтра там появятся новые синяки. Салли вынырнул из странного транса. — Ау! Эй, ты как? — позвал Ларри. Контуры его лица смазались, как в акварельном рисунке. — В порядке… — соврал Салли. Диссоциация всё ещё омывала его мягкими волнами. Казалось, он был в ванной комнате. И одновременно его не существовало нигде. ​«Надо раздеться», — проплыла одна-единственная сознательная рыбка-мысль. ​Салли честно попытался. Стиснул зубы, подцепил край водолазки и дёрнул руками, пытаясь её хотя бы приподнять, но грудную клетку тут же пронзила такая острая боль, что ему стало дурно. Согнувшись пополам, он сдавленно заскулил, не в силах сдержаться. Руки инстинктивно вжались в бока, не давая телу развалиться на куски. ​— Тихо! Не двигайся! Я сам всё сделаю! — раздался крик Джонсона сверху. ​– Не могу… Больше… Ларри, — прошелестел он, не разгибаясь. ​Произнесённое в конце имя прозвучало как мольба о милосердии. Наверное, именно так просят об эвтаназии. Или о пуле в лоб, чтобы всё закончилось. Салли так и остался сидеть, стискивая локтями ноющие рёбра, скрученный в жалкий дрожащий узел. Его невидящий взгляд уткнулся в кафель пола между собственными коленями. Рядом раздались быстрые шаги. Скрипнули петли шкафчика. Сквозь шум в ушах прорвались звуки возни: стук пластиковых баночек, шуршание и сдавленный мат. А потом — резкий звон металла о стекло полки и отчётливый, хищный лязг. Шаги приблизились. Грязные носки Ларри — с дыркой на большом пальце — оказались в зоне видимости. ​За те пару секунд, пока его не было, острая, ослепляющая вспышка боли, скрутившая Салли, начала отступать. Она не ушла совсем, но превратилась из ножа в боку в тупую ноющую тяжесть. Дышать было всё ещё трудно, но уже не казалось, что он умирает здесь и сейчас. Сверху раздался металлический щелчок. Один, второй. — Сал, слушай, — серьёзно спросил Ларри, заслоняя собой свет. — Тебе эта тряпка дорога? Это какая-то памятная вещь или просто шмотка? Салли всё так же тупо и без эмоций глядел на дырку в носке Джонсона, сквозь которую проглядывала кожа и ноготь. Какая к чёрту разница, что на нём надето? Ему хотелось только, чтобы давящий панцирь исчез с его тела. Одежда для него была просто оболочкой, которая душила, стягивая кости. — Похуй, — сообщил он плитке на полу. — Понял-принял, — тон Ларри изменился, став жёстче. — Тогда выпрямись. Его широкая ладонь легла на затылок Салли, не давя, а предлагая надёжную опору. — Мне нужно добраться до горла, чел. Я не могу разрезать эту злоебучую тряпку, пока ты свернулся в клубок. Давай. Разогнись немного. Просто откинься на мою руку. Я помогу. Эта просьба казалась невыполнимой, но Салли безоговорочно ей подчинился. Его тело отозвалось на команду Ларри, доверяя ему больше, чем инстинкту самосохранения. Он упёрся дрожащими ладонями в собственные бёдра, осторожно вдохнул и медленно потянул себя вверх. Это напоминало работу ржавого механизма. Внутри него что-то натянулось и заскрипело. Преодолевая резь в грудине, Салли с трудом выпрямил спину и безвольно запрокинул голову, полностью отдавая её вес ладони друга. ​Он открыл горло, словно жертва на алтаре, предоставляя полный доступ к своей шее. Холодный металл коснулся его разгорячённой кожи. Контраст был таким резким, что по спине пробежала ледяная волна. Взгляд Салли поплыл и наткнулся на сосредоточенное лицо Ларри. В его тёмных глазах не осталось привычной смешливости — лишь неподдельная тревога и страх. — Вот так, — тихо похвалил Ларри, поднося ножницы ближе. — Потерпи ещё немного. Сейчас станет легче. Салли даже не отреагировал. Ему было плевать, во что сейчас вонзится лезвие — в грязную ткань или в его собственное горло. Разницы больше не существовало. — Режь, — просипел он. Вместо того, чтобы быстро довести дело до конца, Ларри сделал короткий шаг вперёд и чуть сместил ноги. Его колени сдвинулись, плотно зажимая бёдра Салли в жёсткие тиски, не давая ему двинуться. Видимо, крупная дрожь, сотрясавшая измученное тело, оказалась слишком опасной помехой. Теперь Салли оказался зафиксирован намертво и лишён возможности случайно дёрнуться навстречу стали. Он спокойно, почти безмятежно принял и это. ​В грубом давлении ощущалась почти успокаивающая надежность. Словно чужие колени стали тем единственным каркасом, который не давал ему сейчас развалиться на фрагменты. Острие скользнуло под тугой ворот у самого кадыка. Тупой конец ножниц аккуратно поддел давящую горловину, оттягивая её от шеи. Раздался первый, резкий «хруст» разрезаемой ткани. Ножницы поползли вниз, с треском вспарывая плотный трикотаж по центру груди, словно вскрывая брюхо рыбе. С каждым сантиметром разреза железный обруч, сжимавший рёбра, ослабевал. Ткань расходилась в стороны, открывая бледную и липкую от пота кожу холодному воздуху ванной. Ларри дошёл до самого низа, и давление на грудь наконец исчезло. Салли хотел сделать жадный, глубокий вдох… И тут же поперхнулся им, замирая. Резкая боль под рёбрами сработала как стоп-кран, не давая расправить лёгкие до конца. Глубоко дышать он не мог. Но даже этот — куцый, поверхностный, рваный глоток воздуха показался ему настоящим раем. Резь осталась внутри, но хотя бы внешние тиски не давили. Ненужные больше ножницы полетели в раковину, громко звякнув о фаянс. Теперь водолазка висела на плечах бесполезными тряпками. Ларри взялся за края разреза и аккуратно, стараясь сильно не тревожить, стянул ткань назад, освобождая сначала одно плечо, а потом и другое. Рукава соскользнули с безвольных рук легко, как старая омертвевшая кожа, которую сбрасывает змея. Грязный ком чёрной ткани глухо шлёпнулся на пол. Холодный воздух ванной тут же лизнул оголённую кожу, заставляя покрыться мурашками. — Пиздец… — потрясённо выругался Ларри, смотря на открывшуюся ему картину с ужасом. — Сал… Ты как вообще дышишь? — Через. Раз, — честно признался Салли. Он не пытался шутить. Это была сухая констатация факта. Каждый вдох давался ему с боем, словно воздух в ванной стал густым и вязким, как кисель. Салли медленно опустил взгляд на себя. Там, где раньше была его грудная клетка, теперь разверзлась целая вселенная. «Космос», — лениво булькнула рыбка-мысль, вильнув плавником где-то на периферии угасающего сознания. Синяк расплылся на бледной, почти прозрачной коже чудовищным бесформенным цветком. Это было странно красиво. И жутко. Гигантская гематома расползалась по центру груди, перетекая к бокам рваными кляксами. Густо-фиолетовая, почти чёрная в эпицентре, она переходила в багровый, а по краям расплывалась грязно-синим. Настоящая галактика, запертая у него под кожей. Опасная. Бездонная. И притягательная. Салли смотрел на это пятно и как-то отстранённо подумал, что именно туда он сейчас и проваливается. Ему казалось, что за этим «космосом» у него больше нет тела. Там, глубоко внутри, образовалась чёрная дыра. И она жадно затягивала в себя остатки его сил, тепла и рассудка. — Блядь… — донёсся до него испуганный шёпот. — Оно выглядит ещё хуевее, чем в фургоне, когда Тодд тебя смотрел. Салли моргнул, пытаясь сфокусироваться на друге, но его контуры плыли. Ларри стоял с перекошенным от вины лицом и тоже не мог оторвать взгляда от жутких следов собственной помощи. — Мы дебилы, — резко бросил он, запуская пальцы в волосы. — Конченные кретины. Надо было не планы строить, а слать всё нахер и гнать в больницу! Похуй на копов и их допросы! Тебе же пиздец больно, а мы тут играем в ебучих спасателей… Слова долетали до Салли обрывками, словно сквозь толщу воды. «Планы», «больница», «копы», «спасатели» — всё это не имело никакого смысла. Значение фраз рассыпалось, не успевая собраться в понятную картину. Сознание утекало в бездонную воронку апатии. Оставалась лишь пульсирующая тьма в груди. — Прости, — Ларри протянул к нему дрожащую руку, словно извиняясь за то, что лично нарисовал на нём этот космос. — Я… хотел, чтобы ты дышал. Не рассчитал силы, мудила… Его ладонь потянулась к черноте на груди Салли. К самому центру его личной галактики. Внутри вдруг вспыхнула паника. Но не за себя, а за Ларри. «Нельзя», — ударило в укутанный туманом мозг. Это ведь чёрная дыра. Если Ларри коснётся её, его тоже засосёт. Туда, где вакуум. Где так холодно и больно, что перестаёшь существовать. А Ларри нельзя туда. Он тёплый. Живой. Пропадёт. Собрав последние крохи сил, Салли дёрнул рукой и упёрся ладонью в запястье друга, останавливая его в сантиметре от своей кожи. Мягко, но настойчиво оттолкнув его от себя. Спасая. Но похоже Ларри воспринял это иначе. Он отшатнулся, словно обжёгшись. Его рука безвольно упала вдоль тела, будто подстреленная. В тёмных глазах плеснулась такая щенячья обида вперемешку с испугом, что даже сквозь пелену дурмана Салли это заметил. Видимо, Ларри решил, что ему противно. Или в чём-то винит. — Понял, — глухо проронил Джонсон, пряча взгляд. — Не трогаю. Извини. Я не… Салли нахмурился. Мысли ускользали от него врассыпную, но одну он ухватил крепко. Ларри расстроился. Думает, что он плохой. Это неправильно. Нужно было сказать. Объяснить про чёрную дыру сложно. Язык не повернётся. Нужно проще. Самую суть. — Хороший… — прошелестел Салли. Ларри остолбенел. — Чего? — Ты… хороший, Ларри, — повторил он тише, но чётче. — Не виноват. Ни в чём. Слова Салли, кажется, попали в цель. Ларри шумно втянул носом воздух, на секунду зажмурился и с силой провёл ладонью по лицу, ещё больше размазывая сажу по щеке. ​— Ты бредишь, чел… Несёшь полную чушь, — хрипло проговорил он. — Но… спасибо. ​Когда Ларри снова открыл глаза, растерянность в них исчезла. Взгляд стал тяжёлым и цепким. ​— Ладно, — пробормотал он, словно уговаривая свою панику заткнуться. И кивнул скорее самому себе, чем Салли. — Уже поздно метаться. В больницу сейчас нельзя. Главное тебя отмыть и согреть, а дальше — посмотрим. Он опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с Салли. Но теперь его движения стали подчёркнуто осторожными. Руки зависли, не касаясь, словно Ларри боялся обжечься о невидимую стену. Прежней уверенности, с которой он резал водолазку, не было. — Можно? — тихо спросил он. — Я сниму остальное? Штаны и… вообще всё. Ты же не против? Вопрос царапнул угасающее сознание Салли своей нелепостью. Не против? Он даже моргнул от удивления. Всё это было лишено смысла. Зачем Ларри вообще спрашивает? Разве осталось место для каких-то границ? Собственное тело не казалось чем-то важным. Грубая ткань джинсов впивалась в поясницу и живот, мешая даже тому жалкому подобию дыхания, что у него осталось. Они недавно прошли через ад, где само понятие «личного» стёрлось в пыль вместе со стенами апартаментов. Если Ларри нужно его раздеть, чтобы починить — пусть раздевает. Пусть хоть кожу снимет, если это поможет унять холод и убрать душащую тяжесть. — А почему… нельзя? — едва шевельнул губами Салли, искренне не понимая, чего от него ждут. — Снимай. Ларри с готовностью опустился на колени. Его пальцы легли на пояс джинсов, коснувшись горячей кожи живота, отчего Салли едва заметно вздрогнул. Металлическая пуговица поддалась с трудом, выскочив из петли с громким щелчком. Затем последовал резкий вжикающий звук расстёгиваемой молнии. Ларри ухватился за пояс и попробовал потянуть штаны вниз. Бесполезно. Мокрая жёсткая ткань намертво прилипла к бёдрам, а вес тела не давал сдвинуть её ни на миллиметр. Узкие джинсы, насквозь пропитанные водой и грязью, ощущались не одеждой, а тисками. И снять их с сидящего человека оказалось невозможно. — Чёрт, присохли, что ли… — пропыхтел Ларри, прекращая бессмысленные попытки. — Сал, так не пойдёт. Тебе придётся встать. Буквально на секунду. Салли поморщился. Вставать ему совершенно не хотелось. Гравитация казалась злейшим врагом, а пол под ногами ощущался зыбким. — Давай. Обопрись на меня, — подбодрил его Ларри, подставив плечи и предлагая использовать себя как опору. — Перенеси на меня вес, я всё сделаю быстро. Салли повиновался. Ему с трудом удалось оторвать задницу от крышки унитаза и навалиться на друга. Резкая вспышка боли прошила бок — напрягшиеся мышцы пресса сдавили сломанные рёбра. Комната опасно накренилась. Салли повело в сторону. Ларри тут же перехватил его одной рукой за талию, удерживая от падения, а второй снова вцепился в пояс. — Чёртовы скинни… Кто их вообще придумал… — ворчал он где-то в районе его живота. Ларри подцепил пальцами край джинсов, захватывая и резинку боксеров. Разделять слои он не стал — видимо, хотел закончить всё одним рывком. Мокрая ткань сопротивлялась, отлипая от кожи с противным чвакающим звуком, но Ларри был настойчив. Мощным движением он сдёрнул всё вниз, до середины бёдер, мгновенно лишая Салли последних остатков одежды и освобождая таз. Холодный воздух тут же хищно впился в пах и ноги, заставляя его зашипеть от неожиданности. — Всё-всё, садись! Салли рухнул обратно на крышку унитаза, тяжело дыша, будто пробежал марафон. Боль медленно отступала, возвращаясь к фоновому гудению. Голова кружилась. Колени оказались плотно стянуты спущенными джинсами, как кандалами, но самое страшное было позади. ​— Теперь ноги, — коротко бросил Ларри, не поднимая глаз. Он действовал быстро, как санитар в полевом госпитале. Словно боялся, что если остановится хоть на секунду, то осознает интимность момента и самообладание ему изменит. Безэмоционально Ларри стянул с Салли грязный ком из штанов и белья, а затем рывком избавил его от носков. ​Вся эта мокрая куча полетела в угол, шлёпнувшись поверх останков водолазки. Ларри отстранился и сел на пятки, вытирая ладони о свои джинсы. Его тяжёлый взгляд медленно пополз вверх по телу Салли, ощупывая каждый сантиметр. Он рассматривал синяки, расцветающие на бледной коже, острые колени и впалый живот. В его глазах не было ни капли насмешки или похоти, только неподдельная тревога и боль, будто именно ему сейчас было невыносимо плохо. ​Где-то на периферии сознания Салли должна была забиться паническая рыбка-стыд. Обычно она начинала метаться, стоило кому-то вторгнуться в его личное пространство. Но сейчас вода в аквариуме разума стала такой мутной и вязкой, что рыбка просто всплыла кверху брюхом и сдохла. Ей стало нечем дышать. ​Салли даже не шелохнулся. Его руки продолжали безвольно лежать на бёдрах. Он не прикрылся, не сжался, а просто сидел, глядя сквозь друга расфокусированным взглядом. Его ноги остались широко расставлены — мышцы отказывались подчиняться, превратив Салли в сломанную шарнирную куклу. Сейчас он был абсолютно беззащитен, но не чувствовал по этому поводу ровным счётом ничего. Где-то в подкорке проскользнула вялая удивлённая мысль: «Почему не хочется спрятаться? Я же урод. На меня нельзя смотреть». ​Он помнил, как стеснялся раньше. Годами прятал тело, ненавидел шрамы и свою худобу. Но сейчас… внутри было пусто. Теперь чувства исчезли, растворившись в тумане, а понятие неловкости осталось где-то там, в другом мире. ​Наверное, потому что рядом был не «кто-то», а Ларри. В нём воплощалось абсолютно всё: тепло, опора и безопасность. И этот вывод был такой простой и понятный, что вытеснил всё остальное. ​«Я его люблю. Он здесь. Значит, всё хорошо. Можно не бояться». ​Но само это неестественное спокойствие и полная покорность, казалось, напугали Ларри. Он смотрел на друга так, словно увидел призрака. Будто в нём вдруг что-то стало неправильно. Или он чего-то от него ждал. Салли уловил, как расширились зрачки друга и дёрнулся уголок рта. — Эй… — тихо позвал Ларри. — Чувак, ты здесь? Салли медленно, с задержкой в пару секунд, кивнул. Один раз. Давая знать: «Я здесь. Просто меня очень мало». Ларри ненароком глянул на его незащищённый пах. Вздрогнул, словно обжёгшись, покраснел и резко отвернулся, уставившись в стену. В этом жесте сквозил настоящий испуг. Словно он увидел что-то запретное. Грязное. Отвратительное. ​Несмотря на муть в голове, Салли это заметил. И понял по-своему. ​Внутри него шевельнулось привычное сомнение. Умиротворение от мысли «это же Ларри» дало трещину. Салли медленно скосил глаза вниз. На свой бледный, сжавшийся от холода член, превратившийся в сморщенный комок плоти. ​На фоне сильного, развитого тела Ларри он, наверное, выглядел ошибкой природы. Похоже, Салли дефектный и там тоже. ​«Ему противно», — равнодушно констатировал внутренний критик. — «Конечно. Кому захочется смотреть на такое убожество». ​Спрашивать Салли не стал. Сил ворочать языком не было, да и ответ казался очевидным. Тем временем, резкий румянец на щеках Ларри потемнел, став почти пунцовым. Мотнув головой, будто вытряхивая из неё лишние мысли, он молча поднялся с колен и рванул к ванне, чтобы с силой крутануть вентили. Мощная струя воды ударила в эмаль, заполняя небольшое пространство шумом. Повалил густой пар. А Ларри так и остался стоять спиной к нему, уперевшись руками в бортик ванны. Для Салли этот жест стал финальным подтверждением его страшной догадки: «Не может смотреть. Ему нужно время, чтобы справиться с тошнотой. Я настолько омерзителен, что он даже повернуться не в силах». Салли уже почти смирился с тем, что Ларри сейчас скажет что-то вроде «я подожду за дверью» или бросит полотенце и уйдёт. Но тот, что-то для себя решив, заткнул слив пробкой и покрутил барашки смесителя, перенастроив температуру. А потом вдруг глухо произнёс, не оборачиваясь: — Не. Так не пойдёт, чувак. Салли искренне удивился. Что не пойдёт? Куда? Зачем? Ларри медленно выпрямился и развернулся. На его лице больше не было растерянности или смущения. Только какая-то злая, упрямая решимость. — Это нечестно, — продолжил он, будто объяснял очевидную истину. — Ты сидишь тут голый, а я упакован по самые яйца. Если уж раздеваться, то давай вдвоём, чтобы быть наравне. К тому же от меня прёт, как от помойки. Не разрывая зрительного контакта, словно бросая вызов самой ситуации, Ларри начал раздеваться. Его пальцы на секунду запутались в мокрой шнуровке на груди. Старинная рубашка Розенберг не желала сдаваться без боя. Узел от влаги затянулся намертво, превратившись в твердый комок. Ларри почти сразу же плюнул на бессмысленную затею его развязать. Он с силой рванул края ворота в стороны. Тонкая тесьма лопнула с жалобным звуком, а следом затрещала и сама ткань. Ветхий материал не выдержал звериного напора и разошёлся, окончательно превратившись в бесполезные кружевные лохмотья. ​Скомкав останки раритета, Ларри зашвырнул их в тот же угол, где покоилась водолазка Салли. — В пизду, — процедил он. Оставшись по пояс голым, Ларри расправился с ремнем. Тяжелая пряжка звякнула, расстёгиваясь. Джинсы упали к лодыжкам, открывая вид на сильные ноги и тёмные боксеры. Ларри выпутался из штанин и раздражённо отшвырнул их. Секундой позже он точно также избавился и от белья. Салли смотрел на разворачивающуюся картину, не моргая. Ларри возвышался над ним, как древняя статуя, высеченная из камня. Грязный, взъерошенный и злой. Его широкие плечи ходили ходуном от тяжелого дыхания. На смуглой коже, там, где не было разводов сажи, играли перекаты мышц. Он был воплощением жизни. Горячей, пульсирующей и несокрушимой. Ларри выпрямился во весь рост, ничем не прикрываясь. Он просто стоял спокойно, всем своим видом показывая: «Смотри. В этом нет ничего страшного. Мы совершенно одинаковые» В голове Салли, виляя плавниками, проплыла мысль: «Красивый». И следом за ней, лениво и также безучастно: «Большой». Взгляд Салли сам собой скользнул ниже, к паху. Он посмотрел на член друга с тем же спокойным, отстранённым любопытством, с каким разглядывал бы трещину на кафеле. Внутри ничего не шевельнулось. Смущение и возбуждение ему пока были недоступны, как класс. «Вау», — напоследок булькнула мысль-рыбка и ушла на дно, зарывшись в ил до лучших времён. Салли перевёл взгляд на свои острые, торчащие колени, обтянутые бледной кожей. На тощий живот. На жуткий синяк, пожирающий грудную клетку. «Аполлон и полудохлый воробей. Идеальная пара», — вяло подумал он. А потом с удивлением понял, что собственное тело или тело Ларри больше не вызывают у него эмоций. Это была просто картинка. Анатомия. Мышцы, кожа и кости. Пусть и различающиеся внешне. И странное дело — удушающее чувство собственной неполноценности, которое только что давило на горло, вдруг ослабло. Контраст исчез. Больше не было «урода» и «здорового». Было просто два измученных парня в тесной ванной. Колючий комок в горле, мешавший дышать последние минуты, растворился без следа. Ларри не было противно. Он просто… сделал их равными. До конца. — Ну вот, — проговорил тот. Уголок его губ дёрнулся в слабой, но тёплой улыбке. — Теперь другое дело. Два придурка, как всегда, вляпались в дерьмо. Айда отмывать его нахуй, пока не сдохли.