Выбор

Ларри медленно, будто через силу, отстранился. Плотный занавес из его волос, до этого отрезавший их от остального мира, поднялся. И реальность обрушилась на Салли ослепительной, яростной картинкой. Его чувства, перезапущенные грубым рывком с того света, «сбоили». Нервная система не справлялась с потоком новых впечатлений. Салли увидел, как Апартаменты Эддисона превращаются в гигантский погребальный костёр. И это происходило не прямо перед носом, как можно было предположить, а на расстоянии. Здание возвышалось в отдалении, метрах в двадцати. Огонь вырывался из окон первого этажа, жадно облизывая кирпичную кладку, и рвался к крыше, где клубился жирный, чёрный дым, пожирающий ночное небо. Он видел, как шипит дождь, испаряясь ещё на подлёте к раскалённым стенам. Видел, как беззвучно рушатся перекрытия внутри. Сам он лежал на чём-то мягком, хотя спиной ощущал холод сырой земли. В голове мелькнула запоздалая мысль: «Меня вынесли… Пока я был там…» И только спустя секунду, с болезненным щелчком в ушах, звук догнал картинку. Грохот ударил по перепонкам физической волной. Рёв пламени, треск лопающегося стекла, вой сирен где-то далеко на соседних улицах — всё это слилось в оглушительную какофонию. Жар пришёл последним — даже здесь, на расстоянии, он ощущался сухой, колючей волной, странно контрастирующей с ледяным ливнем, бьющим в лицо. — Ларри… — с трудом прохрипел Салли. Тяжёлый вес друга намертво пригвоздил его ноги к раскисшей земле, лишая возможности пошевелиться, а каждый вдох отзывался в рёбрах острой вспышкой боли. — Дай мне… подняться… Ларри моргнул, словно выныривая из глубокого, вязкого транса. В его глазах, секунду назад безумных и расфокусированных, мелькнула тень узнавания. Он качнулся и неуклюже, как подстреленный, завалился набок, скатываясь с бёдер друга прямо в раскисшую, чавкающую грязь газона. Лишившись этой тяжести, Салли попытался оторвать голову от коленей Эш и сесть. Он упёрся дрожащими руками в землю, силясь принять вертикальное положение, но тело взбунтовалось. Мир тут же опасно накренился и поплыл. Земля и небо поменялись местами, а к горлу снова подкатил тошнотворный комок. Салли повело в сторону, и он бы рухнул лицом в лужу, если бы не помощь. — Тише, герой… Не вставай так резко. Руки Эш, до этого бережно придерживающие его голову, тут же скользнули ниже — под мышки и на грудь. Она ловко перехватила его обмякшее тело, не давая упасть, и помогла окончательно сесть, прислонив спиной к себе, как к живой спинке кресла. Теперь он сидел, опираясь на неё, и чувствовал, как её сердце бешено колотится у него между лопатками. Салли скосил глаза. Лицо Эш было совсем близко — бледное, перемазанное сажей, с потёкшей тушью и мокрое от слёз. В её взгляде светилась такая дикая смесь облегчения и боли, что Салли стало физически стыдно за то, что вообще посмел умирать. Тодд тут же коршуном вцепился в его запястье. Пальцы крепко вжались в кожу, нащупывая пульс с профессиональной цепкостью параноика, пока губы беззвучно отсчитывали секунды. — Более или менее ровный… — заключил он. Его плечи опустились, сбрасывая колоссальное напряжение. Тодд поднял на Салли взгляд, в котором холодный научный скептицизм проигрывал благоговейному ужасу. — Ты — медицинский парадокс, Фишер. Твоё сердце остановилось. Я засёк. Тебя не было с нами почти две минуты. Он покачал головой, безуспешно пытаясь вытереть линзы краем свитера. — С такими перегрузками… после магического отката и клинической смерти… Ты вообще не должен сейчас сидеть и соображать. Тебе не просто повезло. Это… за гранью фантастики. Ты — грёбаный уникум. Салли слабо кивнул. Сил спорить или искать логику у него не осталось. Он лишь слегка повернул голову, ища Ларри. Тот сидел рядом, обхватив колени руками, и смотрел на горящий дом остекленевшим взглядом. В его позе не осталось ни грамма той звериной энергии, с которой он совсем недавно отбирал Салли у смерти. Только глухой ступор. Его грудь всё ещё вздымалась рваными рывками, а та самая антикварная рубашка, которую он надел ради «битвы с боссом», теперь висела на нём жалкими, пропитанными кровью и водой лохмотьями. Кружева превратились в грязные тряпки. Он больше не напоминал готического принца или рок-звезду. Сейчас Ларри выглядел как человек, который только что пережил кораблекрушение. Внезапно темноту двора прорезал свет фар. Из переулка, надсадно ревя мотором и подскакивая на колдобинах, вылетел старый фургончик. Он затормозил так резко, что его занесло юзом. Задние колёса пропахали газон, оставив глубокие рваные раны в земле. Дверь водителя распахнулась пинком, и наружу вывалился взъерошенный Нил. — Живо! В машину! — заорал он, перекрывая гул пожара. — Шевелитесь! Нил первым делом подбежал к Тодду и одним рывком поднял его на ноги. — Я делал очередную ходку, чтобы вывезти соседей, когда увидел дым! — быстро, захлёбываясь словами, тараторил он, рассматривая помятых ребят. — Подумал, что-то взорвалось у вас… Господи, вы все живы! Эш вскинула голову и потёрла глаза, размазывая тушь по щекам. — Нил? Но… — Никаких «но»! — неожиданно гаркнул он. — Не время для объяснений! Я слышал сирены на главной улице. Сюда едут все службы города! Пожарные, копы, может, даже федералы! Если нас найдут рядом с горящим зданием — нам конец! Нил выразительно кивнул на пылающий зев апартаментов, где в очищающем огне исчезали последние следы их преступления, подвига и всей той хтони, что жила там годами. — У них будет куча вопросов, на которые мы не сможем ответить. Грузитесь! Отдав команду, он кинулся назад к фургончику, чтобы поскорее открыть дверь. Где-то вдалеке, прорезая шум ливня, протяжно взвыла сирена. Сначала одна, потом к ней присоединился целый хор тревожных гудков. Тодд встрепенулся. Всегда собранный и рассудительный, сейчас он выглядел напуганным до смерти. В его глазах промелькнуло что-то дикое, похожее на настоящую панику. Он метнулся к Салли, который всё еще сидел, опираясь на Эш. — Сал, нам нужно уходить. Давай, — Тодд подхватил его под мышки и попытался поставить на ноги. Это была фатальная ошибка. Салли честно постарался выпрямиться. Он напряг ноги, силясь удержаться вертикально, но руки Тодда непроизвольно сдавили его истерзанную грудь. Рёбра тут же отозвались ослепляющей белой вспышкой боли. Реальность поплыла чёрными пятнами. Ноги, ставшие ватными и бесполезными, просто подломились. Салли закусил губу, сдерживая крик, и судорожно, со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. А потом мешком рухнул назад — обратно на траву, выскользнув из рук растерянного Тодда и чуть не сбив Эш. Болезненный, свистящий звук словно переключил тумблер в голове Ларри. Его ступор разом пропал, будто испарился. Секунду назад он сидел истуканом, а теперь вдруг вскочил на ноги, разбрызгивая грязь. — Отойди! — рявкнул он, грубо оттесняя Тодда в сторону плечом. — Я сам… Займись Эш! Ларри склонился над Салли. Его руки потянулись к нему, но замерли в сантиметре от тела, мелко дрожа. Он явно понимал, почему тот упал. И теперь боялся дотронуться как-то не так. — Бля… бля… — бормотал Ларри, словно мантру. — Куда тебя… Да как же… Ну… В итоге он опустился на одно колено рядом. — Давай руку. На шею мне. Живо. Не дожидаясь реакции, Ларри сам перехватил безвольную руку Салли и закинул её себе на плечи, прижав запястье к своей груди, чтобы та не соскользнула. Действовал он так осторожно, будто собирался переносить не человека, а хрустальную вазу. Вторая рука Ларри скользнула Салли за спину. Не высоко, где горели огнём рёбра, а на уровень поясницы. Широкая ладонь вжалась в джинсовую ткань над задним карманом, создавая твёрдую опору. — Давай, чел… На счёт три… Раз… два…три! Напрягшись, Ларри встал с колен, действуя как живой домкрат. Он просто выпрямился, увлекая его за собой наверх. Салли, лишённый опоры, качнулся, но Ларри тут же перехватил инициативу. Он резко притянул его к себе, не давая упасть. Теперь тот фактически висел на нём, всем весом навалившись на тёплый бок друга, пока рука Ларри на пояснице служила стальным обручем. Дезориентированный и униженный собственной слабостью, Салли попытался изобразить хоть какое-то подобие самостоятельности. Носки его кед беспомощно заскользили по мокрой траве, цепляясь за кочки. Ноги не держали совершенно, но признавать это было слишком жалко. — Ларри… не надо… — просипел Салли сквозь стиснутые зубы. — Я дальше… сам… дойду… — Ага. Сам, — горячий шёпот обжёг висок. Салли почувствовал, как Ларри буквально трясёт от напряжения. — Ты уже «сам» чуть не откинулся. Хватит нам твоей самостоятельности. Заткнись и держись. Ларри держал крепко, но аккуратно, неестественно выгнув локоть, чтобы не давить ему на грудь. Салли обмяк, позволяя другу тащить себя. Аргументов больше не было. Сил — тоже. Была только пугающая забота, за которой прятался искренний страх. — Вот так… — уже тише, сбиваясь на шёпот, добавил Ларри, увлекая его к машине и глядя только под ноги, чтобы не споткнуться. — Только больше не падай, чувак. Тодд уже помогал Эш идти. Хромая и спотыкаясь, процессия двинулась к фургону. У открытых задних дверей Ларри замешкался. Он дал Салли опереться на край кузова, чтобы перевести дух. Потом забрался в машину, встал на колени и буквально втянул его в салон, ухватив за пояс джинсов и бёдра, как большую куклу, лишь бы не касаться рёбер. Ларри явно действовал на чистых инстинктах, игнорируя собственную усталость. Сначала он усадил Салли на край сиденья, убедившись, что тот не заваливается, и только потом протянул руку Эш и Тодду, помогая им взобраться. Внутри фургона воняло старой прокуренной обивкой, бензином и дешёвым освежителем, но сейчас этот резкий смешанный запах показался Салли ароматом рая, потому что означал спасение. Рядом с ним опустилась Эш, бережно устроив свою обожжённую руку на коленях. Тодд залез в машину последним. — Все внутри?! — крикнул Нил, уже заводя мотор. — Гони! — скомандовал Тодд, с грохотом захлопнув дверь прямо на ходу, отрезая их от рева пламени и шума дождя. Фургон рванул вперёд, подпрыгнул на бордюре и устремился подальше от зарева пожара, которое уже начали вспарывать синие и красные всполохи мигалок. Салли охнул от неожиданности, когда машину тряхнуло, ощущая, как мир снова опасно накренился. Но упасть или сползти ему не дали. ​Ларри рухнул на заляпанный, ребристый металлический пол фургона, игнорируя тряску и холод, и устроился у самых ног Салли. Он крепко обхватил бёдра друга руками, прижимаясь щекой к колену и работая живым ремнём безопасности. Его хватка была железной — он гасил инерцию каждого поворота и кочки своим телом, не давая Салли ударяться о жёсткие стенки фургона. Пальцы Ларри судорожно стискивали джинсовую ткань, будто он до смерти боялся, что если разожмёт руки хоть на секунду, то тот растворится в воздухе, как призрак, которого вытащили с того света. Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Ладони Салли сами легли Ларри на плечи, вцепившись в мокрые остатки его готической рубашки, чтобы случайно не завалиться набок. Пальцы скользнули по холодному, пропитанному влагой шёлку и кружевам, проваливаясь в многочисленные прорехи и касаясь горячей и живой кожи под ними. Это была единственная точка опоры в трясущемся фургоне, которой можно было доверять. — Как там родители? — первым делом спросил Салли, не разжимая хватки и ощущая через рваную ткань рубашки жар чужого тела. Говорить стало намного проще — сидеть оказалось не так больно, как лежать. Вдобавок, Ларри удерживал его надёжнее любых ремней. — Не волнуйся, Салио, — успокоил его Нил, не отрываясь от дороги. — Я отвёз их к нам домой. Рэй и Янис вырубились почти сразу, а Лизе с Генри пришлось дать успокоительное. Скорее всего, они уже спят как убитые в нашей гостиной. Даже не вспомнят, как доехали. — А остальные? — поинтересовалась Эш, безуспешно пытаясь вытереть лицо здоровой рукой. — Соседи разбежались кто куда, как только я вывел первую партию, — отчитался Нил, уверенно крутя руль. — Пых с семьёй уехали к тёще, Роберт отправился к друзьям, студенты вообще смылись в общежитие. У апартаментов вообще никого не осталось, кроме вас. В салоне повисло облегчённое молчание. Всё было не зря — они победили судьбу, переиначив её по-своему. Салли аккуратно откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как мир наконец-то перестал вращаться. Фургон подскочил на очередной колдобине. Салли лишь крепче стиснул зубы и на секунду прикрыл глаза, не издав при этом ни звука. За годы в «шкуре» Кромсали он научился сосуществовать с болью, как с назойливым, но неизбежным соседом. Сейчас, когда адреналин схлынул, грудина просто тупо ныла. Боль пульсировала в такт сердцу, напоминая о том, что он жив, но не более того. Это было привычно. И вполне терпимо. Гораздо острее ощущалось другое: то, как Ларри внизу напрягся всем телом, принимая удар подвески на себя, чтобы Салли тряхнуло как можно меньше. — Так. Теперь нам нужно оценить ущерб, — жёстко сообщил Тодд. Салли открыл глаза и увидел размытый силуэт, тянущийся вверх. Ухватившись одной рукой за спинку сиденья, чтобы не улететь при очередном резком манёвре Нила, Тодд пошарил второй рукой по потолку в поисках переключателя. Щёлк. Салон залил тусклый свет единственной лампочки. Она жалобно мигнула, но не погасла, мгновенно выхватив из милосердного мрака жуткую картину. Вся компания выглядела сборищем мертвецов, сбежавших из морга. Лица, перемазанные сажей и копотью, запавшие глаза, синяки на шее Ларри, которые теперь казались почти чёрными на фоне его смуглой кожи. Увидев масштаб катастрофы, Тодд с шумом вздохнул и, покачнувшись, тяжело рухнул на деревянный ящик с инструментами, стоявший рядом с Эш. — Ноги, — коротко бросил он, уже наклоняясь. Та послушно пододвинулась, поджав колени к груди. Тодд пошарил рукой в темноте под её сиденьем, звякнул какими-то банками и рывком вытащил пластиковый кейс с красным крестом. — Слава богу, на месте… — пробормотал он, сдувая с крышки серую пыль. — Я боялся, что отец выложил её, когда возил рассаду на прошлой неделе. Щёлкнули замки. Тодд раскрыл аптечку у себя на коленях. — Покажи руку, — мягко, но настойчиво попросил он, даже не глядя в сторону напряжённо молчавших парней. Эш послушно протянула ему травмированную конечность, закусив губу и сдерживая слёзы. Тодд осторожно, стараясь не дёргать, принялся разматывать измазанный в чём-то импровизированный бинт. — Придётся потерпеть, — предупредил он, осматривая повреждённую кожу, по которой змеились трещины ожога. Серебристая магия ушла, оставив покрасневшие следы в форме ветвистых молний. — Выглядит, конечно, скверно, но не критично. Нужно обработать и наложить нормальную повязку, пока не попала инфекция. Футболка Ларри — не самый стерильный материал. — Теперь я точно сэкономлю на татуировке, — попыталась пошутить Эш. — Определённо. Такая будет только у тебя одной, — серьёзным тоном заявил Тодд. Далее он действовал быстро и чётко. Обработал ожог, наложил мазь и замотал стерильным бинтом. Эш тихо выдохнула, откидываясь затылком на подголовник. — Ты не мужчина, а настоящее сокровище, Тодд, — прошептала она, мягко улыбаясь. — Если бы у меня имелся хотя бы шанс, то я бы с радостью отбила тебя у Нила. — Не, ты бы не выдержала его фирменный храп. Эта сверхспособность есть только у меня, — хохотнул Нил, даже не оборачиваясь. — Предатель. Хоть бы притворился, что ревнуешь, — добродушно фыркнул Тодд, когда его парень послал ему воздушный поцелуй через зеркало заднего вида. Убедившись, что с Эш всё относительно в порядке, Тодд повернулся к парням. Улыбка мгновенно сползла с лица, уступив место профессиональной сосредоточенности. Его взгляд скользнул по Ларри, который даже не усмехнулся шутке Нила, и остановился на Салли. — Теперь ты, Фишер. Дай гляну, — тихо попросил Тодд, придвинувшись вместе с ящиком поближе. — Если пробито лёгкое, то сильное обезболивающее может смазать картину и нарушить дыхание. Он подался вперёд, протягивая руки к груди Салли. Ларри тут же оскалился. Его пальцы на бёдрах Салли сжались до синяков, а тело превратилось в натянутую струну. — Не навреди ему, Моррисон, — низко, с угрожающей вибрацией предупредил он. — Я серьёзно. Одно лишнее движение… И я откушу тебе руку по локоть. — Уймись, Ларри. Я тут для того, чтобы помочь, — холодно отрезал Тодд, хотя и было видно, что он и так старался действовать максимально плавно. Ларри чуть отодвинулся, а Тодд осторожно подцепил край водолазки Салли, которая прилипла к телу, и потянул её вверх. Ткань неохотно поддалась, обнажая бледную, впалую грудь. Весь левый бок и грудина уже начали наливаться уродливым, фиолетовым цветом. Огромная, чудовищная гематома расползалась по рёбрам, как чернильное пятно. — Чёрт… — пискнула Эш и прикрыла рот здоровой рукой. — Твою мать… — не выдержав, выругался и Тодд. — Сал, как ты вообще умудрился остаться в сознании? Салли лишь скосил глаза вниз, изучая собственную грудь со странным, отстранённым любопытством. — Ерунда, — сипло выдавил он. — Просто ушиб. Наверняка выглядит хуже, чем есть на самом деле. Заживёт, как на собаке. Он не врал. Точнее, не совсем. Тупая боль пульсировала в такт сердцебиению, но Салли давно научился загонять подобные ощущения куда-то на задворки сознания. Сейчас это был просто мешающий фоновый шум. Гораздо больше его беспокоило другое: он почувствовал, как Ларри, увидев синяк, перестал дышать. Тодд нахмурился. Его холодные пальцы легли на горячую кожу Салли. Он начал осторожно, сантиметр за сантиметром, прощупывать рёбра, двигаясь сверху вниз. — Скажи, если почувствуешь острую боль, — проговорил он, наблюдая за реакцией друга. Когда Тодд нажал чуть сильнее в районе нижних рёбер, перед глазами взорвались белые искры. Салли невольно зажмурился и сдавленно замычал, отодвигаясь. Реакция Ларри была мгновенной. Он резко подался вперёд, почти ложась на колени Салли, и одной рукой перехватил запястье Тодда, останавливая его. — Хватит! — рявкнул он. — Ларри, отпусти! — одёрнул Салли, слегка похлопав его по макушке, пытаясь успокоить. — Всё нормально. Тодд знает, что делает. Не переживай. Тодд, не вырывая руки, спокойно посмотрел Ларри в глаза поверх очков. — Я не рентген, — признал он. — Но судя по гематоме и болевой реакции, тут как минимум сильный ушиб. А скорее всего — трещина или перелом пары рёбер. Хрипов нет, так что лёгкие, надеюсь, целы. Ты прыгал на Сале с таким энтузиазмом, что мог слона реанимировать. — Зато мотор завёл, — буркнул Ларри, шумно выдохнул через нос и медленно разжал пальцы. — Хоть и помял кузов. — Жалоб нет, — тихо, но твёрдо перебил его Салли, глядя ему прямо в глаза. — Ты сделал то, что было нужно. Спасибо. Тодд поправил водолазку на Салли, скрывая его синяки. — Сейчас мы не можем ехать в больницу, — рассудил он, доставая блистер из аптечки.— Будет слишком много вопросов. Откуда мы, почему в таком виде, где были во время взрыва… Нам нужно время, чтобы согласовать свою легенду для полиции. — И что… делать? — едва слышно спросил Салли. Говорить было трудно, но неопределённость пугала больше боли. — Ждать утра, — жёстко ответил Тодд. — Завтра к нам заявятся копы. Мы — главные свидетели. После допроса сразу отвезём вас в травматологию. А пока… Он выдавил две таблетки и протянул их Салли. — Тебе придётся потерпеть до завтра, дружище. Глотай. Станет легче. Мощная штука, должно отпустить минут через десять. Салли с усилием отлепил одну руку от плеча Ларри. Его ладонь предательски дрожала, пальцы были перепачканы землёй и сажей. Он потянулся к лекарству, но очередной толчок фургона заставил руку дёрнуться. — Аккуратнее! — тут же вызверился Ларри снизу, даже не пошевелившись корпусом, продолжая намертво фиксировать ноги Салли. — Тодд, у него руки ходуном ходят! Вложи ему в руку нормально! Тодд лишь закатил глаза, привычно игнорируя агрессию друга, которую можно было списать на шок, и осторожно пересыпал таблетки прямо в подставленную ладонь Салли. — А вода? — рявкнул Ларри, задирая голову и сверля Тодда уничтожающим взглядом исподлобья. — Он тебе их насухую глотать должен? Его же только что наизнанку вывернуло! — У меня есть! — отозвался с водительского сиденья Нил, не отрывая взгляда от дороги. — Там в подстаканнике между сиденьями! Только она тёплая! Тодд потянулся, нашарил пластиковую бутылку и передал её Ларри, явно понимая, что спорить с ним в таком состоянии невозможно. Тот же ловко скрутил крышку одной рукой и зубами, потому что вторая всё ещё удерживала Салли за бедро. — Пей, — скомандовал Ларри, протягивая открытую бутылку Салли, но не отпуская её, готовый в любой момент подстраховать. — Только мелкими глотками. Не вздумай блевать. И не захлебнись, а то наш водила, будто дрова везёт, а не людей. — Эй! Я вообще-то спасаю ваши задницы! — возмутился Нил. — Руль крепче держи, спасатель, — огрызнулся Ларри. — И ямы объезжай нормально, а то у Сала скоро позвоночник в трусы осыпется. Салли, игнорируя их перепалку, закинул в рот таблетки, что легли на язык горькой, меловой пылью. Он перехватил бутылку из рук Ларри и жадно сделал несколько глотков. Вода отдавала пластиком, но сейчас она казалась самой вкусной в мире. Она смыла кровь и гарь, прокладывая прохладную дорожку внутри. — Спасибо… — выдохнул Салли, возвращая бутылку Ларри. Тот же резко ткнул ею в колено Тодда. — Эш тоже дай, — безапелляционно приказал он, кивнув на девушку. — У неё ожог, а она сидит и молчит. Эш слабо улыбнулась, благодарно глядя на Ларри. — Спасибо, Джонсон… Я потерплю. — Хрен тебе, а не потерплю, — отрезал Ларри, снова устраивая щёку на колене Салли и удобнее перехватывая его ноги, возвращаясь в позицию живого фиксатора. — Жри таблетки, Кэмпбелл. Тодд, спохватившись, тут же полез в аптечку за новой порцией лекарства. — Он прав, Эш. Прости, я отвлёкся. Тебе тоже нужно принять противовоспалительное и обезболивающее. Наблюдая за тем, как Ларри, сидя на грязном полу, продолжает огрызаться на всех подряд, Салли вдруг почувствовал странный, неуместный прилив нервного веселья. Ситуация казалась абсурдной. Он сам спокойно принимал реальность, а Ларри трясся над ним, как над хрустальной вазой. — Ларри… — позвал он, чуть сжав пальцы на напряжённом, как камень, плече друга. — Что? Больно? Тошнит? — Ты такой душный…— уголки губ Салли дёрнулись в слабой вымученной улыбке. Он не сдержал тихого хриплого смешка. — Прям как мамочка. Расслабься уже. Я не умираю. Всё хорошо. ​Смешок всё-таки отозвался резким уколом в груди, заставив Салли поморщиться, но он тут же взял себя в руки, надеясь, что друг огрызнётся или отшутится, как обычно. Но вместо этого Ларри медленно опустил голову, пряча взгляд за завесой спутанных волос. — Я бы тебе сейчас врезал, если б ты уже не был полудохлым, — глухо, почти беззвучно прошептал он. — Ты меня пиздец как напугал, Сал. Я серьёзно. Когда ты перестал дышать… я думал, что просто лягу в лужу и захлебнусь нахер. Не делай так больше. Никогда. Постепенно суета в тесном салоне улеглась. Обезболивающее начало действовать, утягивая Эш в липкую, спасительную дрёму — она откинула голову на стенку фургона и прикрыла глаза. Тодд перебрался поближе к кабине и теперь что-то тихо, вполголоса обсуждал с Нилом, стараясь не мешать остальным. ​У Салли вдруг зачесался кончик носа. Он привычным, отработанным годами движением поднёс руку к лицу, ожидая ощутить под пальцами гладкий, холодный пластик, чтобы его потом приподнять. ​Но вместо этого пальцы коснулись горячей, шершавой кожи и рубцов. Салли замер, будто обжёгшись о собственное лицо. Сонливость как рукой сняло. Он медленно, с замиранием сердца, ощупал изуродованную челюсть, покрытую шрамами щёку, рваную линию рта. Протеза не было. Его жалкие осколки сейчас оттягивали карман, впиваясь острыми краями в ногу при каждой кочке. Даже волосы слиплись от дождя, открывая лоб и виски. Салли совершенно позабыл о том, что его лицо всё это время было на всеобщем обозрении. Полностью. Паника, холодная и липкая, змеёй шевельнулась в животе. Салли рефлекторно вжал голову в плечи, ожидая… чего? Криков? Отвороченных взглядов? Он медленно, с опаской скосил глаза на передние сиденья. Тодд и Нил. Они ведь никогда раньше не видели его настоящего. Без барьера. Сегодня Тодд осматривал его в упор, встретившись с каждым шрамом и увечьем. Для него они остались просто медицинскими данными — кожа, ткани и кости. Нил наверняка заметил его лицо ещё на улице, под дождём, а потом и в машине — в зеркале заднего вида. Но даже жестом или словом не показал, что ему хоть как-то неприятно находиться с ним рядом. Никто из них не скривился в гримасе отвращения, ужаса или той самой липкой жалости, которую Салли ненавидел больше всего. Для них ничего не изменилось. Им было всё равно. До Салли доходило это медленно, с задержкой, как звук грома после молнии. Небо не рухнуло на землю. Мир не перевернулся от того, что они увидели «настоящего» Салли Фишера. Им было плевать на шрамы. Для них важно лишь то, что он дышит. Это осознание накрыло Салли тёплой волной, странным образом успокаивая даже больше, чем таблетки. Он выдохнул и позволил руке упасть обратно. Осколки в кармане больше не казались трагедией. Это был просто мусор. Тем временем Ларри, видимо, убедившись, что все живы и «укомплектованы», окончательно сдулся. Вся его напускная ярость и энергия цепного пса испарились, оставив после себя лишь свинцовую усталость и липкий, холодный ужас от пережитого. Он медленно сполз чуть ниже. Его руки, до этого жёстко фиксировавшие ноги Салли, теперь обхватили талию — крепко, отчаянно, но уже без боли. Ларри уткнулся лбом в его колено, пряча лицо в жёсткую испачканную ткань, окончательно отгораживаясь от реальности. — Ларри? — почти неслышно позвал Салли. В ответ раздался лишь тихий вибрирующий звук — не то вздох, не то сдавленный скулёж. Салли хотел было что-то сказать, но почувствовал, как тело друга начала бить крупная дрожь. Сквозь плотную ткань просочилось обжигающее тепло. Одно пятно, второе… Ларри плакал. Он делал это абсолютно беззвучно, стиснув зубы до скрипа, чтобы не издать ни единого всхлипа, который могли бы услышать Тодд или Эш. Его плечи ходили ходуном, сотрясаемые рыданиями, которые он давил в себе, позволяя им выходить наружу только через судороги и влагу на чужом колене. Его буквально прорвало, ведь слишком близко к ним подобралась смерть. Это было немое, отчаянное признание. В том животном ужасе, который Ларри пережил, когда сердце Салли замолчало. И в той безумной любви, которая заставила его в буквальном смысле вытащить его с того света за шкирку. Теперь он был здесь. У ног Салли. Живой. Тёплый. Реальный. Салли, превозмогая тянущую боль в груди, отлепил руку от плеча Ларри и опустил её ему на голову. Его пальцы зарылись в тяжёлые мокрые пряди, пахнущие гарью и дождём, а после начали медленно, успокаивающе перебирать их. Игнорируя острый протест сломанных рёбер, Салли наклонился вперёд. Он на секунду прижался губами к макушке Ларри — туда, где волосы были ледяными, но под ними пульсировало живое тепло. Это был тихий, почти невесомый поцелуй. Без слов. Без клятв. Просто подтверждение того, что они оба здесь. В этом мире. Ларри в ответ лишь судорожно сжал ткань водолазки на боку Салли, прижимаясь к нему ещё крепче, будто тот исчезнет, стоит только отпустить. Салли не отстранился. Он продолжил гладить друга по голове, пока крупная, болезненная дрожь в теле Ларри не сменилась мелкой, а потом и вовсе не утихла, растворившись в ровном гуле мотора. В какой-то момент, перебирая влажные пряди, пальцы Салли замерли. В тусклом, грязно-жёлтом свете салонной лампочки что-то блеснуло. Салли прищурился, слегка наклонив голову. Сначала он подумал, что это игра света или прилипшая паутина, но нет. Среди тёмных волос Ларри, прямо у виска, тянулась отчётливая, мертвенно-белая прядь. Она выглядела чужеродно. Как шрам. Как метка. След того, что друг отдал ему нечто большее, чем просто энергию. — Ларри… — окликнул его Салли, касаясь этой белизны кончиками пальцев. — М? — глухо отозвался тот, не поднимая головы. — У тебя седина. Вот здесь, у виска. Ларри шмыгнул носом, но даже не потянулся проверить. Он лишь тяжело вздохнул, удобнее устраиваясь щекой на колене Салли. — Скажи спасибо, что я вообще ещё с волосами, — проворчал он, и в этом бурчании Салли с облегчением услышал привычные нотки. — С тобой, Фишер, не только поседеешь. Но и облысеешь, как пердед. Салли слабо фыркнул, чувствуя, как отпускает ледяной комок внутри. — А что. Тебе пойдёт лысина. Будешь брутальным. — Иди ты в задницу, Сал. — И я тебя люблю, чувак. Ларри промолчал. Вместо очередного комментария он вдруг перехватил ладонь Салли — ту самую, что касалась его виска. Быстро глянув в сторону кабины и убедившись, что Тодд занят разговором с Нилом, а Эш спит, Ларри поднёс руку друга к своему лицу. И прижался губами к центру перепачканной сажей и землёй ладони. ​Это было горячо. Ларри не просто поцеловал — он выдохнул в кожу всё своё облегчение, на секунду замирая и прикрывая глаза. Словно ставил печать. ​«Ты живой. И мой». ​Это было слишком интимно. На грани дозволенного. Салли почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но руку не отдёрнул. Наоборот. Повинуясь внезапному порыву, он высвободил большой палец и медленно, ласково провёл им по влажной скуле Ларри, стирая невидимую дорожку от слёз. Касаясь там, где кожа горела от прилившего жара.​ А потом опустился к его сухим, разбитым в кровь губам. Салли коснулся их с благоговейной осторожностью, едва ощутимо очерчивая контур и стараясь не задеть свежую ссадину, словно пытался чуть приподнять их уголки и вернуть утерянную улыбку. ​Ларри судорожно выдохнул и подался вперёд. На мгновение он выглядел абсолютно беззащитным — не крутой металист, не защитник, а просто парень, который до смерти испугался потерять самое дорогое. ​Этот момент длился всего секунду, но весил больше, чем все слова, сказанные ими за вечер. ​Затем Ларри так же молча опустил его руку, тут же сплетая свои пальцы с его и крепко прижимая этот замок к своей груди, прямо там, где гулко и ровно билось сердце. ​Фургон мчался сквозь дождливую ночь, увозя их прочь от кошмара, но самое страшное было уже позади. ​Они выжили. И теперь у них были шрамы — внутри и снаружи — чтобы никогда об этом не забывать. ​Фургон качнуло на повороте. ​Салли прикрыл глаза. Темнота снова подступила, но теперь она была мягкой и безопасной, приглашая его просто заснуть.