Выбор

Уютная темнота спальни начала сгущаться. Тепло Ларри за спиной никуда не делось, но Салли вдруг перестал ощущать границы собственного тела. Они размылись. Стёрлись, будто кто-то провёл ластиком по контуру карандашного наброска. Казалось, он начал медленно таять, растворяясь в простынях. Его сердце билось как-то не так. Неправильно. Слишком медленно. С неестественными паузами между ударами, словно заржавевший механизм окончательно исчерпал свой завод и заклинивал. А мутная пелена, которую смыли в ванной, вернулась, обволакивая сознание густым туманом. «Останавливается», — пронеслась паническая мысль. Казалось, огромная галактика на груди вдруг ожила. Салли почувствовал, как страшный синяк превращается в настоящую чёрную дыру. Она раскручивалась воронкой прямо под кожей, засасывая в себя остатки тепла, света и воздуха. Его тело становилось странно невесомым. Дыхание стало слабым. Поверхностным. Затухающим. Готовым вот-вот прерваться. Тьма жадно затягивала его в никуда. Салли снова соскальзывал в беспамятство. Только на этот раз ему было по-настоящему страшно. Потому что он больше не понимал — это смерть или что-то другое. Может, всё-таки сон? Или та страшная пустота, из которой он так отчаянно пытался выбраться? Ларри же точно его спас? Вернул? Это же не галлюцинация? Он в апартаментах? Или дома у Тодда и Нила? Всё же закончилось? А вдруг Салли это лишь выдумал, чтобы не сойти с ума? Вопреки паническим мыслям, его сердце даже и не думало ускоряться, бухая всё в том же ленивом темпе, грозя в любой момент остановиться. И в этот раз насовсем. Руки и ноги вовсе перестали ощущаться своими, превратившись в куски бесполезного мяса. Единственное, на что хватило сил — это открыть глаза. Его встретил густой полумрак. В слабом свете, пробивающемся из-под двери, перед ним проступила самая обычная стена со светлыми обоями, на которых не было ни единого следа скверны. Просто комната. Без паранормальных искажений. Ничего страшного. Вроде бы следовало успокоиться, но никак не получалось. Потому что Салли чуял какой-то подвох. Ему было тревожно из-за царившего вокруг покоя. Необъяснимый страх сковывал мысли и заставлял сознание уплывать под потолок. Единственной нитью, связывающей Салли с физическим миром, оставался Ларри, чья широкая грудь мерно вздымалась за его спиной. Ощущение чужого тела позади доказывало, что он всё же не спит. Не исчез. Но Салли требовалось более весомое подтверждение, что всё хорошо. Что они выбрались. Победили. Не остались в развалинах горящего здания или в ловушке тьмы. И доказательство того, что он не умирает сейчас. — Ларри… — позвал Салли. Губы подчинялись с трудом, налившись тяжестью, как после дозы новокаина. — М? — сонно отозвался тот. — Мне страшно… — признался Салли. Ларри завозился, устраиваясь удобнее, явно не понимая масштаба проблемы. — Из-за чего? Всё ж окей. Спи давай. — Нет… сердце, — Салли нервно облизал пересохшие губы, пытаясь сформулировать собственный ужас.— Оно замедляется. Слишком сильно. Я засыпаю… или умираю? Ларри тут же вскинулся. Приподнялся на локте и навис над Салли встревоженной тучей. — В смысле — «умираю»? Ты чё ваще щас несёшь? — Я куда-то проваливаюсь… — прошелестел Салли, стараясь объяснить, пока не стало слишком поздно. — Меня почти нет. Рук не чувствую. И ног. Словно… растворяюсь. Это странно. Так и должно быть? Или нет? — Так, стоп! Отставить! — рявкнул Ларри, напрягаясь всем телом. — Какое «растворяюсь»?! Это просто отходняк! Ты просто в ахуе от того, что сегодня было. Тебя штырит, понял? — Но мне кажется, я уже всё… — проговорил Салли еле слышно. — Слишком хорошо и спокойно. Мы, наверное, не выбрались… — Заткнись! — гаркнул Ларри. — Щас ты у меня быстро поймёшь, выбрались мы или нет! Повисла короткая звенящая пауза, а затем плечо Салли пронзила острая, неожиданная боль. Это Ларри, не тратя времени на уговоры, утешение и лишний трёп, жёстко впился зубами в обнажённую кожу — у самого основания шеи. Это был не легкий, предупреждающий укус, а настоящая злая хватка. Он буквально вгрызся в него. Сильно. От души. — А-а-а! — вскрикнул Салли, разом приходя в себя. От внезапной вспышки боли он рефлекторно выгнулся дугой. В груди тут же отозвалось горячей пульсирующей резью. Этот двойной удар окончательно разорвал туман в голове. Реальность обрушилась на него во всей своей красе, возвращая Салли в избитое тело. — О, больно? Заебись! Значит, живой! — обрадовался Ларри. — Охуел?! — выплюнул Салли, часто дыша и чувствуя, как бешено заколотилось сердце по сравнению с тем, что было пару минут назад. — Это ты охуел меня пугать! — рявкнул Ларри. — Дохлые не орут и не ругаются матом! Им не больно, сечёшь?! И не смей никуда снова уплывать. Иначе я тебе искусственное дыхание сделаю. И не рот в рот, а рот в жопу, чтоб от стыда воскрес! — Не надо! Тогда я точно сдохну. Уже окончательно, — серьёзным тоном предупредил его Салли. — Не дам! — не отступал тот. Видимо, одного укуса ему показалось мало для полноценного возвращения с того света. Его рука, до этого мирно покоившаяся на животе Салли, скользнула ниже. Цепкие пальцы безжалостно, с оттяжечкой ущипнули за бедро. — Ай! — возмущённо воскликнул Салли, дёрнув ногой. А потом зашипел, стараясь отодвинуться, но стальная хватка его не пустила. — Вот тебе и ай! — мстительно отозвался Ларри. — Будешь и дальше симулировать, я тебя ещё и за титьку ущипну! — У меня нет титек! — огрызнулся Салли, оскорблённый такой наглой клеветой в свой адрес. Но грудь всё же прикрыл рукой. На всякий случай. Правда, это ему не очень помогло. — Да ладно? А это чё? — Ларри бесцеремонно переместил ладонь на грудь Салли, легко пробравшись ему под руку, ювелирно миновав жуткий синяк. Горячие пальцы безошибочно нащупали левый сосок и ощутимо сжали, прокатив его между подушечками, вызвав неконтролируемую дрожь. — А это чё? Пальцы Ларри поползли вправо и повторили манипуляцию. Салли попытался от них отмахнуться, но получилось слабо. Нелепо. Невсерьёз. Впрочем, ощущение от выходки Ларри вышло до странного острым. От такой беспардонности по телу прокатилась до одури смущающая волна. Салли невольно заёрзал на смятых простынях: лёгкая боль от грубоватого касания внезапно смешалась с предательской искрой, скользнувшей куда-то вниз живота. — Убери свои грабли, Джонсон! Это не титьки, а кнопки для запуска ракеты, — прошипел он, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Ещё одно движение к ним… и я откушу твой длинный нос! — Как ты его откусишь, если он сзади, умник? — фыркнул Ларри. — И вообще, кто-то недавно мне болтал, что помирает! Вырубай свою систему самоуничтожения! Я отменяю всё к ебеням! Оставив его грудь в покое, он принялся с нажимом разминать затёкшие предплечья Салли. Кожа тут же отозвалась покалыванием. Интенсивное трение обжигало, не оставляя сознанию и шанса снова провалиться в спячку. Затем руки Ларри легли на бёдра Салли, принявшись яростно их массировать. Сильные пальцы втирали спасительное тепло в озябшие мышцы, возвращая телу чувствительность и плотность. Это была суровая, почти спартанская реанимация, которая буквально вколачивала обратно в реальность, доказывая, что он существует и исчезать ему категорически запрещено. Каждое резкое уверенное движение словно заново обрисовывало растёкшиеся контуры Салли, привязывая ко «здесь и сейчас». К узкой кровати и к злющему, насмерть перепуганному придурку, который готов был кусаться и отпускать идиотские шутки, лишь бы не отдать его темноте. Жёсткая работа чужих ладоней действительно разогнала кровь. Та хлынула по венам неумолимым потоком, вымывая оцепенение. Вот только направилась она совершенно не туда, куда следовало. И всё из-за того, что обнажённое тело Ларри прижималось к спине Салли невыносимо плотно и вызывающе. Крупные бёдра Джонсона касались ягодиц, частое дыхание щекотало шею, а терпкий мужской запах, смешанный с «шаловливой клубничкой», заставлял чересчур остро чувствовать, насколько сильно его влечёт к этому невероятному парню. Грубые, властные, но такие спасительные касания сыграли с измученным организмом злую шутку. Острый контраст между недавней близостью смерти и звериной жизненной силой Ларри сработал как детонатор. Салли с нарастающим ужасом осознал, что собственное тело внезапно выдало совершенно дикую, неуместную реакцию. То самое «маленькое и жалкое», сморщенное от недавнего стресса убожество, которого он так стеснялся в ванной, начало стремительно наливаться тяжестью и неумолимо твердеть. На Ларри. Это понимание ударило так неожиданно, что Салли захлестнула волна паники пополам со жгучим стыдом. Он беспомощно завозился, не в силах справиться со смесью внутреннего протеста, ноющей рези в рёбрах и растущего возбуждения, что накатывало всё явственнее с каждой секундой. Это было совершенно неправильно. Неуместно. Собственное тело теперь казалось ему грязным предателем, решившим потребовать удовольствия в самый неподходящий момент. — Ларри, всё! Хватит! Достаточно! — запротестовал он, испуганно извиваясь, насколько в принципе позволяли травмы. — Я всё понял! Прекрати меня тискать! Он попытался оттолкнуть ладонь, что продолжала активно растирать бедро. Хотел убрать её, спрятать свой позор. Но из-за жуткой слабости координация подвела. Вместо того чтобы перехватить чужое запястье, Салли лишь сбил ритм. Неуклюже дёрнулся, боясь лишь одного — что тот наткнётся на его постыдную эрекцию. И этот судорожный жест привёл к прямо противоположному результату: настойчивая рука Ларри соскользнула с ноги и легла ровно туда, куда Салли так отчаянно не хотел её пускать. Цепкие пальцы накрыли напряжённую плоть. Сжались по инерции. Наступила ошарашенная от неловкости пауза. Салли не нашёл ничего лучше, чем спрятать лицо в ладонях и притвориться мёртвым. Он ожидал от Ларри какой угодно реакции, начиная от отвращения до испуга. Но точно не торжествующего возгласа: — Во! Реальное доказательство, что ты живее всех живых! Ракета взлетела! А то прибеднялся: «умираю, растворяюсь»… Херня всё это! И в подтверждение своих слов ладонь Ларри легко, но вполне ощутимо сжала набухший член, словно проверяя пульс. — Н-н-н… — с губ Салли сорвался сдавленный всхлип, который сразу же опроверг самопровозглашенный статус дохлого. Его колени судорожно свелись вместе, пытаясь спрятать, защитить себя и одновременно зажать чужую руку между ног. Ощущение было парализующим, как тогда в ванной. Только теперь чудовищный стыд смешался с пронзительным удовольствием. Это было так неправильно, унизительно и невероятно приятно, что хотелось одновременно провалиться сквозь землю и умолять Ларри больше никогда не убирать ладонь. — Это… получилось случайно… — чужим голосом пролепетал Салли, сгорая от смущения. Щёки теперь пылали как при высокой температуре. — Я не хотел. Оно само. Прости… это мерзко… — Брось ты, — перебил его Ларри. — Какое к чёрту «мерзко»? Это настоящее чудо, чувак. Ты пять минут назад был холодный, а сейчас у тебя стоит. Салли показалось, что тот сейчас опомнится, отползёт на другой край кровати и неловко перевернется на другой бок, осознав масштабы катастрофы. Но тот никуда не отполз. Даже руку не убрал. Не выругался и не отстранился. Наоборот. Восторженный напор сменился странным затишьем. Хватка на «показателях жизни» стала чуть мягче, но совсем не исчезла. Видимо, шестерёнки в голове у Ларри провернулись, и до него наконец дошло, что и как он радостно стискивал в кулаке. И почему Салли так отчаянно заёрзал. Послышалось озадаченное сопение, а затем Ларри выдал с облегчённым смешком: — А… Ой… Охренеть… — в его тоне прорезалось запоздалое, почти детское изумление. Рука с любопытством сжалась, будто проверяя, что эрекция никуда не делась. — Так это чё… кнопки реально помогли, да? Даже сейчас он не мог не ляпнуть чушь, чтобы разрядить обстановку, находясь на волне своей спасительной дурацкой игры. От этого бессовестного комментария и настойчивых пальцев, которые так и остались лежать на самом интересном месте, остатки выдержки Салли испарились подчистую. — Болван, — выругался он, отняв руки от лица и скомкав простыню в тщетной попытке хоть как-то совладать с собой. — Это совсем не смешно. Салли думал, что Ларри извинится, отодвинется и оставит его наедине с возникшей проблемой. Но хватка сильных пальцев на нём неуловимо изменилась. Они расслабились, перестав сжимать его напрягшийся член как пойманный трофей, и медленно, тягуче скользнули по чувствительной коже вверх, а затем вниз. Всего одно лёгкое намеренное поглаживание. Низ живота тут же скрутило тугим узлом предвкушения, а из горла вырвался неосознанный тихий стон. Салли запоздало прикусил язык. Его слабое тело слишком беззастенчиво отзывалось на ласку, что вызывало у него противоречивые чувства. Это казалось и спасением, и самой изощрённой пыткой. Ларри придвинулся ещё ближе. Его грудь вплотную прижалась к лопаткам Салли, стирая последнюю дистанцию под одеялом, а губы коснулись мочки уха. — Сал? — негромко позвал он. — Слушай… Ты ж не уснёшь теперь. Тебя вон как трясёт от напряжения. Ларри на секунду замялся, будто подбирая слова, а его ладонь почти невесомо ещё раз скользнула по возбужденному члену, вызывая новую волну острого неприкрытого удовольствия, от которого захотелось взвыть на одной ноте. Зажатая между худыми бёдрами рука лишь слегка шевельнулась. Большой палец медленно, дразняще очертил головку, огладив её с какой-то гипнотической нежностью. Его движения стали медленными, прицельными и пугающе правильными. От такого будоражащего движения остатки здравого смысла Салли окончательно испарились. По коже пробежала волна, не имеющая ничего общего с холодом. Это был не просто физиологический отклик, а настоящая потребность в любви и контакте. Салли почти задохнулся от сладкой истомы. Боль в груди никуда не делась, но теперь она ушла на второй план, забитая мощным ритмом желания. — Можно… тебе помочь? Осторожно? — спросил Ларри бархатным низким шёпотом, от которого по спине пробежали мурашки. Без сарказма и пошлости — с той же будничной прямотой, с какой спрашивают, нужно ли помочь дойти до ванной. Шутки закончились. Осталась только осязаемая потребность и предельная, искренняя забота, которая заключалась в осторожных, почти благоговейных касаниях. — Чтобы отпустило? Если ты против — я сейчас же уберу руку. Клянусь. Только скажи. Дыхание перехватило. Паника в голове сменилась глухим, почти обречённым отчаянием. Разум включил тревогу, но изголодавшееся по ласке тело безжалостно диктовало свои условия, жадно впитывая каждое проявление нежности. Предложение Ларри казалось запредельно откровенным и в то же время спасительным. Салли всё ещё было очень стыдно за себя и свою совершенно неуместную реакцию на него и его беспардонность. Но он остро осознавал: Ларри прав. Напряжение плоти стало почти болезненным. Оно мешало не только спать, но и в принципе нормально дышать. Даже думать. Грудь часто вздымалась в рваном ритме, отзываясь на присутствие любимого человека, перебивая любые мысли. Салли действительно хотелось продолжения. Чтобы он начал ритмично двигаться, сделал так же хорошо, как это происходило в самых потаенных, спрятанных от всего мира фантазиях. Сильная ладонь, всё ещё мягко обхватывающая его эрекцию, ощущалась правильно и естественно. Близость Ларри, его густой запах и частый пульс, передающийся через пальцы — всё это накрывало с головой, сводя с ума. Ситуация казалась невыносимо постыдной, унизительной до слёз, но вместе с тем настолько сладкой, что всё внутри сводило судорогой. Ему требовалась не просто разрядка. А настоящая, искренняя близость. И именно Ларри мог её подарить. Сопротивляться ему больше не имело смысла — да и не особо хотелось. Перед ним можно было не притворяться. Поэтому Салли сдался. Молча толкнуться навстречу ладони было мало. Этого явно не хватило бы, чтобы перечеркнуть ту клятву «не ебать», которую Ларри дал себе в ванной. Попросить продолжить же казалось почти невыполнимой задачей. Неловкость сковала горло железным обручем. Слова отказывались складываться в связные фразы — невыносимо пошлые, чтобы произнести их вслух. Согласиться означало признать собственную уязвимость, перешагнуть через годами выстраиваемые барьеры. Но душа и тело безумно истосковались по ласке. Они требовали доказательства, что в состоянии чувствовать не только боль. Превозмогая слабость и собственную гордость, Салли отпустил многострадальную простынь. Его пальцы предательски дрожали, когда он медленно, переступая через смущение, накрыл кисть Ларри своей. А потом робко погладил костяшки, подбадривая себя и его на новую вольность, отказаться от которой было сродни преступлению. ​— Давай, — едва слышно прошелестел он. Одно короткое, позорное слово, которого, впрочем, оказалось достаточно. Ларри подался вперёд, вжимаясь животом в его поясницу, и проговорил: — Расслабься, чувак. Я всё сделаю сам, — пообещал он и вдруг спохватился. — Погодь сек! Его рука, до этого мягко оглаживающая напряжённую плоть, на мгновение исчезла. Салли не успел даже удивиться. В тишине спальни раздался влажный звук — Ларри смачно плюнул на ладонь, решая проблему грубым, но действенным способом. А в следующее мгновение скользкие пальцы вернулись обратно, плотно смыкаясь у самого основания. Ларри бесстыже размазал слюну по всей длине, а потом начал двигать рукой. Вверх-вниз. Сначала плавно, с пугающей осторожностью, словно проверяя границы дозволенного, а затем чуть быстрее и смелее с выверенным, тягучим нажимом, наращивая темп. Ритмично. Уверенно. Новые ощущения срывали крышу. Вызывали дрожь. Они совершенно не походили на те торопливые разы, когда Салли касался сам себя под одеялом. То была лишь жалкая попытка сбросить стресс и уснуть. Теперь же всё было иначе. Слишком горячо. Жёстко. По-настоящему. Свои прикосновения всегда казались до обидного предсказуемыми. Неумелыми. Сейчас же Ларри творил с ним что-то невероятно дикое. Его рука была гораздо грубее и требовательнее, но при этом приносила такое резкое, концентрированное наслаждение, о котором Салли даже не мечтал. Каждый скользящий толчок отдавался внизу живота сладкой, тянущей истомой. Он жадно отзывался на жар и близость любимого человека, чья грудь часто вздымалась у него за спиной. Густое удовольствие затапливало сознание, вытесняя страхи. Салли горел. Его разум плавился. Забывшись, он попытался выгнуться навстречу ритмичным движениям Ларри, подставляясь под ласку и требуя большего. Но реальность тут же напомнила о себе, жестоко покарав измученное тело за вольность. Стоило Салли неуклюже шевельнуться, как грудь пронзила боль, будто прямо под ребра с размаху вогнали раскалённую спицу. Острое, искрящееся возбуждение в один миг смешалось со слепящей вспышкой агонии, создавая невыносимый контраст. Салли собирался вскрикнуть, чтобы выплеснуть этот безумный шквал эмоций наружу. Но едва с его губ сорвалось первое, надрывное: «А!..», как Ларри молниеносно среагировал. Свободная ладонь плотно накрыла рот Салли, мягко, но надёжно оборвав звук на подлёте. — Не шуми, чел, — панически прошептал Ларри, пережидая стон, превратившийся в глухое мычание. — А то весь дом сюда сбежится. Ритмичные движения внизу резко прекратились. Ларри остановился полностью. Его рука на члене Салли разжалась, но осталась лежать рядом, будто в сомнениях, что делать дальше. — Сал… — испуганно позвал он, чуть отстранившись и заглянув через плечо. — Тебе больно или хорошо? Я накосячил? Салли отрицательно мотнул головой, упёршись затылком в ключицу Ларри. Ощущение незаконченности сводило его с ума и заставляло елозить на кровати. — Хорошо, — просипел он. — Очень хорошо. Просто… рёбра. Больно. Когда выгибаюсь. Сзади послышался шумный вздох. Ларри явно боролся с собой, пытаясь нащупать грань между желанием помочь и страхом ещё больше навредить. — Так мне продолжить или остановиться? Ты кричать не будешь? — нервно уточнил он. — А то это… предки прискачут. И точно решат, что я тебя убиваю. Салли прислушался к себе. Внутри всё пылало, требуя продолжения. Сдерживаться самостоятельно у него не оставалось никаких моральных сил. — Закрой мне рот, — попросил он тихо, но твёрдо. Повисла тяжёлая пауза. Ларри оцепенел, явно сбитый с толку такой неожиданной просьбой, которая прозвучала почти как приказ. — Чё? Реально? — недоверчиво переспросил он. — Я ж просто на эмоциях его тебе заткнул. Ну, с перепугу. — Правильно сделал. Иначе я не смогу себя контролировать, — отозвался Салли. Фраза далась тяжело, царапая пересохшее горло, но отступать он уже не собирался. — Прижми меня. Сильнее. Чтобы не дёргался. И рот мне закрой. Ларри шумно вздохнул. Потом шмыгнул носом, явно сомневаясь. Ему потребовалась пара долгих секунд, чтобы принять условия Салли. И сразу же взамен выставить свои. — Ладно, — в итоге произнёс он. — Но если вдруг станет больно или неприятно — кусай мою ладонь. Грызи её со всей дури. Я сразу остановлюсь. Окей? Салли кивнул. И добавил, чтобы точно не оставалось сомнений, что он полностью согласен на всё: — Окей. Ларри больше не колебался. Одна его ладонь безапелляционно легла на лицо Салли, надёжно закрывая рот. Затем он чуть сместил кисть, намеренно подставляя к приоткрытым губам плотный изгиб между большим и указательным пальцем. — Во. Если чё, вцепишься сюда. Понял? Ответом ему послужил ещё один кивок. Ларри придвинулся вплотную. Его вторая рука тут же опустилась на низ живота и уверенно впечатала поясницу Салли в свои бёдра позади, создавая надёжную опору и фиксируя в одном положении, не давая пространства для опасных манёвров. Он стал для него живым корсетом. Или смирительной рубашкой. Скользкие пальцы вернулись к напряжённому члену и вновь сомкнулись у самого основания. Безумный ритм возобновился. Теперь движения Ларри лишились прежней осторожности. Он использовал жёсткий, выверенный нажим, которого Салли так хотел. Ларри не сбавлял темпа, методично доводя до исступления. Жгучее удовольствие затапливало сознание, вытесняя ноющую резь в груди. Салли глухо замычал в подставленную ладонь, когда кайф накатил очередным обжигающим гребнем. А Ларри бережно, но крепко прижимал его, не давая покалеченному телу навредить самому себе. И гасил судорожные стоны, оставляя их общий секрет в полной безопасности. Теперь можно было совсем не сдерживаться, откликаясь на ласки. Ларри взял абсолютный контроль, и Салли наконец позволил себе забыться. Полностью отдаться чужим рукам. Пальцы внизу ускорились, выбивая из головы последние связные мысли. Трение стало более властным, смешиваясь с выступившей естественной влагой. Салли начало бить как в лихорадке. Его ногти впились в смятую простыню, комкая ткань, а дыхание превратилось в серию коротких, рваных всхлипов. Впервые за долгое время он чувствовал себя живым. Настоящим. И очень любимым. Когда сознание уже начало плавиться, Салли предельно остро ощутил чужое напряжение. Пышущая жаром эрекция упиралась ему куда-то в район копчика. Ларри тоже находился на пределе. Его тело реагировало абсолютно честно, подрагивая от едва сдерживаемого желания. Но он даже не пытался сделать что-то большее. Лишь прижимался сзади и часто, прерывисто дышал в шею. Сквозь пелену кайфа изувеченная психика Салли вдруг выдала сбой и забила тревогу, требуя немедленно уравнять счёт. Он лежал сломанной, бесполезной куклой, которую Ларри пришлось ублажать. Так было неправильно. Несправедливо. Совсем. Теперь он обязан отдать всё. До конца. Отплатить за спасение и невероятную нежность единственной монетой, что у него осталась. Ему нужно было показать, что он может не только принимать ласку, но и готов ответить. Разделить этот момент с Ларри. Прямо сейчас, вопреки стыду и здравому смыслу, предложить себя. Салли прекрасно понимал, что будет больно. Возможно, сильнее, чем когда-либо ещё. Но желание подарить любимому человеку хоть каплю того же сумасшедшего удовольствия перевесило его инстинкт самосохранения. Он переживал и не такое. Сможет и это. Ради Ларри. В итоге Салли решился. Преодолевая внутреннее сопротивление и острую резь в груди, он попытался сползти по смятой простыне чуть ниже. Хватка чужих рук, до этого фиксирующая его намертво, на мгновение дрогнула. Ларри был слишком поглощён процессом, чтобы среагировать сразу. Салли поймал эту крошечную брешь в контроле и силой продавил свое тело назад. Совсем немного, насколько вообще было возможно. Внутри тут же всё обожгло от едкого стыда. В любой другой ситуации он бы уже сгорел на месте от одной только мысли о том, что собирался сделать, перешагнув через собственный страх и каждый барьер, выстраиваемый годами. Салли смещался до тех пор, пока не ощутил, как уровень их бёдер наконец совпал. Теперь твёрдая плоть Ларри не просто упиралась ему в поясницу. Она находилась именно там, где хотелось её чувствовать. Чуть изогнувшись, Салли отвёл таз назад, выстраивая отчаянную и бесконечно откровенную позу, почти притираясь самым чувствительным местом к члену Ларри, подставляясь под него. Как настоящая шлюха. Всё, что Салли знал о подобном сексе, сводилось лишь к грязному порно с затёртых кассет да к дворовым сальным шуткам. В его искажённой картине мира это должно было происходить грубо, чтобы ублажить кого-то более сильного. Но сейчас он готов был пойти на любое унижение. Только бы отблагодарить. От собственного податливого жеста его тут же накрыло отвращением к себе. Краска залила лицо, добираясь даже до шрамов. Он никогда не вёл себя так развратно. Но Салли хотелось показать Ларри свою любовь. Ему казалось, что иначе тот может от него отказаться, если не дать ощутить себя полностью. Прямо сейчас. Он начал слегка давить назад, направляя чужое возбуждение к своим ягодицам, ища трение. А потом призывно толкнулся задом. Чуть-чуть. Навстречу. Туда, где его сжавшийся вход мазнул прямо по вершине чужого члена. Это было его физическое признание — безмолвное, потное и пошлое в своей искренности. Салли без слов транслировал единственное, что мог предложить: «Смотри, как стараюсь. Теперь я твой. Полезный. Входи. Используй, как хочешь. Мне не важна цена. Я готов на всё». Это неестественное, ломаное движение вышло крошечным, едва заметным, но для искалеченного тела оно оказалось фатальным. Расплата наступила практически мгновенно. Под рёбра ему точно всадили длинный, раскалённый гвоздь. Острая, ослепляющая вспышка прошила насквозь, в одну секунду начисто стирая весь кайф. Собственное тело отказалось участвовать в этой унизительной лжи, не выдержав этого издевательства. Салли зажмурился. Из-под крепко сомкнутых век сами собой брызнули неконтролируемые слезы, обжигая кожу. Ларри всё ещё плотно прижимал ладонь к его губам. И чтобы не выдать себя и не издать ни единого лишнего звука, Салли заставил себя приоткрыть губы. Вместо того чтобы впиться зубами, как и договаривались, он неуверенно мазнул кончиком языка по грубой коже чужой руки, закрывавшей ему рот. Слизнул солёный пот, всеми силами имитируя слепую, покорную страсть. Лишь бы Ларри не догадался. Лишь бы ничего не испортить. Это был жалкий, искусственный жест покорности. Попытка доказать, что он готов быть удобным. Готов терпеть и отдаться даже сквозь боль. Быть чем угодно, лишь бы Ларри продолжал его любить. Так же сильно. Его начало мелко колотить, но упрямое, почти мазохистское желание довести начатое до конца оказалось сильнее здравого смысла. Переждав резь, Салли снова толкнулся тазом назад, буквально насаживаясь на близость через невыносимую пытку. И приготовился к резкому ответному толчку. К тому, что его сейчас раздавят и окончательно сделают своим, присвоив до конца. Но вместо ожидаемого вторжения Ларри вдруг остановился. Его рука на члене Салли перестала двигаться. Похоже, он распознал слёзы, что уже безостановочно скатывались по щекам Салли. Или же уловил неестественный спазм в прижатой к нему спине, которую невозможно было выдать за дрожь от удовольствия. Обмануть его не получилось. Тяжёлая, звенящая тишина накрыла комнату. Салли слышал, как Ларри рвано дышит, пытаясь обуздать собственное возбуждение, которое никуда не исчезло по щелчку пальцев. — Сал… — пробормотал Ларри, осторожно убирая ладонь с его лица, но не разрывая крепких, осторожных объятий. — Я понял, к чему ты клонишь. Оценил, честно. Но давай тормози. Не надо. Слышишь? Не сейчас. Мы оба к этому не готовы. Внутри Салли шевельнулось горькое недоумение. Почему не надо? Он ведь открылся так сильно, насколько мог, переступив через каждое «нельзя». Неужели его тело настолько жалкое в своей поломанности, что даже отчаянная откровенность вызывает лишь отторжение? Салли не выдержал и по-детски всхлипнул. Звук получился влажным и безнадёжным. — Ты… не хочешь меня? — едва слышно проговорил он, боясь услышать в ответ суровое нет. — Что за тупой вопрос? Конечно хочу! Очень! Пиздец как сильно! Прям до посинения яиц! — Ларри возмущённо фыркнул, словно отказываясь верить, что Салли реально это спросил. — Но так я тебя просто угроблю! Давай как-нибудь в следующий раз, а? Сначала тебя починим. А потом уже подумаем чё и куда сувать. Ты же сам сказал, что твоя дарственная будет в силе, когда станет лучше. А сейчас, судя по всему, пока нихуя. Поэтому… Сильные руки проворно сместились на бёдра Салли. Ларри предельно бережно, но непреклонно чуть сместил его ноги, убирая жуткий, болезненный прогиб в пояснице, вернув тело в безопасное положение. А потом мягко поцеловал Салли в шею — в место укуса, точно извиняясь за то, что ему пришлось пережить. Рука, что недавно ласкала член, переместилась на низ живота и погладила его, успокаивая. — Мы не будем делать то, от чего ты плачешь. Никогда. Слышишь меня? Я хочу, чтобы тебе было хорошо. А не как сейчас. Сечёшь? Салли с силой начал тереть лицо, запоздало пытаясь смахнуть предательские слёзы, которые никак не хотели униматься. — Но ты же… из-за меня… столько вытерпел… — произнёс он, заикаясь. — Таскаешься со мной, как с немощным. Ещё и это… Я должен тебе хоть как-то отплатить. Что-то сделать взамен. Казалось, Ларри на секунду поперхнулся. А затем издал серию звуков, что никак не складывались в адекватные слова. Похоже, даже его богатой нецензурной лексики не хватило, чтобы выразить весь спектр эмоций, которые он сейчас испытывал. Салли смог различить только «бля» и «пиздец», повторяющиеся на разные лады, как заклинание, отменяющее чужую глупость. — Ты… на меня злишься? — робко спросил Салли, обхватив себя руками и чуть сведя ноги. Его всё ещё мелко потряхивало от возбуждения. Оно никуда не делось, даже после остановки, а застыло густым облаком, делая воздух в комнате невыносимо тесным и мешая дышать. — Нет! Не злюсь! Я просто в ебучем ужасе! — возмутился Ларри, наконец обретя человеческую речь. — Какое, нахрен, «вытерпел»? За что ты там платить собрался? Я тебе чё, кассир в супермаркете, чтобы выставлять счета? Типа, спас жизнь — получи безлимитный доступ к телу? Не чуешь, что звучит, как лютая хуйня?! Салли виновато шмыгнул носом, не зная, что и ответить. Звучало действительно паршиво и абсурдно. Но ведь именно так он и думал, ослеплённый собственными комплексами. Теперь же со стороны это выглядело даже как-то тупо. Ларри вдруг замолк и напрягся всем телом, явно о чём-то серьёзно раздумывая. Казалось, шестеренки в его голове провернулись и со скрипом встали на место, собирая недавние события в одну кошмарную картину. Салли инстинктивно вжал голову в плечи. Ему нестерпимо захотелось провалиться сквозь матрас в подвал или сразу в Ад. Он не смел обернуться, чувствуя, как ширится и нарастает чужой ужас. — Сал… — позвал Ларри и сглотнул с таким звуком, будто в горло ему насыпали битого стекла. В его интонациях теперь мешались гнев и подступающая тошнота. — Ты ведь хотел заставить себя? Буквально изнасиловать, лишь бы закрыть этот ебучий долг? Чтобы я использовал тебя как… как грёбаную куклу для траха? — Не совсем… — прошептал Салли, пытаясь оправдаться. — Мне нужно было… Показать, что я готов ради тебя… на всё… Послышался судорожный всхлип. Ларри явно старался совладать с собой, но у него не получилось. Сильные руки, обхватывающие Салли поперёк живота, дрогнули и сжались плотнее, точно в попытке защитить его от самого себя. — Ты хоть понимаешь, что чуть не натворил этим своим «на всё»? — продолжил он, но в его отрывистых фразах сквозила не агрессия, а чистая, неприкрытая паника. — А если бы я повёлся? Если бы не остановился? Сорвался, вошёл в тебя и только потом осознал, что ты тут рыдаешь от боли и просто терпишь? Я бы превратился в настоящего ублюдка! Насильника, который имеет любимого парня, пока тот тупо подставился из грёбаной вежливости! До Салли не сразу дошёл весь ужас сказанного. Лишь после клейма «насильник» его тряхнуло, как от хлёсткой пощёчины. Внутри всё оборвалось, а в ушах противно зазвенело. Он прикусил губу до крови, мысленно наказывая себя за слепоту. До этого момента жертвенность казалась ему правильной, почти необходимой. Он думал, что совершает некий благородный поступок, отдавая свое бракованное тело в уплату за спасение. Но не допустил ни единой мысли о том, какую цену пришлось бы заплатить самому Ларри. Из-за своих искажённых страхов он едва не превратил единственного близкого человека в чудовище. Чуть не заставил его поверить в фальшивку. Если бы он позволил взять себя, то потом… Это сломало бы их обоих. Навсегда. Перечеркнув всё хорошее, что между ними было. Стыд, который Салли испытывал до этого, померк по сравнению с той ледяной виной, что накрыла его сейчас. Он окончательно обмяк, ожидая, что Ларри с отвращением от него отодвинется. Но тот не отстранился. Напротив, тяжело уткнулся лбом в плечо. Его руки немного расслабились, меняя гневный захват на оберегающее, надежное кольцо. — Я люблю тебя, — уже мягче произнёс Ларри. — Просто так. Без всяких ебучих долгов и прочей хуйни. Ты мне ни хера не должен. Ни за сегодня, ни за то, что было раньше. И я не позволю тебе калечить себя, просто чтобы мне было удобно присунуть. Слышишь? Салли подавил подступивший к горлу спазм и торопливо кивнул, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не сделать ещё хуже. — И ты не обязан делать то, чего не хочешь, — твердо сказал Ларри. — Или то, что причиняет тебе боль. Не надо над собой издеваться, чтобы меня удовлетворить. Мы просто вместе. И придумаем чё-нидь. Просто не прячь всё внутри. Я ж не гребаный телепат. И понятия не имею, что за пиздец варится у тебя в башке. Нормально говори о том, чего ты хочешь, а чего нет. Прямо. Ртом. Больно — кричи. Не хочешь — шли нахер. Хочешь — проси. Без всяких скрытых смыслов и ебаных плат по счетам. Понял? Честные, отрезвляющие фразы сработали лучше любых ласковых утешений. Плечи, сведённые судорогой, бессильно опустились. Защитный панцирь из чувства долга развалился. Теперь больше не требовалось притворяться полезным и удобным. Не нужно было заслуживать тепло или за него расплачиваться. Салли осторожно накрыл широкую кисть Ларри на своём животе и переплёл свои пальцы с его. Этого крошечного жеста оказалось достаточно, чтобы окончательно прогнать остатки темноты из углов спальни. — Хорошо… Я постараюсь. Честно, — едва слышно сорвалось с его губ. — И… прости. Меня. Я просто… испугался, что ты… ну, разочаруешься. Если не смогу дать тебе… То, чего ты хочешь прямо сейчас. — Дурачок, — пробормотал Ларри. И лишь крепче прижал его к себе, зарывшись носом в растрёпанные, голубые волосы Салли, доказывая, что никуда уходить от него не собирается. Хотя на душе стало гораздо спокойнее, физиология и не думала сдавать позиции. Тягучее, почти осязаемое возбуждение никуда не делось. Их тела всё так же плотно прижимались друг к другу под смятым одеялом. Салли отчётливо ощущал эрекцию Ларри, упирающуюся в копчик. Острое напряжение продолжало висеть в воздухе, смешиваясь с запахом пота и влажных простыней. — Ладно, — проговорил Ларри, чуть отстраняясь, чтобы разорвать самый провоцирующий контакт, но при этом не выпуская Салли из объятий. — С непонятками мы разобрались. А теперь давай проясним одну вещь. Ты сам ваще хочешь продолжить? Ну, чтобы я те подрочил? Ток честно. Без всяких там «я должен». Если скажешь «нет», мы просто ляжем спать. Так хочешь кайфануть или не? Его тяжёлая ладонь легла на низ живота Салли, вызывая предательскую дрожь и сбивчивое дыхание. Этот прямой, бесстыдный вопрос в сочетании с прикосновением чужой руки заставил всё внутри сжаться от тянущей потребности поскорее продолжить. Скрывать очевидное было глупо. Тело отвечало на близость Ларри с пугающей готовностью. Только теперь не было страха показаться неправильным или чересчур доступным. Осталось только откровенное желание быть с Ларри. На равных. — Да. Хочу, — признался Салли, удивляясь тому, насколько твёрдо прозвучала его полная капитуляция. — Правда. — Точно? Без жертв во имя великой цели и спасения? — недоверчиво уточнил Ларри. — Точно, — повторил Салли, ощущая, как стремительно краснеет собственное лицо. — Вот и славненько. Тогда расслабься и кайфуй, — фыркнул ему в шею Ларри. Скользкие пальцы уверенно легли обратно на напряженную плоть, но не успели начать двигаться. Салли слабо, но настойчиво перехватил его запястье. — Подожди, — тихо попросил он. — Мне не нравится лежать бревном, когда ты сам… на пределе. Я хочу доставить тебе удовольствие. Сделать приятно. По-настоящему. Потому что люблю. И хочу быть с тобой. Не из чувства долга. А по-настоящему. Для тебя. Хоть как-нибудь. Ларри издал короткий, почти облегчённый смешок. — Хоть как-нибудь? — усомнился он. Широкая ладонь медленно поползла вниз, успокаивающе поглаживая бедро Салли. — Это ты, конечно, загнул, чувак. Но твою задницу мы оставляем в покое. Это даж не обсуждается. Я тебя ломать не собираюсь. — Тогда как? — не отставал Салли, не обращая внимания на то, как нагло чужая рука блуждает по телу, старательно ощупывая его с каким-то исследовательским интересом. Вдруг ладонь Ларри скользнула по внутренней стороне бедра и ткнулась пальцами ему между ног, как раз под мошонкой. Те сами собой свелись вместе, не пуская дальше. Салли испуганно пискнул, не понимая, что от него требуется. — Ты чего… — Ничего такого, — успокоил его Ларри, проталкивая ладонь чуть дальше, преодолевая слабое сопротивление. — Просто пробую твое «хоть как-нибудь». Не больно, если я делаю вот так? Влажные от пота пальцы осторожно прошлись по промежности, скользя от яичек до самого входа и обратно, щекотя и вызывая волну предвкушения. Хотя Ларри лишь дразнил его снаружи, Салли на миг показалось, что рука уже ласкала его где-то глубоко внутри. — Нет… — честно ответил Салли, постепенно расслабляясь. Это было немного странно, но не неприятно. Наоборот. У Ларри получилось ещё больше его раздразнить. Начавшее слегка опадать возбуждение вернулось с новой силой, заставляя елозить на месте, не зная, как реагировать. — Вот лежи и не шевелись, — скомандовал Ларри, продолжая его оглаживать. — Только… ляжки стисни. Прям от души так. Салли послушно напрягся, обхватив его кисть ногами и заключив её в живой замок, прижимая к себе ещё ближе — прямо к нежной коже промежности. В груди слегка заныло от натуги, но далёким фоном, будто из другой реальности. Гораздо важнее оказалось ощущение фантомной наполненности, которую мозг с радостью достроил, приглушив любой дискомфорт. — Еба-а-ать, как же тут горячо и узко, — восхищённо прокомментировал Ларри, прохаживаясь пальцами по чувствительным местам, вызывая у Салли новый прилив стыда и нестерпимого желания потереться, чтобы продлить это ощущение. Пришлось даже подавить рвущийся стон, сжав до скрипа зубы, чтобы сдержаться. — Нравится? — поинтересовался Ларри, продолжая его странным образом ласкать. — Да. Очень. Нравится, — глухо отозвался Салли, боясь сорваться на жалкий скулёж. Ларри ещё пару раз дразняще провёл ладонью между его сведённых бедер, словно убеждаясь, насколько там стало влажно и липко. Потом переместил её выше — обратно к стоящему торчком члену. Накрыл эрекцию Салли рукой, успокаивающе её поглаживая и не давая возбуждению угаснуть. И слегка сместил свой таз так, чтобы упираться не в ягодицы, а чуть-чуть ниже. — Слушай, — хрипло проговорил Ларри. — Давай я о тебя сзади потрусь. Просто между ног. Ты сожмёшь меня, а я всё остальное сделаю сам. И нам обоим будет заебись. Я никуда больше соваться не буду, обещаю. Поможешь мне? Салли почувствовал, как по спине пробежала стайка мурашек. Предложение прозвучало интимно и… крайне заманчиво. И оно совсем не было похоже на то, чего стоило бы бояться. — Помогу, — едва слышно отозвался он, чуть разведя колени и давая Ларри возможность устроиться поудобнее. — Давай. Я готов. Тот не заставил себя долго ждать. Подался вперёд, прижавшись со спины. Твёрдая плоть мягко мазнула по промежности и легла между ног, обдавая чувствительную кожу требовательным жаром. Салли тут же свёл бёдра обратно, постаравшись стиснуть их как можно крепче, создавая из собственного тела тугую ловушку для чужого возбуждения. Это оказалось приятно. Настолько, что внутренности скрутило сладкой истомой. Позади раздался приглушённый рваный стон. Ларри ткнулся губами ему в макушку и с благодарностью поцеловал. — Во-о-от, умничка… Идеально, — хрипло одобрил он. Его левая рука, пропущенная под боком Салли, крепко, но аккуратно обхватила поперёк живота, прижимая к себе и запирая на надёжный живой засов. Ларри не давил на него, а лишь бережно зафиксировал. Лишил возможности неосторожно дёрнуться, заставляя лежать смирно и безоговорочно принимать ласку. Правая его ладонь, обхватившая член, требовательно сжалась и прошлась по всему стволу. И лишь после этого Ларри плавно качнул тазом. Его первый толчок вышел предельно осторожным, будто он всё ещё проверял рамки дозволенного, притираясь к созданной бёдрами узкой ложбинке. Трение получилось настолько дразнящим, что Салли невольно вздрогнул, ощущая, как низ живота тут же свела томная судорога. Ноги сошлись ещё сильнее, стискивая чужую эрекцию. — Сука… — вырвалось у Ларри вместе с каким-то диким рыком. — Сал… Как же охуенно плотно. Ты пиздец отзывчивый. Я сейчас сдохну. Он качнул бёдрами раз, другой, третий, двигаясь всё смелее, задавая ровный, тягучий ритм их общего возбуждения. Он плавно оттягивал таз назад, почти выходя из тугого захвата сведённых ног, а затем с уверенным нажимом подавался вперёд. Горячий ствол скользил по промежности. Его основание давило на вход, а гладкая головка устремлялась дальше, проталкиваясь сквозь узкую ловушку бёдер, чтобы на пике каждого толчка мягко поддевать снизу мошонку Салли, вызывая неконтролируемую дрожь и желание ещё сильнее сжаться, чтобы впитать это чувство полностью. Ларри явно дозировал силу, боясь навредить, но с каждым новым толчком трение становилось всё более требовательным и жадным. Похоже, он постепенно терял контроль. Надёжная левая рука Ларри, обхватившая его поперёк живота, служила идеальным корсетом, уберегая от опасных рывков, пока сам Салли инстинктивно сжимал колени, чувствуя, как твёрдая плоть прокатывается туда и обратно. Правая же безжалостно надрачивала его член в такт с толчками сзади, что стирали последние границы между их телами. От двойного удара по чувствам картинка начала плыть, а мысли путаться. Но Ларри продолжал ритмично двигать тазом. Снова. И снова. Салли каждой клеточкой ощущал объем его члена. Внушительную длину. Пульсирующую текстуру и влажный жар. А ещё то, как раскалённая плоть тяжело и туго скользила в узкой ложбинке. Одновременно с этим рука Ларри не сбавляла темп. Его пальцы умело ласкали, уверенно сжимали, двигаясь с чавкающим, пошлым звуком, который было слышно даже под одеялом. Обильная смазка — смесь пота, слюны и вязкой, прозрачной влаги его собственного возбуждения, — делала каждое движение Ларри пугающе громким. В ночной тишине дома это хлюпанье казалось оглушительным объявлением их общего греха, заставляющим краснеть до корней волос. Каждый толчок сзади посылал импульс по позвоночнику и отдавался фоном в травмированных ребрах — не резкой, ослепляющей резью, как раньше, а глухой, ноющей пульсацией. И эта тупая боль безумным образом смешивалась с растущей эйфорией, распадаясь на мириады искр и стремительно толкая измученное тело за грань. Салли было настолько невыносимо хорошо от того, как самозабвенно, по-звериному Ларри его присваивал, что стало плевать на собственную усталость. Он стискивал бёдра изо всех сил, создавая обжигающе тесный коридор специально для него. — Ох, бля… — не выдержав, прокомментировал Ларри, подтверждая, что они делят это безумие на двоих. — Как же у тебя тут хорошо. Туго, что пиздец. Ты просто нереальный, Сал. В этот момент грань реальности стёрлась. Одурманенный стрессом и кайфом разум Салли начал сдавать позиции, легко достраивая ошеломляющую иллюзию. Ему начало чудиться, что Ларри уже внутри, заполняет его целиком, властно и безапелляционно. Тяжелое давление чужого таза на ягодицы и откровенные, пошлые шлепки кожи о кожу лишь добавляли обману восприятия грязных, реалистичных красок. Это было почти проникновение. Почти полноценная, сокрушительная близость, от которой у Салли плавился рассудок. Ему казалось, что его уже имеют. Трахают. Залюбливают насмерть. И ощущение было настолько острым и невыносимо прекрасным, что Салли стал задыхаться, не в силах больше терпеть эту прекрасную пытку. Салли хотел попросить Ларри, чтобы он накрыл его лицо ладонью и помог сдержать рвущиеся наружу стоны. Заткнул его силой, как пару минут назад, спрятав постыдные звуки от всех, кто мог бы их подслушать. Но губы отказались подчиняться. Слова не складывались в связные фразы. Горло свело спазмом, и вместо внятной мольбы получался лишь жалкий, сбивчивый шёпот. — Ларри… — попытался позвать Салли, но недосказанная просьба утонула в частом, прерывистом дыхании. Да и вряд ли до Ларри можно было достучаться в такой момент. Он лишь наращивал темп, безостановочно толкаясь в податливую промежность и жадно целуя шею Салли, подстёгивая его желание закричать от экстаза. Ритмичные толчки сзади и уверенная хватка на члене теперь слились в единый, непрерывный поток обжигающего удовольствия. — Ларри… Ларри… Ларри… — бессвязно повторял Салли, как мантру, единственное слово, уцелевшее в распадающемся рассудке. Сложные мысли рассыпались под натиском эйфории, а зов совсем затерялся в шуме крови, гудящей в ушах. — Мой хороший… — вдруг начал бормотать Ларри, раз за разом прижимаясь к нему тазом и с каждым выдохом выдавая новое признание. — Охуенный. Невероятный. Единственный. Никому тебя не отдам. Никогда. В подтверждение этого он требовательно прихватил мочку уха Салли губами, смяв её и чуть потянув на себя в хозяйском присваивающем жесте обладания, который окончательно закрепил его право любить. В горле Салли заклокотал уже не просто стон, а отчаянный, безумный вскрик удовольствия, способный перебудить весь дом. Осознав, что прямо сейчас сорвётся и завопит на всю комнату, выдавая их с потрохами, он резко вскинул дрожащие руки. Намертво впечатал собственные ладони в горящее лицо, с силой зажимая рот. Зубы впились в плотную складку между большим и указательным пальцем, гася неконтролируемый, скулящий стон. Звук, готовый разорвать тишину дома, разбился о его ладони, превратившись в глухое, задушенное мычание. Ларри вдруг остановился. Прекратил толчки, разом оборвав восхитительную пытку. И лишь плотнее вдавился пахом ему между бёдер. Впечатался в Салли до упора, заставляя ощутить всю свою тяжесть и обжигающий жар. Больше не было размашистых, сводящих с ума движений тазом. Только статичная близость, от которой по коже прокатилась волна раскалённого ожидания. Одновременно с этим изменилась и хватка спереди. Она замедлилась, став более ощутимой, а прежний безжалостный темп сменился на почти медитативный. Жёсткие пальцы убийственно медленно прошлись по влажному от смазки члену Салли. От основания до самой головки. Вверх. А потом вниз. С глубоким нажимом. Один раз. Другой. Почти благоговейно. С нескрываемым восхищением. Эта сдержанная, концентрированная ласка оказалась в тысячу раз убойнее прежней звериной скачки. От каждого такого тягучего движения ладони внизу живота всё сильнее сжималась пружина, готовая вот-вот сорваться. Но Салли боялся даже шелохнуться. Его будто полностью парализовало. Казалось, он завис в воздухе без парашюта между небом и землёй, не зная, куда теперь ему деваться. Ларри склонился ниже, зарываясь лицом в его растрёпанные голубые волосы. Обветренные губы мягко коснулись виска Салли, оставляя на нём короткий, обжигающий поцелуй. Они больше не были «должником» и «спасителем», а лишь двумя побитыми жизнью парнями, которые наконец нашли способ любить друг друга по-настоящему, не ломая то, что ещё осталось целым. — Давай, Сал. Не стесняйся, — проговорил Ларри едва слышно, с неожиданной нежностью. — Кончи для меня. Слышишь? Прямо сейчас. Спусти всё нахуй. Ну же… Хватит сдерживаться. Эти грязные слова прозвучали как абсолютное разрешение быть слабым. Нуждающимся. Настоящим. Разрешение больше не прятать свой кайф и не стыдиться себя. Они сломали последний барьер в голове Салли и помогли достичь предела. Ведь его попросили. Ему позволили быть собой, не оглядываясь на комплексы. В итоге он не выдержал и сорвался в свободное падение. Ослепительная разрядка ударила наотмашь, выбивая все мысли. Искрящийся ток прошил позвоночник от копчика до самого затылка. Тело прошила мощная, неконтролируемая судорога. Он резко выгнулся навстречу чужой ладони. Под сердце тут же будто воткнули и провернули зазубренное лезвие. Удовольствие и дикий мышечный спазм настигли Салли разом, отчего его начало крупно, неудержимо трясти. Ларри сразу же отозвался на эту опасную дрожь действием. Его левая рука, обхватывающая Салли поперёк сокращающегося живота, сработала как ремень безопасности, полностью заблокировав гибельный прогиб в спине и не давая навредить себе ещё больше. Правая же ладонь продолжала настойчиво ласкать, отвлекая внимание от острой рези в рёбрах. Оглушающая агония и экстаз сплавились в неразделимый шквал. Ноги, плотно стискивающие чужую плоть, предательски разъехались, разрушив тугую ловушку. Горло обжёг отчаянный, надрывный крик боли и наслаждения, способный перебудить весь дом. Чтобы удержать его внутри, Салли с яростью впился зубами в мягкую складку между большим и указательным пальцем. Челюсти крепко сомкнулись, превращая истошный вопль в жалкое, задушенное мычание. Он глухо скулил в собственные ладони, когда густая влага толчками хлынула наружу. Каждое ритмичное сокращение таза отзывалось слепящей резью в груди, отчего невыносимый кайф продолжал смешиваться с неподдельной мукой. И это уже было не остановить. Не прекратить. Оставалось лишь переживать сладкую пытку, задыхаясь от переполнявших его эмоций. Ослеплённый этим двойным ударом, Салли беспомощно засучил ногами по смятой постели, сбивая ступнями ткань, словно в попытке вырваться из урагана ощущений. Разум окончательно отключился, потонув в белой вспышке. Последние секунды превратились в размытое пятно. Он бился, чувствуя, как мир взрывается, оставляя только Ларри, Ларри, Ларри — везде, снаружи и внутри. Салли слепо барахтался в этой эйфории, сжимая челюсти на своей ладони. Жёсткие пальцы на члене не прекращали методично двигаться, сквозь судороги выжимая из него скопившееся напряжение. Салли кончал долго и конвульсивно, пачкая живот и край тяжелого одеяла, чувствуя, как вместе со спермой из него выходит весь ужас сегодняшнего дня. Его отчаянно колотило в надёжном обхвате чужих рук, пока спазм наконец не пошёл на убыль. Лишь полностью опустошив себя и залив липким семенем ладонь Ларри и скомканную простыню, он окончательно обмяк, растворяясь в человеке, который подарил ему выстраданное счастье. — Тш-ш-ш, всё хорошо, чел. Я с тобой, — пробормотал Ларри, не ослабляя спасительной хватки на животе. И с искренним восхищением добавил. — Ты охуенно справился. Прям заебись. На Салли накатило тотальное облегчение. Да, его всё ещё потряхивало. Сердце бешено колотилось, а по лицу и шее катился липкий пот. Но он ощущал себя удивительно целым и по-настоящему любимым. Ларри не отстранился. Он крепко прижимал его к себе левой рукой, принимая каждую остаточную судорогу и содрогание худых плеч. А правая переместилась ему на бедро и продолжила гладить уже там. Медленно. Невероятно бережно. Успокаивающе очерчивая контуры. Это почти укачивающее поглаживание оказалось нужно Салли не меньше оргазма. Оно служило надёжным доказательством: его не бросили. Он нужен. И находится именно там, где ему и следует. На своём законном месте. Салли безвольно уронил руки на матрас, пытаясь унять дыхание. Он больше не исчезал. Не растворялся в темноте. А просто лежал в одной спальне с самым невероятным парнем на свете. Здесь. И сейчас. В полной безопасности. — Молодчина, — одобрил Ларри, смачно чмокнув его в затылок.— Всё закончилось. А теперь спи, пока опять какую-нибудь херню не выдумал. Но Салли не смог так просто отключиться. Стоило рассудку немного проясниться, как сквозь туман накатившей дрёмы проступило предельно чёткое ощущение. В поясницу, прямо над копчиком, упиралось нечто твёрдое и горячее. Во время собственной разрядки Салли полностью выпал из реальности. И теперь, лёжа в надёжном кольце чужих рук, он осознал: Ларри так и не кончил. Его эрекция никуда не делась и ощущалась кожей как раскалённый железный прут. Ларри пожертвовал собственным кайфом, но продолжал прижиматься к нему пышущим жаром пахом. — Ларри… — хрипло позвал Салли. Горло всё ещё саднило от сдавленных стонов. Он попытался чуть-чуть отодвинуться, но лишь сильнее мазнул ягодицами по чужому члену. Сзади тут же раздался шумный, сбитый вдох. — Да, блин. Лежи уже смирно, чувак, — тут же осадил его Ларри. Ладонь на бедре Салли чуть сжалась, фиксируя на месте. — Всё путём. Отдыхай. — Ты не кончил, — прямо констатировал Салли, чувствуя, как внутри ворочается смесь вины и щемящей благодарности. — У тебя всё ещё стоит. Из-за меня. Ларри позади тихо фыркнул, но отползать подальше даже не подумал. — Да забей. Это полная херня. Главное, что тебе полегчало. А я как-нибудь переживу. Потом в ванную сгоняю и спущу. — Нет, — мотнул головой Салли. Одна мысль о том, что Ларри будет молча мучиться, пока он сам бессовестно дрыхнет, показалась ему неправильной. Это было нечестно. Чудовищно несправедливо. Так нельзя. Ларри отдал ему всё, ничего не потребовав взамен. И остался ни с чем. Из-за него. Салли физически ощутил царапающую необходимость восстановить баланс. Сделать для него что-то по-настоящему особенное, искреннее и глубокое, что стёрло бы весь ужас этого дня. — Так не пойдёт, — твёрдо добавил Салли. Он заворочался под тяжёлой, успокаивающей ладонью Ларри. Игнорировать его естественную потребность было сродни предательству. — Пусти… — потребовал Салли, попытавшись разжать сильные руки на своём животе и поняв, что самостоятельно высвободиться из оберегающих объятий у него не получится. — Чё? Ты куда собрался? — всполошился Ларри, но хватку на животе не ослабил. — Лежи смирно. — Мне надо повернуться, — упрямо прошелестел Салли, упираясь ладонями в матрас. — Нахрена? Тебе неудобно? Что-то передавил? — в голосе Ларри прорезалась паника. — Ничего не передавил. Просто… пусти, — Салли настойчиво толкнулся бедром назад, требуя пространства. Сзади послышался осуждающий вздох. Ларри с неохотой разжал замок из рук, но остался лежать рядом, готовый подстраховать. Салли начал поворачиваться. Осторожно. Медленно. Всем корпусом, стараясь не тревожить грудь. Это напоминало неповоротливые манёвры полена. Сначала он перекатился на спину. Рёбра протестующе заскрипели, словно внутри перекатывались осколки стекла, царапая внутренности. Салли стиснул зубы и уставился в тёмный потолок, тяжело глотая воздух и собираясь с силами для второго этапа. — Сал, угомонись уже, а? — попросил Ларри, явно не понимая, что происходит. — Тебе отдыхать надо, а не акробатикой тут заниматься. — Надо… — настаивал на своём Салли, игнорируя протесты. Сделав рваный вдох, он завершил маневр. Перекатился на другой бок, оказываясь лицом к Ларри. В слабом свете, пробивавшемся из-под двери, Салли видел встревоженный, хмурый взгляд карих глаз и разметавшиеся по подушке тёмные волосы. Теперь они лежали нос к носу. Дыхание Ларри, смешанное с запахом пота и «шаловливой клубнички», опаляло лицо. Его эрекция теперь упиралась Салли куда-то в район живота. — Ну и нахера был нужен весь этот цирк? — негромко поинтересовался он, хотя в его тоне уже не было прежней уверенности, а только какое-то усталое недоумение. — Повернулся. Дальше-то чё? Доволен? Теперь-то точно заснёшь? Не? — Не, — проговорил Салли и подался вперёд, преодолевая последние сантиметры, разделяющие их. Он ткнулся своими губами в губы Ларри. Неуклюже. Слишком резко. Они чуть не столкнулись носами, а уголком губ Салли мазнул куда-то мимо, по колючей щеке. Это был не киношный, идеально выверенный поцелуй, а смазанное касание. Но в нём было столько отчаянной искренности, что перехватило горло. Губы Ларри оказались шершавыми и обжигающе горячими. Салли прижался к ним крепче, вкладывая в этот нелепый жест всё то, что пока не мог облечь в слова. Всю ту нежность, которая не имела ничего общего с чувством вины или обязанностью. Это было робкое, почти благоговейное прикосновение. Не извинение, не попытка угодить и не отработка выдуманного долга, а просьба. Благодарность. И чистое, осязаемое признание в любви. Одна его рука медленно поползла вверх и зарылась в густые, растрёпанные волосы Ларри на затылке. Пальцы крепко сжали тёмные пряди у корней. А вторая ладонь легла на широкую грудь, где бешено колотилось чужое сердце. Затем почти невесомо огладила, спускаясь ниже по напряжённому животу, следуя в тесное пространство под смятым одеялом. К самому эпицентру напряжения. От этого неторопливого, дразнящего касания Ларри оцепенел. Его тело натянулось струной, словно от удара током, когда прохладные пальцы Салли неуверенно, но целенаправленно накрыли его пышущую жаром эрекцию. Карие глаза шокированно расширились, а мышцы пресса резко сократились, сделавшись твёрдыми. Ларри явно ожидал новых пререканий, попыток оправдаться или очередного витка самобичевания, но только не настойчивой ласки. Вся его спасительная суровость и хулиганская броня дали трещину перед этим простым, отчаянно искренним желанием принести удовольствие в ответ. — Сал… Это не обязательно… — проронил он, на секунду прервав поцелуй и отстранившись, будто в смущении. — Обязательно. Тебе же хочется. Я же вижу. Позволь мне. Позаботиться о тебе. Пожалуйста, — прошептал Салли. — Какой же ты… упрямый баран… — начал было Ларри. В его хриплом тоне не было агрессии или недовольства. Только ворчливое, ласковое смирение человека, который окончательно проиграл бой и был тому несказанно рад. Салли не дал ему договорить. Лишь чуть наклонил голову и поцеловал снова. Чуть смелее. Настойчивее. Преодолевая остатки смущения, он чуть приоткрыл рот и мазнул языком по нижней губе Ларри, безмолвно прося разрешения углубить контакт. И тот сдался. Полностью. Безоговорочно. Острый протест в его взгляде растаял, уступая место безоружной, почти щенячьей нежности. Он послушно разомкнул губы, отдавая Салли абсолютный контроль над ситуацией. Позволил вести, безропотно принимая его порыв с открытой душой. Салли осмелел и проник языком за барьер чужих зубов, вовлекая в новую близость. Одновременно с этим рука внизу слегка сжалась на упругом стволе. Ларри крупно вздрогнул. Явно ошарашенный и полностью сбитый с толку. Обычно такой порывистый, сейчас он неожиданно расслабился. Его руки не попытались перехватить запястья, направить или сделать что-то по-своему. Широкая ладонь лишь бережно легла Салли на талию, обозначая своё присутствие, но не отбирая инициативу. Он полностью подчинился. Отдал власть. Позволил Салли стать ведущим в их общей интимной игре, давая возможность установить свой собственный, безопасный ритм. Такое тотальное доверие пьянило и придавало сил. Опасение сделать что-то не так окончательно отступило. Поцелуй стал смелее. Пальцы в непослушной гриве сжались чуть крепче, цепляясь за тёмные пряди и притягивая к себе. Не разрывая поцелуй, Салли начал двигать рукой на члене. Медленно провёл ладонью вверх, размазывая естественную смазку и делая движение более тягучим. Затем вниз, распределяя остатки влаги. Салли неумело, но с отчаянным желанием сделать приятно, начал надрачивать. Вверх-вниз. Плавно. Осторожно. Не так жёстко и бескомпромиссно, как делал сам Ларри пару минут назад. Движения Салли выходили слишком сбивчивыми и порой неуклюжими из-за накатившей усталости и ноющей рези в рёбрах где-то на периферии сознания. Это было совсем не похоже на ту уверенную, техничную ласку, к которой, должно быть, привык сам Ларри. Но Салли старался. Изо всех сил. Вкладывая в каждое прикосновение всю привязанность, которая теперь распирала изнутри сильнее любой физической боли, казавшейся ничтожной платой за возможность видеть, как любимый человек плавится от удовольствия. — Да… Сал… Как же охуенно… — сделав глоток воздуха, просипел Ларри, видимо окончательно потеряв остатки самообладания. Затем из его горла вырвался рваный, скулящий звук, который полностью утонул в новом поцелуе. Салли поймал стон и спрятал в себе, чтобы никто другой не услышал. Судя по бурным реакциям Ларри, даже такая неопытная, рваная ласка действовала на него ничуть не хуже идеальной техники. Мокрый поцелуй и дрожащая ладонь на члене явно сводили его с ума. Салли чувствовал, как Ларри всё плотнее вжимается в него бедрами. Чужой таз начал инстинктивно подаваться навстречу каждому, даже самому неумелому движению руки, а дыхание окончательно сбилось, превратившись в серию коротких всхлипов. Напряжение под пальцами становилось почти каменным. Ларри не прятал реакции: его грудь часто и тяжело вздымалась, веки мелко дрожали, а из горла то и дело вырывался низкий, вибрирующий стон, который Салли с готовностью глотал, продолжая целовать в губы — неловко, сбивчиво, но невыносимо искренне. Он прерывался лишь для того, чтобы горячо шептать короткие признания, которые поднимались из глубины души: — Спасибо… что ты есть. Живой. Со мной. Что ты мой. Не дожидаясь ответа, который Ларри из-за смущения наверняка бы попытался свести к очередной нелепой шутке, Салли снова подался вперёд. В этот раз он целовал куда увереннее. Ладонь, скользящая по напряжённому члену, синхронно изменила темп. Салли отбросил последние сомнения, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить максимум кайфа. Он начал двигать рукой жёстче. Вниз, с приятным нажимом до самого основания, и вверх, большим пальцем прицельно очерчивая чувствительную головку. В тишине спальни снова раздались тихие влажные звуки. Пальцы на талии Салли дрогнули, чуть сильнее вминаясь в кожу, но Ларри упрямо подавлял свои инстинкты, отдавая абсолютный контроль. Он позволял Салли вести и чувствовать себя главным в этом процессе. Давал возможность осознать свою власть — не грязную или разрушительную, а исцеляющую. И от того, как жадно и одновременно покорно он отзывался на ласку, внутри расцветало что-то огромное, светлое и правильное. Они целовались жадно, мокро, смешивая дыхание на двоих, пока рука Салли продолжала свою методичную работу в узком пространстве между их телами. В какой-то момент Ларри, покорно принимавший правила игры, всё же не выдержал. Его тяжёлая ладонь, до этого бережно покоившаяся на талии Салли, пришла в движение. Широкая кисть скользнула ниже и уверенно легла на обнажённую ягодицу. Сильные пальцы жадно сжались. Не грубо, но с ощутимой, собственнической силой, притягивая Салли ещё ближе, впечатывая в свой пульсирующий пах. Это прикосновение было пропитано дикой, искренней благодарностью и сводящим с ума желанием. Оно служило безмолвным доказательством того, как сильно Ларри нуждался в нём. И как отчаянно хотел. Темп, который задавал Салли, становился всё более жадным и резким. Мышцы его предплечья начало ощутимо сводить от напряжения, а в груди проснулась глухая, ноющая пульсация, но он даже не помышлял об остановке. Наоборот, продолжал ласкать лишь увереннее, чувствуя, как бёдра Ларри начали непроизвольно, короткими рывками толкаться навстречу его руке. С каждой секундой Ларри всё настойчивее подавался бёдрами вперёд. Он слепо искал большего трения, инстинктивно толкаясь в кулак Салли с отчаянной, почти звериной потребностью. Широкая кисть, до этого просто сминавшая ягодицу Салли, теперь судорожно впилась в кожу, стискивая до синяков. В груди Ларри заклокотал низкий, рокочущий звук, грозивший в любую секунду превратиться в истошный, победный рык, который бы гарантированно разнёсся по всему дому. Салли не мог этого допустить. Превозмогая слабость, он придвинулся ещё ближе и агрессивно впечатался в чужие губы, превращая свой рот в надёжную ловушку для любого шума. Ларри содрогнулся. Его затрясло. Мощная, сокрушительная конвульсия прошила его от макушки до пят. В скользкую ладонь Салли толчками ударила сперма, заливая кисть и пачкая липкими каплями живот. Судороги прокатывались по крупному телу, отдаваясь спазмами в пальцах, которые всё ещё исступлённо стискивали бедро. Оглушительный, протяжный стон разрядки всё-таки сорвался с губ Ларри, но так и остался их общим, интимным секретом: Салли забрал его целиком, поймав дикий, искренний отзвук наслаждения. Лёгкие Салли невыносимо жгло. Ему катастрофически не хватало воздуха — перед глазами уже плясали тёмные мушки, а грудь разрывало от натуги. Но он упрямо продолжал ласкать, не сбавляя темпа. Жёстко, уверенно, до самого конца, выжимая из Ларри всё без остатка, пока спазмы не стали постепенно идти на убыль. Салли терпел онемение в пальцах и слабость, доказывая единственным доступным ему сейчас способом, что готов отдавать себя всего без остатка — не из-за мнимой вины, а от огромного, всепоглощающего чувства привязанности. И лишь когда Ларри излился и окончательно обмяк, Салли позволил себе разорвать поцелуй. Банально из-за того, что у них обоих не осталось кислорода. Салли отстранился, часто глотая ртом воздух. Сил не осталось совершенно. Мышцы налились свинцовой усталостью, лишая способности к малейшему сопротивлению, а руки мелко тряслись от напряжения. Салли уронил голову, утыкаясь носом и щекой прямо в широкую грудь Ларри. Плевать, что они оба были насквозь мокрыми от пота. Плевать, что между их животами размазалась сперма. Сейчас это казалось самой естественной, правильной вещью на свете. Ему хотелось лишь одного — оставаться как можно ближе. Главным было то, что прямо под ухом Салли заполошно колотилось чужое сердце. Быстро-быстро, словно после изнурительного марафона. Этот безумный стук успокаивал лучше любых слов, доказывая, что реальность здесь. И всё получилось правильно. Салли прикрыл глаза, позволяя себе просто плыть в изматывающей неге, вслушиваясь в чужой пульс. Теперь они были квиты. И определённо живы. Жёсткая, собственническая хватка на ягодице Салли медленно расслабилась. Пальцы Ларри разжались, отпуская. Вместо этого его большие, тяжёлые руки мягко обвили Салли, притягивая к себе в трепетное, оберегающее кольцо. Без малейшего намёка на грубость. Широкая ладонь мягко, почти невесомо легла на спину Салли и принялась успокаивающе поглаживать вдоль позвоночника. В комнате повисла вязкая, пропитанная запахом секса и пота тишина, нарушаемая лишь их сбитым дыханием. Салли медленно убрал испачканную руку, мимоходом вытерев её о скомканную простыню, и закрыл глаза. Внутри разливалось счастливое умиротворение. Боль в груди окончательно растворилась, превратившись в далёкий шум. — Пиздец… — с искренним, почти детским потрясением протянул Ларри, прерывая молчание. — Просто… разъёб. Салли слабо улыбнулся, не поднимая головы, лишь потёрся носом о его ключицу, оставляя поцелуй прямо над сердцем. — Это было охренительно, Сал, — проговорил Ларри, укачивая его. — Лучшее, что со мной вообще случалось. Усталость стала наваливаться тяжёлым одеялом, гася последние связные мысли. Темнота затопила сознание, притупляя ноющую боль в рёбрах. Но прежде чем окончательно провалиться в спасительное забытьё, Салли решился. Ему нужно было сказать самое главное. — Ларри. — Чё? — Люблю, — едва слышно пробормотал Салли, прижимаясь щекой к груди Ларри. — Знаю, чувак. И я тебя. Сильно, — отозвался тот, поглаживая его по спине. Но Салли внезапно показалось, что этого до смешного мало. Недостаточно для всего, что они пережили. Для тех долгих лет, когда он молчал, старательно пряча свои чувства за маской дружбы. Для каждого раза, когда выпадал шанс признаться, но он трусливо отступал, прячась в раковину из комплексов. Одно короткое признание, пусть и такое честное, никак не могло вместить в себя ту оглушающую нежность, что сейчас переполняла его до краёв. — Люблю, — повторил Салли чуть громче. Но и этого оказалось недостаточно. Катастрофически мало за все те разы, которые он трусливо пропустил. За все те дни, недели и месяцы, когда они не были вместе как пара. За то время, когда они могли бы прижиматься друг к другу вот так, но не смели себе позволить. За долгие ночёвки с приставкой. За совместные просмотры дурацких фильмов до глубокой ночи. За тысячу упущенных возможностей стать ближе. За тот парализующий страх испортить их дружбу попыткой превратить её в нечто большее. Как оказалось — в совершенно нестрашное будущее. — Да понял я. Спи уже, — ласково проворчал Ларри. — Всё хорошо, я рядом. И никуда не денусь. Отвечаю. — Люблю, — снова сорвалось с губ Салли. Слово рвалось наружу само по себе, словно пытаясь заполнить зияющую пустоту прошлого. Ему хотелось компенсировать всё то время, что они потеряли. Извиниться за то, что они могли погибнуть сегодня, так и не узнав этой сокрушительной близости. Ларри что-то ответил, но Салли уже не различал ничего. Звучание чужой речи слилось с гулом крови в ушах. Ему просто физически требовалось озвучить это. Вытолкнуть из себя. — Люблю, — прошептал он, зажмурившись и уткнувшись в грудь Ларри. Слово потеряло свои границы, превратившись в сердцебиение вслух. В ровный, пульсирующий ритм, вторящий ударам под его щекой. Тук-тук. Тук-тук. Оно отмеряло пульс, отгоняя остатки былого ужаса. Салли повторял его снова и снова, спеша выговориться, боясь не успеть, стремясь отдать все невысказанное, что так долго гнило внутри него без выхода. — Люблю… Видимо, Ларри всё понял, раз перестал отвечать, позволив исповеди литься свободно. Просто лежал, слушал и ритмично гладил Салли по спине — от острых лопаток до самой поясницы и обратно, принимая каждое нелепое, торопливое «люблю». Не перебивал, а лишь молча впитывал каждое слово, доказывая, что никуда спешить больше не нужно. У них впереди целая жизнь, чтобы наверстать упущенное. Это ровное, укачивающее поглаживание Салли воспринял как идеальный, безмолвный ответ на каждое произнесённое признание. Накопленная усталость, физическое истощение и пережитый ужас начали стремительно затягивать сознание Салли в густую темноту. Но она больше не пугала. Не пыталась растворить его в диссоциации или задушить ледяным холодом. Эта темнота обещала самый обычный, уютный сон. Он попытался произнести признание снова, чтобы ещё раз закрепить их связь перед тем, как окончательно отключиться. — Лю… И не договорил. Уснул. Окончательно провалился в долгожданный, исцеляющий покой в объятиях у самого важного человека в своей покореженной жизни.