Бабочка

- Что ты делаешь, Хёк? – Донхэ испуганно посмотрел, как Ынхёк захлопнул за собой дверцу кабинки. До вылета оставался час, и им срочно было нужно на регистрацию, но старшему вдруг захотелось в туалет и он попросил Донхэ сходить вместе. Как только Хэ прошел в туалет, Хёк затолкал его в кабинку, усадив на унитаз, приказал закрыть рот, не смея разговаривать. Донхэ покорно кивнул и стал ожидать того, что сделает Ынхёк. - Ты помнишь, что я хотел тебя наказать? Помнишь, - сам ответил на свой вопрос Хёк. – ты должен получить своё наказание. Ынхёк задрал его синий свитер, который сам и выбрал с утра. Пройдясь теплыми руками по его груди, Хёк сжал сосок, покручивая его между пальцами, и Хэ еле сдержался, чтобы не застонать. Когда Ынхёк запрещал ему говорить к стонам это тоже относилось. Он прикрыл глаза, позволяя старшему истязать себя, но так было только хуже, он очень остро чувствовал каждое прикосновение к уже твердым бусинкам сосков. Хёка всегда удивляла их излишняя чувствительность. Донхэ чуть было не вскрикнул, когда почувствовал прикосновение чего-то инородного к своей коже. Широко раскрыв глаза, он посмотрел на свою грудь. Ынхёк надел на него пластиковые зажимы для сосков между которыми висела очень тонкая цепочка. Она почти ничего не весила и была незаметной, когда Хёк обратно опустил свитер, пригладив его на груди. Донхэ закусил губу, чуть ли не плача. - Я запрещаю тебе со мной разговаривать до конца полета, Донхэ. – Ынхёк поднялся на ноги и вышел из кабинки, подходя к зеркалу, и, поправив кепку, вышел из туалета. Переведя дыхание, Донхэ заскулил, собрав все силы на то, чтобы подняться и идти на борт. Хорошо, что зажимы были не металлическими, как обычно, иначе он бы просто сгорел со стыда во время регистрации. Он не собирался вообще ни с кем говорить до того момента, как Ынхёк снимет с него зажимы, потому что соски ныли, а в полете им предстояло провести два часа, он мог не сдержаться и потерять контроль над голосом. Просто нужно было прикрыть глаза в самолете и притвориться спящим, а потом просто позволить Хёку что-нибудь соврать ребятами, чтобы ему не пришлось говорить. Его раздражало всё. Стюардесса, которая вечно что-то спрашивала, работники аэропорта, фанаты, что слишком громко кричали, и Хичоль, который вис на нём снова. Если бы тот случайно задел его соски, Донхэ с радостью убил бы его, потому что это была не райская нега, а адская боль, которую он готов был терпеть. Его член весь полет стоял, и Донхэ пытался отвлечься от давления, что оказывалось на его тело. Ынхёк издевался над ним, иногда случайно задевая рукой эрекцию, якобы тянулся за журналом. А потом и вовсе уснул, оставляя его мучиться. Фанмитинг должен был быть на следующий день, и у них была вся ночь впереди на то, чтобы отдохнуть и подготовиться. Донхэ еле выдержал дорогу до отеля, а потом, когда им вручили ключи, чуть ли не бегом добрался до номера, зайдя в который, затравленно проскулил. Ынхёк пришел чуть позже, вальяжно вваливаясь в номер и кидая свой рюкзак на кресло. Их расселяли по одному, но менеджеры, зная о парочке, заселяли их вместе, экономя средства, потому что всё равно ребята перебирались в один номер, оставляя второй пустовать. Сняв с себя толстовку, Ынхёк прошел к кровати, на которой валялся Донхэ. Он прикрыл лицо руками, стараясь отвлечься. - Иди ко мне, я помогу, - Ынхёк забрался на постель, сам придвигаясь к Хэ, тот лежал не двигаясь, и старший потянул свитер наверх, оголяя участок кожи. Донхэ замычал, когда Хек, потянув зажим, снял его с соска, тут же проводя пальцами по нывшей коже. Сняв второй, он прикоснулся к нему губами, а потом и вовсе убрал руки. Через несколько секунд Донхэ почувствовал прохладу и запах сандала. Хек нанес немного мази на свои руки и прикоснулся к раскрасневшимся соскам. - Скажи что-нибудь, малыш. Тебе очень больно? – Хёк покрывал его живот легкими поцелуями растирая под руками кожу груди. Не получив ответа, он легко шлепнул парня по нывшей коже и услышал громкий вскрик, а после хрип. - Мне не очень больно, - сбиваясь, сказал Донхэ. После того, как Хёк снял с него зажимы, в которых он пробыл почти четыре часа, член почти опал, не оставляя от эрекции ни следа. Хёк усмехнулся, опуская руку вниз по животу и останавливаясь на ширинке джинсов, поглаживая и массируя член через ткань. Донхэ застонал, про себя сетуя на то, что дожил до издевательства от собственного Дома. - Я хочу, чтобы ты перевернулся на живот. – сказал Хёк, заставляя Хэ вздрогнуть. Приподнявшись, он хотел быстро повернутся, но Хёк его сдержал. – сними это, детка. Полностью раздев парня, Ынхёк уложил парня на грудь, услышав болезненный стон, когда горящая кожа соприкоснулась с холодными простынями. Накрыв Донхэ одеялом, он прилег рядом, закрывая глаза. Нужно было немного поспать. В гримерной как всегда была слишком оживленная атмосфера, Ынхёк сидел на стуле в углу, недалеко от двери, и окидывал ленивым взглядом происходящее вокруг. Ему еще хотелось спать, они проснулись немного раньше, чтобы успеть прорепетировать танцы, и сна совсем не хватило, чтобы чувствовать себя бодрым. Он фыркнул, когда заметил, что Хичоль снимает себя на камеру, строя рожицы и облизываясь. Хёк прекрасно знал, что видео скоро попадет в какую-нибудь соц сеть и ему хотелось задушить Хичоля за то, что тот частенько выкладывает их совместные с Донхэ фото. Сам Хёк редко этим грешил, 90% сделанных фото просто сохраняя на телефоне и не показывая никому. Фанаты называли его драгоценностью, но единственной драгоценностью для него был его Донхэ. Менеджер пришел с кучей бумажек в руке, рассказал что именно они будут делать, хотя Хёк почти не слушал его, смотря в глаза Донхэ, который, проходя взглядом по комнате, остановил его на Ынхёке и теперь не мог оторвать. Он прикусил губу, положив руку на грудь, и Хёк усмехнулся, он был уверен, что соски парня до сих пор ноют, и сделал в голове пометку вечером быть по-нежнее и довести Донхэ до оргазма. - Ну, если все поняли, то на выход, - менеджер махнул рукой на дверь, выводящую в коридор, который вел к сцене. Хёк прослушал половину того, что сказали, но уловил, что все должны быть учтивы и обнимать Хичоля, чтобы показать как по нему скучали. Черта с два он скучал по этому засранцу. Зал был полон фанатов, и парни все улыбались, чтобы показать как они рады всем им. Ынхёк действительно любил их за то, что они позволяли ему парить на вершине неба, если бы не они, он бы не чувствовал себя таким счастливым, и не имел бы возможности так много времени проводить с Донхэ. Его порой раздражали некоторые особи, пытающиеся влезть в его жизнь, но в большинстве своём, они нравились парню. Среди них были порой очень красивые девушки и, если бы сердце Хёка не было в руках Донхэ, возможно бы он воспользовался этой красотой. Разделившись на две команды, они соревновались, и Хёк с Донхэ весело улыбались друг другу, обнимаясь и радуя фанов. Донхэ чувствовал что-то нереальное от того, как все воспринимали их пару, конечно, они не знали того, что они настоящая пара, что они любят друг друга, и тем более занимаются чем-то типа БДСМ, но все же, было приятно, что они считали их подходящими друг другу. Расслабившись, Донхэ уже подумал, что все пройдет гладко, и Хёк не будет смущать его или делать что-то, что он любил обычно делать на концертах, после чего они получали от менеджера за то, что перестарались. Но Ынхёк не был бы собой, если бы позволил ему просто быть спокойным до конца фанмитинга. Когда Канин толкал какую-то речь, он почувствовал, как Хёк прижался к нему со спины. - Я бы сейчас с удовольствием раздел тебя и поставил на колени, чтобы показать им всем, кому ты принадлежишь. Потом бы отшлепал своим ремнем. Ты видел, какая тяжелая пряжка на нем, Донхэ? – парень сглотнул, стараясь удержать беззаботность и улыбку на своем лице. Ынхёк все еще обнимал его со спины, прижимая к себе, и улыбался. Скорее всего, выглядел очень нежным. Его жутко смущало то, что Хёк говорил такое, когда вокруг был целый зал фанатов, когда недалеко от них стоял Хичоль в обнимку с Сонмином, остальные ребята тоже были рядом, хоть и не могли услышать шепот старшего. Но вместе с этим, он почувствовал, как в животе все скручивает возбуждением. Он знал, что Ынхёк и не на такое способен, и он бы посмел властным голосом приказать ему опуститься на колени. Донхэ бы подчинился, превозмогая стыд и здравый смысл. В конце концов, это был бы приказ Хёка. А он беспрекословно готов был выполнять их. - Я бы трахнул тебя в рот и кончил на лицо, чтобы показать всем им, кому ты принадлежишь, понимаешь? Кивни. Донхэ сглотнув, медленно кивнул, стараясь удержать милую улыбку на губах. - Ты бы воспользовался своим стоп словом, Донхэ? Ты помнишь его? – саб на секунду помедлил, думая, а воспользовался бы? Хёк легко ущипнул его за бок, не давая уйти в свои мысли, чтобы обдумать это. Отрицательно помахав головой, он и сам не понял, да это или нет. - Молодец, а теперь скажи мне его. – зрачки Донхэ расширились. Он говорил это слово однажды. И то для того, чтобы Хёк знал, каким оно будет. - Бабочка. – прошептал он, и Ынхёк легко шлепнув по заднице, выпустил из объятий, уходя к Хичолю и Сонмину, которые все еще обнимали друг друга, что-то напевая. В машине Донхэ уже привычно опустил голову на его плечо, прикрывая глаза. Это была какая-то негласная традиция, даже если он не уставал, то просто прикрывал глаза, опираясь о чужое плечо. Они крайне редко ездили в разных машинах, а когда работали по отдельности, то каждый ощущал какой-то опустошающий дискомфорт. Какие бы извращения Донхэ не позволял Хёку с собой делать, получая от этого удовлетворение и душевное спокойствие, но он знал, что Ынхёк любит его, так же, как и сам Донхэ любил Хёка. Это просто была часть отношений, которая приводила их в экстаз и делала жизнь разнообразнее, но помимо сессий у них были очень нежные отношения, они всегда могли провести вместе много времени, говоря о чем угодно, ухаживая друг за другом. У них было много общих увлечений, одна работа, одна жизнь на двоих. От мыслей его отвлекла остановившаяся машина, Ынхёк, сославшись на дела, вышел на перекрестке. Донхэ только проводил его удивленным взглядом, но спрашивать ничего не стал, в конце концов, Хёк взрослый человек, мало ли, какие у него могли быть дела. Хотя немного пугало то, как он подмигнул Донхэ, перед тем, как выйти из машины. Хичоль приземлился рядом с ним, что-то весело пропев, и Донхэ отвлекся на разговор с хёном, все еще ощущая странное чувство внутри. Ой не спроста эти дела… Приехав в отель, он согласился поесть со всеми в небольшом ресторанчике при отеле, что находился на первом этаже. Зайдя в свой номер, Донхэ сменил кожаные штаны и рубашку на обычные джинсы и футболку. Он остановил взгляд на набухших сосках и провел по ним рукой, всхлипнув. Все еще ныли. Вздохнув, Донхэ натянул футболку и поплелся на первый этаж. Очень хотелось есть и его немного беспокоило то, что Хёк тоже был голоден. Он редко ел в неизвестных местах и вряд ли сейчас бы остановился в каком-нибудь кафе. Ребята уже сидели за столом, споря о том, что лучше заказать, и Донхэ просто присоединился к ним, открывая меню, что лежало рядом, ожидая его. Простой лапшичный суп и рис его вполне устраивали, поэтому он раньше остальных сделал заказ, но позже всех вернулся в номер. Ынхёк уже вернулся, он сидел, свернувшись на кровати, и играл с мобильником. - Ты пришел, - Донхэ прошел ближе к кровати, садясь с краю. Хёк кивнул и, улыбнувшись, отложил телефон. - Иди сюда, - он протянул руку, и Донхэ протянув свою в ответ, позволил притянуть себя, обнимая. - Я мог бы встать на колени, если ты хочешь, - прошептал Хэ, но Хёк только отрицательно мотнул головой. - Нет, давай просто полежим. Или посмотрим телевизор? Я устал, - Донхэ кивнул и, расслабившись, слушал размеренное дыхание Ынхёка, который, кажется, заснул, провалявшись около получаса. А потом Донхэ и сам не заметил, как проспал до самого утра, пока в дверь их номера не постучал менеджер. Через два часа нужно было быть на втором фанмитинге, поэтому в течении получаса они должны были быть готовы. - Я женат. – весело сказал Ынхёк в микрофон, зал взорвался криками и аплодисментами, а ребята засмеялись. - И на ком же? – в своей обычной манере сказал Шивон, его брови были высоко подняты, а на губах была странная улыбка. Донхэ только улыбнулся. - Донхэ!! – расслышал он в общем гуле созданном фанатами, и улыбка стала еще шире, он подошел к Хёку, закинув руку на его плечо, и в микрофон сказал: - Это я. – Ынхёк сначала удивленно посмотрел на него, а потом засмеялся. Он как всегда хотел сказать «на своих фанатках», но на этот раз Донхэ захотелось побыть эгоистом и не делить его с фанатами. - Когда вернемся в отель, я обещаю выполнить супружеский долг, - сказал Хёк чуть позже, на ухо Донхэ, сжимая его задницу. Хэ вздрогнул, и внутри все затрепетало от одной только мысли, что Ынхёк собирался сделать с ним что-то. Он не знал что, и это заставляло его хотеть конца фанмитинга еще больше, член уже стоял колом, а картинки в голове не давали сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Хёк улыбнулся и, выпутавшись из его объятий, пошел на другой конец сцены, открывая свои объятия для Хинима, который весело засмеявшись прыгнул на него, обвивая бедра своими ногами. Донхэ завистливо фыркнул, отвернувшись к Шивону. В конце концов, что какой-то фанмитинг, он мог обнимать Ынхека, когда хотел, если конечно тот позволял. Когда он провел карточкой по металлической задвижке, что открывала двери их номера, Ынхёк, стоявший сзади, толкнул его внутрь. Не ожидавший такого, парень рухнул на пол, выставив перед собой руки и упав на четвереньки. - На колени, - сказал Хёк. Донхэ слышал в его голосе тот холод и властные нотки. Все как всегда, это пугало и возбуждало одновременно. Донхэ встал на колени, скрестив руки за спиной. - Хороший мальчик. – Ынхёк опустился позади него, проводя руками по груди и задевая соски под тонкой тканью кофты, а потом дернул её наверх, желая снять. Донхэ покорно поднял руки вверх, позволяя ему это сделать. Шляпа Донхэ слетела еще когда Хёк толкнул его, и теперь не мешала, старший весь фанмитинг хотел снять это с головы своего мальчика. - Тебе интересно, что я с тобой сделаю? – спросил Хёк, сжимая соски между пальцев, заставляя Донхэ протяжно застонать. - Да, господин. – Ынхёк ничего не ответил, поднявшись на ноги, направился к тумбочке. - Снимай штаны, - Донхэ поднялся на ноги, быстро расправившись с джинсами и бельем, отшвырнул их от себя, возвращаясь в изначальное положение. Хёк кинул рядом с ним пакет и опустился на корточки. - Ты помнишь свои стоп слова, верно детка? – Донхэ кивнул. – если заболит или будет неудобно, то сразу же скажи. - Да, господин. – Хёк улыбнулся, достав из пакета длинную джутовую веревку. Она была довольно объемной, и не выглядела мягкой, Донхэ сглотнул, уже представляя, как она будет обвивать его тело. Ынхёк не редко его связывал, но чаще это были шелковые длинные шарфы, или же кандалы и кожаные ошейники с цепью. - Шибари, - прошептал Донхэ, и Хёк уверенно кивнул. Хэ про это много читал, но не думал, что Ынхёк умеет это делать. Казалось довольно сложным. Он был уверен, что других опытов у Ынхёка не было, но решил довериться ему. Если Хёк что-то делал, то он был полностью уверен в себе. Ынхёк медленно обвязал его веревкой поперек груди, заворачивая её в узлы и продевая сквозь заведенные за спину руки. Задевая кожу пальцами, вызывал у Донхэ мурашки, от чего парень тихо скулил. Ему безумно нравился огонек в глазах Хёка, который, обматывая его запястья и завязывая на них узлы, протягивал веревку, на несколько раз обматывая её, закреплял и обматывал ей лодыжки. - Ты прекрасен, - шептал Хёк, в последний раз затягивая веревки. - Ничего не болит? - Нет, господин, - покорно улыбнулся Донхэ. Действительно, ничего не болело. Ынхёк хищно улыбнулся в ответ и потянулся к пакету, доставая оттуда кляп. - Если что, то мычи, - усмехнулся он, надевая его на парня и закрепляя замком на затылке. Он поднялся на ноги, отходя на несколько шагов и осматривая плод своих стараний. Донхэ сидел на коленях, весь связанный веревкой. Она ромбиками обтягивала тонкую кожу, переплетаясь, образовала плотные узлы. Особого удовольствия это парню не приносило, но то, как на него смотрел Ынхёк. От этого легко можно было кончить. Восхищение. Обожание. Желание. - Это превосходно, - прошептал Ынхёк, опустившись на корточки рядом и проводя пальцами по коже, вокруг веревок. – Ты прекрасен, Донхэ. Парень только застонал, но кляп во рту заглушил стон. Он хотел прогнуться от прикосновения теплых пальцев, но веревки не давали ему даже пошевелиться. Ынхёк очень тщательно его связал. - Ты знаешь, - продолжил он, наклонившись к лицу Донхэ. – если проведешь в этой позе много времени, то это вызовет мучительные боли. Мышцы будут очень болеть, а суставы ломить. Ынхёк провел языком по его щеке, опускаясь к губам, очертив их, легко лизнул резиновый кляп, оставляя на нём поцелуй. Донхэ промычал что-то, но Хёк не стал обращать на него внимания. - Не бойся, детка, я сделаю всё быстро, и тебе не будет больно. Я постараюсь. – Донхэ крайне не понравилось то, каким тоном он сейчас говорил. Он даже предположить не мог, что Ынхёк будет с ним делать. - Смотри и получай удовольствие, - усмехнулся Ынхёк, он быстро добрался до кровати, хватая с неё самую большую подушку, и вернулся к Донхэ, садясь на пол, прямо перед ним. Когда он расстегнул свою ширинку, до Донхэ вдруг все дошло, он застонал, прикрывая глаза, и тут же их открывая. Такое пропускать нельзя. Ни секунды. Не каждый день твой Дом дрочит, разложившись перед тобой на подушках. Спустив штаны до колен, Хёк откинулся на подушку, пристально смотря на Донхэ, парень заерзал на месте, но тут же пожалел об этом. Веревки впились в кожу, причиняя дискомфорт. Его зрачки были сильно расширены, и то, как Ынхёк облизнулся, прикасаясь к себе, выбило из него стон, заглушаемый резиновым шариком во рту. - Знал бы ты, как соблазнительно выглядишь сейчас. – сказал Хёк, сжимая основание своего члена и проводя рукой во всей длине. «Знал бы ты, как соблазнительно выглядишь ТЫ» подумал про себя Донхэ. Его собственный член уже стоял, сочась смазкой и подрагивая. Он готов был кончить в любой момент, но Хёку бы это не понравилось, и он сдерживал себя. Он смотрел, как Ынхёк водит рукой по своему члену, не стесняясь стонать в голос, и слезы непроизвольно текли из глаз. Тело уже начинало ныть, мышцы немного сводило и тянуло, но его больше волновало то, что он не может прикоснуться к Хёку. Тот выглядел безумно сексуальным. Вид, открывшийся перед Донхэ, он смело мог назвать самым лучшим в своей жизни. Хёк оттягивал крайнюю кожу, размазывал выступающую смазку руками и закусывал губу. - Мне следует кончить на тебя? Или все же ты еще не заслужил это, Донхэ? – не смотря на своё состояние, Ынхёк говорил тем самым холодным тоном. Донхэ что-то промычал в ответ, заставляя его ухмыльнуться. Хёк все так же водил рукой по своему члену, иногда сжимая мошонку и хрипло постанывая. - Хочешь мы кончим вместе? – Донхэ часто закивал головой, он готов был кончить прямо сейчас и молился всем святым, что сейчас, скорее всего, даже слушать его не стали бы, чтобы Ынхёк кончил как можно скорее. Когда он уже готов был выть от боли, Хёк выгнул спину, откидывая голову на подушку и кончая себе в руку. Донхэ, видя как тот извивается в оргазме, кончил следом, он чувствовал вкус собственных слез, а глаза и щеки были все мокрые. - Ты божественный, - Хёк приподнялся, опираясь на локти. Руки были измазаны в сперме. Встав на колени, он подполз к Хэ, смешивая её с той, что была на животе и бедрах Донхэ. Он водил руками по веревкам, задевая липкими пальцами и так потную кожу Донхэ. Поцеловав его в щеку, Хёк еле поднялся на ноги, уходя в сторону ванной, так и оставляя Хэ сидеть на полу связанным и перепачканным их общей спермой. - Болит? – первое, что Ынхёк спросил, выйдя из душа в мягком белом халате. Донхэ кивнул, промычав, его мышцы ужасно ломило, он готов был выть от боли, кожу будто стянули и теперь разрывали изнутри. Хёк сел рядом с ним, вытерев своими пальцами слезы с щек, и потянулся к пакету, вытаскивая оттуда резак, принялся аккуратно разрезать веревки. Он старался все делать осторожно, чтобы не поранить Донхэ. Последним сняв кляп и подхватив парня на руки, он отнес его на кровать. Взяв с полки заранее принесенное влажное полотенце, Хёк принялся обтирать Донхэ. Тот только тихо стонал, позволяя очистить себя от сегодняшнего дня. Вытерпеть было сложно, но он постарался, чтобы обрадовать Ынхёка. Ни о каких стоп словах и речи быть не могло. Хёк растирал его кожу, медленно массируя всё тело, надавливая на напряженные мышцы и вызывая тихие полустоны. - Я люблю тебя. – сказал он на ухо засыпающего парня, накрывая его одеялом.