Бабочка

Наутро Донхэ проснулся закованным в цепи, которые были закреплены на тех самых кожаных браслетах, что на него вчера надел Ынхёк. Прикованный к изголовью кровати, Донхэ застонал, когда пройдясь взглядом по спальне, увидел большое зеркало, которое стояло как раз напротив кровати. Обнаженный парень издал еще один стон, когда заметил, что оно открывает шикарный вид на его тело. - Мой малыш проснулся, - в спальню зашел Ынхёк и, усмехнувшись, подошел к зеркалу, встав рядом и наблюдая за ним. - Доброе утро, Донхэ. - Доброе утро, господин, - он слабо улыбнулся Ынхёку, и тот, кивнув, перевел взгляд на зеркало. - Отличный вид, не правда ли? Донхэ кивнул, еле заметно краснея. Они уже делали такое перед зеркалом, но то, что должно было случиться сейчас, наверное, в корне отличалось от прошлого раза. Ынхёк не любил повторяться. - Тебе нравится, малыш? - Да, господин., - поспешно ответил Донхэ. Внутри все сжалось, а член дрогнул. Да так, что Донхэ понял, что Ынхёк надел на него что-то, что не позволило бы кончить. - Мне тоже очень нравится. - Ынхёк облизнул губы и положил руку на зеркало. - Раздвинь ножки, детка. - Донхэ всхлипнул, но выполнил приказ, раздвигая красивые ноги в стороны. От увиденного он и сам застонал. На нем был бондаж из тонкой черной кожи. Его собственные раздвинутые, словно приглашающие ноги, заводили Донхэ. Или, возможно, его заводило то, что Ынхёк на это смотрел. С таким восторгом и обожанием, что Донхэ отвел от него взгляд, отчаянно краснея. - Тебя заводит это? Твой член уже стоит. Я уверен, что если бы ты мог, то кончил прямо сейчас, - Ынхёк говорил это спокойно, размеренно с нотками того самого обжигающего холода, что так заводили саба. - Да, господин. Меня крайне заводит то, что я вижу, - честно признался Донхэ - И если бы вы позволили, то я бы кончил прямо сейчас. - Что ты чувствуешь? - проигнорировав его слова, спросил Хек. - Я очень возбужден. - Ты хочешь себя? - Я хочу вас, - покорно признался саб. - Я завожу тебя? Прямо сейчас? - Ынхек провел пальцем по стеклу. Как раз в том месте, где отражалось бедро Донхэ. Донхэ гортанно простонал, следя за действиями танцора. - Вы заводите меня всегда и везде, - признался он. - Сейчас больше, чем обычно? - Да, господин. Намного. Он прогнулся в спине, наблюдая, как Ынхёк водит пальцами по зеркалу. Если бы не оно, Дом сейчас мог прикасаться к самому Донхэ. Эта мысль заставила его стонать еще громче. Ынхёк бессовестно водил пальцем по отражению члена Донхэ. Парень задрожал. Руки уже онемели и, если бы он продолжил кричать и стонать, то голос пропал бы совсем, а им еще нужно было быть на презентации после обеда. - Ты очень хочешь кончить? - спросил Ынхёк, задерживая пальцы на отражении его члена. Донхэ прошибла еще одна волна мурашек. - Я безумно хочу кончить, - Донхэ заметался на кровати, скуля и всхлипывая. Ынхёк, усмехнувшись, последний раз погладил зеркальное отражение и медленно подошел к кровати. С краю, там, куда ноги Донхэ не дотянулись, лежал стек. Прихватив его с собой, Ынхёк забрался на кровать, устраиваясь между ног Донхэ. Тот сразу же обхватил его ногами и позволил себе дерзость потереться членом о него. В наказание получив удар стеком по бедру, он немного успокоился. Но Ынхёк, надавив концом кожаной тросточки, повел вверх по бедру, а потом и по груди Донхэ. Добравшись до лица, он усмехнулся. - Оближи, мой малыш. - Донхэ покорно высунул язычок и лизнул конец кожаного стека. А потом начал облизывать его так же, как прошлой ночью облизывал член Хёка. - Хороший мальчик. - Ынхёк снял колечко с изнывающего члена и, наклонившись, быстро поцеловал головку, резко отодвигаясь назад. - Кончи для меня, Хэ. - Донхэ выгнулся и, громко застонав, кончил, пачкая свой живот. Ынхёк смотрел на то, как его тело содрогается, а потом Донхэ медленно приходит в себя, стараясь ровно дышать. Потянувшись, он навис над потным безвольным телом, и, чмокнув в губы, отстегнул цепи. - Можешь пойти в душ, Донхэ. Думаю, что сессия окончена. Донхэ благодарно улыбнулся, получая еще один поцелуй в губы, и, встав, пошатываясь отправился в душ. Возвращение Хичоля из армии поставило на уши всех фанатов. Они ждали, что же он будет делать после двух лет передышки. В общаге творилось не пойми что, и Хёк мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Они уже несколько лет жили отдельно, в том же доме, но на этаже, который был на порядок выше, чтобы парням было неповадно к ним вечно ходить. Ему не хотелось шокировать бедных ребят, ну и показывать им наготу Донхэ. Ему безумно нравилось, когда он заставлял Донхэ раздеться и подолгу стоять на коленях или же просто расхаживать по дому. Спустившись на парковку, они поздоровались с менеджером и уселись в фургон. Ребята еще не спустились, и они уселись на места, которые им приглянулись, а не туда, куда успели. Донхэ был ужасно сонным, поэтому надев наушники, положил голову на плечо Хёка, чтобы немного поспать, пока они будут добираться до студии. При ребятах, да и вообще, когда они не игрались, Донхэ вел себя довольно свободно, позволяя себе в разы больше, чем во время сессий. Но, если в его глазах горел огонек, и он судорожно облизывал губы, призывно смотря на Ынхёка, а потом невинно отводя взгляд,это означало, что он мог бы хоть прямо сейчас опуститься на колени, не обращая ни на кого внимания. Ынхёк в тот же момент кидал на него суровый взгляд, поджимая губы, а в голове уже думая, что ему хочется сделать с парнем сегодня. И, не смотря на небольшое количество времени на сон и усталость, он обязательно выполнял всё то, что подбрасывала фантазия. Ынхёк поморщился, когда услышал снаружи голос Хичоля. Сейчас этот шумный, кажется еще не почувствовавший свой возраст и положение засранец заскочит в фургон и своим ором разбудит только задремавшего Донхэ. Не желая для своей рыбы такой участи, Ынхёк легко повел плечом, подтолкнув Донхэ, чтобы парень открыл глаза и не пугался Хичоля. Остальные вели себя как всегда, не обращая внимания на гиперактивность старшего. Хёка больше всего забавлял Кюхён, который сейчас больше был похож на зомби, готового убить любого, кто его тронет. Кивнув ребятам в знак приветствия, Ынхёк вытащил один наушник из уха Донхэ, который снова устроился у него на плече, прикрыв глаза, воткнул его в своё ухо и уставился в окно. Им предстояло провести в пути около двух часов, и немного времени, чтобы отдохнуть было. На презентации его посадили рядом с Рёуком, и от Донхэ отделял еще и Канин, поэтому Ынхек немного напрягся. Он думал, что будет сидеть рядом с Хэ и немного поиграется с ним, но видимо не судьба. Еще и пришлось обнимать Рёука, что не очень обрадовало Хёка. У него были натянутые отношения с парнем. Они не ругались, но все, же какая-то напряженность была, но присутствие Донхэ всегда сглаживало углы. По крайней мере, при Донхэ ему не хотелось размазать слишком жеманного паренька по стенке. Его не обижало то, что он везде говорил о том, что Хёк страшнее его самого, у него не было комплексов по этому поводу. Просто парень раздражал своими привычками и фразами, которые не всегда устраивали Ынхёка, как человека и, как временного лидера, пока Итук был в армии. - Я считаю, что Ынхёк-ши очень красивый. Правда, он очень стильный, - услышал он голос Донхэ, вырывающий из мира своих мыслей. Видимо вопрос был о том, кого из мемберов они считают самым красивым. Так банально. Эти репортеры так узколобы, что из года в год задают одни и те же вопросы. Ынхёк самодовольно улыбнулся и остановил взгляд на Хичоле, который спокойно сидел в зале. Менеджер заставил его поехать с ними, но к презентации книг он не имел никакого отношения поэтому его отправили в зал, даже не желая слушать претензии. Наконец, закончив с презентацией, Ынхек победно улыбнулся. Его уже немного коробило то, что он был так далеко от Донхэ. Хотя мог просто протянуть руку и коснуться. Ли Донхэ становился его зависимостью, и с каждым годом все хуже и хуже. Умыв лицо, он направился в гримерку, чтобы вместе со всеми поехать в аэропорт, через пять часов они должны были вылететь в Японию. Уже подходя к комнатушке, которую им выделили под гримерку, Хёк сморщился, слыша смех Хичоля. Он хорошо относился к хёну, но порой его громкость действовала на нервы. Войдя, он удивленно хмыкнул. Хичоль сидел в обнимочку с Донхэ, что-то ему рассказывая и при этом дико ржал. Хёка посетила мысль, что после возвращения Хичоль захочет фансервиса и с Донхэ. Это его раздражало и возбуждало одновременно. Увидев его, Донхэ сразу же немного отодвинулся от хёна, виновато улыбнувшись. Хичоль хмыкнул, но не успел ничего сказать, потому что Ынхёк указал Донхэ на дверь и, повернувшись, вышел. Парень поспешил за ним, неловко извиняясь перед Хичолем. Пройдя чуть выше, на лестничную площадку, ведущую на третий этаж, Ынхёк остановился и повернулся, опираясь о перила. Донхэ зашел следом, прикрывая дверцу. - На колени, - властно сказал Хёк, и Донхэ поспешно выполнил приказ, тут же скрещивая руки за спиной. - Простите, господин. – вполголоса сказал Донхэ. На площадке было жуткое эхо, и их могли услышать в любой момент. - Ты провинился. Я мог бы отшлепать тебя прямо тут, – Донхэ немного вздрогнул, поспешно облизнув губы. Его сердце быстро застучало, перед глазами предстала картина, как он лежит на коленях Хёка, шлепающего его прямо посреди лестничной площадки. Звуки звонких шлепков отражались бы от стен и были слышны на все восемь пролетов, что были в здании. От одной только мысли кровь прилила к члену, и он начал твердеть, Донхэ захотелось застонать, но он еле сдержал себя. В любой момент мог кто-то прийти и застать их в таком положении. Ынхёк почти что развалился, опираясь о перила, и наблюдал за тем, какой эффект на младшего произвели его слова. Щеки Донхэ порозовели, и он закусил губу, опуская глаза. - Ты не должен позволять ему себя трогать. Твоё тело принадлежит мне. Тело, душа и все остальное. Ты весь мой, Ли Донхэ. - Да, господин, ваш. – хрипло проговорил Донхэ. Все еще вполголоса, стесняясь того, что его могут услышать. А вот Ынхёк этого совсем не боялся. Он говорил достаточно громко, чтобы первый, кто откроет дверь лестничного пролета на любом этаже, мог услышать его соблазнительный строгий голос. - Сейчас можешь идти. Разберемся в аэропорту, - Ынхёк ухмыльнулся, провожая Донхэ взглядом. - Да, господин. - быстро подскочив с колен, Донхэ кивнул, и, поклонившись, выбежал с пролета, даже не отряхнув брюки. Хёк хмыкнул, поправляя воротник рубашки, и посмотрел наверх, чтобы проверить, что там точно никого нет, хотя вряд ли бы он мог увидеть кого-то выше третьего этажа. Отряхнув рукав чистого пиджака, просто показалось, что он мог запачкать его в пыли, он вышел вслед за Донхэ, уже направляясь к фургону, чтобы отправиться в аэропорт. По пути можно было еще немного подразнить Донхэ, а потом, когда они прилетят в Японию, попросить номер со звукоизоляцией и хорошенько проучить его, чтобы неповадно было с Хичолями водиться.