Лето любви

      Машина встретила нас глухой тишиной. Словно сама почувствовала, что нельзя говорить громко и любое слово может стать последней каплей. Майкл сел за руль в молчании. Джейвон рядом, на переднем сиденье. Я, Джейден и Джейла уместились сзади.       Двери захлопнулись одна за другой. Стук каждой был как выстрел, как замок и невозможность вернуться обратно.       Джейла дрожала. Она сидела прижатой к Джейдену, её лицо скрывалось в его плече, а он держал её крепко, не задавал вопросов и не требовал объяснений. Просто был рядом. Я сидела у окна. Смотрела, как ночь за стеклом медленно расплывается огнями, как деревья остаются позади, но ощущения, что мы едем вперёд не было. Словно мы увозим за собой то, от чего пытались сбежать.       Джейвон не обернулся ни разу. Даже когда машина тронулась, но когда Джейла всхлипнула, я заметила что его тело напряглось и кулак сжался так сильно, что рука задрожала. Он смотрел прямо, на дорогу, будто боялся, что, если повернётся, увидит во мне осуждение, или страх… Или себя.       А я… Я не знала, что бы он увидел. Потому что сама не знала, что теперь думаю о нём. Он спас нас. Да. Но в этом спасении было что-то дикое, больное, грязное. Но настоящее. И, может быть, самое страшное, что в тот момент я почувствовала себя в безопасности. С ним, кто только что бил до крови; кто молчит, но слышит; кто не простит и не попросит прощения.       Дверь закрылась за нами почти беззвучно, словно дом сам решил не спрашивать, где мы были и с кем, и почему так поздно вернулись. В коридоре было темно. Где-то звучало тиканье часов. На кухне горел свет под вытяжкой. Никто ничего не сказал. Майкл первым пошёл вглубь дома. Он не стал включать свет, не стал снимать кроссовки, прошёл мимо всех на террасу. Всё уже было сказано в дороге тишиной. Джейла молча ушла наверх, даже не обернулась. Джейден двинулся за ней по инерции, ведь это теперь его место быть рядом.       Я осталась внизу, в темноте коридора, стягивая кеды. Сделала шаг к лестнице и услышала:       — Я… — голос был тихим.       Я замерла, не повернулась, но знала кто это. Он стоял у двери, всё ещё не сняв обувь, взгляд в пол, но я не смогла слушать или начать говорить, поэтому просто пошла дальше. Не потому что злилась, а потому что… не знала, как говорить с тем, кого боишься и хочешь одновременно.       Чуть позже я услышала, как входная дверь открылась снова. Он ушел.

***

      Проснувшись до будильника, я лениво перевернулась на другую сторону кровати. Точнее он и не понадобился. Тело просто само выбрасывало меня из сна всю ночь, мысли о прошлой ночи не давали заснуть до самого утра. Хотя мне не хотелось возвращаться туда, где всё ещё можно было вспомнить.       На кухне было слишком тихо. Джессика была в саду, поливала плантации. Я была одна из первых, кто встал так рано, если кто-то вообще спал. Может они просто решили не выходить. Даже чайник, казалось, закипал медленнее обычного. Я заварила себе мяту с ромашкой, не кофе, не могла сейчас держать в себе ни капли дрожи, и так вся была из неё. Взяла таблетки: железо, витамины, что-то ещё. Запила, не глядя. Лечиться самой было единственным, что я могла контролировать из всего что происходило. Хотя, походу, я забыла вчера поесть.       Я переоделась серую футболку и такого же цвета легкие штаны, а волосы убрала в низкий хвост. Рабочая форма выживания на сегодня. Перед уходом заглянула в зеркало. Глаза совсем тусклые, а плечи напряжённые, но губы я чуть подкрасила цветным бальзамом, чтобы не выглядела сломанной, даже если была. На выходе из своей комнаты столкнулась с тишиной, такой, что даже скрип паркета казался криком. Вдруг вспомнила про свой дневник и забрала с собой, чтобы в перерыве получилось порисовать или написать что-то, если придет вдохновение.       Кафе открылось в семь. Я пришла чуть раньше, как обычно. Переоделась в форму, состоящую из льняной белой рубашки и бейджа, поздоровалась с моим напарником Марио, который стоял за стойкой и занимался кофе машиной. Я сразу же начала занимать себя чем-то: проверять хватает ли напитков, сиропов, продуктов, перекладывать бумажные салфетки и сервировать столы. Не потому что надо было, а потому что руки не могли быть свободными.       Люди потянулись ближе к пол восьмого. Кто-то по привычке, кто-то от скуки. Я разносила заказы, выдавала сдачу, улыбалась. Всё, как положено. Никто бы не сказал, что внутри у меня ком, не первый день. Я расставляла приборы на стойке, когда Кейт, загорелая и улыбающаяся после утреннего сёрфинга, появилась, как всегда, без предупреждения.       — Нашла тебя, — сказала она, садясь за бар, скидывая рюкзак. — Мы были на пляже с шести. Волн почти не было, но зато не жарко. Марио, мне один фреш грин и еще воду.       Я кивнула и подала ей стакан воды, она внимательно оглядела кафе, а потом наклонилось чуть ближе.       — Ты была вчера на вечеринке у Брэда? — спросила так, будто это обычный вопрос. Но я уже чувствовала, как напряглась спина.       — Мы ушли рано, — коротко. — Сильно до конца. Я вообще там не должна была быть.       Кейт сделала глоток воды, и, понизив голос: — Потому что ходят слухи, что он весь разрисованный, там была такая драка.       — Другие говорят, что его скинули с лестницы, — вдруг вмешался в наш разговор Марио, с горящими глазами.       — Я не видела, мы с ребятами не смогли прийти, и не мой контингент людей, ты же знаешь. — шепнула она. Но… Камилла молчит. Все молчат. Ни одной сторис не выставили!       Я сжала край подноса, который собиралась относить семье, сидящей на террасе.       — Ничего такого не видела, — ответила спокойно. — Правда. Там уже было странно. Мы ушли.       Кейт кивнула, но видно было, ей не хватало ответа. Я двинулась на террасу отнести заказ, и в дверях столкнулась с тем, кого вообще не ожидала увидеть здесь. Во-первых было восемь утра, во-вторых я не замечала его тут никогда. Я тут же опустила глаза, а он придержал мне дверь, так еще потом оставил открытой, чтобы я когда возвращалась лишний раз не не трогала.       — О, какие маффины. Я замела через окно, как девушка достала маффин из винтрины и жадно надкусила, но Джейвона рядом не было, значит уже сел.       Я вернулась за стойку, Кейт чуть приподнялась, чтобы заглянуть в сторону окна. Он сел за столик. Не стал смотреть ни на кого, только облокотился на него и прикрыл глаза, словно этот день не существовал, только кофе и утро.       — Привет, Джейвон, — бросил Марио из-за стойки. — Как обычно?       — Угу, — тихо.       — Он тоже к вам ходит? — тихо спросила Кейт не скрывая своего любопытства, я пожала плечами.       — Конечно, еще, когда Джей работал, он часто бывал здесь, потом редко стал заходить. — объяснил Марио взбивая молоко.       Он не посмотрел в мою сторону, но я чувствовала его присутствие. Словно глаза блуждали по спине, даже если не было ни взгляда, ни повода.       — Отнеси, Эмма, — Марио поставил капучино на поднос.       Я взяла его без слов и направилась к нему, деваться некуда. Он не двигался, только открыл глаза, я специально смотрела только на кофе. Никаких взглядов, Эмма.       — Спасибо, — сказал спокойно, когда поставила чашку на стол.       — Пожалуйста.       И я ушла.       Кейт смотрела на него всё это время, не скрываясь. Такой она была все время, не отрывала глаз от своей цели.       — Ты видела его руки? — спросила она, когда я вернулась.       — Что? — не поняла вопроса я.       — Пальцы в ссадинах и костяшки побиты. Подрался с кем-то видимо, — сделала заключение она. Я посмотрела на неё. Она ела маффин, но глаза были серьёзнее, чем обычно. — Он… был на той вечеринке?       — Мы ушли рано. — отвела взгляд я. Перед глазами всплыла неприятная картина прошлой ночи, как он буквально разрывал двух парней - один.       Она выдохнула.       Когда Джейвон встал из-за стола спустя время, допив свой кофе, и направился к выходу, он на секунду задержался у двери.       Оглянулся, не на всех. Кейт доедала свой маффин и облизывала пальцы. А наши взгляды встретились без слов и знаков, в этом было что-то, как будто он хотел что-то сказать. Но не сказал. Как всегда. Он вышел и дверь за ним медленно закрылась. Позволяя мне снова нырнуть в рутину своего рабочего дня, без него.       Кейт всё ещё сидела, теперь молча. Только маффин закончился, и вместо жевания она просто теребила бумажную салфетку в пальцах.       — Ты знаешь, что он смотрел на тебя? — голос её был не дерзким, а почти задумчивым.       Я не ответила, поставила чашку в раковину, провела ладонью по рабочей поверхности, не имея цели, просто чтобы занять пальцы, пока их не одолела дрожь.       — Может, это всё совпадение. Но я бы не удивилась, если бы он знал, кто это сделал с Брэдом.       — Хватит, Кейт, — сказала я мягко с усталостью.       Она кивнула. — Прости.       Я выдохнула, взяла заказ для пятого столика и ушла с подносом, как будто всё в порядке, ничего не качается внутри и я не чувствую, как в груди копится что-то тяжёлое, но всё еще без формы и названия. И только когда я вернулась, увидела, что Кейт встала, собирая волосы в небрежный хвост.       — Мне пора. Напишешь, если что?       — Ага.       Она кинула мне лёгкую улыбку и вышла. И снова я осталась с подносом. С кофейным паром. С шумом посетителей. И с этим столиком у окна, где осталась только чашка , от которой все еще чувствовался теплый след.

***

      Я вернулась позже, чем ожидали. Дверь закрылась за мной мягко, почти извиняясь. В доме пахло варёными овощами и чем-то сладким. Наверное, Джессика снова пекла, она всегда пекла, когда кто-то молчал дольше обычного. На кухне говорили тихо. Мама смеялась, но звук был будто надломлен внутри. Джессика отвечала ей, не поднимая голоса, словно в доме кто-то болен, и все боятся разбудить боль.       Папа сидел в гостиной, газета раскрыта, но глаза не читали. Когда я прошла мимо, он не обернулся. Он давно так замечает или нет, но не говорит в любом случае. И мне так было легче.       Майкл мелькнул в коридоре с полотенцем и телефоном. — Всё нормально? — спросил, как будто между прочим, возможно переживал мучают ли меня события прошлой ночи.       — Да, — ответила как всегда, как умею.       Я только поднялась на пару ступеней, как услышала: — Эмма! — голос Джессики был мягкий. Я тут же развернулась, натягивая улыбку. — Джейвону пришла посылка. Только что курьер принёс. Не передашь? Он у себя.       Я кивнула без лишних слов. Она отдала мне коробку и вернулась на кухню. Она была лёгкая, белая, аккуратная. Только мне стало сложнее подниматься наверх, будто не стоило туда идти. Может это от понимания, что перед своей комнатой, я должна заглянуть к нему, и в прошлый раз это ужасно закончилось. Все будет намного хуже, потому что он уже был в комнате. И еще раз пересекаться с ним взглядами я пока не готова. Хотя посмотреть на него мне хотелось. Еще больше мне хотелось узнать: трогал ли он Брэда?       На втором этаже звучали приглушённые шаги. Из-за двери Джейдена шел тихий звук клавиатуры. Комната Джейлы была приоткрыта, но я никого не заметила, хотя плед был смят, а экран телевизора мигал на паузе, скорее всего она уснула. А Джейден решил оставить дверь так, вдруг что-то произойдет, чтобы слышать. Диджей был на балконе, я заметила его силуэт сквозь стекло. Он говорил по телефону, облокотившись на перила, что-то насчет бойцов на бой.       Дверь в комнату Джейвона была не до конца закрыта, и я слышала голоса. Будто кто-то выяснял отношения. Я подошла ближе, уже хотела сказать, что принесла для него, но распознала голос Камиллы и замолчала. Слова не рвались наружу.       — Он в больнице! Отец в ярости, понимаешь? Спрашивает, кто это сделал? Что мне на это ответить? — ее голос был сорванным и резким, будто она была в панике.       — Скажи, что это сделал я, — просто и спокойно ответил парень.             — Да, конечно: «пап, мой парень пришел и скинул родного брата с лестницы, а потом избил на глазах у всех», так предлагаешь?       — Зато честно.       — Ты правда думаешь, что это было правильно? За Джейлу? — её голос дрогнул.       — Я сделал, что должен был, — тише ответил он, и даже голос будто стал глубже, будто в этом было что-то личное.       Я замерла, руки все еще держали коробку слишком крепко, пальца были готовы ее сломать.       — Нет, — усмехнулась она, — ты не знал на ком сорваться. Я вообще не пониманию, но такое происходит каждый раз, когда мы перестаем проводить время вместе. Ты приревновал меня к Тайлеру?       — Что? — с его рта сорвался смешок.       — Джейвон, я знаю какой ты. Ты импульсивный и жестокий, ты рвешь и мечешь на своем пути, и я принимаю тебя таким. Все это игра, но ты до сих пор мой.       Разговор становился слишком личным, я не должна была вообще его подслушивать, самое время прервать их. Лучше так. Тихий звук шагов, шорох ткани. Пауза. Я заметила их лица через узкий проем двери.       Поцелуй.       Не успела отвернуться. Его рука упала на шкаф сзади, облокачиваясь. Глухой звук. Он не толкнул ее, будто не знал, что нужно сделать и сдался.       Не понимаю почему не ушла раньше. Застыла на месте, не могла двинуться. Именно в этот момент сквозняк с балкона решил открыть мне эту дверь, чтобы я могла запечатлеть все своими глазами.       А и так все уже увидела.       Их губы нашли друг друга резко. Не знала, кто приблизился первым и что это значило. Но в этом не было какой-то нежности и сомнения, скорее факт «ты мой», «мы стоим друг друга». Руки девушки обвили его шею, притягивая к себе еще ближе. Он же стоял неподвижный, не дотрагивался до нее. Дверь ударилась об стену, и я зажмурила глаза. А когда открыла, уже встретилась взглядом с Джейвоном. Он тут же испуганно отскочил, будто проснулся и увидел себя со стороны. А Камилла, все так же стояла рядом с ним, обнимая крепко, со следом на губах, будто так должно было быть.       — Извините… — выдохнула я, опуская глаза в пол. — Посылка. — голос мой дрожал, но я не сорвалась.       Я кинула ее на тот же самый шкаф, и рванула к своей комнате, боясь, что распадусь сейчас там на части, и они это увидят.       Я не помнила, как дошла до нее и закрыла дверь, как скинула футболку, оставшись в чём попало, как села на кровать, не включая свет. Наверное, всё это случилось само. Я не плакала не дрожала. Даже не всхлипывала. Я просто сидела, как будто из меня вынули звук, даже внутренний.       Коробка, которую я несла, осталась у него. А вот то, что он нес во мне расплескалось где-то по дороге. И теперь, когда я заглядывала внутрь, там было пусто и тихо.       На улице кто-то окликнул кого-то. Наверное, Майкл отца. Я услышала, как он швырнул кроссовки на плитку. Где-то скрипнула дверь Джейлы. Потом её тихие шаги, как у человека, который боится звучать и быть услышанным. Я осталась сидеть. Тепло собственного тела было единственное, что не предавало.       Когда позвали к ужину, я услышала только имя. «Эмма!» — голос мамы.       И я поднялась без раздражения и усталости. Просто потому, что если не встать, то можно исчезнуть.Я подошла к зеркалу. Оно висело криво, как будто и само устало отражать. Волосы спутались, собрала их в низкий хвост, не так сильно затягивая, чтобы никто не догадался, как болит шея от напряжения. Поменяла одежду на домашнюю. Плечи назад. Вдох и выдох. Это мне советовала делать психолог перед выходом, чтобы собрать себя в кучу.       Когда я вышла из комнаты и проскользнула сквозь коридор и лестницу, все забылось, будто это делала не я. Потому что так быстро оказаться внизу было невозможно.       На кухне уже было многолюдно и тихо. Та тишина, в которой все стараются говорить только нужное. И лучше не о личных проблемах. Мама расставляла тарелки, двигаясь чуть быстрее обычного. Руки у неё дрожали совсем немного, но я это заметила, как замечают только свои. Отец сидел на своём месте: спина ровная, подбородок чуть приподнят. Он никогда не ел, пока все не соберутся, и сегодня не стал исключением. Рядом с ним стакан воды, нетронутый, как и взгляд, будто он думал о чем-то своем или хотел скорее уйти. Майкл разносил салфетки, не глядя на нас. Он был в движении, словно считал, что если не сядет, то и не провалится между Джейвоном и Джейденом, между тем, кого понимает, и тем, кого не может простить. Джессика подала на стол горячее. Диджей молчал. Он вроде бы присутствовал, но был где-то в другой комнате внутри себя. Я видела, как он смотрел на дверь не с ожиданием, а с болью. Джейла села напротив. Лицо спокойное, но слишком неподвижное, как будто, если дать мышце дрогнуть, всё развалится. Я опустилась на своё место рядом с Джейденом. Он был уже там. Сидел, не двигаясь. Плечи напряжены. Ни один мускул не дрогнул, когда Диджей поставил тарелку ближе. Никакой реакции. Именно эта тишина была самой громкой. Наверху были слышны шаги. Знакомые до боли. Я не подняла глаз. Сначала появилась Камилла. Улыбалась слишком легко. Словно не было ни вечеринок, ни поцелуев, ни чего-то тяжёлого между ней и кое-кем. — Спасибо, Джессика, я пойду, — бросила она и, не оглядываясь, ушла. За ней неспешно спустился Джейвон. Плечи расправлены, но в лице была какая-то странная пустота. — Джейвон, садись, — мягко сказала Джессика, даже не оборачиваясь. Он кивнул, и вместо того, чтобы приблизиться, сказал: — Сегодня лучше не буду. Поем позже. В комнате повисло что-то острое. Не воздух, а стекло. Джейден не взглянул, но я видела, как он сжал кулак на колене. Тихо и почти незаметно. Только я находилась слишком близко. Диджей посмотрел на него, точнее на обоих.Ничего не сказал, хотя в его взгляде было что-то… уставшее. Как у человека, который хотел бы вернуться, но не знает, с какого места и как. Отец двинул вилку в сторону тарелки, не притрагиваясь. И вдруг, в привычной манере, ровно, отчётливо: — Разве теперь в этом доме стало модно не ужинать со всеми? Никто не ответил. Мама напряглась, но не сказала ничего. Джессика положила еду на свою тарелку, словно не услышала. Так было проще. Дверь наверху снова хлопнула. Джейвон ушёл. Мы остались. Восемь человек за столом, и ни одного разговора, который стоило бы начать. Я отломила кусочек хлеба, не чтобы съесть, а чтобы что-то держать. И в этот момент я поняла, никто здесь не знает, что я уже не та, кто села за этот стол. Никто не видит, что внутри меня всё поменялось местами. А, может, и не хотят видеть. Так проще. Так привычнее. Джейден наложил мне с общей тарелки немного салата, и добавил индейки с краю, контролируя. Он знал, через что я прошла, и поддерживал меня хотя бы так. Парень не смотрел на меня. Просто ел молча, в своём ритме. Я делала вид, что ем тоже. На самом деле, просто двигала вилкой по краю тарелки. Словно вычерчивала границу между «до» и «после». Где-то сбоку Майкл тихо шутил с мамой. Она улыбалась устало, но искренне. Джессика убирала пустые тарелки. Диджей просто сидел, не трогая еду. Он смотрел в точку, в сына. А Джейден даже не дёрнулся. И только тогда я поняла: здесь все знают. Кто-то — больше, кто-то — меньше. Но каждый несёт своё молчание, как лоток с горячим блюдом, которое давно остыло, но ставить его на стол всё ещё нужно. Камиллы уже не было и Джейвона тоже, но они остались здесь в словах, не сказанных, во взглядах, отведённых. Во мне. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Диджеем. Он не улыбался, но в его лице не было холода. Скорее усталость. Как у человека, который хочет сказать «прости», но не уверен, кому именно. Тут была схожесть с его старшим сыном, во всем: в положении рук, в напряжении спины, в глазах. А потом Джейла встала. Резко. Почти беззвучно. — Я больше не могу, — тихо сказала она, и вышла из кухни, не дождавшись ответа. Её слова растворились в воздухе, как если бы она сказала их всем, и никому. Но я заметила как Джессика тревожно взглянула в сторону, где только что стояла ее дочь. Никто не пошёл за ней. И я вдруг поняла, что сижу в центре чего-то огромного, чего не могу понять до конца. Как будто в этом доме мы все стали мозаикой из обид, страха, тишины и неслучившихся разговоров. После ужина я осталась на кухне, чтобы помочь Джессике убрать. Она не просила, и я не предлагала. Но мы стояли рядом у раковины, и это было легче, чем говорить. — Ты молодец, — сказала она негромко. — Но мне страшно. За всех. За Джейдена, за Джейвона и Майкла, за Джейлу… — призналась она. — И за тебя тоже. Я ничего не ответила, потому что не знала, как. Позже, когда все разошлись по комнатам, я вернулась на кухню за стаканом воды. Джейден сидел там один у окна, в темноте. Плечи опущены, а кулаки уже не сжаты. Я прошла мимо, не говоря ни слова. Села в другом конце стола. Мы сидели так, будто находились в разных мирах, но в одной комнате. И этого было достаточно. Иногда молчание - это тоже забота, тоже связь. Присутствие . Мы не сказали ни слова. И, наверное, не должны были. Иногда самые важные вещи происходят не в разговорах, а в тишине. В том, как кто-то остаётся рядом, не спрашивая, что болит. И не уходя, даже если не может помочь. Я смотрела в точку на столешнице. Он — в окно. Ночь была глубокая. И как ни странно не страшная. Просто настоящая. Как мы. Когда я встала спустя время, чтобы уйти к себе, ведь Джей ушел проверить Джейлу, услышала, как из приоткрытой двери на террасу доносились тихие голоса. Не как ссора, скорее как разговор двух людей, которые устали быть сильными перед всеми. — Они отдаляются, Джесс, — сказал Диджей. — И я не знаю, как приблизиться, не нарушив их границ. Как будто каждый из них строит стену, а я не нашёл, в какую сторону дверь. — Значит, будь этой дверью, — ответила она мягко. — Просто оставайся. И они придут сами. Рано или поздно. Пауза. Потом он: — А если нет? — Тогда ты будешь знать, что хотя бы не отвернулся первым, ты был хорошим родителем. Я стояла в коридоре, не двигаясь.тИ вдруг поняла, что в этом доме всё ещё есть любовь не такая громкая, не сказанная, но достаточно живая. И, может быть, это пока было то, что нужно.