Лето любви

      Прошло всего несколько дней, но ощущалось, будто месяц, а может и два. Как будто кто-то нажал паузу, но при этом оставил нас всех внутри кадра жить дальше. Джейла почти не выходила из своей комнаты. Она не плакала при всех, но ела мало, смотрела в телефон долго, и всё реже включала музыку. Джейден чаще всего был вне дома. Тренировки. Пробежки. Подготовка к университету. Возвращался поздно. Не говорил почти ни с кем. Только с Джесс и Джейлой, иногда с Майклом коротко, напряжённо. Джейвон не появлялся на ужинах. Я слышала, как он по ночам включает музыку в комнате или уходит куда-то, но наутро в доме закрывался в комнате. Он будто жил в другом времени, параллельном, в ожидании, что его кто-то вытащит и вернет в реальность со всеми. Майкл пытался держать всех. Помогал на кухне, стучался к Джейле, с которой раньше плохо общался, шутил с отцом, но иногда его улыбка гасла слишком быстро, и тогда он просто уходил к себе, бросив на меня взгляд, полный извинений за всех нас.        Джессика будто старалась вдвойне: всё готовила, мыла, говорила спокойно. Как будто если она развалится, всё остальное тоже рухнет. Диджей держался молча. Он не пытался навязаться сыновьям, я видела, как он часто смотрит в сторону лестницы. Словно ждёт, что хотя бы один из них спустится просто так и сядет рядом. Мой отец был, как всегда, холоден, хотя даже он стал реже говорить и больше пропадать. Видимо понял, что здесь его голос ничего не меняет. А мама только устала сильнее. Тихая забота, быстрые шаги, и всё реже её взгляд в глаза. А я? Я работала, убиралась, помогала на кухне. Иногда рисовала в дневнике и почти не открывала рот. Ходила к терапевту и к психологу. Но внутри всё ещё болело от всего. Я снова проснулась раньше, чем зазвенел будильник. Кажется, он просто перестал быть нужным. Тело само поднимало меня с постели, словно если задержаться придётся дышать этим домом, этой тишиной, этими взглядами.       На кухне всё было как всегда. Белая чашка, пакетик с ромашкой, пару листиков мяты, стакан воды и рядом таблетки. Витамины и успокоительное, которое, как я чувствовала, должно было пригодиться сегодня. За пустым столом я была одна, пиламедленно, пытаясь убедить себя, что это и есть покой. Хотя на самом деле просто пустота, в которой не звенят слова, не стучат шаги, и никто не смотрит тебе в спину. Ушла, как всегда, не прощаясь. Бесшумно, пока другие спали, или делали вид, что спят и не замечают, что я уже давно начала уходить первой.       Работа шла на автомате: протирала столы, подавала чай, считала сдачу и гасила раздражение голосом «вежливым», потому что не хотела никому портить настроение, даже если у самой оно было не очень. Я словно находилась в стеклянном куполе, где всё снаружи просто звук.       Кейт пришла, как обычно. В сандалиях, с рюкзаком, волосы солёные от моря. Села на своё место у стойки, как будто здесь живёт.       — Эмма, ты бледная. Как жизнь? Или всё ещё «не дышать, не чувствовать, не спрашивать»?       Я чуть усмехнулась. Только эти шутки по утрам и разговоры ни о чем помогали мне держаться на плаву.       — Всё спокойно, — ответила я.       — Ты слышала, да? Про Брэда? Он до сих пор в больнице. У него ребра. И Камилла ходит, как на минном поле.       Я молча наливала воду в графин. Воспоминания о последнем появлении Камиллы в доме Уолтонов, отразилось небольшим уколом где-то внутри. Я прекрасно помнила разговор и теперь была уверена: Джейвон причастен к этому.       — Говорят, что его избили специально. Что он кого-то… ну, типа, обидел. Девочку. — она внимательно посмотрела на меня, ожидая реакции, но я побежала принимать еще один заказ, сделав вид, что меня не интересует все остальное.       Скорее всего Джейвон догадался про Джейлу и Бреда, и таким образом, решил наказать его.       Утро выдалось шумным. Больше посетителей, больше заказов. Я почти не успевала остановиться, и, может быть, в этом было спасение. Меньше думала о больном. Когда всё стихло ближе к полудню, я вышла на террасу, чтобы забрать пустые стаканы от милкшейков. Солнце било в глаза, и я прикрыла лоб ладонью, просто чтобы на мгновение не видеть никого.       — Классное место, — раздалось от двери. Голос я не узнала сразу. Хотя слышала его вблизи пару раз .       Тайлер стоял в проходе, чуть прищурившись от света. Футболка, солнцезащитные очки на вороте, и та самая улыбка ленивая, самоуверенная, как будто весь мир был его личный бар. Я замерла, не зная, что сказать, но он уже прошёл внутрь, оглядывая кафе, как новый город.       — Эмма, да? — обернулся он. Я кивнула. — Можешь что-то посоветовать? Без сахара и не скучное.       — Холодная матча с сиропом агавы, — коротко. — Или апельсино-имбирный фреш.       — Отлично. Тогда оба, — сказал он, не отводя взгляда.       Я ушла за стойку, чувствуя, как будто кто-то развернул воздух вокруг. Не потому что он был важен, а потому что он был не к месту. Слишком громкий, слишком уверенный и противоположный всему, чего я сейчас хотела.       Парень выбирал столик глазами, и пока я принимала заказ у других, услышала, как он сказал Марио:       — Думаю, я тут буду часто. Атмосфера хорошая. А персонал особенно, — указывая глазами на меня.       Мне было так не до него, что я даже не помню, как Тайлер встал и ушел, выпив оба напитка. Слишком занята была, чтобы обращать на него внимание.       День закончился как-то незаметно. Солнце садилось, я шла домой с тяжестью между лопаток, словно кто-то целый день стоял у меня за спиной. В коридоре было тихо. Я прошла мимо кухни, собралась подниматься и столкнулась с Джейлой.       Она стояла у подоконника, в руках стакан воды. Глаза были опущены, а плечи чуть ссутулены. Она ждала, что я пройду мимо, и сразу же встрепенулась. На самом деле, мне не хотелось ее тревожить лишний раз, и я думала избежать ее.       — Эмма, — сказала она едва слышно.       Я остановилась в середине коридора и обернулась к ней.       — Спасибо, что тогда… не оставила меня. Я не сразу смогла это сказать. Но теперь… — она подняла глаза. — Я не знаю, как было бы без тебя. Приятное тепло обдало мое тело, я молча подошла ближе. Не чтобы обнять, а просто быть рядом.       — Ты не одна, — только и сказала я.       И в этом было всё, что ей было нужно. Она опустила голову мне на плечо. Ненадолго, но по-настоящему. Мы стояли в коридоре, две девочки, две тени, два сердца, которые слишком долго молчали, и вдруг стало тише. Не в доме, а внутри.

***

      Ночью я не спала.       Тело лежало, но разум кружил по кругу. Снова и снова: взгляд, поцелуй, его рука на шкафу. И не потому что я не знала, что он с ней, а потому что всё равно надеялась, что ошиблась. Думала, что может быть та драка и тот взгляд значили что-то большее, опять поверила в это, но как же я ошибалась. Даже страх после того случая смешивался каким-то уважением к нему.       Смешно. Глупо. Жалко.       Я встала медленно, босыми ногами ступая по полу, словно боялась, что кто-то услышит мои шаги, но весь дом спал. Даже тишина казалась уставшей. В ванной было холодно. Свет бил в глаза слишком резко. Я не включала верхний, только подсветку у зеркала. Смотрела на себя долго, хотела увидеть, в чём я виновата. Где во мне было то, чего не хватило, чтобы меня не предали. Лицо будто не моё, чужое и слишком спокойное, ровное для той бури внутри. Только глаза выдавали: покрасневшие, блестящие, уставшие. Я провела ладонью по щеке, холодная. Он бы не заметил. Он бы не посмотрел.       Я открыла кран и подставила руки под воду. Горячая. Обожгло, и стало легче. Я начала мыть руки, как будто это могло очистить что-то внутри. Пена соскальзывала по запястьям, смывая не грязь, а его касание, его взгляд, его голос. Которые никогда не были направлены на меня. Скорее я хотела, чтобы вода смыла за собой все воспоминания связанные с этим домом и человеком.       Он всё равно был внутри.       Я закрыла кран, стояла, слушая, как вода капает, одна капля за другой. Каждая будто говорила за меня.       Иногда всё заканчивается без объявления войны.       Я вернулась в комнату, села на пол, прислонившись спиной к кровати. Взяла дневник. Не ради красоты, не ради разрядки. Просто чтобы зафиксировать: это было - что-то внутри умерло, и я не хочу притворяться, что это мелочь.       Написала одну строчку, маленькими буквами. Почти не дыша, будто боялась сбить мысль. « не сказал ни слова. я поняла всё.»       Закрыла дневник, положила его под подушку и осталась сидеть, в темноте, в которой, может быть, и была боль, но не было больше надежды.

***

      Утро казалось таким же, как и всегда. Только внутри всё было перекошено. Как будто после урагана мебель поставили на место, но воздух всё равно пах пылью и треском.       Я стояла за стойкой, перебирая салфетки, которые и так были идеально сложены. Марио готовил первый латте, он всегда приходил раньше меня, хотя и говорил, что не может вставать по утрам. В зале было тихо. Пахло свежей выпечкой и корицей. Ничего не напоминало о моих проблемах, но я помнила. Всё.       Кейт появилась, как будто её призвали волны. В светлой футболке, с растрепанными волосами, ещё влажными после моря. Она скинула рюкзак, села на своё место у стойки и взяла меню, хотя всегда заказывала одно и то же.       — У тебя вид, как будто ты не спала трое суток, — сказала, не глядя. — Или у вас в доме опять что-то?       Я пожала плечами, не отрывая взгляда от стеклянной витрины. — Всё спокойно, — как всегда. Ложь, заученная наизусть.       — Хочу смузи, но лучше принеси фреш,— кивнула она и начала листать телефон.       Я пошла за соком, и в этот момент дверь отворилась. Даже не громко, просто чуть быстрее обычного. Марио первым поднял взгляд.       — Доброе утро, — раздалось слишком знакомым, слишком лёгким голосом. Тайлер. Опять.       Я замерла, держа в руках бокал. Краем глаза видела: белая рубашка навыпуск, загорелая кожа, пружинистая походка, как будто он не входит, а вписывается в пространство.       — Доброе утро, Эмма, — сказал он, будто мы общались вчера всю ночь. Хотя и не общались.       Я кивнула. Слишком быстро и сухо, не было большого желания вести разговор.       — Можешь что-то посоветовать? Без сахара, но не как в прошлый раз. В прошлый раз было слишком полезно.       — Холодный чай манго-маракуя, — тихо.       — Беру. С тобой спорить бесполезно, — усмехнулся он и уселся за тот же столик у окна.       Кейт повернулась к нему спиной, уткнулась в телефон.       — Тот самый новый персонаж? — прошептала она, когда я вернулась за стойку. Я кивнула. — Он красивый. Но в нём что-то… не то. — Кейт щурится, глядя в стекло. — Он слишком гладкий, будто в нём всё заранее просчитано. Не любишь таких, да?       Я не ответила. Потому что не знала. отнесла ему сок. Он не смотрел в телефон, а на меня. Так, как будто пытался рассмотреть, что изменилось с прошлого раза. И всё понял. Потому что на этот раз не стал заговаривать, а взял стакан, поблагодарил, и отпил.       — Хорошо, — сказал. — Как и ожидал. — напоследок кинул неловкую улыбку. И отпустил.       Я ушла обратно за стойку, держа спину ровно, а передвигаясь тихо. В голове всё ещё звучал его голос прошлым утром и голос той ночи. Всё это казалось будничным, но на самом деле было как шрам тонкий и почти невидимый, но в самый раз по сердцу. Как напоминание или предупреждение: «я наблюдаю».       Кейт подперла подбородок ладонью, жуя соломинку, которая представляла собой трубочку в нашем кафе, как будто в ней был весь смысл этого утра.       — А ты ему нравишься, — вдруг сказала она. Не в шутку, не всерьёз, просто как факт.       — Нет, — я покачала головой. — Он просто… такой. Слишком уверенный, слишком лёгкий. Таких не задевает, если их не замечают.       — А тебя задевает, что он тебя замечает?       Я не ответила, посмотрела на кофейную машину, как будто оттуда могла прийти подсказка, как правильно жить. В зале звенела чашка. Тайлер поставил пустой стакан на край стола и встал. Его движение было плавным, как у тех, кто не торопится никуда, потому что знает, что всё нужное само к ним приходит. Он подошёл ближе, не к стойке, а к полке с салфетками, как будто искал что-то.       — Мне бы ещё один, — сказал он спокойно. — Если можно. Всё-таки полезное — не так уж и плохо.       Я молча взяла стакан. Приготовила в этот раз фреш и отнесла без слов. В этот раз он задержал взгляд чуть дольше.       — Ты изменилась, — сказал он, когда я уже разворачивалась. — Словно кто-то выключил в тебе звук, но глаза остались включёнными.       Я посмотрела в его глаза, он будто пытался разузнать, что было у меня внутри. Конечно, в первую нашу встречу я была очень потеряна, но рядом был Джейден, который помог.       — Просто работа и утро. — я натянуто улыбнулась, все же что-то в нем предостораживало. Он кивнул. Я тут же отвела взгляд, показывая, что занята, и Тайлер вернулся к своему столику и остался надолго. За окном уже начинала подниматься жара, первые капли пота стекали по шее, а он всё ещё был здесь. Не потому что ему было нужно, а потому что он хотел остаться, хотел еще понаблюдать.       Кейт только фыркнула.       — Ты привлекаешь проблемных, подруга. Будь осторожна. У тебя уже есть один призрак за спиной. Второй может не быть таким молчаливым. — она очень хорошо все замечала, от нее не скрывалась ни одна деталь. Даже на выпускном, когда застала нас с Джейвоном, она прекрасно все поняла.       Я опёрлась на стойку. Впервые за утро позволила себе вдохнуть глубже.       — А если я сама становлюсь проблемной? — спросила я тихо, вспоминая, какие припадки у меня происходили в больнице. Если       Кейт посмотрела на меня внимательно. И вдруг кивнула, без шутки, без иронии.       — Тогда просто не забывай, что ты не обязана спасать всех. Особенно тех, кто сам не просит. Главное - спасти себя.       Мы молчали, а Тайлер сидел, даже если ничего не делал, он был как напоминание: даже когда ты не готова, кто-то снова заходит в твою жизнь, и приносит с собой что-то, от чего снова придётся защищать себя.       Прошло ещё минут двадцать. Кейт ушла к морю, к жизни, к волнам, ведь умела вовремя исчезать. Тайлер остался, сидел всё там же, у окна, делая вид, что разглядывает улицу. Однако я знала: он слушал каждое движение в зале.       Пыталась делать вид, что занята. Даже когда внутри уже не было сил ни слушать, ни видеть. Слишком много всего. Слишком всё близко под кожей. Дверной колокольчик звякнул снова. Я подняла голову и на секунду замерла. В дверях стояла Джейла в светлом желтом платье, с распущенными волосами, в руках телефон. Она выглядела не как человек, который хочет кофе, а как человек, который хочет выжить, и выбрала для этого простое место, рядом.       Я сразу вышла ей навстречу.       — Эмма, привет… — её голос был тихим, но твёрдым. Я кивнула и обняла ее, не спрашивала, как она. Взяв подругу за руку, повела к столику в углу. Подальше от окон и от него.       Она села и выдохнула. Плечи немного дрожали, напоминая мне, что она давно так не выходила и это сложно. Я принесла ей холодный латте с ванилью. Она ничего не сказала, только крепче обняла чашку руками. Тайлер посмотрел, я видела его взгляд и напряглась. Он хотел подойти и встал. Сделал пару шагов… подошёл к столику, будто бы случайно.       Я не знала как мне тут нужно себя повести, как укрыть ее от его давления, которое определенно будет?       — Привет, — бросил он, глядя на Джейлу. — Можно сесть на минуту?       Она чуть удивилась, но не отказала, кивнула. Он не напросился рядом, а выбрал место поодаль во главе стола, но достаточно близко, чтобы говорить, не повышая голос, повернувшись на пол-оборота к ней, но и не упуская глаз с меня. Словно я тоже часть этой игры. И это меня в нем и раздражало.       — Не думал, что тебя снова увижу. После той… неловкой вечеринки. — Он говорил, будто всё это было мелочью. Но в голосе читалась проверка: насколько она готова слушать.       — А ты кто? — спокойно спросила она. Джейла его даже не знала.       — Просто парень, который был на вечеринке. На той, где ты поняла, с кем больше не стоит быть. — он говорил мягко, без нажима. Ее взгляд никак не поменялся, наоборот она даже спокойно выдохнула.       — Я пришла сюда не ради обсуждения вечеринок, — сказала Джейла.       — Это видно, — прищурился он. — Стала жёстче, тебе идёт.       Он уже собирался добавить что-то ещё, но в дверях появился Джейден. Как спаситель.       Он не сразу понял, кто сидит рядом с нами, но когда узнал, губы чуть сжались, агрессии я не чувствовала, скорее напряжение. Парень направился к нам быстро, уверенно.       — Ты чего тут делаешь? — голос был спокойный, но острый. Джей встал, загораживая сестру.       — Просто беседую. Я ж не трогал её, братец, — Тайлера не смутило ни на секунду. Джей никак не реагировал.— Расслабься. Я вообще удивлён, что ты не прилетел с кулаками и не скинул меня с лестницы. — саркастичное замечание. — Хотя, может, вы с братом договорились теперь делить роли: Джейвон — кулаки, ты — слова. Тишина на секунду повисла, как струна. Я почувствовала, как внутри всё обрушилось. Джейла сжала пальцы на стакане. Марио остановился на полуслове за стойкой.       Джейден усмехнулся тихо и без радости. Его карие глаза не покидали лица Тайлера, показывая, что его никак не задевает эта шутка.       — С лестницы тебя точно не скинут, — сказал он спокойно. — Но иногда лучше уйти самому, чем попасть туда, куда никто не просил.       Тайлер слегка наклонился на стуле, кивнул, как будто оценил. — Я люблю честность. Хорошая семья у вас. Живая, — добавил с нажимом.       Я не вмешивалась. Просто смотрела, как всё вокруг меня снова превращается в узел. Слишком тугой, чтобы его можно было распутать словами.       Джейден перевёл взгляд на Джейлу, хотел понять: ей это нужно? или она просто… не может сказать «нет»?       — Всё нормально, — тихо сказала она и быстро улыбнулась. Не хотела приводить к ссорам.       Брат посмотрел на неё и замер, выдохнув. Тайлер встал, улыбаясь напоследок:       — Рад, что у вас всё под контролем. Ну, почти. — а потом обернулся на меня и подмигнул. — Давайте, — он ушел, напоследок толкнув Джея по-дружески в плечо.       Воздух будто стал снова доступным. Джейден остался стоять рядом. Он не сел, не сказал сразу ни слова, только смотрел на Джейлу. Она делала вид, что пьёт, хотя лед давно начал плавиться, образовываясь более водянистую структуру у кофе.       — Я искал тебя, — тихо сказал он. Она подняла глаза. Усталая. Настороженная.       — Я просто… — начала она, но он мягко перебил:       — Неважно. Главное — нашёл. Хоть ты и не хотела, чтобы тебя искали.       Пауза. Ни упрёка, ни обиды. Только это странное ощущение: как будто он держится за неё, но боится сделать лишний шаг.       — Он не сказал ничего плохого, — прошептала Джейла. — Просто сел.       — Просто не тот человек, чтобы садиться рядом, — отозвался Джей. И в его голосе было не осуждение, а забота. Парень вдруг посмотрел на меня и мягко улыбнулся.       Джейла отвела взгляд.       — Я не знала, куда идти. Эмма… она просто поняла меня в нужный момент.       Джей кивнул и подошел ближе, поставил руку на её плечо, как брат, который помнит, что сестра сейчас слишком хрупкая.       — В следующий раз зови меня тоже.       Она ничего не ответила, но немного кивнула, и это уже было что-то. И только мое сердце стучало: «держись, Эмма. ты тоже что-то значишь. хоть для кого-то». Но сама не знала для кого. ***       Дверь закрылась за мной слишком громко, и я сразу же пожалела, дом был в режиме сна, даже если никто не спал. Я задержалась на терапии после работы, куда решила дойти пешком, вроде все приходило в норму, даже мои отношения с едой. На кухне тусклый свет, мама сидела у стола, будто случайно не ушла спать. Руки сложены, чай остыл. Она не посмотрела, когда я вошла, только медленно выдохнула и кивнула в знак «привет».       — Поужинала? — спросила. Голос глухой, словно за день иссяк полностью.       — На работе перекусила, — тихо ответила я. Не хотелось говорить больше, знала, что ей тяжело, ведь видела по ее состоянию.       Я налила себе воды. Сделав глоток, почувствовала, как стиснутые плечи чуть отпускают. Мы с мамой сидели напротив, не глядя друг на друга, присутствовали, это тоже была форма заботы. Спустя время мама поднялась со стула и прошла к себе в комнату, будто хотела что-то сказать сначала, но испугалась, что испортит все. Закрылась опять.       Из-за окна в кухне доносился тихий звук струн. Терраса. Там, в полумраке, сидел Джейвон один на ступенях. Гитара на коленях, пальцы перебирают струны. Мелодия без слов, без начала и конца, просто звук, напоминающий дыхание. Он смотрел не вперёд, а в землю, пытался вытащить себя обратно из того, что внутри. Он не знал, что я смотрю, мне хотелось не мешать и не видеть его глаза. Не сегодня. Слишком рано. Я вернулась в коридор, чтобы подняться наверх и замерла. Из гостиной доносились голоса. Слишком тихо, чтобы быть разговором, и слишком напряжённо, чтобы быть просто «разговором по душам». Я подошла ближе, не специально. Просто… остановилась, потому что тревога в голосе одного была слишком ощутимой.       — Перебарщиваешь, — это был голос Диджея. — Она не такая, как ты.       Пауза. Затем голос отца холодный, ровный.       — И это делает её слабее?       — Нет, это делает её честной. Ей больно, потому что она знает.       — Знает и не уходит, так же мне не дает уйти, — коротко, жёстко. — Остальные не узнают, если ты будешь молчать, как обещал.       Пауза. Почти тягучая, такая длинная, что я будто слышала дыхание обоих.       — Ты просил меня прикрыть тебя, а не разрушать моих детей. Помнишь? — вдруг сказал Диджей, сорвавшись. Он замолчал, собирая мысли в кучу.       — А теперь ты сам своих теряешь по очереди, Майкл тоже перестает разговаривать. — заключил мужчина.       Я слышала, как что-то сдвинули, наверное, кресло и как Диджей вышел. Я отпрянула в коридор, прячась в тени. Он прошёл мимо, не глядя. Только коротко остановился, как будто почувствовал, что кто-то рядом, но потом пошёл дальше в свою комнату. Я осталась стоять внизу. Сердце стучало, но не от страха. А от понимания: что-то происходит, что-то большее, чем мы все готовы себе признать. Папа вышел из гостиной, спустя минуту. Лицо его каменное. Он даже не посмотрел в сторону террасы. Только направился к себе, закрыл дверь чуть громче, чем нужно.       Я ещё долго стояла в темноте, а за окном всё так же звучала гитара. Единственный звук напоминающий, я была не одна. ***       Это произошло через несколько дней. Словно вихрь ворвался в дом, чтобы испортить только начавшиеся выходные.       Я спустилась пить чай вместе с Джессикой и Джейлой, они меня уже давно звали, но когда услышала голос мамы, остановилась около ее комнаты. Слова не были громким, наоборот, слишком тихими. Именно это было страшно.       — Ты не имеешь права говорить со мной так, — её голос дрожал. — Не после всего, что ты сделал.       Я замерла в коридоре, мое сердце кольнуло от боли, я чувствовала, сколько грусти было в ней. Через приоткрытую дверь их спальни было видно, как она стоит напротив отца. Лицо жёсткое, губы сжаты в прямую линию. Напряжение между ними, как ток в воздухе.       — Я просто больше не могу жить в этой лжи, — продолжала она. — Всё, что я делала, было ради Эммы и Майкла. Ради того, чтобы ты хотя бы попытался быть отцом.       — Я не обязан тебе ничем, — ответил он спокойно. Так, как будто каждый раз заранее репетирует свои холодные слова.       — Ты обязан был быть человеком, — голос мамы дрогнул и стал громче. — А стал… просто тенью. Ты даже не пытаешься понять, как больно это: видеть, как твой муж отворачивается не только от тебя, но и от собственных детей.       Внизу в кухне стало тише. Джессика с Джейлой замолчали. Я почувствовала, как что-то сжимается в груди, как будто стены дома тоже затаили дыхание.       — Я видела, как ты разговаривал с ней, — сказала мама. — С тем… человеком. Тем, кого ты скрываешь уже не первый год. Не думай, что я не поняла.       — Ты опять лезешь туда, куда не надо, — отрезал он. — Я сказал тебе: это не твоё дело.       — А что, моё? Смотреть, как моя дочь возвращается домой, молча, с потухшими глазами? Как сын, который раз старается сгладить все в нашей семье? Но ты и его начал отдалять от себя. Как ты каждый раз ставишь точку там, где можно было бы сказать «я рядом», « я с вами», «я защищу» ?       Он отвернулся.       — Перестань делать из себя святую, — бросил он. — Ты всегда играла в жертву, даже когда тебе никто не мешал быть счастливой.       — Я не играю, — тихо. — Я просто больше не притворяюсь.       Молчание. Я стояла, не в силах пошевелиться. Ни шагнуть вперёд, ни уйти обратно. Майкл замер на лестнице, его выдал скрип дерева, взгляд остановился на мне. Его лицо побледнело, как будто он уже понял, что всё рушится. Джейден подошёл из глубины коридора, молча. Джейвон стоял у двери, опершись на косяк, словно не решаясь войти в дом.       Спустя секунду хлопок, будто что-то упало. Папа что-то кинул. Он вышел, прошёл мимо нас молча, даже не посмотрел.       — Пап, — неуверенно сказал Майкл, отец не поднял глаз, столкнулся в прихожей с Джейвоном и оттолкнул его плечом, вышел из дома резко с хорошим стуком двери.       Мама стояла в комнате, сгорбленная, дверь была теперь открыта на распашку. С руками, сжатыми в кулаки. Словно только что потеряла то, что держала до последнего.       Я подошла к ней. Она не плакала. Только смотрела на стену перед собой, будто в ней была дыра, через которую уходит вся жизнь. Глаза были стеклянными, непробитые слезы держала в себе.       — Мам, — я дотронулась до её руки.       Она посмотрела на меня. Глаза красные , и только тогда по щеке скатилась первая слеза.       — Прости, что ты это услышала, — прошептала она.       — Я с тобой, — ответила я, и мы обе знали: дело не в сегодняшнем дне. Всё начиналось раньше.       — Что это было, мам? — Майкл появился в проеме двери, испуганный, будто что-то у него сейчас заберут.       Внизу зазвучали шаги. Джессика вошла в коридор, и следом Диджей. Он ничего не сказал, просто посмотрел на нас. Его взгляд был такой, как у человека, который видел подобное раньше и знал, как больно это проживать.       Майкл сел на ступеньки лестницы, так и не получив ответа и сжав ладони. Джейла стояла у стены и, казалось, боялась дышать. Джейден появился позже. Джейвон остался в коридоре, но его не было слышно, он боялся испортить все сейчас.       Мама хотела пойти в ванную, сказала ей нужно освежиться и взять себя в руки, но не дойдя, она впервые за долгое время заплакала вслух и оперлась об стену.       Это был не крик и не истерика, а тихие, сдавленные всхлипы. Такие, что становились громче любого скандала. Словно по дому прокатилось эхо её боли.       Отец ушёл без слов и чемодана. Просто вышел за дверь, и мы не знали навсегда ли.       В доме стало еще тише. Опустошённее, ничего не звенело, глухо приглушалось дыхание. Каждый теперь пытался в нем уцелеть по-своему. Я поняла: это уже не просто лето, не просто дом. Это теперь место, где рушится миф о семье без крика и драк. И видимо навсегда.