Лето любви

Утро началось с тишины, не такой как прежде. Эта была вязкой, как мёд, тянулась за каждым шагом, впитывалась в стены. Отец ушёл еще в субботу. Просто вышел. Без слов. Без объяснений. Без крика. И хотя его шаги давно затихли за дверью, будто бы вся опора под домом исчезла. Но самое странное, что не он был той опорой. Он просто был, присутствовал, как стул у стены: твёрдый, надёжный, но холодный. Настоящим фундаментом был другой. Диджей. Он держал всех на плаву, невидимыми узлами, спокойствием, редкими, но точными словами. А теперь он тоже отдалялся. Молчал чаще. И это пугало сильнее всего. Майкл в утро понедельника выглядел потерянным. Он ходил по кухне, помогал Джессике, мыл фрукты, проверял чайник, поправлял салфетки, но каждый его жест был немного неловким. Не потому что неумелый, а потому что делал всё не туда, не тем, не вовремя. Как человек, который старается починить систему, но не понимает, где коротит. Даже вставать стал раньше, что было необычно. Раньше на кухню спускалась первая я, а Джессика поливала свои цветы в саду. — Тебе поджарить тосты? — спросил он у меня, слишком громко для этой кухни. Я обернулась, и только кивнула. Он отвернулся так быстро, как будто боялся, что увижу в его лице что-то, что он сам не понимал. Потом подошёл ближе, поставил тарелку рядом, но не сел. — Ты не хочешь идти сегодня в кафе, да? — голос был почти шёпотом. — Я могу сказать, что ты заболела. Или просто остаться с тобой. Я покачала головой. — Я хочу идти, так проше. Там никто не ждёт, чтобы я всё объяснила. Он кивнул, сел напротив. Плечи у него были чуть согнуты, как у человека, который привык держаться, но сейчас не может. Мы ели молча. Только раз он подвинул ко мне апельсин и сказал: — Это мама порезала. Еще вчера для тебя, но ты ушла рано. Она забыла, что ты любишь без кожуры. Я взяла дольку. Просто чтобы он понял: я ценю. Просто чтобы он знал, что не один, так же как и я. Нас теперь как будто опекали вместе. Осторожно, издали, почти незаметно. Но в каждом движении забота. И всё чаще в доме кто-то смотрел сначала на меня, а потом на Майкла. Как будто нас надо было ловить, пока мы не развалились. Мы не говорили об отце. Ни я, ни он. Ни в лицо, ни намёком. Но его отсутствие чувствовалось в каждом углу. Как пустой чемодан у двери: его нет, но ты всё равно спотыкаешься. После завтрака мы молча убрали со стола. Майкл забрал тарелки, не дожидаясь, пока я встану. Он будто боялся, что если останется сидеть, то не сможет подняться вовсе. Я поставила кружки в раковину и машинально включила воду. Шум воды глушил мысли. Он стоял рядом, слишком близко, но и слишком правильно, как человек, который понимает, что не может спасти, но может хотя бы не уйти. — Когда ты была маленькая, — вдруг сказал он, — ты боялась громких звуков. Даже мультики смотрела на минимальной громкости. Помнишь? Я удивлённо взглянула на него. Он не смотрел в ответ, просто держал ложку в руке, не замечая, что всё ещё её вытирает. — Мне кажется, сейчас в доме даже эта громкость была бы слишком. Я медленно кивнула. Потому что да и он, и я теперь боялись не громких слов, а того, что никто их не скажет. В дверь кухни заглянула мама. Она выглядела усталой, но пыталась держаться. Краска на щеках была не от сна, а от усилий быть живой. Увидев нас вдвоём, она чуть кивнула, как будто отметила про себя: они вместе, еще держатся. — Эмма, тебе на работу? — спросила. — Да. Уже скоро ухожу. Она не стала расспрашивать. Только прошла мимо, положила что-то в морозилку и задержалась у окна. Долго смотрела в сад, словно там могла быть причина остаться сильной. По пути в кафе мы с Майклом почти не говорили. Он просто сказал, что заедет позже, и если нужно заберёт меня. Я кивнула, и это было достаточно. На улице пахло пылью и нагретыми машинами. Мир жил, как будто ничего не произошло. Только внутри всё хрустело от натянутой тишины. В кафе я снова вошла на автомате. Приветствие Марио. Хлопок кофемашины. Стекло витрины. Всё было на своих местах. Всё, кроме меня. Но работа спасала. Она не требовала душевных вложений, только движений. И я делала их быстро, чётко, по инструкции. Тайлер появился, как по расписанию. Восьмой час утра, свежий после пробежки или, может быть, тренировки. Белая футболка, шорты, кроссовки, как будто вышел из рекламы спортивного напитка. Волосы чуть растрёпаны, а на лице та самая ленивая улыбка, будто он весь мир воспринимает как игру. — Доброе, Эмма, — сказал легко, почти напевая. Я коротко кивнула в ответ. Даже не посмотрела. — Сегодня без экспериментов, — добавил он. — Просто фреш, апельсин-грейпфрут. Ты всё равно всегда угадываешь. Я ушла к стойке, не сказав ни слова. Плечи держала прямо, руки работали чётко, как часы. Только внутри всё немного гудело, не от него а от себя. От того, как быстро я научилась отгораживаться. Марио переглянулся с ним, чуть кивнул, как бы говоря: «не обижайся, не сегодня». Тайлер сел за свой обычный столик у окна. Он не доставал телефон, не заглядывал в зал, а ждал. Может, чтобы понять, стану ли я когда-нибудь той, что улыбалась в первый день. Или чтобы поймать момент, когда я хоть как-то отреагирую. Я поставила стакан на стол, не встречаясь взглядом. Он поблагодарил, как всегда. Я ушла сразу. Он остался надолго как и в прошлые разы. Не мешал и не разговаривал. Просто был. И, может, в этом было что-то спокойное и рутинное, но я не хотела к этому прикасаться. Пока нет. Я вернулась за стойку, когда на крыльце появился знакомый силуэт: растрёпанные волосы, бледная майка, и те самые шлёпанцы или сандали, в которых она ходила всегда на пляже. Кейт зашла, как будто просто проходила мимо и вдруг вспомнила, что хочет сок. — Я проснулась, и подумала: или я высплюсь — или снова упущу твой фреш, — сказала, подходя. Я кивнула, не поднимая глаз. — Апельсин имбирь, как обычно? — Да. И добавь что-то, что вытягивает из параллельной реальности обратно. — Лёд. — Подойдёт. Пока я готовила заказ, она огляделась, приметила Тайлера. Он всё ещё сидел у окна, прислонив подбородок к ладони, будто думал о чём-то своём или моём. — У вас тут что-то происходит? — спросила она негромко, будто проверяя: можно ли вообще спрашивать. — Нет. — Ясно. Значит, всё-таки да, — фыркнула Кейт, но больше не продолжила. Она села ближе к стойке, сделала глоток и снова замолчала. Мне было почти спокойно рядом с ней. Как рядом с теми, кто ничего не требует, только замечает. Только позже, в обед, когда я на минуту вышла на террасу, чтобы вдохнуть, мне вдруг захотелось вернуться домой. Не из-за отца. А из-за Майкла. Потому что я вдруг поняла: он не просто остался, а сейчас теряется так же, как и я. И, возможно, держится не за кого-то. А за меня. Вечером, когда я пришла домой, дом встретил меня привычной тишиной. Не мёртвой, а выжидающей. Как будто стены всё ещё не решили, стоит ли расслабляться. Майкл был на кухне. Резал что-то, отвлёкся, забыл, зачем. Когда я вошла, он посмотрел на меня и снова опустил глаза. Я подошла и молча налила воду. Мы просто стояли рядом. Иногда быть рядом было всем, что мы можем. И всем, что нужно. Я поставила стакан в раковину и хотела уже уйти, но услышала шаги на лестнице. Те самые, неторопливые, почти неслышные. Это был Джей. Он спустился, неся в руках плед и что-то, похожее на банку варенья. Остановился у кухонного прохода, заметив нас. — Мама сказала оставить для тебя, — кивнул он на банку. — Вдруг захочешь чай. Она заметила, что ты почти не ешь сладкого, но всё равно сварила. Из клубники. — Спасибо, — тихо ответила я. Он подошёл ближе, положил плед на стул. — И возьми плед. Сегодня будет холодно, я чувствую. А ты всегда забываешь про это, — сказал он так буднично, что сердце сжалось. Я не знала, что сказать, не потому что не хотела, просто горло было тугим, будто слова не проходили. — Майкл, ты поел? — спросил он, не глядя на него, будто между делом. — Да. Мы с Эммой… — начал Майкл, но не договорил. — Хорошо, — перебил Джейден. Он сказал это не строго, но как человек, который следит не навязчиво. Просто чтобы убедиться, что никто не упал, пока никто не видел. Потом он посмотрел на меня. Не в упор, чуть сбоку, будто боялся спугнуть. — Если не хочешь идти наверх одна, я провожу. Или просто посижу на лестнице, пока ты не дойдёшь, — сказал спокойно. Я кивнула. — Только посиди. И он кивнул в ответ, как будто мы договорились о чём-то важном. Без долгих объяснений. Он сидел на нижней ступени лестницы, облокотившись спиной на перила. А я поднималась вверх, ощущая его за спиной не как груз, а как точку опоры. Я не оборачивалась. Не было нужды. Я знала: он не уйдёт, пока я не зайду в свою комнату. Так, как будто охраняет не только меня. Но и то, что во мне ещё не разрушилось. Я закрыла дверь в комнату, опираясь на неё спиной, будто она могла удержать хоть часть того, что внутри скапливалось. Комната встречала тенью, знакомой до боли. Я не включила верхний свет, только настольную лампу, мягкую, почти тусклую. Села на кровать, открыла дневник. Не чтобы что-то сказать миру, чтобы напомнить себе, что я есть. На одной из старых страниц был эскиз лестницы. Она была страшной, я ее нарисовала после падения, так запомнила. Но сейчас хотелось другого. Я добавила к нему силуэт. Чёрной ручкой, будто это был акцент в этой картинке, аккуратно штрихами можно было передать, что значит просто сидеть рядом. Под рисунком подписала: «Не спросил, но остался, я вдруг почувствовала, что уже меньше боюсь темноты.» Закрыла дневник. Провела пальцами по обложке тёплой от моих рук. Положила обратно под подушку, как всегда. Туда, где хранятся слова, которые не произносятся вслух. Не хотелось спать. Ни читать. Ни думать. Только лежать. Но даже это не получалось — тело будто помнило, что в доме что-то не так. Или не кто-то. Прошло, наверное, с полчаса. В доме стихли шаги, звуки на кухне утихли, и только тишина в коридоре дышала через щели. Я уже почти погасила свет, как вдруг услышала не громко, но чётко: голоса. Джейвон. И Майкл. Они были где-то неподалёку. Наверное, на террасе или в ванной у коридора, дверь оставалась чуть приоткрытой, а голос отражался от стены. — Он ушёл. И всё стало тише, но не легче, — сказал Майкл. Его голос был сдержан, но в нём дрожало что-то, что он старался удержать. — Потому что ты до сих пор думаешь, что должен был удержать его, — ответил Джейвон. Спокойно. Без нажима. — Но это не ты потерял отца. Это он потерял тебя. Наступила тишина. Майкл, кажется, не знал, что ответить. — Она тоже так думает? — прошептал он. — Эмма? — Она просто держится, — ответил Майкл. — За всех нас. Но ей тяжело. Я это вижу. — И она все так же молчит, — заключил парень. Я зажала ладонью рот. Не потому что хотела плакать. А потому что не знала, что во мне отозвалось сильнее то, что меня замечают, или то, что я всё это чувствую сама. — Я не знаю, как ей помочь, — признался Майкл. — Я боюсь, что если трону, она рассыплется. А если не трону — исчезнет. — Значит, просто будь рядом. Не трогай. Не задавай. Просто сядь рядом. Как она делает с тобой. Этого достаточно. Я закрыла глаза. И впервые за последние дни не чувствовала себя чужой в этом доме. Но не вышла. Решила, что не в этот раз. Я просто легла боком, лицом к стене, как будто это могла быть защита. Когда тишина снова заполнила коридоры, и дом, наконец, уснул, я услышала едва уловимый щелчок и потом скрип наружной двери. Не громкий, не тайный. Я встала, почти не дыша, подошла к окну. Он стоял на улице у ступенек и не двигался, смотрел куда-то в сад. А может быть в себя, скорее всего тоже не мог уснуть. Джейвон провёл рукой по затылку, потом опустил её, сжал в кулак. Я наблюдала за ним молча. Парень поднял голову, как будто почувствовал, и, на мгновение, его взгляд коснулся моего окна. Не задержался, не застыл, будто проверил: я тут? жива? или опять в тени? Потом он достал ключи из кармана, повертел в пальцах, что-то обдумывая. Не ушёл и не зашёл. Джейвон сел на ступеньки и остался не как герой, не как просящий, а как тот, кто слишком боится сказать, но не может уйти.

***

Утро было липким от жары и недосказанностей. Я вошла в кафе рано. Включила свет, протёрла стекло, проверила стойку. Марио уже был на месте, кипятил воду, проверял давление на кофемашине и бросал редкие взгляды через плечо. Он всегда знал, когда день будет не из лёгких. И почему-то его лицо говорило мне это сейчас. К восьми появился Тайлер. — Доброе утро, звезда утренней смены, — сказал с той самой лёгкой ухмылкой, от которой половина старшеклассниц в городе забывала своё имя. Я только закончила принимать заказ на террасе. — Давай угадаю, сегодня у тебя настроение «лёд в венах»? — он открыл мне дверь. — Холодный чай с лимоном, — сухо ответила я и пошла к бару. Он сел у стойки, ближе, чем обычно. Странно. Марио хмыкнул в сторону, но ничего не сказал, только поставил пустую чашку рядом чеком его заказа. Тайлер подмигнул. — Ты не улыбалась уже два дня. Я начинаю думать, что это не жара виновата. — я не ответила погруженная в свои мысли. Руки на автомате заполняли стакан льдом. Дверной колокольчик звякнул. Марио поднял голову первым и замер. Капучинатор стал звучать тише, но я не оборачивалась. Не нужно было, всё итак было понятно. Тяжелые, но уверенные шаги. Джейвон шел, как будто случайно оказался здесь. Но я знала, что случайностей не бывает. Не у этого человека. Парень подошёл к стойке и бросил взгляд на Тайлера. Я развернулась только тогда, когда он встал ближе, чем следовало. — Что будете? — формально, даже не смотрела в глаза. — Что-то холодное, — так же просто, как чужой. — Фреш? — уточнила я. — Да. — Подождите, — сказала, уже поворачиваясь, на «вы». Тайлер молча следил. Марио напрягся, руки его замерли на кофейных зёрнах. Когда я вернулась и поставила стакан перед Джейвоном, Тайлер не удержался: — Ну надо же. Ты, оказывается, тоже умеешь просыпаться раньше полудня. Джейвон медленно и спокойно взял стакан, его взгляд скользнул по мне коротко и без слов, но я уже отвернулась к кассе, чтобы создать его заказ, состоящий из апельсинового фреша. — Странно видеть тебя тут, — продолжил Тайлер. Голос был ленивый, но с уколом. — Обычно ты держишься подальше от мест, где не разливают до восьми. — Не тебе решать, кому где быть, — отозвался Джейвон всё ещё стоя. Он выжидал, не хотел садиться, будто был готов к чему-то прямо сейчас. — Правда? А мне казалось, тебе достаточно было один раз попробовать, чтобы уйти красиво. Или ты решил взять реванш? — Я просто пришёл выпить сок. — он не повысил голоса, и от этого было только хуже, потому что в его спокойствии чувствовалось что-то, что было готово сорваться. Марио резко поставил ложку на блюдце. — Здесь кафе, а не ринг. Или вы оба забыли? Тайлер улыбнулся. Показушно. — Просто обмениваемся любезностями. Я молчала и не собиралась в это вмешиваться. Теперь не буду никого спасать. Марио бросил на Тайлера взгляд, от которого даже кофейные зёрна стали вести себя тише. Он был не из тех, кто терпит спектакли в утреннюю смену. Джейвон прошёл вглубь зала. Но выбрал столик не у стены или окна, а ближе к стойке, прямо в середине, с обзором без теней и препятствий, чтобы наблюдать. Он не смотрел прямо на нас, но когда я отворачивалась, я чувствовала, что поворачивает голову в нашу сторону. Не потому что должен. А потому что не умеет иначе. Спустя время колокольчик на двери снова звякнул. Я даже не обернулась, просто поставила заказ на поднос, чтобы отнести клиенту. — Доброе, как тебе не стыдно быть такой красивой в такую жару,— раздался звонкий голос Кейт. Я улыбнулась. — Или это ты просто слишком замёрзшая для этого лета, — добавила она и только потом замолчала. Тайлер, до сих пор сидящий у стойки, обернулся к ней с лёгкой ухмылкой. — Привет, а почему ты сегодня без своего морского рюкзака и большого серф-борда? Мир точно сходит с ума. — А почему ты без своих солнцезащитных очков? Барная стойка стала новым местом силы? — фыркнула она и, кинув взгляд вокруг, вдруг замерла. — Ого… — выдохнула, уже тише.. — А ты чего здесь? Я не поняла сразу, к кому это. Пока она не кивнула чуть в сторону зала. Джейвон сидел в середине, ровно и уверенно, с невозмутимым лицом и рукой на столе, глаза направленные прямо в нашу сторону, точнее на Тайлера. — Кто-то объяснит, что тут происходит? — пробормотала она, садясь рядом с Тайлером, через табуретку. — Ничего не происходит, — сказала я, чуть резче, чем стоило. Кейт посмотрела на меня, потом на Тайлера, потом снова на Джейвона. — Ну да, ничего. Тут как-то… многолюдно для утра, — прокомментировала девушка, откидывая волнистые мокрые волосы назад. — Апельсин с имбирём? — спросила я. — Как всегда. Только добавь каплю ясности в атмосферу, если можешь, — усмехнулась она, снимая очки и наблюдая. Я молча готовила фреш. Кейт не задавала лишних вопросов, хотя смотрела внимательно сначала на Тайлера, который всё ещё сидел рядом с Марио, болтая ложкой в стакане с лимоном, а потом в зал, где был Джейвон, положив локоть на стол, смотря в сторону стойки. На меня. На нас. И закончила она на мне, образуя треугольник в своей голове и до сих пор вертя головой с человека на человека. — Новый тренд? — бросила она невзначай. — Брутальные клиенты с самого утра? Марио хмыкнул. Тайлер пожал плечами, будто говоря «тебе судить кто тут брутал». Я поставила перед ней стакан. Она сделала глоток, не отводя глаз от зала. — Спасибо, ледяная королева, — сказала она мягче. — Но… ты хотя бы моргни, если всё в порядке. Я не моргнула, ушла на кухню. Было не до этого. Слишком много мыслей и так, надо было разобраться, но не сейчас, поэтому была занята работой, стараясь не обращать внимание на главных клиентов этого кафе. Тишина между Кейт и Тайлером держалась дольше, чем любой из них привык. Девушка разглядывала его с нескрываемым интересом, но все же большее внимание она отдавала тому, кто сидел в зале. Тайлер игрался ложкой об край стакана, потом шумно выдохнул, потянулся, как будто с него уже хватило. — Ладно, девчонки, было весело. Но у меня тренировка. Кто-то же должен оставаться в форме, — сказал он, вставая. — Увидимся, Эмма. Я ничего не ответила, да и он не ждал. Кейт проводила его взглядом, потом тут же обернулась к залу. Джейвон всё ещё сидел, не посмотрел на меня и не сдвинулся сразу. Просто медленно допил сок и будто только сейчас получил разрешение уйти. Он встал тихо, спокойно прошел мимо стойки и мимо меня, но не мимо Кейт, кивнул ей почти неуловимо. Девушка подняла бровь, но промолчала. Дверь наконец-то закрылась. Они ушли. Оба. Кейт сделала ещё один глоток фреша, положила стакан и только тогда сказала: — Ну… теперь можно моргнуть. Я выдохнула и сейчас заметила, что всё это время не дышала нормально.Марио за стойкой молча вытирал бокалы. Его лицо оставалось спокойным, но я знала, что он видел всё. И как Тайлер прикидывался безобидным, и как Джейвон молчал так, что воздух густел. Кейт откинулась на спинку табурета, закусила губу и покачала головой: — Я не знаю, что тут происходит, но если это был кастинг на худшего утреннего гостя — ты явно нарасхват. — Судья сегодня без комментариев. У нас тут не ток-шоу. — произнес с иронией бариста. Я отвернулась к холодильнику за водой, хотелось сильно пить. — Не знаю, кого из них тебе жалеть, — проговорила она, глядя в сторону. — Но если они соревновались, кто хуже умеет вести себя с утра, то у тебя двойной финал. Марио коротко хмыкнул, не глядя. — По-моему, они оба решили взять реванш, но не получилось, — буркнул он, больше себе, чем нам. Я повернулась к кассе. — Они просто зашли. — сказала тихо и сделала глоток. Марио не вмешивался. Но, когда я снова подошла к стойке, он покачал головой, как будто соглашался с подругой. Кейт тем временем продолжала, уже с чуть большей прямотой: — Угу. Случайно. Один делает вид, что его тут быть не должно. Другой — что он тут хозяин. Я продолжала молчать, вытирая уже и без того чистую поверхность. Кейт замолчала на секунду, потом уже совсем другим тоном добавила: — Честно? Кто-то играет в клоуна, а кто-то — в привидение. Если это твой фан-клуб, я начинаю волноваться. Я тихо засмеялась, не потому что было смешно, хотя немного было, но все же просто легче, чем объяснять. — Ты преувеличиваешь. — А ты преуменьшаешь, — она встала, допила фреш. — Но ладно. Пока ты не моргнёшь дважды, я не буду лезть. — она подмигнула и ушла, оставив за собой только тень апельсина и имбиря. Марио продолжил свою работу, не проронив ни слова. И я вдруг поняла: в этой тишине тоже была поддержка.

***

Дом встретил меня полутемнотой и тишиной, в которой будто кто-то уже прятал сочувствие. Свет горел только на кухне, мягкий, тёплый, как ночник, оставленный детям. Я прошла мимо зеркала в прихожей, заметив, как опустились плечи. Даже не осознанно, просто тело больше не держало форму для других. Когда я вошла на кухню, меня окутал аромат тушёных овощей, карри и чего-то лимонного. Джейла стояла у плиты, спиной ко мне, волосы собраны, в руках деревянная ложка. Её движения были неторопливыми, почти сосредоточенными. Не как у того, кто готовит каждый день, а как у того, кто хочет, чтобы получилось правильно. Чтобы согрело. — Ты дома, — сказала она, не оборачиваясь, словно всё утро ждала именно этого момента. Я остановилась на пороге, чуть потеряв опору. На столе стояла одна тарелка. Только одна. Рядом чашка с чаем, ломтик лимона, салфетка, вилка. Всё аккуратно, продуманно, даже лишнее убрано. В этом было что-то до слёз знакомое: забота, которую давно не чувствовала так явно. — Это… — начала я, но голос предательски сорвался. — Для тебя, — коротко ответила Джейла. — Я знаю, ты не ела. Видела утром, как ты выходила. Мама сейчас с Мэрри, а я решила приготовить что-то именно тебе. Она выключила плиту, повернулась, поставила кастрюлю на подставку и вытерла руки полотенцем. Её глаза были спокойные. Не ищущие благодарности. Просто наполненные теплотой. — Я не просила, — выдохнула я. — Я не делаю это, потому что ты просишь. Я делаю, потому что ты моя подруга, даже в своем молчании. Я прошла к столу, села. Пальцы легли на край тарелки, как будто проверяли, действительно ли это для меня. Не сон. Не ошибка. — А ты? — Я поела раньше. Пока ты была на работе. Просто хотела, чтобы ты хоть раз сегодня пришла и тебя ждали вот так. Она села напротив, облокотившись на локти. Чай в её кружке был уже тёплым, почти забытым, но Джейла никуда не спешила. Я сделала первый укус курицы. Вкус был домашний, насыщенный, немного острый, но не от приправ. От ощущения, что кто-то позаботился. Не потому что обязан, а потому что хочет. — Знаешь, — тихо сказала я, не отрывая глаз от тарелки, — иногда тепло не в еде. А в том, кто поставил перед тобой тарелку. — Я просто устала смотреть, как ты держишься на кофе и молчании, — ответила она. — Мы так не живём. Мы так выживаем. — Я и правда пыталась не мешать… — Ты не мешаешь. Ты просто слишком часто исчезаешь. Даже когда сидишь рядом. Тишина. Только звуки ложки по фарфору и чайника, который ещё немного булькал с краю. Когда я доела, она не сказала “ну вот, молодец”. Не улыбнулась победно. Просто встала, взяла тарелку и аккуратно отнесла в раковину. Как будто это был ритуал. Не ужин. А возвращение кого-то, кто давно не позволял себе быть в этом доме по-настоящему. — Если хочешь, могу лечь у тебя. Без разговоров. Просто… чтобы рядом кто-то был. Я кивнула. И в первый раз за много дней мне не было страшно, что кто-то услышит, как я ночью плачу во сне.