Продажа с рук запрещена.

      Когда по лезвию стекает еще теплая кровь, неприятно.       — Джоске! — первым делом вскрикивает Томоко, пытаясь понять, откуда тот взял нож, — Господи, — её тянет рвать.       Тошнит. Запах крови тут же распространяется, хочется пойти к еще недавно невредимому детективу, помочь, но она тут же путается в ногах, падает и кричит, стоит рукам вляпаться в вязкую кровь. Она словно повсюду. Но сам детектив еще жив, держится за шею, с перекошенным лицом от боли, смотрит на своего будущего убийцу, знает — не выживет. Открывает рот, хочет что-то сказать, но не может, голосовые связки испорчены.       — Джоске… Зачем ты… черт, — Куджо тоже подрывается с места, пытается так же перекрыть кровь. Сильно пачкается в ней, — Черт, черт, нет.! — сейчас хочется спасти человека, а больше всего закричать и сбежать от этого ужаса. Джотаро знал, с кем живет, но не собирался созерцать. Он никогда не видел и не хотел смертей. Бешенно бьющееся сердце отдает в висках и во всем теле, он сильно сжимает челюсть, когда чувствует, что человек, которого он так отчаянно пытался спасти, уже не пытается спасать себя сам; его руки бессильно упали, перед этим тянувшись к рации.       — Потому что вы, Джотаро-сан, — тепло, словно по команде, разливается по всему телу от чужой улыбки. Словно нет крови на лице, словно переплетенные руки обоих не испачканы кровью, словно упавшей Томоко тоже нет, — Потому что я бы был на его месте, если бы не сделал это. А я бы еще хотел быть вашим прохожим, вашим продавцом любимых сигарет, быть вашим студентом. Я бы хотел быть всем, что вас окружает. Хочу быть вашим миром, в котором вы живете и наблюдаете. Только позвольте мне, — студент гладит щеку, но этот нежный жест превращается в очередной развод мерзкой красной жидкости. Страх и все еще шоковое состояние, а слова не помогают, лишь заставляют войти в очередное замешательство. От переизбытка эмоций начинают слезиться глаза, чего пытались всеми силами предотвратить. Но сил не хватило, чтобы защитить свое сердце, — Нам поможет один человек. Или, может быть, хотите поступить со мной так же? — ехидная улыбка заставляет глазам сузиться. Когда это лицо приближается, чужие губы оставляет легкий поцелуй на чужих. А Куджо не помнит, откуда взялся нож в его руках. Кажется, кто-то положил.       Они выдерживают молчаливую минуту, смотрят друг другу глаза, легкие поглаживания пальцами Хигашикаты, успокаивают. Человек, который мучал его и всех, кто был рядом, смотрит с такой любовью, словно видит в первый раз. Безумное обожание. И руки от этого взгляда разжимаются сами по себе, роняют нож, делают беззащитным.       Джоске, довольный, как пес перед долгожданным угощением, счастливо хихикает, — Потому что вы тоже любите меня, не так ли? — обнимая за шею, он жмется как можно ближе, чтобы ощутить тепло.       Кровь остывает, нужно смывать.       — Какого хрена? Джоске, ты еще и Томоко убил? — цоканье каблуков заставляет Джотаро дернуться, посмотреть вперед, — Добрый день, Джотаро-сан, — она легко кивает, и присаживается возле женщины, — А, нет, дышит. Потеряла сознание?       — Давно не виделись, Ямагиши, — он приветливо ей улыбается и наконец встает, не ответив на вопрос.       — Джоске, — она выставляет руку с двумя конвертами, не поворачиваясь к ним, — Это последний раз, Джоске. Я умываю руки.       — Да. Конечно, — он понимающе кивает, взяв Джотаро за руку, — Спасибо тебе за все, — Хигашиката знает, девушка улыбается ему в ответ, хоть стоит спиной.       Они покидают квартиру и, садясь в машину, этот город и это время. Джотаро по пути спрашивает куда они едут, а Джоске отвечает туда, где можно будет много-много заниматься биологией, где есть море, где будет спокойно и хорошо. Где можно будет наконец-то запереть Джотаро навсегда.