Игра в шахматы

      Вначале ты думаешь, что можно снять возбуждение прямо в гостиной, но сознание тут же подкидывает тебе образ рыжеволосой девчонки. Как бы было чудесно увидеть лицо Избранного в такой момент, когда его несравненная подружка встаёт на колени перед бывшим профессором или же, повинуясь суровому взгляду, бесстыдно раздвигает ноги, и ради этого ты готов найти воскрешающий камень и вызвать мерзкого мальчишку из преисподней, где, как ты уверен, обитает в вечных муках Поттер.       Ты врываешься в комнату к Джинни. Та ходит из стороны в сторону, и, когда ты с грохотом раскрываешь дверь, отскакивает в угол. Молча подходишь к ней и сильно давишь ладонью на плечо, приказывая опуститься на колени. Она повинуется, и это выглядит жалко.       Будучи ещё профессором по ЗОТИ ты не раз слышал, как старшекурсники отзываются о мелкой Уизли, как о красивой, дерзкой и смелой девчонке, с которой многие не против были бы встречаться. Тогда ты лишь презрительно кривил губы: Уизли казалась тебе абсолютно непримечательной и блеклой девчонкой, сохнущей по Поттеру и пытающейся через многочисленные связи с парнями застолбить себе место среди популярных девушек школы. Кроме того, девчонка была очевидно тупа, и каждая похвала в её сторону от других преподавателей вызывала у тебя недоумение и злость. Ты отлично знал подобный сорт девушек: любимиц преподавателей, которым какой-нибудь несчастный поклонник пишет домашние задания по вечерам в библиотеке и даёт списывать на контрольных.       То ли дело Гермиона… Пусть на первых курсах она раздражала тебя своим стремлением каждую секунду демонстрировать свои знания, но чем старше она становилась, тем меньше ты чувствовал презрения и злости по отношению к ней. Ей уже не нужно было доказывать всем, что она самая умная, это и так все прекрасно знали. На шестом курсе, по року судьбы последнем, Гермиона углубилась в исследовательскую работу и сутками пропадала в библиотеке, изучая тёмные проклятия, лечебные заклинания и охранные чары. Самая дальновидная из Золотого трио, она начала готовиться к вынужденным скитаниям заранее. Занятия окклюменцией же окончательно уверили тебя в том, что Гермиона — выделяющаяся из толпы девушка, которой и в подмётки не годятся так называемые красавицы вроде Уизли или Чанг. Да и разве можно назвать Гермиону дурнушкой? О нет! Она красива, пусть и не все готовы оценить её красоту. Но ты, ты видишь её, восхищаешься и боготворишь!       Но сейчас ты хочешь насладиться совсем другой девушкой. И не потому, что считаешь её красивой, не дай Бог! Просто она символ того, что ты так ненавидишь и презираешь. Унизив её, причинив очередную порцию боли и страданий, ты получишь не только физическое удовольствие, но и моральный экстаз.       Впиваешься в густые волосы пальцами и дёргаешь, отчего девчонка взвизгивает. Её нос утыкается тебе в пах, и ты видишь, как на долю секунды морщится от отвращения покрытый веснушками нос. Злишься, но сдерживаешь себя в руках. Впереди долгие месяцы, и Уизли успеет научиться получать наслаждение от одного только вида твоего члена. — Если почувствую зубы — выбью, — сурово произносишь ты, и Уизли, судорожно втянув воздух, кивает и наконец обхватывает головку губами.       Ты невольно издаёшь стон, будто прыщавый подросток, и ещё сильнее дёргаешь девчонку за волосы, заставляя взять член ещё глубже. Она начинает давиться, и ты, помучив её несколько секунд, ослабляешь хватку и позволяешь отстраниться и отдышаться. Пока Уизли пытается восстановить дыхание, ты монотонным учительским тоном произносишь: — Учись дышать через нос и расслаблять горло. Твой будущий муж не потерпит, если тебя будет рвать каждый раз, как ты будешь исполнять свои супружеские обязанности. Сейчас это кажется невыносимым, но через какое-то время ты и сама начнёшь получать от этого удовольствие. Женщины не всегда достаточно чисты, чтобы доставить наслаждение мужчине обычным способом, поэтому нужно уметь пользоваться ртом.       Ты проводишь по её губам пальцами, а затем заставляешь открыть рот. Она испуганно округляет глаза, но даже не думает спорить. Зрелище восхитительное… Засовываешь сразу три пальцы ей в рот, и Уизли сразу же начинает давиться. — Расслабь горло! — прикрикиваешь ты. — И соси!       Уизли повинуется. Через несколько минут такого упражнения, ты вытаскиваешь пальцы из её рта и, вытерев их о кожу девчонки, приказываешь снова взять твой член. Теперь дело идёт немного лучше, и (неужели?) девчонка даже сама проявляет инициативу, так что тебе всё реже приходится дёргать её за волосы.       Прикрыв глаза, ты наблюдаешь за тем, как движется взад-вперёд рыжая макушка и, если напрячься, можно представить, что перед тобой Лили. От этой мысли внизу живота всё скручивается и ты, громко застонав, кончаешь.       И в этот самый момент распахивается дверь и на пороге оказывается Гермиона. Она ещё улыбается, но в глазах появляется смятение и ужас, когда она видит тебя и Уизли, стоящую перед тобой на коленях. Уизли в свою очередь с ужасом смотрит на Гермиону, не обращая внимания на растекающуюся по лицу и шее сперму. — Господин? — выдавливает Гермиона, всхлипывая.       А затем резко бросается прочь. Ты тратишь драгоценные секунды на то, чтобы привести в порядок одежду и отдать приказ Уизли не двигаться. В гостиной ты путаешься в полах мантии и падаешь на пол, больно ударяясь лицом. Ещё немного, и твой и без того уродливый нос оказался бы сломанным, но ты, не обращая внимания на боль, поднимаешься на ноги и, когда вбегаешь в комнату к Гермионе, видишь, что она уже успела разбить стакан, стоящей на тумбочке, и чиркнуть по своему запястью несколько раз острым краем осколка. Кровь моментально заливает её ноги и пол, а сама Гермиона практически сразу теряет сознание.       Появившийся из воздуха эльф начинает причитать: — Девушке говорили, что нельзя идти в ту комнату, что хозяин занят. Но она упрямилась!       Заставляешь его заткнуться и, подхватив Гермиону на руки, несёшь её в свою спальню. Туда, куда не пускал ни одну из своих шлюх. Укладываешь любимую на кровать, не замечая, как её кровь моментально пропитывает покрывало. Призываешь бинты, мази и зелья. Обхватив её лицо руками, шепчешь, наклонившись так низко, что кончик твоего носа касается её переносицы: — Живи, только живи. Умоляю тебя, только живи!