Игра в шахматы

      Ночь проходит в тревоге и смятении. Ты ни на шаг не отходишь от Гермионы, ловя каждый её вздох и мимолётное трепетание ресниц. Она потеряла много крови, но, к счастью, раны ты сумел залечить, и теперь оставалось лишь ждать, когда Гермиона придёт в себя. К утру у неё поднялась температура и началась лихорадка. Из груди вырывались хрипы вперемешку с фразами: — Кирпичик на кирпичик, ещё один кирпичик. Мы будем глубже строить, лишь бы кирпичиков хватило. Ещё немного, и будет так, как надо. Кирпичиков не хватает, и мы создадим их сами. Это всего лишь ещё один кирпичик. Кирпичик на кирпичик…       От этой странной мантры тебе становится не по себе, но ты не осмеливаешься не только дотронуться до Гермионы, но и окликнуть её. Тебе по-настоящему страшно.       Ты злишься на себя за то, что не запер дверь в комнату к Уизли, что позволил Гермионе увидеть, как тебе отсасывает её подружка, что был так неуклюж, что не успел. А потом… потом приходит мысль, что если бы ты не строил из себя благородного рыцаря и просто переспал бы с Гермионой, то ничего бы не случилось. Пора признать своё поражение и просто насладиться тем, что имеешь. Про себя ты чётко решаешь: как только Гермиона оклемается, ты предложишь ей стать твоей любовницей. И тогда можно будет сослать Уизли куда-нибудь в подземелья или же на кухню, к домовикам. И все будут счастливы и довольны. И даже если Гермиона пойдёт на попятную, тебе будет плевать. Ты давно не мальчишка, чтобы играть в подобные игры. Да и мысль о потраченных на Гермиону деньгах резко заставляет тебя вспомнить о старых фантазиях, скрашивающих долгие мрачные ночи в последние месяцы. Нет, бить её ты не собираешься, хотя её спина и ягодицы будут выглядеть так восхитительно и соблазнительно после порки… Но сначала нужно будет отработать силу удара на ком-то другом. Ты давно не увлекался подобным, предпочитая грубый и быстрый секс без какого-либо внимания к ощущениям партнёрши.       Твои мысли плавно переходят на Джинни Уизли. Только сейчас, около семи утра, ты вспоминаешь, что приказал ей оставаться на месте, пока ты не вернёшься. Интересно, выполнила ли она твой наказ? Вызвав домовика и приказав ему не сводить глаз с Гермионы, ты встаёшь и потягиваешься, разминая затёкшие плечи. Наклоняешь голову сначала к левому, потом к правому плечу, и раздаётся хруст. Правую ногу охватывает табун острых мурашек, и ты, прихрамывая, покидаешь комнату.       Удивительно, но Уизли продолжает сидеть на коленях на полу. Её трясёт, глаза покраснели от бессонной ночи, а в нос тебе ударяет резкий запах мочи. Морщишься и в слабом изумлении внимательно осматриваешь девчонку. Действительно… Её ноги мокрые, а вокруг колен растеклась зловонная лужица. Уизли замечает, куда направлен твой взгляд, и моментально краснеет: лицо и даже шея заливаются краской стыда. Она всхлипывает. — Что это значит? — медленно спрашиваешь ты тем самым голосом, что так пугал первокурсников. — Ты что, животное? — Простите, хозяин, — голос девчонки дрожит, а тело начинает трястись ещё сильнее. Глаза лихорадочно блестят, и внутренний голос скучающе отмечает, что ночь на холодном полу могла негативно сказаться на здоровье твоей подопечной. — Вы запретили мне вставать. А я… — кашель заставляет её замолкнуть, и Уизли корчится, задыхаясь и хватаясь за грудь.       Блять! Только этого ещё не хватало. Подходишь к ней, хватаешь за плечо и резко ставишь на ноги. Даже тебе, уже немолодому мужчине, не составляет труда поставить на ноги её тщедушное исхудалое тело. Так не годится. Не хватало ещё, чтобы Тёмный лорд обвинил тебя в том, что ты заморил девчонку. Как-никак, она была чистокровной волшебницей, носительницей драгоценной крови, благо, неосквернённой магловским ядом. И её будущий муж, кем бы он ни был, будет недоволен, если в своё распоряжение получит измождённый скелет.       Уизли шатается, её ноги то и дело подкашиваются, пока ты пытаешься понять, что лучше всего с ней сделать. Наконец, приняв решение, тяжело вздыхаешь и тянешь её за собой в ванную комнату, сделанную специально для твоих шлюх. Короткий приказ, и ещё один домовик появляется перед тобой. Ты даже не помнишь его имени, считая выше своего достоинства запоминать подобные вещи. — Помоги ей принять ванну. Убери в комнате, постирай её бельё. После дай тёплую пижаму, уложи обратно в комнате, только принеси нормальный матрас и одеяло. Напои чаем и дай зелье от простуды. Если через час будет чувствовать себя так же или хуже, немедленно сообщи мне.       Домовик низко кланяется и тут же обхватывает тонкими ручонками упавшую на пол Уизли, которую ты отпустил. Девчонка явно без сознания, но возиться с ней ты не собираешься. Больше делать тебе здесь нечего, и ты возвращаешься к Гермионе. Домовик укладывает на её лоб холодное полотенце, а второй расставляет на столике различные флаконы и баночки с мазями. Заметив тебя, низко кланяются, и ты, не отводя взгляда от Гермионы, хрипло произносишь: — Ни на шаг от неё не отходить. При любом изменении сообщать мне, даже если у меня занятие.       Домовики кивают. Очередной день сурка начался. После завтрака ты проводишь занятия у седьмого курса по тёмной магии. Специально для него в Хогвартс доставили десяток магглов для отработки проклятий. Ты с одобрением наблюдал, как семикурсники накладывают режущее заклятие на пленников. У кого-то выходили лишь слабые царапины, у других же проклятие срабатывало в полную силу, и тогда ты залечивал раны, чтобы тренажёры раньше времени не подохли. Особо отличились те, кого Тёмный лорд удостоил своей меткой после битвы за особые заслуги. Про себя ты в очередной раз подмечаешь, что растёт достойное поколение волшебников. С лёгкой грустью вспоминаешь своих любимчиков: Драко, Блейза и Теодора. Вот кто точно бы показал мастер-класс. Про себя решаешь, что стоит пригласить их как-нибудь на занятия. Несмотря на тот промах с Дамблдором, Драко смог реабилитироваться в глазах Повелителя во время финальной битвы, и теперь считался одним из важнейших членов внутреннего круга Пожирателей. Через пару лет он сможет стать учителем по Тёмным искусствам, если захочет, и ты надеешься, что сможешь уговорить его на преподавательскую деятельность, хотя бы на полставки.       День обещал быть таким же спокойным, как и утро, но посреди обеда возле твоего кресла появляется один из эльфов. Низко поклонившись, он сообщает тихим голосом: — Девушка очнулась.       Не обращая внимания на шепотки и взгляды, ты пулей вылетаешь из Большого зала. Несёшься по коридору, прокручивая в голове варианты развития событий. Внутренний голос ехидно сообщает, что домовик мог говорить и о Уизли, но ты не обращаешь на него внимания.       Вбегаешь в комнату, отведённую твоей любимой, и замираешь, пригвождённый полным злобы и ненависти осмысленным взглядом Гермионы.