Игра в шахматы

      Минуту вы молчите. Не зная, чего ожидать, ты не решаешься заговорить. — Вы! — голос Гермионы дрожит от гнева, и от этого внутри тебя всё неприятно сжимается. Видимо, любовница тебе не светит, Снейп. — Вы!.. — Успокойтесь, мисс Грейнджер, — с трудом произносишь ты и делаешь шаг вперёд. — Я рад, что вы наконец пришли в себя, но сейчас вам стоит лечь обратно в кровать и принять лекарства.       Делаешь шаг к ней, и она тут же отскакивает, вскидывая руки с сжатыми кулаками. Наивная… Думает, что это способно тебя остановить. Но ты всё же замираешь, не желая ещё сильнее тревожить Гермиону. — Не смейте приближаться ко мне! — Гермиона почти взвизгивает. — Как вы посмели? — Я не понимаю, о чём вы, — сухо произносишь ты. — Вы подонок и насильник! — с отвращением выплёвывает Гермиона, и от её слов хочется выть.       Такого ты действительно не ожидал. Что угодно, но не то, что попытка суицида способна вернуть Гермиону к нормальному состоянию. Теперь нужно придумать, как выкрутиться и выставить себя в лучшем свете. Шансы заполучить Гермиону стали меньше, но зато теперь перед тобой не безвольная и покорная кукла, а действительна Гермиона, которую ты полюбил и которую желал так долго. — Послушайте, — добавляешь в голос немного раздражения, — ваши обвинения оскорбительны! Давайте сядем и спокойно обсудим, как взрослые и умные люди. Я понимаю, мисс Грейнджер, вам было нелегко в последние месяцы, поэтому я не держу на вас зла. Но мне не хочется впредь выслушивать подобные заявления, так что будьте добры взять себя в руки.       Гермиона слегка отступает, и ты видишь, как сомнения одолевают её. Прекрасно. Теперь главное не испортить всё.       Подходишь к Гермионе и осторожно подталкиваешь её к кровати, демонстративно глядя в сторону, хотя ты готов сгореть от желания взглянуть на её тело, едва прикрытое ночной сорочкой. Гермиона вдруг краснеет и быстро садится на кровать, натянув на грудь одеяло. Ей явно некомфортно быть практически полуголой перед бывшим профессором. — Итак, — садишься в кресло и складываешь руки на груди, — 2 мая Тёмный лорд победил. Это вы помните? — Разумеется, — сквозь зубы процедила Гермиона. — Вы, наверное, были на седьмом небе от счастья, ведь ваше предательство не было бесполезным. — Предательство? — изумлённо приподнимаешь брови. — Потрудитесь объяснить. — А что тут объяснять? — Гермиона скрещивает руки на груди и кривит губы. — Вы убили Дамблдора, перешли на сторону Волан-де-Морта, а теперь… — она запинается, и ты пользуешься этим. — Скажите, мисс Грейнджер, — стараешься, чтобы голос звучал устало и печально, — почему вы всё делите только на чёрное и белое? Шла война. И Дамблдор попросил меня, как выдающегося мага, стать его шпионом в рядах Тёмного лорда. Благодаря своим умениям, в том числе и в окклюменции, я смог стать важной фигурой в рядах Тёмного лорда и добывать необходимую и жизненно важную информацию. До последнего момента я делал всё, что было в моих силах, чтобы война закончилась победой Избранного. Когда же стало ясно, что свету не победить, я понял, что единственный способ помочь хоть кому-то из выживших — остаться на стороне лорда. Это был вынужденный шаг, но благодаря ему многие из ваших друзей и знакомых остались в живых и даже смогли начать спокойную жизнь. Много ли пользы я принёс бы, окажись убитым Тёмным лордом за предательство? Знаете ли, что лишь благодаря мне и моей просьбе семейство Уизли осталось в живых? — Но… — Гермиона смотрит на тебя так, будто ты только что признался ей, что любишь розовый цвет и женат на Амбридж. — Но как же то, что вы делали с Джинни? — её щёки слегка краснеют от смущения, и твой член почти сразу же твердеет. — О чём вы? — хмуришься и судорожно пытаешься придумать убедительную отмазку. — Я видела вас, — медленно произносит Гермиона, — перед тем как порезалась. Вы её… — Мисс Грейнджер, — поправляешь мантию, чтобы скрыть выпирающий бугор на штанах, и наклоняешься вперёд. — Послушайте. Долгие месяцы ваш разум отравлялся тёмными заклинаниями. Когда я забрал вас из борделя Касандры, вы были не в себе. Такого повреждённого разума я не видел никогда за всю свою жизнь. В таком состоянии случается всякое: и помутнения, и провалы в памяти, и суицидальные наклонности, как мы с вами выяснили, и галлюцинации. Джинни Уизли действительно здесь, у меня, — Гермиона вздрагивает, — её я вызволил из темницы Тёмного лорда. Не спрашивайте каким образом, вам не нужны эти подробности, — болезненно морщишься, и Гермиона клюёт. — Простите, профессор, — о, этот дрожащий голос просто восхитителен, — я не знала… — Не извиняйтесь, мисс Грейнджер, — качаешь головой и горько усмехаешься. — Вам простительно. Чудо, что сейчас вы пришли в норму. Я опасался, что подобное никогда не произойдёт. К счастью, даже я могу ошибаться. Мир изменился, мисс Грейнджер, — поджимаешь губы, изображая внутреннее бессилие и горечь, и твой единственный зритель начинает плакать, — но мы можем сделать всё, чтобы выжить. Увы, о мести не может быть и речи, и всё, что нам остаётся, смириться и сделать всё возможное, чтобы хотя бы те, кто жив, смогли прожить спокойную жизнь. Сейчас Тёмный лорд как никогда силён, мисс Грейнджер. Увы, Дамблдор не удосужился оставить чётких инструкций даже мне, и вот к чему это привело. — И что же теперь, профессор? — Гермиона с надеждой смотрит на тебя, будто ты единственный, кто у неё остался. — Мы будем жить. Тихо и незаметно. Вам не стоит покидать мои покои, когда здесь ученики, но летом, когда все покинут замок, можно будет гулять. Понимаю, это не, чего вы ожидали. Но я реалист. — Понимаю, — поджав губы, отвечает Гермиона. — Лучше синица в руке, чем журавль в небе. — Я рад, что мы всё прояснили. Отдыхайте. Если появятся вопросы или какие-то пожелания, позовите эльфа, он передаст мне вашу просьбу, и я приду к вам. — Постойте! — окликает Гермиона, когда ты уже на пороге. — Я могу увидеть Джинни?       Внутри всё переворачивается. Мерзкая девчонка может испортить всё, чего ты добился за этот короткий разговор, но отказ может вызвать у Гермионы подозрения. — Разумеется, — киваешь ты. — Сейчас я проведаю её. Мисс Уизли тоже пришлось несладко, и сейчас она болеет. Утром она потеряла сознание, и, если сейчас она хорошо себя чувствует, я отведу вас к ней. Но ненадолго! И никаких серьёзных разговоров! Вам обеим нельзя лишний раз тревожиться. Понятно? — Да, профессор! Спасибо вам!       Ты слабо улыбаешься, довольный своей игрой, и выходишь из комнаты.