Игра в шахматы

      Проходит две недели. Ты злишься на Гермиону, а она постоянно просит прощения и смотрит на тебя этим чёртовым умоляющим взглядом. Ты стараешься быть сдержаннее, ведь после того изнасилования тебе пришлось залечивать разрывы и приводить Гермиону в себя после истерики. Она боится тебя, ты это видишь, чувствуешь, но ничего не можешь с собой поделать. Внутренние демоны, что так долго ждали, теперь на свободе, и ты не в силах вернуть их обратно в клетки за окклюментный щит.       Ты наконец заканчиваешь с зельем покорности и варишь мазь для Драко. Ты доволен своей работой, и только это останавливает тебя от того, чтобы прямо сейчас ворваться в комнату Гермионы и снова изнасиловать её. Глухо стонешь, закрывая лицо руками. Чёрт, чёрт, чёрт! Как пережить ещё один приём, который пройдёт через неделю? Нужно придумать что угодно, что позволит оставить тебе Гермиону в Хогвартсе. Постоянно скрывать её ты не сможешь, но хотя бы один раз… — Хозяин, — эльф появляется перед тобой и низко кланяется, касаясь кончиком носа пола. — К вам Драко Малфой. — Зови, — киваешь ты.       Драко… Как неожиданно. Ты не ждал его сегодня, но, видимо, Драко решил сам прибыть за мазью.       Он, как всегда, безупречно выглядит, и даже хромота не портит его образ. — Северус, — он протягивает тебе руку и садится в кресло, — получил твоё письмо о том, что мазь готова. Понимаю, что мой визит внезапен, но я не мог ждать. Сам понимаешь… — Разумеется, Драко, — киваешь и встаёшь.       Берёшь с рабочего стола баночку, заполненную доверху терпкой жёлтой субстанцией, которая должна помочь Драко. — Чем это у тебя так восхитительно пахнет? — Драко принюхивается. — Новое зелье. — То самое? — изумлённо произносит Драко.       Ты рассказывал за завтраком после приёма, что пытаешься создать зелье покорности, но никто из присутствующих явно не ожидал, что это случится так быстро. — И как, оно работает? — Драко поднимается и, опираясь на трость, подходит к нескольким склянкам, в которые ты разлил зелье. — Пока не знаю точно, — пожимаешь плечами. — Нужны подопытные. — Слушай, а дашь мне один пузырёк? Я знаю, на ком проверить зелье, — хищно улыбается, и тебя пробирает дрожь от этого выражения лица.       Драко пугает. Что, если и с ним Гермиона будет в опасности на приёмах? Но отказывать ему ты не хочешь, уж очень хорошие отношения теперь у вас, чтобы ссориться из-за какого-то зелья. И уж тем более из-за какой-то там рабыни, на которой Драко собирается испробовать зелье. — Конечно. Не забудь мне прислать отчёт.       Вы ещё беседуете о предстоящем приёме, и Драко, подмигивая, обещает взять с собой какую-то новую рабыню, которая попала к нему всего три дня назад. Ты в притворном предвкушении кривишь губы и говоришь, что дождаться не можешь, когда ближе познакомишься с новой игрушкой Драко. — Кстати, — Драко резко перестаёт улыбаться. — Тёмный лорд просил меня кое-что узнать у твоей грязнокровки. В ту ночь она мне… кое-что сказала, и это может быть интересно повелителю. Ты не против? Если возникнут сложности, я тут же тебя позову.       Ты оглушён. Ты не знаешь, что это может означать, но чёртов внутренний голос уже шипит тебе, что ничего не произойдёт, что если ты откажешь, это вызовет подозрения и гнев повелителя. Но почему ты не можешь присутствовать при допросе? — Тёмный лорд не хочет, чтобы об этом кто-то знал, — будто прочитав твои мысли, поясняет Драко. — Пока что. Прости, если бы не приказ, я бы не стал тебя о таком просить. Но… — Я понимаю, Драко, — хрипло отвечаешь. — Делай, что нужно.       Драко кивает и выходит из твоего кабинета, а ты обессиленно опускаешься в кресло. Ты так устал, Северус. Так устал.       Через четверть часа возвращается встревоженный Драко и, попрощавшись, исчезает в камине. А ты бежишь к своей Гермионе, боясь увидеть нечто ужасное…       Но она ждёт тебя, стоя на коленях, и всё внутри тебя обрывается. Как можно злиться на неё? — Гермиона, — мягко окликаешь её, — что случилось? — Друг господина хотел узнать о рабыне, — плача отвечает Гермиона, — но она ничего не знает. Не понимает, что от неё хотели. Рабыня провинилась, опять?       Она пытливо смотрит на тебя, всматривается в твоё лицо, силясь прочитать ответ. Ты тяжело вздыхаешь и, наклонившись, гладишь её по лицу. — Всё в порядке, Гермиона. Всё хорошо, моя милая.       И она, облегчённо выдыхая, целует твою ладонь.       Уже позже, когда ты сидишь в кабинете и пишешь отчёт о зелье покорности, входит она с подносом в руках. — Господин, — её голос полон обожания и ласки, — рабыня принесла вам чай, как вы любите. Вы не ужинали сегодня.       От её заботы сводит желудок, и ты клянёшься, что после того, как выпьешь всё до последней капли, отведёшь её в свою спальню и займёшься с ней любовью: нежно, медленно, трепетно. Чтобы она позабыла того монстра, в которого ты превращался, стоило прикоснуться к ней в последние недели.       Вдыхаешь аромат чая, улавливая лёгкие фруктовые нотки. Гермиона знает, что ты любишь. Делаешь глоток и прикрываешь глаза от наслаждения. Смотришь на Гермиону, и видишь, как она светится от счастья. — Спасибо, Гермиона, — язык отказывается слушаться, но ты не обращаешь на это внимания. Это просто усталость.       Чай заканчивается, и ты отставляешь пустую чашку в сторону. — Иди ко мне, — протягиваешь к ней руки.       И Гермиона твёрдо отвечает: — Нет.       Ты вздрагиваешь, хмуришься, не понимая, что происходит. — Сиди! — резкий голос той, настоящей Гермионы пригвождает тебя к креслу.       Ты хотел бы встать, но всё тело будто покорная марионетка, ниточки которой теперь в изящных пальчиках Гермионы. Осознание затапливает тебя, и ты шепчешь: — Нет… — О, да, — хищно улыбается Гермиона. Ни следа от покорной рабыни, что несколько часов стояла перед тобой на коленях. — Я знала, что твои зелья идеальны. И какая удача, что ты смог закончить зелье покорности. Драко не ошибся, считая, что действие Жидкой удачи сможет растянуться на две недели.       Осознание бьёт тебя обухом, но ты не хочешь, не желаешь верить в происходящее. Всё это просто дурной сон, ты проснёшься, а рядом будет Гермиона, твоя Гермиона… — Прежде чем объяснить тебе, как ты оказался в таком положении, ты дашь мне Магическую клятву.       Тёмное заклинание. Ты бы не удивился, если бы оказалось, что вычитала она его в одной из твоих книг. Куда мощнее и страшнее Непреложного обета.       Повинуясь собственному зелью, протягиваешь ей правую руку, и она, морщась от омерзения, сжимает твои пальцы. — Клянись, что никому и никогда не сообщишь в каком-либо виде информацию, которую услышишь. — Клянусь… — Клянись, что никогда не принесёшь вред мне, семье Драко, Джинни, её семье и Теодору. — Клянусь…       Боги, как больно! — Клянись, что никогда не станешь приближаться к кому-либо из этих людей, как-либо угрожать им, причинять вред, подвергать угрозе их жизни самостоятельно и с чьей-либо помощью.       Умная девица, чтоб её! — Клянусь. — Клянись говорить всем, особенно своему повелителю, что я погибла и ты сжёг моё тело. — Клянусь.       Ты не хочешь клясться, но слова сами слетают с твоих губ. А Гермиона продолжает ставить условия, и ты понимаешь, что нет никакой лазейки. Ты не сможешь даже заикнуться о случившемся, ибо через несколько секунд умрёшь, не в силах нарушить клятву. Ты проклинаешь тот день, когда решил создать чёртово зелье, когда пришёл в бордель Касандры, когда влюбился в чёртову Гермиону…       Воешь, рыдаешь, рычишь, но клянёшься, тем самым оберегая Гермиону и остальных, кого она упоминает, на всю оставшуюся жизнь.       Наконец, Гермиона заканчивает, и вокруг твоего запястья обвивается чёрная нить, прожигающая кожу и исчезающая внутри руки. Боль физическая ничто по сравнению с болью от предательства… любимой. — Итак, — Гермиона поправляет волосы и смотрит на часы, — у меня есть немного времени, чтобы объяснить. Всё началось ещё на пятом курсе, когда я внезапно… нашла общий язык с Драко. О, сначала наше общение было полно ненависти и ярости, но постепенно мы узнали друг друга ближе, но, — она морщится, глядя на тебя, — впрочем, тебя это не касается. Это только моё и Драко. Мы долго с ним готовились к войне. Я училась у тебя ментальным практикам, а потом шла к нему, и мы оттачивали мастерство до совершенства. Когда меня, Гарри и Рона схватили егеря, только это помогло мне не сойти с ума вовремя пыток, а Драко удержаться и не броситься мне на выручку. Уже во время битвы мы поняли, что пришёл конец. Мне стоило огромных трудов уговорить его не предавать Тёмного лорда. План придумывать было некогда, но он поклялся, что сделает всё, чтобы я выжила и оказалась с ним. После того, как бы твой жалкий повелитель одержал победу, Драко должен был притащить меня к нему и уговорить подарить меня ему. Драко знал, что Тёмный лорд ему не откажет. Но всё пошло не так, когда меня оглушили. Поняв, что всё вышло из-под контроля, я прибегла к своим умениям и спрятала себя за стеной, которую не смог пробить даже ты, — она презрительно кривит губы. — Выстроить стену было сложно, из-за пыток и зелий, которыми меня накачивали, но я смогла. И, чтобы не разрушить всё, создала пароль, который смог бы разгадать только Драко. Никто бы из чистокровных ни черта бы не догадался, ведь культура магглов им противна, — Гермиона смеётся, и ты невольно любуешься её лицом. — А Драко знал. Потому что я сама дала ему ключ летом после шестого курса. Он долго искал меня, пока не обнаружил в заведении Касандры. Он приходил под разными личинами: только так он мог присматривать за мной. У нас был план, но ты всё разрушил! — яростно выкрикивает, и ты невольно думаешь, что сейчас она тебя убьёт. — Ты припёрся и посмел купить меня, грязный подонок! О, Драко был в ярости, уж поверь. Он готов был тебя убить, но, к счастью, разум не покинул его. Он специально приходил тогда, с просьбой сварить ему лекарство. Чтобы убедиться, что я в порядке. Мы оба были удвилены, когда из-за чёртовой попытки суицида моей второй, искусственной личности, меня выкинуло из-за стены. Но это было опасно, Драко знал это, поэтому запустил процесс обратно, вернув за стену. Учитывая, что мы никак не могли остаться наедине, времени продумать всё до мелочей не было, поэтому пришлось пользоваться моментом. К счастью, Драко сообразил, что мой обморок — всего лишь инсценировка. К счастью, ты не заметил этого. Ну а в ночь приёма Драко вытащил меня уже насовсем. И ты, наверное, догадываешься, что Теодор неспроста забрал себе Джинни? О, теперь она будет в безопасности. Мне пришлось её слегка… пришибить, но через пару недель она снова станет собой. А Тео позаботится, чтобы она больше не испытала того ужаса, что ты ей устроил. А с Драко мы провели чудесную ночь, и, представь себе, больной извращенец, нам не пришлось для этого даже совокупляться! Хотя ему бы я отдала всю себя без остатка, но он, мой Драко, готов ждать сколько угодно, пока я не отойду от тебя, от борделя… И я верю ему, я доверяю ему, я люблю его! А ты, — её лицо искажается очередной гримасой отвращения. — Самое сложное было все эти дни терпеть твои прикосновения, твои чёртовы руки, слышать твой уродский голос и ощущать твою мерзкую слюну на своих губах. Но Драко не мог забрать меня с приёма. Мы не были готовы. Поэтому он напомил меня Жидкой удачей, и всё пошло именно так, как должно было. Оставалось лишь ждать… А теперь, когда все, кто мне дорог, обезопасены, я свободна! Слышишь, старый ивзращенец, свободна!       Ты орёшь, пытаешься встать со стула, но клятва и зелье сдерживают тебя невидимыми путами. А Гермиона смеётся тебе в лицо, чуть истерично, ведь то, что она перенесла, не могло не оставить отпечатка на её душе. Но она смеётся! И она действительно свободна. — Прощай, — глядя на часы, произносит она. — Какое счастье, что больше я тебя никогда не увижу. Я бы попросила Драко стереть мне воспоминания об этих неделях, что я провела с тобой, но нет… Я должна помнить эту ненависть.       И она уходит. А ты воешь, кричишь так, что голос срывается.       Твоя партия подходит к концу. Твои жалкие попытки пошевелиться неумолимо несут тебя к краху. Гермиона вновь готова поставить тебе мат.