Игра в шахматы

      Утро встречает тебя приятным ощущением в паху и жаром девичьего рта. Потираешь лицо, в жалкой надежде, что это избавит от головной боли, и, приподнявшись на локтях, смотришь на девушку, склонившуюся над тобой. Её запутанные волосы так и манят, чтобы ты вцепился в них, больно потянул, вызывая болезненный вскрик. на бёдрах и ягодицах синеют следы бурной ночи, и ты знаешь, что за обычную порку никто с тебя спрашивать не будет. Девица жива, способна двигаться и даже стала инициатором утреннего секса. В этом Гермиона, робкая и неуверенная, ей уступала.       Мысли переходят на твою Гермиону. Как она там? Спокойно ли пережила ночь со школьным врагом? Нужно пойти и найти её, но сперва…       Отталкиваешь ногой рабыню от себя и приказываешь: — Садись сверху.       Рабыня понятлива и тут же перекидывают ногу через тебя. Обхватывает длинными пальцами твой член и направляет в себя. Медленно опускается, болезненно морщась, но ты не намерен ждать и, сев, со всей силы давишь ей на плечи, заставляя опуститься до конца. Обхватываешь талию и задаёшь нужный тебе темп. Девчонка скулит, цепляется за твои плечи, но тебя заботит лишь собственное удовольствие и Гермиона. Вспоминаешь свою девчонку, стоящую перед тобой на коленях и отсасывающую тебе так умело и жадно, будто от этого зависела её жизнь. Выгибаешься и кончаешь, шепча хрипло и сбивчиво: — Гермиона…       Отталкиваешь рабыню, и та падает с кровати. Из её влагалища медленно капает кровь, ноги дрожат, и ты вызываешь эльфа. Отдаёшь приказ привести девчонку в порядок, а сам, одевшись, спускаешься в столовую.       В течении пятнадцати минут тут все соберутся на традиционный завтрак, и ты с нетерпением ждёшь, когда появится Гермиона. После невыносимо долгих десяти минут в столовую заходит Драко, а следом за ним живая и невредимая Гермиона. Она выглядит… спокойно. Будто не её всю ночь насиловал враг, который ни разу не сказал ей доброго слова.       Заметив тебя, Гермиона спотыкается и на миг в её глазах мелькает страх. Потом она робко улыбается и произносит чуть дрожащим голосом: — Как господин провёл ночь?       Её голос звучит иначе, но ты не можешь понять, в чём дело. Что могло измениться за эту ночь? Не могла же она начать приходить в себя? Внимательно осматриваешь её и неожиданно осознаёшь: девчонка ревнует. Ну конечно! До банального очевидно и просто. — Было бы лучше, если бы ты была со мной, — произносишь ты, и девчонка смущённо краснеет.       Наконец, все собираются за столом. Рабыни садятся прямо на пол рядом со своими хозяевами, и те кормят их прямо с рук, как животных. Нет только Уизли, и Тёмный лорд спрашивает о ней у Теодора. — Я взял на себя смелость отправить её в моё поместье, мой лорд. Девчонка хороша, но я бы хотел кое-что подправить в её… воспитании, если вы понимаете, о чём я.       Раздаются смешки, и Тёмный лорд благосклонно кивает головой, выражая своё согласие. А ты чувствуешь облегчение. Наконец ты избавился от этой обузы, и теперь всё твоё внимание будет приковано к Гермионе.       Завтрак проходит спокойно за светской беседой. Все остаются довольными прошедшим «приёмом», и Тёмный лорд, прежде чем первым покинуть Малфой-мэнор, сообщает, что через три недели планирует повторить, но уже в поместье Лестрейнджей.       Вскоре собираешься и ты. Эльф приносит мантию Гермионы, и та поспешно надевает её, будто ей есть, что скрывать от присутствующих. Это смешит тебя, и ты с трудом подавляешь улыбку. Драко провожает вас до камина и тихо произносит: — Надеюсь, ты не злишься. Я предположил, что ты захочешь получить свою игрушку в целости, а из всех присутствующих я один не планировал особых зверств. И извини, что обещанный приём вышел совсем не тем, что ты ожидал. Для нас самих это стало неожиданностью. — Я всё понимаю, Драко, — слабо улыбаешься. Ты действительно уже не злишься. — Твоя мазь в ближайшие две недели будет готова. Я пришлю тебе сообщение. И спасибо за неё…       Произносишь последнюю фразу совсем тихо, и Драко, чуть нахмурившись, кивает. Берёшь горсть пороха и, схватив Гермиону за локоть, заходишь в камин. В нос ударяет аромат дорогого парфюма Драко, и внутри всё сжимается от ярости.       Первым делом, оказавшись в своих апартаментах, тащишь Гермиону в сторону ванной. — Мойся, — приказываешь ты. — Я хочу, чтобы ты смыла с себя всю грязь.       Гермиона испуганно округляет глаза, но не смеет перечить. А ты опять чувствуешь, как самоконтроль летит в тартарары. Внимательно наблюдаешь, как Гермиона включает воду, встаёт по тёплые струи и берёт с полки гель для душа. Отлично, девочка, молодец. Я хочу, чтобы от тебя пахло мной, травами, из которых я сам сварил этот гель, чтобы на тебе не осталось ни следа чёртового парфюма Драко Малфоя! Ты моя, только моя, и ничто это не изменит!       Когда её руки спускаются к лобку, ты теряешь контроль и в несколько шагов оказываешься возле душевой кабины. Беспалочковая магия легко поддаётся тебе, и твоя одежда исчезает, а ты, ступив под воду, хватаешь Гермиону за горло и сильно бьёшь ладонью по лицу. Она вскрикивает, а ты бьёшь снова и снова, пока не разбиваешь старым перстнем губу, пока не краснеет её лицо, а сама она не начинает трястись от рыданий. — Ты моя! — рычишь ей в лицо, и Гермиона кивает, хватаясь пальцами за руку, что сжимает её горло. — Моя! — Ваша, только ваша, господин, — бормочет она трясущимися губами. — Простите, господин! Но вы сами приказали…       Ты отпускаешь её и наотмашь бьёшь так, что она падает к твоим ногам. Пинаешь её, отталкивая к стене и наступаешь на лопатки, не позволяя подняться. — Ты — грязь, — выплёвываешь злобно, и сам поражаешься тому, сколько ярости в твоём голосе. — Ты — шлюха. Ты заставляешь меня всё это чувствовать, вынуждаешь так с собой обращаться. Ты виновата в том, что сейчас происходит. Только ты.       Поднимаешь её и прижимаешь спиной к стене, проводишь ладонями по бёдрам и ягодицам и подхватываешь её за ноги. Она вскрикивает и инстинктивно обхватывает твою шею. — Обхвати мою талию ногами, — шипишь её на ухо, и она сразу же подчиняется.       Входишь в неё, с удивлением отмечая, что она сухая. Она не возбуждена. Замираешь, пытаясь успокоиться и вернуть себе самообладание. Почему тебе опять сорвало крышу? Внутренний голос ехидно напевает песенку про палату с мягкими стенами, и ты рычишь, заглушая эти чёртовы звуки. Выходишь почти полностью и делаешь резкий толчок. Гермиона кричит от боли, а ты продолжаешь жёстко брать её, как и мечтал. Вот она, месть, вот он, конец партии, в который ты вышел победителем. Ведь так?