Тёмная лошадка

Ом знал Нанона и до их встречи на дороге. Это было немудрено при такой популярности последнего в стенах родного универа. Тот участвовал практически во всех мало-мальски значимых студенческих мероприятиях. Вызывая выходами на сцену визги фанатов обоих полов. Пават прекрасно понимал их. Высокий, красивый, хорошо сложенный парень. С потрясающими вокальными данными и непосредственной манерой общения с почитателями его таланта. Он никого не мог оставить равнодушным. Даже Ом, давно уже принявший себя со своей ориентацией, любовался им, отслеживая появление ямочек на щёчках, когда тот лучезарно улыбался со сцены. Но любование это было сродни любованию картинкой. Он прекрасно осознавал, что все улыбки артистов могут быть ненастоящими, а зазведившиеся люди часто ведут себя совершенно иначе, когда сходят со сцены. Поэтому просто наслаждался видом и голосом парня, пока тот жил на сцене. И с ухмылкой сравнивал своих и его фанатов. Если за Наноном следовали в основном смазливые девочки и мальчики в студенческой форме, то по Ому фанатели чаще всего отвязные люди всех возрастов, в том числе брутальные мужики в татухах и девушки/женщины, волосы которых были раскрашены во все цвета радуги, а дыр на одежде было больше, чем самой одежды. Хотя, конечно, обычных людей тоже было достаточно. Пават ни за что бы не признался, что пару раз все-таки просыпался от мокрых снов с певцом в главной роли. После того, как однажды увидел его в ночном клубе, куда захаживал не часто, ввиду отсутствия времени. Движения Нанона в мигающей светомузыке были настолько плавны и напоминали движения во время секса, что, ну... сны появились как логичное продолжение. Но дрочка на него была из той же оперы, что удовлетворение себя при просмотре порно или картинок обнажённых девушек на стенах их бывшего клуба. Снятие напряжения без погружения в характер или привычки героя, а основываясь только на внешнем виде. Ома ни разу не посещала мысль, чтобы подойти. Для чего? Быть одним из визжащих фаночек? Он не был фанатом. Так, наблюдателем. Нанон по-любому был тем ещё придурком, меняющим партнёров/партнёрш, как перчатки. Соизволяющим любить себя и бегать за собой. У Ома не было на это ни времени, ни, определённо, желания. Чуть не наехав тем вечером на Нанона, он разозлился. «Какой же беспечностью надо обладать, чтобы так выходить на дорогу! Как будто все его должны объезжать! Звезда, блин! Придурок и есть!» Руки сами схватили за грудки, поднимая упавшего парня с тротуара, а изо рта вырвались ругательства: – Ты какого хрена под колёса бросаешься?! Жить надоело?! Но потерянное выражение лица певца и остановившиеся на Павате красивые глаза говорили о том, что парень в шоке. Злость как-то сразу отступила, сменившись на беспокойство. Тот мог действительно сильно удариться. – Эй! Ты в порядке? – легонько потряс он застывшего парня за плечи. Нанон, наконец, подал признаки жизни: – А? Да. Нет. Наверное? Ому стало смешно. Такой уверенный на сцене и такой растерянный в жизни. Ну вот просто бери и заботься о таком. Милота милотой. И не смог не поинтересоваться: – Ты меня спрашиваешь? – ну действительно умильный и беспомощный. – Болит что-нибудь? И тут в Павата прилетела тааакая улыбка, от которой все мысли о заботе и поддержке улетучились, а на их место пришли очень грязные мысли. Совсем такие, как во время его мокрых снов. Поддержка в них правда тоже присутствовала. Но совсем в другом смысле. – Да. Сердце, – выдал Нанон. – И задница, – решительно добил он, продолжая улыбаться настолько двусмысленно, что сомнений не оставалось, что Ома сейчас клеят. Очень открыто и нагло. Набежавшую слюну пришлось сглотнуть, а мурашки, побежавшие по спине, разогнать по домам. На флирт красивых мальчиков принято отвечать флиртом. Что ж, Ом вежливый парень. Возвратив Нону флиртующую улыбку, он произнёс, уже предвкушая интересное продолжение разговора: – Оу! На счёт сердца не знаю, а с задницей могу помочь, – и с наслаждением оценил вблизи прекрасное телосложение певца, бьющуюся на шее жилку, обалденно гладкую кожу, пухлые губы и потрясающие глубокие глаза. – Смазать? – не удержался он и, оставив от кулака только средний палец, медленно поправил им несуществующие очки, со скрытым восторгом отмечая, как парень напротив сглотнул, а его зрачки расширились. «Понял намёк, умный мальчик», – с удовлетворением подумал он. Во время всего дальнейшего общения Пават пытался определить, к какой категории всё-таки отнести Нанона. К милым ангельским созданиям с солнечной улыбкой и заразительным смехом. К заботливым братьям, о которых тоже нужно заботиться, покупать им мазь от ушибов и возить, куда пожелают. Или к демонам воплоти, уносящим в греховные мысли своим видом, словами и действиями. Одно то, как Нанон прижимал свои горячие ладони к его животу чуть выше пряжки ремня, обхватывая его со спины во время езды, заставляло Ома применять все свои навыки сосредоточения на дороге, которые он нарабатывал годами. Потому что мозг упорно представлял руки под футболкой. А потом ниже. Под ремнём. И ниже. Под слоями ткани. Тело реагировало соответствующе. С одной стороны, он был ужасно огорчён, что уже через пол часа должна была начаться тренировка. На которую он и направлялся, пока чуть не наехал на Нона. И ему пришлось быстро свалить, чтобы не опоздать. С другой стороны, он не привык жить иллюзиями. И очень хорошо понимал, что у звезды универа такого флирта в жизни – вагон и маленькая тележка. Так что тот забудет о нём на следующий же день. Как в принципе и Ом. Поболтали и забили. Посмотрит еще один мокрый сон, подрочит разок, и его отпустит. . . . Как показало время, не отпустило.