Тёмная лошадка

Пават очухивается от флешбэков, когда перед его носом машут рукой, и Нанон, видимо, уже не в первый раз зовёт его по имени. Он фокусирует взгляд на Ноне и тут же отводит глаза. Чёрт, вот надо было именно сейчас вспомнить этот сумасшедший сон?! Утром Ом был твёрдо уверен, что продолжения их знакомства не будет. Но после разговоров и поцелуев в лифте его уверенность пошатнулась. Если быть честным с самим собой, сейчас он желал продолжения всем сердцем. Но как взглянет на это Нанон? Будет ли такое желание и у него? Или шутки и флирт так и продолжат быть только шутками? Нанон, дождавшись осознанного взгляда Павата, подмигивает ему: – Да ладно, расслабься, я уже оценил твою задницу! – смеётся он. – Ещё когда на мотоцикл садился! – уже откровенно ржёт он. – Зачётная! – поигрывает он бровями и снова заливается смехом. Павату и жарко, и смешно одновременно. Он расслабляется и присоединяется к веселью. И совершенно не хочет куда-либо уходить от этого парня. – Слушай, чёрт с ней с задницей, – бросает Нанон взгляд на наручные часы, – знаешь, у меня сейчас будет репетиция. Готовимся к будущему празднику. И я… – запинается он, – я хотел бы спеть песню… – отводит он глаза в сторону, что не укрывается от брошенного на него взгляда Ома. Видно, что Нанон как-то весь собирается и уже с большей уверенностью возвращает глаза к Ому, – ты не хотел бы сейчас пойти со мной и послушать? Ну, оценить там... Ому совсем не хочется расставаться сейчас с Наноном, и он кивает, ощущая благодарность за придуманную причину не расходиться в разные стороны. – Пару я уже пропустил, – улыбается он совсем не сожалеюще, – и пока свободен. Так что с удовольствием посмотрю и послушаю. То, как счастливо загораются глаза Нона, пускает тепло по его телу. – Веди! – улыбается Пават нежной улыбкой и следует за Наноном в университетскую студию. Нон здоровается с несколькими собравшимися ребятами, усаживает его в первом ряду и идёт на мини-сцену, берёт гитару и принимается её настраивать под себя. Ом изо всех сил гонит от себя мысли о начале его сна, да и о многих других снах, где Нанон вот так же стоял на сцене, а потом... Нет. Это просто песня. Просто будущий концерт. И Нанон делится с ним своим увлечением, как с хорошим приятелем. Нанон донастраивает гитару, бросает взгляд на Ома и почему-то застывает в нерешительности. Это совсем на него не похоже, ведь опыт выступлений на сцене у него огромный. Ом решает подумать об этом позже, а сам улыбается ему ободряющей улыбкой, и Нанона вроде немного отпускает. Плечи расслабляются, на губах появляется лёгкая улыбка, от чего на щеках обозначаются ямочки. Ом старается запомнить каждую деталь, чтобы воспроизводить потом в своих воспоминаниях. Нон, не сводя глаз с Ома, приближается к микрофону и произносит, представляя себя, как на концерте: – Здравствуйте. Меня зовут Нанон Корапат Кирдпан. Я хочу спеть песню, которую написал совсем недавно и не пел никому… Хм, да. Голос из уверенного к концу представления становится совсем тихим. Пават не помнит такого нерешительного Нона, внутри поднимается волна нежности и желания поддержать. Он уже порывается сказать что-нибудь ободряющее, но Нанон, наконец, решается и играет первые аккорды, присоединяя к музыке свой потрясающий чистый голос. Он поёт о том, что встретил человека. Он поёт о том, что человек засел в его сердце. Он поёт о том, что не может спать и мучается снами каждую ночь. Он поёт о том, что ищет глазами человека в толпе, но не может найти. Он поёт о том, что лучше бы не встречал его тогда на дороге и тогда не мучался бы, встречая рассвет. Нанон поёт, не сводя с Ома глаз. А Павата накрывает волной понимания. Что песня о нём. Что песня для него. Ему не верится. Слишком сильные чувства, которые не могут возникнуть у ветреного парня от одного короткого разговора, одной короткой поездки. И хочется поверить всем сердцем. Потому что он, чёрт возьми, чувствует то же самое. С того самого вечера. Разбившего его жизнь на «до» и «после». Нанон заканчивает петь, улыбается натянуто и молча смотрит на Ома, ожидая от него какой-то реакции. А Пават до сих пор пребывает в шоковом состоянии. Всё, на что он способен, это смотреть на Нанона и выискивать на его лице подтверждение вороху своих догадок. Нанон, видимо, трактует его молчание по-своему, улыбается залихватски одними губами и снимает с себя гитару, отворачиваясь от Ома и ставя её на стойку. Ом, кажется, слышит вздох, но Нанон поворачивается, широко улыбаясь: – Ну, пожалуй, репетиция сегодня будет короткой! Что-то я сегодня не в ударе! – спускается он со сцены и берёт свои вещи с кресла, не смотря на Павата. И тут Ом, наконец, спохватывается, вскакивает с кресла, хватает Нона за руку, разворачивает к себе и заглядывает в глаза: – Песня потрясающая! – максимально убедительно говорит он. Нанон усмехается и кивает. – Спасибо, что оценил, мне приятно. – Она о реальном человеке? Нанон всё так же улыбается одними губами. – О реальном. – Которого ты встретил недавно на дороге? – допытывается Ом. Нанон вздыхает и смотрит на Павата, как на тупого ученика. – Пават, ну зачем столько вопросов? Это просто песня. Забей. Ом чувствует, как Нанон воздвигает стену между ними, и ему это чертовски не нравится. Ему нравится улыбающийся, флиртующий с ним парень, всегда готовый подколоть и посмеяться вместе с ним. И он решается, забивает на все свои загоны и предположения. Или сейчас, или никогда. – Ты свободен сейчас? – Смотря с какой целью интересуешься. Ом раздумывает не больше секунды. – Поедешь со мной на тренировку? Нанон морщится в непонимании. – Какую тренировку? – Ту, на которой я не Пават Читсаванди. Непонимающее выражение сменяется на удивлённое, потом на не верящее, и, наконец, в глазах Нанона зажигаются искорки улыбки, повторяющей такую прекрасную настоящую улыбку на губах парня. – Я... конечно поеду, – он снова пытается контролировать уголки своих губ, но в итоге улыбается так мило и счастливо, что у Павата возникает жгучее желание тут же поцеловать его, но, к сожалению, лифта в помещении не наблюдается.