Тёмная лошадка

А ведь Нанон изначально и не планировал петь эту песню. Но потом Пават неожиданно глубоко задумался над очередными словами Нанона про оценку задницы и секс, которые по их шуточной договоренности должны были последовать за первым поцелуем. Словами, которые были сказаны уже вне укромного пространства лифта. И на Нона свалилось озарение, что не он один мог сомневаться в том, что их поцелуи могли ничего не значить, а были лишь ни к чему не обязывающим соревнованием на звание лучшего целовальщика и сильно затянувшимся флиртом. И только тогда осознал, что, раз Пават учился в этом универе, то наверняка знал, кто такой Нанон. И знал про его популярность. И про его меняющихся девушек и парней тоже мог знать. – Чёёёрт. А ведь он может просто не воспринимать меня всерьёз! И думать, что он всего лишь очередной объект для соблазнения. Точно! Поэтому и флиртует в ответ так легко. Пошутили и забыли. Разошлись, как в море корабли. От мысли, что у их завязавшегося знакомства могло и не быть продолжения, причём по вине репутации Нанона, ему резко поплохело. Он лихорадочно пытался придумать, как дать понять Павату, что был абсолютно серьёзен. И неожиданно вспомнил про песню, что написал спустя несколько дней с их знакомства. – Она могла бы помочь. Наверное. Потому что, если Павату на самом деле плевать на меня, песня сделает только хуже. Когда Нанону удалось вывести Павата из задумчивости и развеять вдруг повисшее между ними напряжение очередной непринуждённой шуткой, он, собрав всю свою смелость в кулак, решился позвать Павата в студенческую студию, чтобы попытаться дать понять ему о своих чувствах, но оставить себе путь для отступления, сославшись на то, что это просто песня, а вовсе не... не что-то глубоко личное. *** И сейчас они выходят из универа, как хорошие приятели, идя нога в ногу. Несмотря на внешнее спокойствие, Нанона потряхивает от адреналина, вызванного своим пусть и завуалированным, но смелым признанием и ответным приглашением Павата на свою тренировку. Пават хочет ему открыться! Показать свою тайную сторону. Сторону, о которой знают только его родители и друг Дэйв. У Нанона сердце заходится от оказанного ему доверия. Они знакомы всего ничего, но это ведь что-то да значит. Вернее, значит очень многое! Но он старается не обнадёживать себя слишком сильно. Хотя очень хочется, чего уж там. Ещё Нанон старается отбросить подальше мысль о том, что чувствует себя, как трясущийся подросток, у которого скоро возможно начнутся отношения с понравившимся ему человеком. И это с его то опытом в амурных делах. Пават чувствуется, как что-то тайное, запретное, к чему может прикоснуться далеко не каждый. А уж забрать в единоличное владение себе – об этом, кажется, можно только мечтать. Он радуется, что в универе сейчас пары и никто не подбегает к нему с очередным пакетиком с закусками, потому что последнее, чего он хочет, это ставить Павата в неловкое положение, заставляя смотреть на то, как Нанон старается быстрее избавиться от воздыхателя. Еще больше он не хочет увидеть удаляющуюся спину Павата на этом моменте, потому что сам на его месте точно свалил бы от такой сцены. Пават ведёт его в торговый центр, находящийся на значительном расстоянии от родного универа. И они вместе спускаются на подземную парковку, где забирают мотоцикл. Пават выдаёт ему запасной шлем, и Нанон с довольной улыбкой усаживается на заднее сиденье. И с еле унимаемой дрожью в пальцах обнимает Павата, чтобы держаться. Почему-то сейчас эти объятия кажутся ему более интимными, личными, чем в тот вечер. Он призывает себя вернуть свою дерзость и крепче обнимает парня перед собой, пока тот выруливает с парковки. – Полегче, а то синяки оставишь, – доносятся до него приглушенные из-за шлема слова Павата. – Мазь всё ещё при мне! – возвращает ему Нанон, посмеиваясь и расслабляясь от ответного смешка. Они едут довольно далеко, и Нанон не может не пошутить, окликая Павата на одном из светофоров: – Ты же не везёшь меня на какую-нибудь заброшенную базу, где убьёшь, чтоб я не выдавал твоих секретов? – Чёрт, ты раскусил мою задумку, – серьёзно отзывается Пават. – Но ты не волнуйся, у тебя будет хорошая компания. Вот только сегодня с утра ещё одного любопытного туда увёз. Думаешь, почему обо мне знает так мало людей? Потому что я не оставляю свидетелей. – Придурок, – успевает стукнуть по плечу кулаком Нанон, прежде чем Пават давит на газ, и Нанону снова приходится обхватить его. Руки чувствуют, как подрагивает от смеха живот мотоциклиста. Когда Пават заруливает на нужную им стоянку, Нанон уже с неё слышит разрезающие воздух громкие звуки моторов нескольких спорт-байков и с удивлением осматривается. Мотоциклов не видно из-за высокого забора, но сомнений нет, они приехали на тренировочный мототрек. Причём здание, которое примыкает к треку – явно не самое дешёвое, что говорит о серьёзности организации. – Такого я не ожидал, – медленно проговаривает Нанон, слезая с мотоцикла и снимая шлем. – А чего ожидал? Что я состою в тайной организации по спасению красивых мальчиков? – ухмыляется Пават, тоже снимая шлем. Нанон не может не усмехнуться в ответ. – Это было бы очень кстати, – театрально вздыхает он. – Я часто попадаю в передряги, а спасать меня некому. – А кто тебе сказал, что ты красивый мальчик? – серьёзно смотрит на него Пават, но его выдают подрагивающие уголки губ. – Вот же засранец, а! – смеётся Нанон, заражая своим смехом и Павата. – Ладно, красивый мальчик, пошли, познакомлю тебя с Омом Читсаванди, – кивком головы указывает Пават на вход в здание, и Нанон следует за ним, давая себе мысленную оплеуху, чтобы не реагировать так остро на глупый комплимент. Ему и покруче делали. Есть одно "но". Этот комплимент сделал ему Ом Пават.