Тёмная лошадка

Перед входом в здание Ом снимает очки, зачёсывает пятернёй чуть вспотевшие после шлема волосы назад и становится больше похож на парня с вечера их первой встречи. Нанон впитывает в себя эти изменения и старается пялиться не очень явно. Они входят и поднимаются по лестнице на третий этаж. Нанон замечает, что с Омом здороваются практически все попадающиеся им на пути люди. Каждому из которых Ом дарит ту или иную небольшую или широченную улыбку. – Ты кем-то тут подрабатываешь? – пытается разведать обстановку Нанон. – Погоди, скоро всё увидишь своими глазами, – не колется Ом. Нанон хмыкает напускаемой Омом таинственности. Ещё Нанон замечает, что каждый встречный окидывает его самого оценивающим взглядом, из-за чего он чувствует себя парнем на выданье. Он, конечно, привык к вниманию студентов из-за своей популярности, но внимание всех этих незнакомых взрослых людей кажется ему чуточку странным. – Почему все так внимательно меня рассматривают? – урывает он момент, чтобы негромко спросить об этом Ома. – Ну, ты первый, кого я привёл сюда со стороны. Людям просто интересно, не напрягайся. Ага, как же. Не напрягайся. Странно всё это. Кто такой Ом, что всех интересует тот, с кем он пришёл? Что за тёмная лошадка попалась Нанону? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Они заходят в довольно просторное помещение, и Ом представляет Нанона нескольким людям, не присваивая ни ему, ни им никаких титулов. Только имена. Это сбивает Нанона с толку ещё больше. Что за конспирация в самом деле? И снова эти оценивающие взгляды с понимающими полуулыбками. Вот только Нанон ничего не понимает. – Мне переодеться надо, я мигом, а ты пока посиди тут на диванчике, – гостеприимно командует Ом и оставляет Нанона одного, уходя в соседнее помещение. Нанону не очень комфортно просто сидеть и ждать. Люди продолжают заниматься своими делами, попутно обсуждая гонки и всякие технические моменты. Не забывая посматривать на него. Чтобы чем-то занять себя, он начинает прохаживаться, рассматривая расставленные вдоль стен стеллажи с наградами и кубками. Идя вдоль них, он понимает, что каждый стеллаж посвящён тому или иному гонщику. Его внимание привлекают наиболее плотно уставленные кубками полки одного из стеллажей, и он всматривается в имя. «Ом Читсаванди» гласят надписи на каждом из них. Глаза Нанона расширяются. Он скользит взглядом от одной надписи к другой, и его брови ползут всё выше и выше от каждого прочитанного города, страны и занятого места на гонке. Везде – среди тройки лучших. А ещё он замечает благодарственную надпись «За финансовый, физический и моральный вклад в организацию клуба», и у Нанона вообще мир переворачивается с ног на голову. Ом – профессиональный гонщик. Известный профессиональный гонщик. И, судя по денежному вкладу и количеству весомых кубков, – хорошо оплачиваемый. Каким чудом эта новость не просочилась в стены универа? Как Ом так долго мог оставаться неизвестным? И как он умудрился при всём этом не стать зазвездившимся мудаком? Один вопрос рождает другой, и следующий, и следующий. Он вереницы вопросов в голове его отвлекает голос Ома. Нанон оборачивается от блестящих кубков и сглатывает. Ом, невероятный, притягательный Ом, в чёрных байкерских штанах и чёрной полу расстёгнутой байкерской куртке, с шикарной широченной улыбкой и зачёсанными назад волосами идёт в его направлении. Нанон подавляет в себе тут же появившееся желание схватить Ома и утащить подальше от чужих глаз. И там, в каком-нибудь потаённом уголке толкнуть его на стену, расстегнуть до конца куртку, запустить под неё и футболку руки и облапать всего. Лифт бы очень подошёл для такого. Жаль, он его тут не видел. – Эх, прочитал уже? – подходит к нему Ом, открыто улыбаясь и не зная, что творится сейчас с Наноном, сжимающим кулаки для удержания себя в рамках приличия. – А я думал, сюрприз тебе сделаю, – продолжает Ом, – предстану в гоночной форме и покрасуюсь на гоночном мотоцикле, чтоб ты заценил меня во всей красе. – Ну, сюрприз у тебя получился, уж будь уверен! – Нанон для собственного спокойствия предпочитает поговорить о насущном: – Как ты умудрялся скрывать это? И, главное, зачем? – Я дал слово родителям, что получу «настоящую профессию», – делает Ом кавычки руками, – значит мне нужно хорошо учиться, а слава учёбе не способствует, – просто объясняет он. Нанон медленно кивает, обдумывая его слова и пытаясь представить себя на его месте. Пожалуй, есть смысл в его словах. – Что касается «как»... Сам я в универе об этом не распространяюсь. А участию в соревнованиях помогает то, что я схватываю все предметы на лету и быстро догоняю программу, если отлучаюсь. Так что у преподавателей я на хорошем счету. Ом переминается с ноги на ногу, и Нанон ловит это движение, мгновенно возвращаясь к мыслям, как бы он мог облапать эти самые ноги. Провести ладонями снизу вверх, обхватить бёдра руками, чтобы притянуть к себе, сжать задницу… – Ну что, заценишь? – склоняет голову набок Ом, выводя Нанона из оцепенения. – Твою задницу? – уточняет Нон. – Мой прокат, придурок! – смеётся Ом ставшей уже родной шутке. – Как ты парней прокатываешь? – нарочно тупит Нанон, округляя глаза и рот в удивлении. – Я, конечно, прокатываю парней на своём жеребце, – мгновенно подхватывает Ом, – но совсем на другом, – поигрывает он бровями, усмехаясь. – Ммм, – понимающе улыбается Нанон. – Как ты смотришь на то, – смакует он губами, смотря из-под ресниц, – что после твоего проката я тоже прокачусь? Ом сглатывает. Нанон с внутренним удовлетворением отмечает спектр сменяющихся эмоций на лице Ома: от легкого замешательства от двоякого смысла слов, через заволакивающую глаза дымку явно пришедших в голову фантазий до растягивающихся в многообещающей ухмылке уголков губ. – Хорошо смотрю, – в итоге выдаёт ему Ом, с вдруг появившейся хрипотцой в голосе. Нанон еле сдерживает смешок. – Ну тогда поторопись, мне уже не терпится… увидеть, – благопристойно заканчивает Нанон. Ом медлит несколько секунд, будто додумывает мысль, потом, спохватившись, кивает и разворачивается, попутно говоря Нанону следовать за ним. Они выходят на мотодром, где занимаются другие мотоциклисты. Гоняют по извилистым асфальтированным дорогам, пролетая со скоростью пули. Но Ом не останавливается, а ведёт его дальше. Туда, где земля изрыта шинами колёс между наваленными то тут, то там трубами, брёвнами, насыпями, мостами и другими препятствиями для тренировок. Оставляет Нанона на трибунах с немногочисленными зрителями, а сам идёт к навесам с мотоциклами и подходит к чёрному спортивному байку. После недолгих приготовлений Ом уверенно выруливает на трассу, быстро набирая скорость и делая круг на сумасшедшей, по мнению Нанона, скорости для такого покрытия, на поворотах заваливая байк так низко, что щитки наколенников задевают землю. Сердце Нанона ёкает от волнения, но Ом спокойно выравнивает байк и несётся дальше. Нанон следит за каждым его уверенным движением с растущим в глубине души обожанием. Если бы даже захотел, он не смог бы сейчас оторвать взгляд. Зрелище завораживающее. Ом начинает преодолевать препятствия, будто это что-то лёгкое и привычное. Но Нанон краем глаза видит, сколько мотоциклистов не справляется с этой задачей, и понимает, что это не лёгкость, а профессионализм. Насколько же Ом управляет своим телом. Какой же силой надо обладать, чтобы подчинять себе ревущий байк, чтобы тот беспрекословно слушался его в таких экстремальных условиях. Нанон ловит себя на мысли, что хочет ощутить эту силу на себе. Чтобы эти сильные руки обхватывали его, чтобы сильные ноги сплетались с его ногами, чтобы сильное натренированное тело прижималось к нему и дарило наслаждение. Долго. Много. Без устали. Он сглатывает накопившуюся слюну. И фокусирует зрение, внезапно оказавшееся размытым, концентрируясь на Оме, который уже подъезжает обратно к навесам. Тот снимает шлем и балаклаву, встряхивая мокрыми волосами, и машет Нанону рукой, зовя к себе и улыбаясь от уха до уха. Нанон на ватных ногах идёт к нему, стараясь собрать себя из растёкшейся обожающей лужи в подобие человека. – Ну как я тебе по шкале до десяти? – улыбается ему Ом. Нанон пытается сморгнуть нимб, будто нарочно появившийся вокруг головы Ома, но солнечный круг остаётся на месте. Нанон подходит к нему с другой стороны, чтобы снять наваждение. – Двенадцать? – честно говорит он, заставляя улыбку Ома растянуться ещё шире. – Очень круто! Потрясающе! – под впечатлением продолжает Нанон. – Интересно, ты только с мотоциклом так хорошо управляешься или?.. – улыбается он очень намекающе, намеренно останавливаясь и давая Ому самому додумать. Хочется не разговаривать, а содрать уже с Ома одежду, завалиться с ним в душ, смыть с него всю грязь мототрека и сделать уже хоть что-нибудь из собственных снов. Ом подходит к нему ближе, окидывая взглядом с головы до ног и обратно, запуская мурашек по телу Нона. – А ты попробуй и оцени, – горячим дыханием бросает он вызов. – Нанон! – внезапный окрик со стороны трибун заставляет их одновременно повернуть головы в сторону девушки, которая спешит к ним, радостно улыбаясь. – Нанон! Это ты! – подбегает девушка, сходу заключая застывшего от удивления Нанона в объятия, тем самым вытесняя Ома из его личного пространства. – Ты какими судьбами здесь?! – поднимает она на Нона лучащиеся радостью глаза. – Нонни, я тут совершенно случайно. Вот приехал с… – Нанон теряется, не зная, может ли он представлять Ома по имени и что-то говорить о нём, боясь выдать его тайну. И не находит ничего более нейтрального, чем представить его… – … другом. Нон смотрит на Ома, который, недобро усмехаясь, вздёргивает бровь и тут же разворачивается, уходя от парочки в сторону основного здания. И Нанон с ужасом понимает, как выглядит в его глазах. С каждым его шагом Нанон чувствует, что сейчас может оборваться нить, которая начала их связывать. Хочется крикнуть Ому, что это – просто сестра, но тогда это вызовет кучу вопросов у Нонни, а он пока не готов на них отвечать. – Я сейчас приду! – кричит он вслед Ому, на что тот, не оборачиваясь, неопределённо машет рукой. – Нанон, – дует губки сестра, – ты что, не побудешь здесь со мной? – Ты-то тут откуда? – отвечает вопросом на вопрос Нанон. – О! – оживляется Нонни, – мне тут нравится один мотоциклист и я прихожу на него посмотреть! Он такой красавчик, ты должен его увидеть! – тянет она брата в сторону трибун. Нанон остаётся на месте, как вкопанный, заставляя и сестру остановиться и в непонимании взглянуть на него. – Нонни, я приехал сюда с другом и намерен с ним и уехать. Давай ты мне потом покажешь своего красавчика? «Мне ещё своего надо выловить», – думает он про себя. – Обещаешь? – большими умоляющими глазами смотрит на него сестра, и Нанон ставит новую галочку в списке своих дел. – Обещаю, а теперь мне надо идти, – быстро проговаривает он, целует Нонни в макушку, и, стараясь не бежать, быстро перебирает ногами в сторону здания, моля про себя Ома, чтобы не успел свалить и опять оставить его с изматывающими снами один на один. Перескакивая через три ступеньки, он снова поднимается в уже знакомое помещение и, скрепя сердце, интересуется у коллег Ома, где он. Те лишь кивают на раздевалку, говоря о том, что тот скорее всего пошёл в душ. Нанон уже было порывается последовать туда, но ловит на себе всё те же оценивающие взгляды, берёт себя в руки, кивает с благодарственным ваем и усаживается на гостевой диванчик, стараясь не ёрзать от нетерпения. Когда Ом появляется из раздевалки и сталкивается взглядом с Наноном, то даже притормаживает в удивлении, но тут же делает нейтральное выражение лица, идя к нему. Он снова в обычной толстовке и широких штанах, но для Нанона нет более красивого и желанного парня. – Что, закончил уже с девушкой? – криво улыбается Ом встающему с дивана Нанону. – Да, закончил с сестрой, – делает Нанон акцент на последнем слове, с облегчением замечая, как тот после секундного замешательства начинает улыбаться искренне. – То-то я подумал, что вы чем-то похожи, – задумчиво проговаривает Ом, кивая то ли самому себе, то ли Нону. Не до конца высушенная чёлка падает Ому на глаза, и он опять зачёсывает её назад. Чёртовым жестом, который каждый раз выводит Нанона из равновесия. Нанон не может оторвать от него глаз. И в голове, как заезженная пластинка: «А ты попробуй и оцени». Горячим дыханием на лице. Тот стоит от него на расстоянии вытянутой руки, и Нанон сжимает кулаки, чтобы не дать рукам потянуться и схватить его за толстовку, чтобы притянуть к себе. Они всё ещё в помещении, где куча глаз и ушей. Он собирается с самоконтролем в одно целое, чтобы проговорить чуть слышное: – Возвращаясь к нашим баранам. Или жеребцам. Как насчёт нашего уговора о том, чтобы ты прокатил меня на своём…? Взгляд Ома тяжелеет, и Нанон понимает, что ему не нужно заканчивать фразу. Нон прилагает неимоверные усилия, чтобы не сорваться навстречу этому сексуальному парню и не засосать при всех. К его радости, Ом закидывает руку на его плечи и ведёт в сторону выхода, подальше от любопытных глаз. Кожа под футболкой горит от горячего прикосновения. Они спускаются на один лестничный пролёт, Нанон, оглядываясь, проверяет, что они вышли из поля зрения, и резко разворачивается к Ому, сходу обхватывая рукой за шею и притягивая к себе, засасывая давно желанные губы. Ом мешкает всего долю секунды, но тут же начинает отвечать на поцелуй, сжимая Нанона в объятиях. Боже, Нанон не зря так долго ждал этот поцелуй. Ом будто высасывает из него всю душу, не давая передышки, ни на секунду не выпуская его рот из плена своих губ. И гладит руками, будто исследует, всё тело, куда дотягивается. Нанон не остаётся в долгу. Зря что ли он бредил этим человеком столько времени. Целует глубоко, влажно, прижимается крепко к горячему телу и водит по нему руками. Мир вокруг перестаёт существовать. Ом обхватывает его за талию и сажает на подоконник небольшого окна, одним рывком раздвигает ноги и снова врезается в желанное тело. Губы снова находят друг друга, поцелуй обжигает. Руки погружаются в волосы, захватывают, порабощают, давят на затылок, рты живут своей жизнью. Мозг отключается. Чувство самосохранения тоже. Единственной пульсирующей мыслью становится желание погрузиться в жар рта глубже. И Ом обхватывает губами язык, тянет, посасывает, выталкивает и сам погружается в чужой рот. Не напиться, не утолить жажду обладания. Нону мало, слишком мало. Он слишком долго ждал, и не контролирует сейчас себя от слова совсем. Он запускает руки сзади под толстовку, сжимает футболку, тянет её наверх. Нестерпимо хочется прикоснуться к коже, почувствовать, что Ом здесь, рядом. Футболка поддаётся, и он запускает под неё руки, гладит, давит, впивается пальцами. Ничтожно мало этого кусочка тела, и он пытается задрать футболку выше и дотянуться до других частей кожи, проверить на упругость и мягкость. Ом тоже проскальзывает руками под его футболку, и гладит, гладит, прижимая и не отпуская от себя ни на миллиметр. Отрываться от желанных губ не хочется. Но жизненная необходимость попробовать языком каждый сантиметр тела заставляет двигаться дальше. Он спускается поцелуями на шею, засасывая, будто готов сожрать всего Нанона. Нон выгибается, зубами на губе прерывая свой стон, и дышит часто-часто. Ом снова широко мажет языком по шее, заставляя руки Нанона судорожно сжиматься на его боках, скользить к заднице и мять её. Ом повторяет снова и снова, издевается над шеей, затуманивая разум. – Ом, Ом, Ом… стой... Стой! – задыхается Нанон. – Мы… тут... люди... нельзя… – еле выговаривает он, словами пытаясь оттолкнуть, но всё так же вжимая Ома в своё тело. Он бы наплевал на все рамки приличия, но понимает, что если они продолжат в том же духе, то не смогут остановиться, а Ому здесь ещё заниматься и в глаза людям смотреть. – Поедем ко мне? – Ом отрывается от вылизывания шеи и смотрит в шальные глаза напротив. – У меня есть отличный кофе, угощу тебя. – Не люблю кофе... – шутит Нанон, и Ом затыкает пытающегося, как ему кажется, отказаться парня, засасывает до бессознательного сознания. – К чёрту всё! Хочу кофе, – между поцелуями, наконец, выдыхает Нанон, и Ом срывается с места, таща Нона за собой вниз по лестнице. Они в спешке пробегают мимо друзей и коллег Ома, поднимающихся по лестнице и только чудом не ставших зрителями непотребств, развернувшихся выше. Ом только машет им рукой, а Нанон улыбается и пытается вежливо попрощаться, еле поспевая за парнем, тянущим его за руку. – Надо вызвать такси, – говорит Нон, понимая, что тот не сможет сейчас управлять мотоциклом, и Ом поддакивает ему, останавливается на последней лестничной площадке, держит крепко левой рукой за запястье, будто Нанон может передумать и сбежать, а правой судорожно заказывает в приложении машину, не попадает по кнопкам и матерится. Нон бы посмеялся, но ему самому зудит, и он прижимается к боку, запускает язык в ухо, и Ом чуть не роняет телефон. Собирая остатки выдержки, он тычет пальцем в «заказать» и возвращает внимание Нону, вжимая его в ближайшую стену, целуя остервенело, кусая, подаваясь вперёд, оглаживая грудь и живот. Нанон плавится под его натиском и потирается в ответ всем телом. На телефоне пиликает уведомление, и Ом нехотя отстраняется. Бросает взгляд на телефон и тянет Нанона к выходу. В такси на заднем сидении они пожирают друг друга глазами, изо всех сил держась за руки и оглаживая ладони пальцами, сплетаясь ими и лаская хотя бы так, раз до тел друг друга не добраться. Нарочито спокойно выходят из такси и, наконец захлопнув входную дверь в квартире Ома, снова набрасываются друг на друга. – Ом, мне нужно в душ, – между поцелуями шепчет Нанон, и тот без слов кивает, разворачивает и курсирует его до ванной. Они собирают все стены и косяки в доме, попутно целуясь и сдирая друг с друга одежду. Сумев кое-как оторвать от себя Ома в дверях ванной, Нанон скрывается за дверями, послав на прощание воздушный поцелуй. Он смотрит на себя в отражении зеркала и усмехается. Волосы взъерошенные, глаза счастливые, губы горят ярко красным, из одежды остались только джинсы, ремень и пуговица которых уже расстёгнуты жадными пальцами. Он встряхивает головой, возвращая себе способность мыслить логически. С полноценным сексом у них сейчас ничего не выйдет, нужна подготовка, на которую сейчас нет ни времени, ни, определённо, терпения. Но есть масса других способов для удовлетворения. Нужно лишь по-быстрому принять душ. Нон скидывает с себя остатки одежды, слыша, как видимо на кухне начинает журчать вода. Он догадывается, что Ом моет руки. Не мешкая, принимает душ, стараясь не замочить голову, чтобы не тратить время на волосы. Обматывает бёдра полотенцем и открывает дверь. Ом в одних штанах подпирает спиной стену прямо рядом с ванной комнатой, чем вызывает смешок Нанона. Не одному ему не терпится. Улыбающегося Нанона тут же утягивают в объятия и стягивают полотенце с бёдер. – Нацепил зачем-то, – беззлобно ворчит Ом, обхватывая ягодицы руками. – Приличия ради, – усмехается Нанон, на что получает закатывание глаз и хихикающее эхо «приличия», а затем губы на своём плече. Ом выцеловывает плечо и шею, добирается до ушка и засасывает мочку с серёжкой в рот. Нанон вцепляется пальцами ему в спину и ловит кайф от посасывающих движений. Он прижимается к Ому, чувствуя шероховатость ткани штанов и быстро разбирается с мешающей преградой, стягивая их вниз вместе с нижним бельём. Ом, не отрываясь, выпутывается из одежды, прижимаясь наконец-то горячим обнажённым телом к Нону. Они добираются руками до стояков друг друга и стонут в унисон от долгожданного прикосновения ладоней, тут же снова встречаясь губами. Руки действуют привычно, дроча с оттяжкой, гонясь за облегчением сексуального напряжения, давно поселившегося в их телах. Оторваться от губ нет никакой возможности, и, чтобы не прекращать целоваться, оба чуть выгибают спины, отстраняя бёдра ровно на то расстояние, которое требуется для свободной работы рук. Ощущения прекрасны, но Нанону нужно больше. – Предлагаю альтернативу, – отрывается он, поднимает руку и кладёт палец на губы Ома, обводит их нежно по контуру, приоткрывая свои и облизывая нижнюю острым языком. Ом ловит его палец и всасывает, на мгновение прикрывая глаза и вновь встречаясь с темнеющим взглядом Нона. Нанон удовлетворённо закусывает губу, проводя подушечкой пальца по горячему влажному языку, чуть надавливает, и Ом сворачивает язык трубочкой, всасывая палец глубже, дышит глубоко через нос, пожирая Нанона глазами. У Нона в который уже раз поджимается живот и тяжелеет член. Нанон вытягивает палец, оставляя на нижней губе влажный от слюны след, и ведёт им по острому подбородку, шее, впадинке между мышцами груди и живота, встречается с головкой напряжённого члена, который от прикосновения дёргается. Нон продолжает движение по венкам от головки до яиц и обратно, не присоединяя других пальцев, дразня затаившего дыхание Ома. – Как насчёт взаимного минета? – отрывается он от созерцания чувствительного органа и поднимает соблазнительный взгляд к глазам Ома. – Отличная идея, – с придыханием отвечают ему, облизывая пересыхающие вмиг губы, и он подаётся вперёд, чтобы самому облизать их, одновременно обхватывая ладонью под головкой. Ом на миг выгибается, вцепляясь рукой в бок Нанона и запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе к себе и вторгаясь языком в его рот, трахая им и облизывая его язык, показывая "перспективы" своего на всё готового рта. – Кровать? Где? – между поцелуями спрашивает Нанон, и Ом по установившейся между ними традиции, не отрываясь, подталкивает его к спальне. Нанону нравятся такие традиции. Зачем вообще отрываться от такого шикарного тела? Он против. Добравшись до кровати, они падают на мягкую ровную поверхность, и Нанон, больше не задавая никаких вопросов, переворачивает Ома на спину и устраивается сверху, руками, языком и губами исследуя грудь, пресс, влажными дорожками следуя к вожделенному месту, заставляя Ома дрожать и стонать от каждого прикосновения. И доходчиво показывает Ому, что он не только лучший целовальщик, но и очень усердный сосальщик, чем доводит потерявшегося в своих ощущениях и стонущего Ома до конца за пару минут, в удовлетворении проглатывая всё до последней капли. – Ну что, будем сравнивать умения, чтобы выяснить, кто из нас лучший? – улыбается он сытым котом, облизываясь и подтягиваясь к Ому, который смотрит на него пока что расфокусированным взглядом. – Ещё спрашиваешь... – приходит Ом в себя, заваливая Нанона спиной на кровать с благодарственным поцелуем, и тут же языком, губами и ртом доказывает, что может составить достойную конкуренцию, доводя перевозбуждённого Нанона до пика несколькими поступательными движениями рта с втянутыми щеками.

***

– Я бы повторил. Но более углублённо, если ты понимаешь, о чём я, – Нанон полулежит, опираясь на подушки и перебирая волосы лежащего на его груди Ома, надеясь, что тот ещё не задремал. Он старается говорить расслабленно, ни голосом, ни мускулом не показывая, насколько он волнуется в ожидании ответа. Жаль только сердце нельзя убрать из-под уха Ома. – Останься до утра, – шепчет в ответ Ом. – Хочу увидеть тебя, когда проснусь. Конечно, если ты тоже этого хочешь. Тогда и повторим. – Останусь, – счастливо улыбается Нанон, чувствуя, что сорвал большой куш. – Кто будет сверху? – просто спрашивает Ом. – Хрен знает, – также просто отвечает ему Нанон. – Камень, ножницы, бумага? Ом ржёт, поднимая на него взгляд: – Отличный способ, почему все его не используют? – Тупые потому что. А мы с тобой умные, – подмигивает ему Нанон и выставляет вперёд кулак: – Камень, ножницы, бумага, – говорят они одновременно. Ом выигрывает, выбирая "ножницы" против "бумаги" Нанона. Ом улыбается победе, но всё же аккуратно уточняет у Нона, внимательно смотря в глаза: – Ты в порядке, не против быть снизу? А Нанон просто берёт его лицо в ладони, соскальзывает с подушек вниз и нежно целует в губы, после чего уверенно заявляет: – Да вообще пофиг! Больше удовольствия получу! Тем более, напомню, ты обещал прокатить меня на своём жеребце, я как бы жду, – улыбается он и снова коротко целует тут же выдохнувшего с облегчением парня, после чего добавляет: – Только мне утром в ванной-туалете надо будет уединиться, сам понимаешь, – Ом кивает. – Клизму не одолжишь? Ом несколько секунд с восхищением смотрит на него. – В нижнем ящике тумбы под раковиной новая лежит, – всё-таки говорит он. – Полотенца на полке над стиральной машинкой, но это ты уже знаешь. Халат на вешалке в шкафу рядом с ванной. Нанон кивает. Ом смотрит на него в задумчивости несколько секунд, а потом тихо произносит: – Поражаюсь, насколько легко мы говорим о таких вещах. И вообще поражаюсь тому, как мне с тобой комфортно… От этих искренних слов у Нанона сладко сжимается сердце. Он ничего не может сделать с уголками своих губ, растягивающихся в улыбку. И просто сгребает Ома в объятия, шепча в плечо: – Мне тоже, Ом, мне тоже.

***

Утром Ом просыпается не от звука будильника, а от более приятных звуков и ощущений…