여섯
27 августа 2022 г., 21:49
Как и хотела, Соён входит в зал в полном одиночестве, совсем не смущаясь своего положения. Она привыкла быть одна, так что это абсолютно нормально для неё. Вот только ей всё ещё не нравятся все эти показушные мероприятия. Богатые выскочки раздражают до дрожи в каждой клеточке. Но никуда не деться: если ты часть общества, то должен привыкать к таким вещам и закрывать глаза на многое.
Проходя мимо высоких столов, Соён замечает вдали своих коллег и уже чувствует, что буквально каждый заглядывает ей за спину, дабы оценить, с кем она пришла. На протяжении нескольких лет она не имеет постоянных отношений, поэтому уже вполне привыкла к этим осуждающим взглядам с их стороны. Но каждый раз чувствует напряжение, потому что понимает: в коллективе с парочками ей будет, как всегда, максимально некомфортно.
Внезапно на середине пути Соён вздрагивает, потому что кто-то крепко хватает её за руку и, сцепив пальцы в замок, движется с ней в такт. Знакомый аромат внедряется в лёгкие и всеми способами даёт подсказку о подошедшем парне, но мозг всячески отрицает. Соён поворачивает голову в его сторону, дабы лишний раз убедиться в своей галлюцинации, но осекается.
— Ты что тут делаешь? — тут же слетает с её губ.
Соён замедляет шаг, а затем и вовсе останавливается, не понимая, как так получилось, что Чонгук заявился на это мероприятие. Взгляд сразу цепляет его официальный костюм: он стоит перед ней в белоснежной рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговок и заправленной в чёрные классические брюки. Она пытается высвободить свою руку, но Чонгук абсолютно точно не желает отпускать, крепко обхватив её ладонь. Соён обречённо вздыхает, поняв, что он, как обычно, не собирается отступать, потому что чрезмерно напористый. Она встречается с его проницательным взглядом и тяжело сглатывает. Этот мужчина явно умеет производить эффект.
— Помогаю тебе, — звучит спокойный голос Чона, который всё-таки вспомнил про свою цель.
Он смотрит на неё со сдержанной улыбочкой, вызывая в Соён ещё большее раздражение. Она же ведь прекрасно дала понять, что не желает видеть его здесь, а сейчас точно не хочет вспоминать про свои запутанные чувства на этом хаосе приёма.
— Кто тебя просил? — спрашивает Соён, всё ещё прёбывая в состоянии негодования.
Чонгук, кажется, слишком долго сосредотачивается на лице нуны и не сразу слышит её слова, но вопросительный взгляд Соён возвращает его в реальность. Тем не менее он не обращает внимания на её отрицательные эмоции, впрочем как обычно.
— Меня и не нужно просить, — отчётливо произносит Чонгук и оглядывает помещение. — Тебя ждут, пошли.
Донсэн, как всегда, своим напором безоговорочно сводит на нет её сопротивление. Соён больше всего злится именно по этой причине. Потому что практически полностью уязвима рядом с ним. Она вновь обречённо выдыхает, а под натиском мягкого взгляда Чонгука отступает и направляется в сторону своих друзей. Взляд Соён падают на переплетённые руки, и чувство какой-то непонятной теплоты распространяется по венам медленно, плавно и совсем расслабляюще. Его крепкая ладонь в разы больше, отчего её просто растворяется в его лапище.
Коллеги дружно встречают фиктивную пару и совсем не скрывают своего явного удивления. Они усаживаются на свободное место рядом друг с другом. Очевидно, Чонгук совсем не хочет отпускать кисть Соён, поэтому ей приходится сидеть со сцепленными руками у себя на коленках и в очередной раз задаваться вопросом, почему она позволяет этому наглому донсэну слишком многое.
Чонгук либо совсем ничего не чувствует, думает Соён, либо слишком умело скрывает, потому что каждый раз, когда он слегка поглаживает большим пальцем её руку, ей кажется, что сердце уходит куда-то в пятки или вовсе вываливается из груди, а он остаётся непоколебимым. Она мысленно ругает себя за такую реакцию на Чонгука, но поделать с этим ничего не может, потому что тот, кем томилась столько лет, так близко, что сложно не поддаться соблазну.
Сотрудники компании постоянно бросают взгляды на Соён и Чонгука, особенно на последнего, из-за чего она хочет просто перемотать время назад, чтобы вовсе не появляться здесь. Чон же бросает взгляд на Хэри и улыбается ей, так как именно она стала катализатором этой встречи. В тот вечер подруга Соён перед уходом оставила маленькую записочку под дверью Чонгука с указанием места встречи и точного времени проведения мероприятия.
— Неужели госпожа Пак кого-то привела? — тихо удивляется один из мужчин в коллективе. — Думал, не доживу до этого дня.
Соён, если честно, не особо знакома с этим мужчиной, она знает лишь то, что он хорошо выполняет свою работу. Впрочем это всё, что нужно знать начальнику про подчинённых.
— Кажется, наконец она нашла своего принца, — говорит кто-то из дальнего угла, но Соён абсолютно не слышит. Зато у Чонгука слух обострён, и теперь он улыбается своей широченной улыбкой всем присутствующим.
Соён закатывает глаза от того, как люди реагируют на её донсэна и как он ведёт себя. Под испепеляющим строгим взглядом очаровательных тёмно-зелёных глаз Соён сотрудники более эту тему не затрагивают. Вот только они начинают совсем отвратительную часть своих диалогов. Сплетничают.
Девушка бросает быстрый взгляд на подругу поодаль и хочет послать этой девице отборные маты, но та слишком увлечена разговором со своим мужем. Соён решает, что с ней разберётся чуть позже.
— И как ты этих идиотов терпишь? — через некоторое время шепчет на ухо Чонгук, когда та забывается в своих мыслях.
От неожиданной близости Соён слегка ёрзает на стуле, но быстро приводит шаткие мысли в порядок. Здесь не время для игр Чонгука, и ему нужно это понимать, даже несмотря на то, что они изображают пару.
— Мне за это хорошо платят, — произносит Соён, немного отодвинувшись от парня и только сейчас замечая, что они всё ещё держатся за руки. — А не хочешь ли ты убрать свою ладонь?
Соён однозначно сошла с ума, раз успела забыть про мирно покоившиеся сплетённые руки у себя на коленях, словно это обыденное дело для неё. Будто бы так и должно быть, как день, например, абсолютно всегда сменяется ночью. Чонгук же лишь фыркает, а затем ещё крепче сжимает ладонь нуны, вызывая у неё странные ощущения.
— Абсолютно точно нет, — уверенно отвечает Чонгук и переводит взгляд на их руки. — Мне нравится.
Соён вздыхает, поняв, что бесполезно противиться: Чонгук такой же упёртый, как и она сама.
***
После нескольких часов переговоров со спонсорами, инвесторами, да и вообще с богатенькими упырями Соён блаженно выдыхает, так как её обязанность за этот вечер благополучно выполнена. Ноги слегка ватные оттого, что каждый мужчина, с которым она разговаривала о преимуществе их сотрудничества, решил, что обязан угостить её шампанским. Да и учитывая её туфли на высоченных каблуках, которые пришлось обуть, чтобы соответствовали её длинному чёрному платью с глубоким вырезом на левой ноге, её конечности скоро точно дадут сбой. Соён не могла не заметить того, что каждый раз ловила на себе жгучие взгляды Чонгука, пока привлекала внимание спонсоров. Продолжалось это до поры до времени, потому что позже он увлекался беседами с её коллегами. Как всегда, Чонгук и здесь не остался без женского внимания. Соён подходит к своему коллективу, намереваясь остаться рядом с Чоном, где ранее сидела, но на том месте уже приютилась непонятная длинноногая особь в довольно коротком платье. И зовут это пугало Мина, у которой, между прочим, есть муж. Соён сама несколькими часами ранее сбежала от Чонгука по зову своих обязанностей, но это только одна из причин. Донсэн жутко её отвлекал, водя большим пальцем по тыльной стороне кисти, вызывая дрожь по всему телу, так что она решила отвлечься на работу. А сейчас, когда смотрит на рядом сидящих двух молодых людей, что-то неприятное щекочет кожу изнутри. — О, госпожа Пак, вы тут? — расплывается в улыбке то самое пугало и отстраняется от Чонгука. Соён бросает быстрый взгляд на донсэна, затем переводит на девушку рядом с ним. Кажется, молодость притягивается к молодости, потому что она в них одинаково яростно бурлит в венах. Сил спорить с ней и просить пересесть, как бы ей этого ни хотелось, совсем нет, поэтому она решает сесть в другом месте. — Ты куда? — останавливает низкий мужской голос, и Соён автоматически поворачивается в сторону источника звука. Чонгук сверлит её тёмным взглядом, а лицо при этом в блёклом свете выглядит потрясающе притягательно. Белая рубашка идеально подходит этому здоровяку, а уложенные вверх шоколадные волосы украшают деловой образ. Однозначно, Чонгук красив, особенно сейчас — взрослый, самостоятельный и до жути мужественный. — Присяду там, — проговаривает Соён, указывая рукой на свободные стулья, теряясь от своих же мыслей. Ещё немного такого рассматривания — и она точно лично прогонит эту длинноногую бестию, которая так бесцеремонно заняла её стул. — Места здесь всё равно нет. В глазах Чонгука сверкает какой-то странный огонёк, и он выпрямляется, пододвигаясь чуть ближе к ней. Далее совсем крепко хватает Соён за руку и не церемонясь сажает прямо на свои колени. Она вздрагивает от соприкосновения пятой точки об упругие мышцы парня и пытается выбраться. Но Чонгук захватывает её в кольце рук, одним движением притягиваю её вплотную к себе. — Ты что творишь? — спрашивает Соён строгим голосом, спиной чувствуя тёплую грудь парня. По телу пробегает тысяча мурашек, таких колючих, что Соён практически больно, а когда Чонгук оказывается ещё ближе и уверенно произносит прямо возле её уха: «Ты сказала: мест нет — я нашёл», кровь тотчас приливает к лицу. Голос звучит до жути интимно, низко и протяженно, что резонирует в ушах Соён. Она желает провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать дикого смущения. Как маленькая девочка, ей Богу! Отогнав лишние мысли прочь, Соён выдыхает, поняв, что её же слова сыграли злую шутку с ней. Чонгук умеет пользоваться любой лазейкой так грамотно, как никто другой. — Не думаешь, что неприлично так сидеть? — спрашивает Соён, наивно полагая, что это как-то смутит брюнета сзади. Краем глаза она подмечает, как та самая длинноногая девушка теперь отвернулась от них и ведёт беседу на этот раз с другим человеком, явно понимая, что лишняя здесь. Соён не может не усмехнуться про себя, но ровно до того момента, пока Чонгук не перемещает свои руки на талию. Касаясь открытого плеча острым подбородком, чему способствуют убранные в низкий хвост волосы девушки, он тихо шепчет низким голосом: — Какое приличие? — Чонгук делает паузу для тяжёлого вдоха, и Соён чувствует, как его грудная клетка двигается при дыхании. — Если тебя здесь каждый мужик глазами раздевает. Соён удивлённо вскидывает бровь, всячески игнорируя его руки на своей талии и тяжёлое дыхание сзади. Ей кажется, что с двух сторон точно будут ожоги на коже от крепких пальцев Чонгука. — Что? — спрашивает Соён, чуть повернув голову в его сторону, наконец поняв смысл его слов. И почти сразу же жалеет об этом, потому что Чонгук максимально близко и теперь опаляет горячим дыханием её профиль. Соён отворачивается, не в силах этого вынести, так как каждая клеточка предательски напрягается. Этот парень явно хочет свести её с ума! — Ты не замечаешь, но хищные взгляды мужчин всегда приковывают такие девушки, как ты. Чтобы в очередной раз понять высказывание, Соён необходимо несколько секунд, потому что губы, которые при произношении каждого слова абсолютно точно нарочно касались её уха и шеи, никак не давали сосредоточиться. — «Такие» — это какие? — задаёт вопрос Соён, не понимая происходящего. Получается, он следил за ней всё это время, раз пришёл к такому выводу? Соён не смеет на людях противиться Чонгуку, потому что будет выглядеть ещё большей идиоткой, если они узнают, что они вовсе не встречаются. Именно поэтому она пытается оставаться спокойной, хотя внутри разрывается от негодования и сладкого ощущения, распространяющегося по телу при каждом дыхании, движении и касании парня. — Красивые, — вполголоса произносит Чонгук и почти касается её уха, — властные и эффектные, и к тому же одинокие. Соён хочется прикрыть глаза и завыть от того, что творит Чонгук. Он точно издевается над ней, но она, конечно же, сдерживается всеми существующими остатками противостояния. — Глупости, — остаётся ей произнести, потому что не до конца понимает, что имеет в виду парень. Возможно, если бы Чонгук так её не отвлекал, она бы была сообразительнее. Чон проводит пальцами по оголённому бедру с одной стороны, где высокий вырез платья демонстрирует её красивые длинные ноги, и Соён снова ёрзает. Наряженный выдох и еле слышимый стон Чонгука дает ей понять, что этого лучше на коленях у него не делать. — Ты не объективна, потому что не видишь себя со стороны. — Чонгук продолжает вести диалог, который, кажется, понимает только он сам. — И чего же я не вижу? — спрашивает Соён, всё ещё работающая одним полушарием мозга, ведь другой совершенно точно затуманен. — Утончённую фигуру, — низким тоном произносит Чонгук и снова приближается к её открытому плечу, вызывая табун мурашек. — Тонкую талию. — Слова вырываются наружу, а руки скользят по названной части тела Соён. — Мягкую кожу. — Он слегка целует её в открытое плечо, отчего у девушки прерывается дыхание. Тем временем руки спускаются ниже, вызывая ещё большую дрожь от крепких ладоней по обе стороны. — Упругие бёдра, — продолжает пояснять Чонгук, слегка надавливая на озвученные места. Соён, забыв напрочь обо всём, прикрывает глаза, совсем теряя рассудок, когда он слегка сжимает её бедра. Пульс учащается, дыхание сбивается и низ живота начинает тянуть желанием. Остаток здравого смысла звенит громким колокольчиком в мозгу, и она резко распахивает глаза. Соён понимает, что происходящее абсолютно не уместно здесь. — Прекрати, — совсем осипшим голосом произносит Соён, убирая его руки со своих бёдер. — Я ничего и не делал, — невинным тоном говорит Чонгук куда-то в волосы девушки, и она рискует снова потерять контроль. Соён больше не выдержит и готова уже сдаться, а потому силой встаёт с места, несмотря на сопротивление Чонгука. Она идёт прямиком в уборную, потому что щёки горят так, будто там самый настоящий пожар, а всё тело дрожит от желания, которого ни в коем случае не должно быть. Соён просто необходимо подышать немного не чонгуковским воздухом, потому как его становится слишком много в её жизни. Это практически невозможно терпеть. В уборной её пылающее лицо спасает холодная вода. И пока она смотрит на своё отражение в зеркале, которое буквально кричит: «Пора уже с этим что-то делать!» — Соён решает не дожидаться конца мероприятия. Пора возвращаться домой: там она хотя бы может спрятаться в своей спальне и терпеть такие выходки парня не придётся. Соён горит изнутри, и непонятно — от выпитого алкоголя или Чонгуковых ласковых, нежных и иногда слишком грубых прикосновений. Кажется, это точно не первое, потому что она контролировала себя и из каждого угощённого бокала отпивала ровно несколько глоточков. Она понимала, что пьянеть в её-то случае крайне опасно. Во-первых, спонсоры практически все мужчины, которые спокойно залезут тебе под юбку при любой возможности, так как считают себя чуть ли не пупами земли. Во-вторых, потому что дома Соён находится совсем не одна, и, учитывая, как распускает руки Чонгук, она точно не выдержит. Мысли Соён одна за другой метаются в голове приличное время, пока она не обнаруживает того человека, которого меньше всего хотела бы видеть, хотя бы потому, что это женский туалет. — Что вы тут делаете, господин Ли? — звучит слегка удивлённый голос Соён. Это один из спонсоров, которого ей удалось уговорить и который, можно сказать, самый влиятельный среди всех других. Мужчина в свои сорок лет добился небывалых высот, и о нём Соён узнала по заголовкам журнала, который постоянно приносили на работу. — Пришёл за десертом, — говорит загадочным тоном господин Ли и продвигается чуть ближе к Соён. Мужчина выглядит практически шаблонно: идеально уложенные волосы, чёрный деловой смокинг, блестящее лицо от лёгкого макияжа и избитая официальная улыбка, которая сейчас сменилась на довольно странную. — Я не понимаю вас, — произносит Соён, слегка опешив от его слов. Нет, ей сейчас явно не до какого-то спонсора, к которому она ни за что в жизни не подошла бы сама, если бы работа не обязывала. На данный момент ей и так крышу сносит один несносный парнишка, и Соён действительно уже абсолютно ничего не понимает. — Да ладно вам, — слегка удивлённым голосом говорит господин Ли, явно думая, что после этих слов всё прояснится, но она ему дарит еще больше озадаченный взгляд. — Соён, вы же прекрасно понимаете всё. Уже взрослая девушка. Она пытается прокрутить в голове все события, произошедшие за этот вечер, дабы убедиться, в какой из моментов она могла сделать что-то не так. Но всё тщетно, потому что со всеми спонсорами она держала дистанцию, общаясь официально. Да, возможно, чаще улыбалась, сверкая своими ямочками, но это необходимо, иначе как выглядеть дружелюбной? Тем не менее Соён ни в коем разе не переходила границы делового общения, даже если видела, что в её сторону давно уже перешли черту. — Простите, но вы меня, наверное, неправильно поняли, — всё же говорит Соён, даже если так не считает, потому что лишний раз общаться с ним не желает. Она быстро отходит от него и выбегает из туалета, но в коридоре остаётся пойманной лапами этого настырного господина Ли. Он держит её за запястье и, с силой развернув к себе, толкает к стене, отчего волна ужаса распространяется по телу Соён. Мимо проходят несколько мужчин и женщин, но совсем не обращают внимания, ну или скорее делают вид, что ничего не видят. — Отпустите! — просит чуть строже Соён, заливаясь яростью. Соён желает ударит этого мужчину, потому что её руки уже так и чешутся оставить на его забитом ботоксом лице огроменный синяк от кулака. Только вот незадача — он крепко сжимает её запястья. — Почему вы сопротивляетесь? — никак не угомонится господин Ли. — Вы одиноки, я тоже, почему бы нам не скрасить друг другом наш вечер? Соён вскипает изнутри неистовым огнём, и это приводит её в чувства, открывает глаза, потому что до этого мозг был затуманен Чонгуком. Сейчас она в очередной раз убеждается в том, что на таких вечеринках ей точно не место. — Хотя бы потому, что вы делаете это таким образом, — отрезает Соён, всё ещё прижатая к стене. Господин Ли усмехается, а она думает, как бы раз и навсегда убрать эту улыбку с лица этого напыщенного индюка. Внутри от ярости всё просто переворачивается, и Соён слегка потряхивает. — Да ладно вам! Я думал, вам такое нравится, учитывая, как вы сидели на коленях одного из гостей, — совсем неожиданно для неё говорит Ли, но это обескураживает не меньше всего того, что он делал и произносил до этого. — Чон Чонгук — неплохой выбор, конечно, но я вам могу предложить чуть больше этого ребёнка. Ваша компания взлетит за считанные секунды, стоит вам согласиться. Соён и не задумывалась, что о Чонгуке могут знать другие спонсоры, потому что совсем забыла, что его отец — владелец крупной компании в Пусане, а он в свои годы богатый бизнесмен, к тому же и наследник в придачу. И уж тем более не могла подумать, что кто-то посчитает её готовой на всё ради сотрудничества. Соён горестно усмехается про себя, вспоминая, как недавно довольно пикантная картина с Чонгуком могла интерпретироваться людьми совершенно по-разному. — Пустите! — закипает Соён, как готовый к извержению вулкан. — Сейчас же! Её возмущает наглость мужчины, а ещё больше то, что он затронул Чонгука. Что-то неприятное проскальзывает по телу, когда она думает, что о её донсэне могут думать совсем нелестно. Едва ли этот самый господин Ли может сравниться с Чонгуком. Во всех смыслах. — Не будьте глупы, не воспользовавшись случаем, — продолжает свою нелепицу спонсор, но, как оказалось, выдержка у него не железная. Господин Ли подходит ближе к Соён и в считанные секунды прижимает её своим телом к холодной стене. Тошнота подкатывает к горлу от отвратительных действий мужчины. — Вы что себе позволяете?! — уже вскрикивает Соён, всё ещё не понимая, как она могла до такого докатиться. Господин Ли игнорирует её, а когда Соён начинает дёргать руками, чтобы освободиться, глаза его становятся ещё темнее, как у хищника, который готов порвать свою жертву на кусочки. Ноги девушки предательски дрожат, когда она хочет ударить в пах господина Ли, а сердце сжимается до крошечных размеров. Соён не успевает сообразить, как до этого её тело, зажатое господином Ли, вдруг чувствует такую желаемую свободу. Лишь спустя миг до неё доходит — мужчину отшвырнули к стене одним мощным движением. Соён едва успевает моргнуть, не в силах понять, как это произошло, и лишь потом замечает: тем, кто вмешался, оказался Чонгук. Донсэн переводит на неё испуганный взгляд, и сердце Соён болезненно сжимается. Она спешит выпрямиться, всем видом показывая, что с ней всё в порядке. Но глаза Чонгука мгновенно меняются. Становятся тёмными, почти чёрными, как безлунная ночь, словно он вдруг осознал всё, что успело произойти. Его внимание снова устремляется к навязчивому извращенцу. Если Соён видела когда-нибудь на лице Чонгука ярость, то это совершенно не то, что представляется перед ней сейчас. Скулы сжаты, челюсти напряжены настолько, что кажется, будто скоро все зубы сломаются. Взгляд метает не то чтобы молнии, а ядерные ракеты, потому что вот-вот под этим прицелом господин Ли совершенно точно будет разорван на части. — Какого чёрта ты творил?! — Чонгук подходит почти что вплотную к мужчине, намереваясь размазать его тело по стене. Господин Ли бледнеет. Кажется, будто вся кровь из организма за секунду выкачивается, но, кажется, он не хочет сдаваться и приходит в себя почти сразу же. — А что ты взъелся-то? — насмешливом тоном говорит Ли, с неким высокомерием оглядывая его. — По тому, какая у тебя ходит репутация, ты не лучше меня. Так что будь любезен, не мешай мне заполучить самую недоступную цыпочку этого вечера, которая никем иным не является, кроме как шлюхой, так что не переживай, я… В мгновение рука Чонгука резко дёргается, и Соён успевает только раз моргнуть, как одним жёстким ударом парень сбивает господина Ли с ног. Тот не успевает опомниться, как Чонгук наклоняется и замахивается ещё пару раз мощнейшими ударами, которые вызывают у девушки явный ужас. — Ещё раз посмеешь сравнить Соён со своими шлюхами, — рычит Чонгук, замахиваясь в очередной раз, — я тебя из-под земли достану и ни единого живого места не оставлю! Глаза Соён расширяются от ужаса. Она смотрит на происходящее и не понимает, как остановить эту бурю ярости, что вырывается из Чонгука и проявляется в каждом его беспощадном движении. Внутри девушки растёт страх — животный, парализующий. А вдруг он не остановится? Вдруг изобьёт его до смерти? Этот ужас медленно, но неумолимо сковывает всё её тело. Она делает робкий шаг, чтобы утихомирить Чона, но облегчённо выдыхает, когда тот прекращает свои действия. Слава Богу, её Гук-и всё же способен обуздать собственный гнев… Хотя ещё мгновение назад в это было трудно поверить. Чонгук резко хватает Соён за руку, сжимает крепко, ещё раз бросает на избитого мужчину отвращённый взгляд и быстро выводит нуну на улицу. Соён даже не успевает осознать происходящее, как оказывается усаженной в его машину. Сердце бешено колотится. От страха, от облегчения и от благодарности к Чону, готовому встать за неё горой. Чонгук всю дорогу молчит и настолько крепко сжимает руль, что костяшки начинают бледнеть, и Соён подмечает, что тот всё ещё чертовски зол. Парень упрямо смотрит только на дорогу так яростно, будто он снова и снова прокручивает случившееся в голове. Соён хочется протянуть руку, коснуться его, успокоить, как делала раньше… Но мысль кажется ей слишком наивной. С тех пор прошло столько времени. Возможно, теперь он уже не нуждается в её заботе.***
Дома они садятся на диван. Молчавший все это время Чонгук пристально смотрит на лицо Соён, словно опасаясь найти на её коже хоть малейший след насилия. Он сидит напротив неё достаточно близко, и в этих глазах сверкает ужас. Потом сожаление. Снова снова ужас и так по кругу на повторе. Словно у него перед глазами сейчас не Соён, которая дарит ему самый мягкий взгляд, а та сцена возле туалета. Она будто пропечаталась под веками. — Я должен был его убить. — Хрипло произносит он и проводит ладонью по её щеке, не отводя взгляда. Напряжение в его голосе Соён чувствует кожей. Она не понимает, почему он считает себя виноватым, и сердце болезненно сжимается при виде его поникшего лица. — Не должен, — успокаивает она и под внимательным взглядом парня, осторожно снимает руку с щеки, но тут же накрывает её своей. — Он того не стоит. Чонгук облегчённо выдыхает, когда Соён не отпускает его ладонь, успокаивающе поглаживая слегка побледневшие костяшки. Плечи парня опускаются ещё ниже, и от этой картины Соён обдаёт холодом. Как же убедить его, что всё хорошо? Ведь на самом деле так и есть, потому что она верила, что в этом коридоре не смогло бы ничего зайти далеко. — Неужели так всегда? — тихо спрашивает Чонгук в ужасе, не зная, хочет ли слышать на самом деле настоящий ответ. — Не всегда, потому что я обычно всё контролирую, — спешит ответить Соён, всё ещё даря ему тепло своих рук. — Сегодня вечером моя бдительность немножко пошатнулась. Она не хочет говорить ему, что Чонгук и есть причина потери бдительности, потому что весь вечер он не покидал её мысли ни на секунду. Расстраивать его ещё больше у неё нет никаких намерений. Соён переводит взгляд на руку Чонгука, которую держит, и замечает пару кровавых следов. Они, скорее всего, остались из-за этого проклятого извращенца. Соён оттягивает ткань чёрного платья и протирает ему руку, но кровь засохла и прилипла к коже, отчего она сразу идёт за влажными салфетками. Она не хочется, чтобы хоть малейшая капля грязной крови этого мерзавца осталось на Чонгуке. Как всё так поменялось, что вмиг в этой квартире стало так ужасно тоскливо? Соён не знает, как дать понять Чонгуку, что она в порядке. Ей самой случившееся нанесло куда меньший удар, чем Чонгуку. Но для него, кажется, это испытание оказалось тяжелее. Чонгук тоже бывает в таких местах, но он, возможно, никогда не обращал внимания на женскую уязвимость. А Соён — девушка и знает об этом не понаслышке. Но она не попадала в такие передряги никогда, потому что её хладнокровность и дальновидность позволяли избежать такого. Да и не все такие же кретины, как господин Ли, потому что всегда сразу принимают отказ и отправляются восвояси. Чонгук делает несколько протяженных вдохов, и Соён догадывается, что ему, наверное, пришлось нелегко. Возможно, он задумывается о собственном поведении. Ведь он тоже был напорист по отношению к ней и сейчас чувствует вину. Только между ним и тем извращенцем огромная разница. Такое милое и прекрасное лицо сейчас отражает огромную печаль. Она осторожно проводит ладонью по его щекам и встречает удивлённый взгляд. Как же она скучала по этим огромным глазам, как же хотела увидеть их в такой близости. Столько лет отчаянно отгоняла эти мысли, столько лет говорила себе: «Забудь, у него своя жизнь». И столько твердила себе: «Вы никогда больше не встретитесь». А сейчас, как оголодавший волк, она смотрит в эти глаза и полностью тонет в них, как в бездонном океане. В этих карих глазах она видит столько заботы и переживания, что её сердце, которое столько лет было закрыто за семью печатями где-то глубоко в груди, начинает отбивать бешенный ритм, сбивая к чертям все замки. Соён проводит взглядом чуть ниже по большому, но гармонично сочетающему с его лицом носу, по пухлым губам и замечает родинку под нижней. В памяти всплывают все прекрасные моменты, проведённые вместе, и она невольно погружается в них головой, на этот раз не страшась их. Она давно желала увидеть его с такого близкого расстояния, но всегда отгоняла эти мысли, пряча лицо за маской безразличия. Соён снова поднимает взгляд на эти горящие огнём карие глаза парня и застывает. Время замирает вместе с ними в этом приглушённом помещении, где слышно только их поверхностное дыхание. Подавшись чуть вперёд, она встречает ещё больше удивлённых пару глаз. Но Соён не остановить. Сердце бьётся со скоростью света. Она больше не может контролировать то, что копилось в ней уже столько лет и теперь отчаянно просится наружу. За считанные секунды Соён приближается максимально близко и накрывает его губы своими. Глаза непроизвольно закрываются от томимого долгим ожиданием ощущения мягкости его губ. Ток моментально простреливает всё тело. Кажется, сердце сейчас точно вышибет все рёбра и оставит огромные кровоподтеки в грудной клетке. Всё это время Чонгук действовал абсолютно неправильно: каждый раз светил своим торсом, чтобы быстрее получить этот поцелуй. Каждый раз старался быть напористей, но он ошибался, потому что для Соён отправной точкой являются его глаза, отражающие большой спектр эмоций. Они очаровательны, и она в них готова беспрекословно тонуть. Ей не нужно его прекрасное подтянутое тело, которое действительно вызывает чувства, но они совсем иные, диктуемые природой. А эти, что вырвались в поцелуе, из глубины сердца, которое изнывало столько лет. Чонгук сначала замирает от неожиданности, но затем мгновенно подхватывает её порыв, притягивает к себе за талию, словно боится, что она вновь отдалится. От прикосновения крепких рук она блаженно выдыхает, и, воспользовавшись этим, Чонгук впускает в ход свой язык, сплетая в едином чувственном танце. Неожиданно самый нежный поцелуй сменяется самым страстным. Два человека, которые так отчаянно к этому шли, пытаются вкусить этот момент по максимуму. Вложить в него все чувства, копившиеся столько лет в одиноких сердцах. Чонгук целует грубее и жёстче, а Соён отвечает ему со всей страстью, позволяя эмоциям вырваться. Захватить этот момент, превратить в нечто волшебное, приторное, чувственное для обоих. Огонь возгорается моментально, поджаривает жалкие миллиметры между ними, ласкает кожу языками пламени и срывает дыхание. Да пошло всё оно к черту! Будь что будет! Так решает Соён. Огонь, что полыхает внутри неё, невозможно потушить, поэтому ничего не остаётся, как позволить гореть до конца…
