Нуна

      Избегая лишних вопросов, Чонгук притягивает совершенное тело ближе и в очередной раз впивается в губы настолько сладко и горячо, что виски пульсируют от напряжения. Кровь приливает к лицу, вызывая дикий пожар на коже. Чонгук готов рычать в поцелуй, который так упорно желал. Он продолжал гладить красивые изгибы талии и бёдер, ни на секунду не отпуская от себя Соён.       Чонгук знал, что рано или поздно сможет сломать броню нуны, хотя понимал, что её предрассудки вряд ли позволят ответить ему взаимностью. Столько дней отчаянно пытался быть ближе, сходил с ума от её ямочек, невозможных глаз, аромата тела, её движений, голоса — от неё целиком. Казалось, он весь пропах персиками, которыми пахла его нуна.       Чонгук был ужасно расстроен тем, что ему пришлось увидеть возле туалета. Он благодарил Господа, или кого угодно свыше, что додумался проведать нуну, так как она задержалась в уборной. Но то, что Чонгук там застал, сразило его наповал. Казалось, всё тело сковало льдом, рисуя уродливые узоры на коже. Он совершенно не был готов увидеть, как хрупкое тело Соён зажимает какой-то похотливый мужчина. Вмиг у него будто выкачали весь воздух, а когда посмотрел на испуганные глаза нуны, более не смог контролировать себя.       Чонгук рывком откинул того мерзавца от неё, давясь собственной яростью. Болезненный ток прошёл по всему телу, мешая концентрироваться на чём-либо. А позже, когда господин Ли посмел сказать непростительные слова в сторону Соён, Чонгук просто с цепи сорвался. Удары отражали его собственную боль, он чувствовал, что ещё немного — и мужчина потеряет сознание, но ему было абсолютно безразлично. В него словно вселился сам дьявол: он был готов убить господина Ли. К великому счастью, разум Чонгука вернулся вовремя, как вспышка яркого салюта, даруя воспоминания о своей Соён, которая учила его контролировать гнев. Нужно глубоко дышать, повторяла она. Вдох. Выдох. И это помогло.       Парень не знал, как доехал до дома, потому что всю дорогу перед глазами стояла ужасная картина, а мозг и вовсе посылал всевозможные печальные исходы, если бы Чонгук не пришёл вовремя.       Чонгук отчаянно пытался избавиться от мысли, что Соён могла так жить на протяжении пяти лет. И совершенно неожиданно на него накатило ужасное сожаление от того, что его не было рядом. Он так небрежно с ней поступал, совсем не задумываясь о том, что Соён оказалась в совсем чужом городе, в котором у неё не было ни единой родной души, восстанавливала себя после ухода из дома. Она убежала от своих чувств во благо ему. У Чонгука же были родители и друзья. Хотя после её ухода он всё-таки стал чёрствым, страдал, много думал, но никогда не был один, его всегда поддерживали. А его нуна была совершенно одна в огромном городе, так ещё и с разбитым сердцем. Господи, Чонгук и не задумывался об этом раньше! Сейчас всё навалилось на его плечи тяжёлым грузом, причиняя невозможную боль.       Сегодня, когда увидел, как к Соён пристают, Чонгук ужаснулся. У её коллег были партнёры, чего не мог не заметить Чон, а у Соён никого, что в очередной раз напоминало ему о её одиночестве. От этого глубоко в груди сильно заныло сердце, горечью отдаваясь в каждом ритме. А он ведь дурак и сам был с ней напорист и приставал!       Смотря в очаровательные тёмно-зелёные глаза нуны, Чонгук понемногу успокаивался, но это чувство сожаления и печали буквально засело в его груди, мешая дышать. Его самая сильная и мужественная нуна, самая смелая и жизнерадостная. В этот момент он не мог не любить её ещё сильнее. Наконец Чонгук точно удостоверился в своих чувствах, которые переполняли его до каждой клеточки. И он совершенно не ожидал, что Соён поцелует его, даст разрешение ответить. И сейчас, разгораясь изнутри, Чон прижимал её к себе и сминал её мягкие губы так чувственно и страстно, как только мог.       У Чонгука было немало девушек: он отчаянно пытался найти ту единственную, которую пророчила ему мама. Но как же он был обманут! Ведь ему нужна была лишь его нуна! Губы, которой такие сладкие, сводящие с ума. Они заставляли порхать где-то в заоблачном бытие, в полумраке сознания, где-то в сказочном месте. Приторность вызывала головокружение. И если бы только Чонгук знал, какие могут быть губы желанной девушки, он бы в любом случае нашёл Соён. Это же Чонгук, в конце концов. Забил бы на свои обиды, пришёл бы к ней сразу и притянул бы к себе обратно, прижимаясь к её мягкой коже. Вот только он не знал. Хотя и мечтал о ней, не ведая всего того, что чувствовал. Даже самую шикарную фантазию с ней этот момент превзошёл. Если бы он знал… Если бы только Соён призналась ему раньше и подарила даже мимолетный поцелуй, он бросил бы всё. Чонгук бы понимал, чего лишился на пять долгих лет. Он бы смог её убедить, сломать её стереотипы про возраст, убил бы в ней все сомнения. Но тогда она не сделала этого, а Чонгук остался в неведении. Он ни на секунду не думал, что Соён могла сбежать из-за страха своих чувств к нему, а он не искал из-за обиды на её же чувства.       Жизнь совсем не благосклонна к ним, но сейчас Чонгук понимал: теперь он её просто так не отпустит. Ни за что. Нужно будет — выкорчует все мысли из её головы, поцелуями заставит не думать о их разнице в возрасте. Он заставит нуну вновь полюбить его.       Кровать прогибается под их весом, когда Соён заваливается на спину. Чонгук уже не помнит, как успел поднять её и перетащить в свою спальню, потому что всё время не отрывался от её губ ни на секунду. Не выдерживая и мгновения без поцелуев, он приближается, чувственно сминает полные губы и проникает языком в рот бесчисленное количество раз. Чонгук слышит приглушённый его же губами стон, когда горячие руки быстро шарят по талии и плавно проходятся по животу, повторяя это множество раз.       Соён для него кажется совершенно точно самой замечательной галлюцинацией. Кожа нуны такая приятная под обжигающей ладонью, а мягкие губы так волшебны, что их хочется сминать, целовать и более никогда не отпускать. Соён лежит под ним и точно сводит с ума бедного Чонгука. Она приглушённо стонет, когда чужие ладони проходят по упругим бёдрам и, задирав платье, с жадным любопытством изучают тело. Искушая помутневшим взглядом, тяжёлым дыханием и невероятно нежной кожей, Соён не оставляет никакого шанса Чонгуку сдержаться.       Слегка дрожащими руками расстёгивая пуговицы на рубашке Чонгука, она, не справившись с этими чёртовыми пуговками, за два рывка просто сдирает с него одежду, заставляя отлететь все кнопки на ткани. Чонгук лишь усмехается порыву Соён, но не может отрицать того, как сильно это возбуждает. Такая горячая и такая напористая нуна. Она проводит руками по рельефному телу парня, совсем не страшась; доходит до крепких плеч, касается татуированной руки ладонной поверхностью и снова искушается, поддаваясь похоти.       Разум затуманен, что отражают карие глаза Чонгука, который опускает взгляд, чтобы осмотреть покрасневшее лицо Соён. Он думает, что это не может быть правда, чтобы она лежала в его постели. Однако Соён здесь, под ним, со сбитым дыханием, с огненными глазами, жаждущая большего и полностью поглощённая ситуацией. Не в силах более терпеть, Чонгук снова впивается в до одури пухлые губы, погружаясь в поцелуй и отдаваясь ему полностью. Страстно сминая их и пуская в горячий рот язык, он и не замечает, как руки сами непроизвольно вновь начинают бродить по телу Соён.       Запустив кисть под её лопатки, Чонгук находит застёжку и, не собираясь ждать ни секунды, тут же тянет замочек вниз. Соён вздрагивает от такого жеста и, прямо в губы блаженно простонав, запускает ладонь в волосы парня. У него, кажется, замирает сердце от её мягких пальцев, которые массажирующими движениями оказываются на затылке, приближая его ближе к себе настолько, насколько это вообще возможно.       Соён и представить не могла, насколько хорошо целуется Чонгук и умело пользуется своим языком. Руки её спускаются с затылка на плечи парня, пока тот продолжает терзать её губы, сводя с ума, а затем и вовсе обхватывают его за могучую шею. Наконец Чонгук отпускает из плена её соблазнительные губы, но ненадолго, потому что в следующую секунду Соён чувствует его дыхание у себя на шее. Это точно невозможно терпеть, потому что девушка горит, полыхает внутри от жаркого тела и такого же рта. Его поцелуи охватывают шею целиком и абсолютно точно оставят свои следы на нежной коже. Чонгук проводит языком дорожку до ключиц, что у Соён тотчас вырывается тяжёлый стон. Тёплые руки начинают постепенно освобождать девушку от мешающего платья.       Кровь приливает к лицу, когда Соён остаётся лишь в нижнем белье, а Чонгук напряжённо дышит от увиденной картины. Нет, он не смел надеяться на подобное. Соён смущённо вздрагивает, но тёплые руки вмиг успокаивающе проходятся по плоскому животу, затем плавно поднимаются по достаточно объёмной и мягкой груди, нежно поглаживая. Чонгук в следующую секунду, не удержавшись, снова целует её. Ему кажется, что он теперь зависим от этих губ и абсолютно точно больше не сможет без них, потому что теперь знает их вкус. Нагие тела соприкасаются, и обоих в один миг ток простреливает по организму.       Соён вымученно выдыхает в промежутках между поцелуями, а Чонгук чувствует тяжёлое напряжение в штанах, которое просто разрывает его мозг в наваждении. Не в силах больше терпеть, Чонгук проходится губами по каждому сантиметру кожи нуны, ничего не пропуская. Язык ведёт от ключиц ниже, проскальзывает по соскам, осторожно поддевая их по очереди, оставляя влажную дорожку до живота, пока не спускается дальше. Соён вновь вздрагивает, когда чувствуют, как пальцы Чонгука бережно стягивают с двух сторон тонкую ткань. В голове донсэна творится хаос: он не верит в восхитительное, невероятное и сладкое мгновение, о котором он мечтал долгие годы. Чонгук жарко выдыхает, остановившись на миг, затем снимает тонкую ткань с Соён, оставляя её совершенно голой и прекрасной.       Парень не соображает, как собственные штаны с боксерами летят куда-то далеко и бесшумно растворяются в комнате, оголяя его готовое совершенно твёрдое мужское достоинство. Его возбуждение невыносимо, почти болезненно, но он не может спешить, потому что желает продлить долгожданный момент. Чонгук не успевает сообразить, как Соён чуть привстаёт и тянет его за шею, впиваясь страстным, головокружительным поцелуем. Такая нуна божественна. И Чонгук совершенно не понимает, почему она сдерживала себя так долго. Зачем строила стены? Чонгук же полноценно принадлежал Соён. С самых первых дней он был по ту сторону преграды и ни разу не сдвинулся с места.       — Ты прекрасна, Соён, — тяжело выдыхает Чонгук, когда смотрит в её очаровательные глаза.       От томного голоса она лишается последних остатков разума, потому что в ушах резонирует интонация, с которой Чонгук впервые произносит её имя. Не привычное слово «нуна», как он всегда называл её, а Соён — ласково, нежно и до жути возбуждающе. Девушка смотрит в эти большие глаза, и осознание реальности выкачивает весь кислород, играет с одурманенным мозгом, выталкивает из головы все мысли и предрассудки, закрывая за огромной бетонной стеной.       Чонгук дарит красивую улыбку, прежде чем начинает мягко покусывать кожу Соён, пикантно скользя длинными пальцами по телу — медленно, практически мучительно: вверх по ноге и обратно, заставляя девушку выгибаться ещё сильнее, пока ладонь не добирается до лобковой области. С губ нуны слетает приглушённый полустон, но тут же поглощается ртом Чонгука. Пульс прошибает вибрацией сонную артерию, учащается ещё больше, пока парень неспешно двигает ладонью, заставляя Соён прервать поцелуй и начать издавать тяжёлые стоны. Он поворачивает потрясающее тело одним движением руки, пальцы которой резко и неожиданно проникают в девушку, а затем замедляются, словно Чонгук дразнит. Но всё не для того, чтобы поиздеваться: он просто растягивает прекрасный момент, позволяя им вдвоём вдоволь насладиться им.       Соён со стоном выгибается в пояснице, когда Чонгук наклоняется и языком доходит до лобковой области. Всё кажется таким нереальным и забвенным. Сердце бьётся как сумасшедшее, готовое пробить дыру в грудной клетке. Соён громко стонет, пока язык Чонгука резво скользит сверху вниз и без колебания проникает, перед этим затрагивая чувствительный клитор. Кровь приливает к тазовым органам, тотчас обдавая всю область жаром. Чонгук своими действиями заставляет Соён дышать громче, хватаясь за простыни, не в силах терпеть это. Он сводит её с ума и заставляет прогибаться от каждого движения, проникая в неё игривым языком.       Чонгук не может не наслаждаться видом такой уязвимой, раскрытой, раскрепощённой, получающей полное удовольствие Соён от его проворного языка. Нуна слишком красивая, прекрасная и сладкая абсолютно везде. Ему нравится, как она реагирует, как отзывается её хрупкое тело. Кровь приливает в паховую область, возбуждение достигает предела, терпеть становится почти болезненным. С ехидным взглядом Чонгук отрывается от нижних губ девушки и, снова нависнув над ней, впивается в верхние, не менее желанные.       Расфокусированный взгляд Соён не совсем успевает уловить, когда Чонгук уже оказывается перед её глазами и сливается с ней в страстном поцелуе. Его ласки не прекращаются, руки блуждают по телу, и она задыхается от возбуждения.       Оторвавшись на секунду от нуны, Чонгук непонятно откуда берёт средство защиты, разрывает квадратик зубами и раскатывает презерватив по затвердевшему органу. Не разрешая себе больше медлить, он приближается к Соён почти вплотную, разводит ноги шире, давая своему огромному телу больше места. Весь организм горит от предвкушения, хочет поскорее заполнить девушку полностью, до самого последнего сантиметра, заставить чувствовать наслаждение, заставить забыть о всех проблемах и всех предрассудках.       Чонгук гортанно рычит, проникая внутрь хрупкого тела, постепенно проталкиваясь глубже, осторожно и медленно, чтобы позволить привыкнуть к размерам. Соён протяженно стонет, сминая пальцами простынь, и от вида такой нуны контроль парня быстро лопается, как мыльный пузырь, тотчас исчезая в воздухе. Желание накрывает с головой, проникая во все клетки, заполняя комнату жарким пламенем. Соён стонет громче с каждым рывком, когда Чонгук ускоряется, при этом продолжая дарить ласку, нежность, целуя манящие губы, хрупкую шею, соблазнительно шепча на ухо, как она прекрасна. Девушка практически плавится под таким напором и горячим Чонгуком, наслаждаясь каждым поцелуем, выстанывая его имя и совсем теряясь в безумии полыхающих чувств.       Сон, мечта, реальность, кошмар или галлюцинация — определённо точно неважно: всё рассеивается в моменте. В мгновении абсолютного счастья и наслаждения. Вопросы отходят в дальний угол мозга, стыдливо прячась, предрассудки трусливо разбегаются в разные стороны, а терпение растворяется в воздухе. Раскрываются настоящие чувства, как лепестки роз навстречу солнечным лучам. Эта искренность отражается в нежных объятиях, в страстных поцелуях, в каждом движении, в горячем сплетении тел, в безоговорочном удовольствии — абсолютно во всём. Они отдают себя целиком, без остатков, погружаясь в бездонный океан с головой, полностью захлебываясь от переполняющих эмоций. Два сердца томились ожиданием долгих пять лет, скрывали за масками обиды и безразличия. Примеряли другой образ, образ счастливых людей, пускай даже разрывающихся изнутри. Однако сейчас они оголили не только тела друг перед другом, но и души.

***

      — Мы сошли с ума, — озвучивает свои мысли Соён и закрывает глаза, лежа на кровати рядом с Чонгуком после бурного оргазма, выведшего из неё всю энергию.       В ней борются противоречивые чувства, когда эйфория отходит на второй план, а разум возвращается на место, отчего теперь мощным ударом хлещет по лицу, интересуясь тем, как она могла сорваться. Столько лет терпела, а тут просто поддалась, как самая настоящая покладистая тряпка!       Чонгук не успевает привести своё дыхание в порядок, но замечает колебание в нуне. Сердце предательски сжимается, понимая, что сейчас она может жалеть, когда он сам на седьмом небе от счастья. Парень приподнимается на локтях, осторожно убирает нежные кисти Соён с лица и заглядывает в её слегка растерянное лицо. Тёмно-зелёные глаза отражают лёгкий страх и смесь оставшихся чувств, которые они проявляли друг другу несколько часов.       — Ты в порядке? — раздаётся мягкий голос Чонгука, когда он убирает прилипшие пряди волос с лица Соён. Она совершенна, с лёгким румянцем на щеках и с немного опухшими от поцелуя губами.       Соён смотрит на его прекрасные глаза и поджатые губы, перемещает взгляд на капельки пота на висках, слышит сбивчивое дыхание, и всё это буквально кричит о том, что происходило между ними ранее. Этот человек не может быть ещё прекраснее, чем сейчас: весь мужественный и заботливый, подаривший головокружительное наслаждение, которого она не чувствовала долгое время.       Соён подносит руки к лицу парня, нежно касается его щеки и неожиданно приходит к выводу, что она устала. Устала скрывать свои чувства, казаться сильной, твердить всем, что всё хорошо, и противиться своим ощущениям. Столько лет, и лишь этот миг меняет абсолютно всё. Соён смотрит в слегка обеспокоенные глаза и задумывается о том, чего же она была лишена всё это время, тщетно навязывая себе каждое нелепое оправдание, которое никогда не имело шансов оказаться правдой. Гораздо проще верить в иллюзию благополучия, успокаивать себя приятной ложью, выдумывать лучшее будущее и надеяться, что всё это окажется правдой. А правда совсем в другом: в том, что Соён отчаянно любила Чонгука на протяжении стольких лет. До сих пор любит и, скорее всего, будет любить до конца.       Но совсем непредвиденно воспоминание возникает в голове Соён, как яркая вспышка экрана, от которого приходится прикрыть глаза. Нет, она точно сошла с ума, раз забыла о свадьбе Чонгука!       — Чёрт, — выдыхает Соён с разочарованием и вновь закрывает глаза. — Прости, ты… Господи, мы поступили совсем неправильно… Чонгук… ты не должен… Я не должна была.       Почему именно сейчас слова путаются на языке, не вяжутся в предложения, выходят жалкими и бессмысленными? Ответ прост: она снова пытается казаться сильной и независимой, честной и безукоризненной, но на самом деле понимает, что вновь обманывает себя.       Как она могла забыть, что он женится? Нет, это точно неправильно! Это её принятие своих чувств уже не так важно, потому что поезд уехал и жалкие попытки его догнать всё равно не увенчаются успехом.       Неожиданно громкий звонок в дверь эхом проносится по дому и пугает обоих. Двое людей лежат, уставившись друг на друга, и не могут понять, что только что произошло. В начале всё кажется общей галлюцинацией, однако кто-то продолжает настойчиво звонить в дверь. Чонгук достаёт из валявшихся на полу брюк свой телефон и, взглянув на время, которое чётко отображает «1:54», смотрит на Соён с явным удивлением.       — Ты ждёшь кого-то так поздно? — слегка раздражается он.       — Нет, — теряется Соён и быстро поднимается с тёплой постели.       Чонгук начинает злиться, потому что время для визита определённо позднее и любой уважающий человек не придёт к кому-либо в такой час. Ему на секунду кажется, что это может быть тот назойливый мужчина, и моментально его обдаёт ледяным холодом. Нет, если это так, то в этот раз Чон не сможет сдерживать себя и точно его убьёт.       — Я открою, — решает Чонгук и спешно натягивает на себя футболку со штанами.       Но Соён не может позволить ему открыть дверь её холостятской берлоги и тем самым ввести в заблуждение людей. Она надевает на голое тело шёлковый длинный халат, который находит в своей комнате. Судорожно поправляет волосы и направляется к двери, пока Чонгук не устроил драму.       — Какого чёрта ты забыл тут так поздно? — Слышит Соён раздражённый голос Чона и едва успевает подойти, прежде чем он намеривается закрыть дверь перед гостем.       Соён слегка дёргает Чонгука за футболку, безмолвно прося отойти от проёма, но тот поначалу не хочет подчиняться. Но, посмотрев на довольно серьёзное лицо нуны, сдаётся и отходит. Девушка и сама не рада прибытию человека в такое время, но это может быть что-то важное, и Чон не должен так поступать в её доме.       — Привет, — звучит звонкий голос Соджуна, когда Соён показывается в дверях. — Я принёс твою сумку: ты оставила её в ресторане.       Скованный Соджун, видимо не ожидавший снова увидеть Чонгука у девушки, протягивает руку, в которой держит её небольшой клатч. Соён действительно в свете последних событий благополучно забыла его на приёме и даже ни разу не вспомнила о нём. Она чувствует каждой клеточкой пронизывающий взгляд Чонгука и задумывается об одном моменте. Кажется, она забыла предупредить, что Соджун — её сосед, и только поэтому он принес её вещь.       — Спасибо, — улыбается Соён и, забрав из чужих рук клатч, кладёт на полку в прихожей.       Соджун продолжает изучать её взглядом, словно хочет что-то сказать или же желает спросить, но не осмеливается. Он стоит в нелепом костюме и поправляет укладку.       — Я очень хочу пить, — неожиданно говорит гость. — Не нальешь, пожалуйста, водички?       Соён удивляется такому поведению и задаётся вопросом, почему он не может дотерпеть до своей квартиры, ведь она этажом выше. Однако, в силу своего воспитания, она просто не может отказать.       — Да, конечно, — говорит Соён, придавая своему голосу чуть больше доброты. — Проходи.       Соён ловит на себе удивлённый и слегка раздражительный взгляд, когда поворачивается к стоявшему сзади Чонгуку, но, игнорируя его, пропускает гостя вперёд. Ну не может же она сказать Соджуну: «Извини, чувак, мне жалко воды» или «Почему бы тебе не свалить уже, а?» Это некрасиво, даже если иногда хочется озвучить подобные мысли.       Они проходят в кухню, а недовольный Чонгук закрывает за ними дверь, в очередной раз проклиная этого чудика. Соджун не понравился ему ещё с того дня, когда заявился к ней с цветами. Тогда Чонгук пришёл в ещё большую ярость, которой никак не ожидал от себя, потому что славился сдержанностью. В тот день он просто закрыл дверь перед его носом, услышав лишь имя.       — Не слишком ли ты поздно пришёл? — не выдерживает Чонгук, когда следом заходит в кухню и видит уже усевшегося за стол Соджуна. — Мог бы и завтра принести. Ты отвлёк нас от довольно деликатной…       — Это Чонгук, — перебивает его Соён, явно страшась того, чтобы он не ляпнул лишнего. — Мой брат.       Чонгук злится, но всячески сдерживает себя, а Соён это понимает по тому, как он пытается поймать её зрительный контакт. Девушка не может посмотреть на него, поэтому, не обращая внимания, протягивает гостю стакан воды.       Соён с опозданием вспоминает, что на вечерний приём пришла с Чонгуком за руку и он действовал довольно открыто, публично демонстрируя всем, что они явно не родственники. Вот только Соджуна за столом с коллегами тогда она не заметила, и надежда всё же вспыхивает в грудной клетке. Возможно, сосед не знает, кем на самом деле является Чонгук.       — А-а, — расплывается в улыбке её коллега, и Соён расслабляется. Кажется, Соджун сообразительностью не отличается. — Я Соджун, — обращается он к Чонгуку. — Простите, что потревожил. Я думал, что в твоей сумке может быть что-то важное, поэтому принёс.       Соён садится напротив Соджуна, с одной стороны, мечтая о том, чтобы он уже ушёл, а с другой, страшась этого, как огня. Ведь они с Чонгуком даже не поговорили о том, что произошло, а ещё этот конфуз с тем, что она представила его своим братом… Это вышло довольно неосознанно. Она растеряна и только сейчас понимает, что поступила очень странно по отношению к Чонгуку.       — Вот, значит, как, — к удивлению, спокойным тоном проговаривает Чон и, обойдя стол, садится рядом с Соён, — сестричка.       Чонгук всё ещё недоволен, тем не менее показывать этого больше не намерен. Он слегка успокаивается, потому в голове созревает план. Чонгук точно знает, что под чёрным шёлковым халатом, в котором Соён выглядит обворожительно, она абсолютно нагая. И ему определённо не нравится присутствие другого мужчины в доме, когда она такая красивая и соблазнительная. В голове Чонгука возникают приятные воспоминания, как нуна полчаса назад выкрикивала его имя, и кровь приливает к венам, будоража всё тело. Чон пододвигается к ней ближе, затем по-хозяйски располагает руку на бедре Соён, отчего та слегка вздрагивает и быстро озирается на него. А вот и внимание, которого он добивался.       — Ты не рассказывала, что у тебя есть брат, — звучит голос Соджуна напротив.       Кажется, эти двое совсем забыли, что у них гость. В этот раз зрительный контакт Соён игнорирует сам Чонгук. Он смотрит на Соджуна, затем спрашивает:       — Неужели ни разу не говорила?       Слова Чонгука возвращают Соён в реальность. Она намеривается убрать его руку с бедра, но тот никак не хочет отпускать.       — Как-то тема не заходила, — решает всё-таки ответить Соён, бросая попытки освободиться.       Она не понимает, почему вдруг обозлённый на приход Соджуна Чонгук стал подозрительно спокойным. Но через секунду донсэн сжимает её упругое бедро, вызывая в ней жгучее желание сгореть на месте. Рука плавно перемещается под халат и доходит до самой чувствительной части. Затем и вовсе по-хозяйски накрывает её половые органы ладонью, на что Соён делает резкий вдох, ошарашив слегка испуганного Соджуна. Ей требуется несколько секунд, чтобы привести дыхание в порядок. Откашлявшись, она переводит взгляд на Чона, а тот, словно совсем не причём, сидит и внимательно смотрит на Соджуна, всё ещё держа шаловливую руку в том же месте.       — Моя сестричка просто не любит болтать лишнего обо мне, — спокойно произносит Чонгук, слегка играя пальцами, чуть нажимая и отпуская.       Соён цепляется руками за край стола и еле сдерживает стон. Этот чертяга определённо сведёт её с ума. Былое желание возвращается с новой силой, словно не она ранее была обессилена от движений крепкого тела Чонгука.       — Соён вообще не любит болтать, — улыбается гость Чонгуку, явно не понимая того, что творится под столом. — Бывает, конечно, но в основном говорю я.       Соджун и не догадывается, что всё, что он рассказывает, остаётся в воздухе, совсем не цепляясь за слух Соён. Да и Чонгуку не особо это интересно, но ему это нужно, чтобы игра продолжалась, пока нуна сама не прогонит гостя к чёртовой матери, чтобы он смог взять её прямо на этом столе.       — И о чём же вы разговариваете? — звучит низкий голос Чонгука.       Соён не знает куда себя деть, потому что донсэн не хочет даже на секунду оставить её в покое, продолжая водить пальцами по чувствительному клитору. Она поджимает губы, чтобы ненароком не выдать себя, мысленно проклиная Чонгука.       — Ну о всяком. Однажды она рассказывала о каком-то сыне подруги матери, — неожиданно вспоминает гость то, что сама Соён уже не помнит.       Девушка совсем не соображает: мозг снова затуманен действиями Чонгука, внизу живота горит пламя возбуждения, и она еле контролирует свои эмоции. Соён понимает, что можно встать, но ноги не хотят слушаться, тело словно обмякло от ласк Чона.       — Да? — спрашивает донсэн и слегка нажимает на чувствительную точку, вызывая дрожь во всём теле. — И что же она о нём говорила?       Соён приходиться лишь гадать, как Чонгук остаётся таким непоколебимым и спокойным, вытворяя такое под столом. Донсэн словно слышит её мысли и начинает теребить половые губы, таким образом дразня своими выходками нуну ещё больше и убивая в ней остатки терпения.       — Как-то я купил ей коробку конфет и подарил игрушечного кролика на день рождения, — продолжается диалог Соджуном. — Тогда она почему-то вспомнила о нём. Сказала, что кролик такой милый, как сын подруги матери. Это был единственный раз, когда она что-то говорила о своей жизни, поэтому я и запомнил.       Чонгук на время застывает, слегка ошеломлённый историей, и это позволяет Соён привести дыхание в норму. Она всё ещё сидит на месте, уставившись в одну точку, в попытках осознать реальность происходящего.       — Кролик, значит, — поддерживает нить беседы Чонгук, даря всем довольную улыбку.       И совсем неожиданно два пальца проникают в Соён без всякого предупреждения, что она снова не сдерживается и издаёт томный стон, но тут же крепко зажимает зубы. Волна тока распространяется по всему телу, проникая в каждую клеточку. Дыхание сбивается, она замирает.       — Соён, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Соджун, всё-таки заметив изменения в соседке.       Не получив ответа, он намеривается встать и подойти к ней, но она резко поднимает руки, потому что пойманной быть в такой странной ситуации явно не желает.       — Всё хорошо, — еле выговаривает Соён, понимая, что Чонгук совсем не жалеет её и начинает двигать пальцами. Дыхание прерывается, и она снова цепляется за край стола руками, как утопающий за соломинку. — Мне просто… — Снова резкое движение, и Соён зажимает губы, немного выгибаясь в спине. — …нужно отдохнуть.       — Точно?       — Угу, — еле выдыхает она, борясь с собственными стонами, которые так и просятся наружу.       Чонгук совсем безжалостно продолжает мучить пальцами, углубляя, растягивая и наслаждаясь получаемой картиной, где Соён практически на исходе и явно терпит из последних сил.       — Не переживай, Соджун: я позабочусь о своей сестричке. Ей и вправду нужно прилечь на кровать.       Не остаётся не замеченным Соён то, с какой интонацией произносит слова Чонгук, вкладывая похотливый смысл. Она уже ничего более не слышит, кроме своего дыхания, которое каждый раз нарушается из-за длинных пальцев донсэна. Соён выдыхает, когда гость встаёт из-за стола и Чонгук прерывает свои действия для того, чтобы проводить его.       Она дышит поверхностно и часто. И как только дверь за Соджуном закрывается, она очень быстро ретируется в свою спальню. Осознание резко ударяет в мозг, давя мощнейшей силой на виски, выкачивая весь кислород из лёгких, заставляя снова мучиться и проклинать себя. Нет, она не должна была поддаваться своим эмоциям. Соён совершила непростительную ошибку, вновь начав ломать будущее Чонгука. У её донсэна скоро свадьба! И от понимания того, что они натворили, живот стягивается в тугой узел. Но, помимо злости к себе, её не покидает раздражение к Чонгуку. Как он так может поступать со своей невестой?       Не проходит и нескольких минут, как в её дверь начинают стучать, громко и призывно, но Соён сейчас не в состоянии устраивать разборки. Игнорируя попытки Чонгука достучаться до неё, она заходит в ванную, понимая, что таким образом собственными руками снова разбивает своё сердце на маленькие кусочки.