Не ходите, дети, в лес

Листва на деревьях зашелестела, когда весь лес содрогнулся от пронзительного крика. Глаза и руки Минхо оторвались от изучения задницы Хана, который сидел на земле, пытаясь установить контакт с муравьями: те все никак не хотели идти туда, куда их настойчиво уговаривал повернуть надоедливый человек. Джисон тоже прекратил свое бессмысленное занятие, посмотрев наверх. — Ты слышал? — Ага. Это точно Хёнджин. Я его визги из тысячи узнаю. — Не сомневаюсь, — задумчиво протянул младший, пытаясь вспомнить, сколько раз Хвану приходилось спасаться бегством от его парня, метающего глазами молнии и тянущегося за очередной пачкой салфеток. Спустя пару минут вслушивания в звуки леса, Хо вернулся в прежнее положение и, зевнув, лениво шлёпнул Хана. — Продолжай изучать природу, я потом проверю твои знания, — приказал он, устраиваясь рядом на животе. Младший выгнул бровь. — Я думал, ты такой же пень в этом, как и я, хён. — А книга мне на что? — брови Минхо зашевелились, когда на его лице появилось совершенно дьявольское выражение. Хан ахнул, прикрыв рот рукой. — Феликс убьет тебя, Мин, он этой книгой дорожит больше, чем грудью Чанбина, — Джисон в отчаянии помотал головой, уверенный в скоропостижной кончине любви всей своей жизни. — Ты совсем не думаешь обо мне, Минхо! Знаешь, каково это, остаться вдовой в моем возрасте?! — Думаешь, Феликс способен на убийство? — О да, — с жаром закивал Хан. — Ты не видел его в гневе, это даже страшнее, чем ты, когда Бин крадёт твою еду. Я думал, я описаюсь. Лицо Минхо приняло задумчивое выражение, а потом он перевел взгляд на застывшего младшего. — Страшнее, говоришь? — Глаза Ли сверкнули, когда он набросился на Хана. — Черт, Минхо, нет! Писк задавленной белки был последним звуком, который она могла издать, прежде чем хитрый рыжий кот заставил ее плакать и извиняться посредством щекотки.

***

В то время как некоторые искали цветок, а некоторые нихрена не делали и были заняты друг другом (а чем ещё должен был быть занят Минхо), Сынмин сидел у догорающего костра и занимался припасами (поглощал всё, что видел). Конечно же он был занят не только едой. Сначала он читал книгу, которую взял с собой, чтоб скучно не было. Её Мин купил совсем недавно, он обычно не выбирал книги по обложке, но в этот раз она действительно его заинтересовала, и он решил рискнуть. Но чем дальше Ким читал, тем отчётливее понимал: книга совершенно, от корешка и до позолоченных краев страниц пропитана далеко не братской любовью. Не то, чтобы он был против, но раньше Сынмин такого не читал и для него поначалу это оказалось любопытным опытом. Книга была действительно прекрасна: лазурного цвета обложка с белоснежными цветами, название которых Сынмин не знал, золотым переплётом и искуссно выделеными названием: большие буквы курсивом выводили «Коньяк твоих глаз». Несмотря на пышный вид, книга оказалась банальной и пресной, разговоры — неживыми, а герои — предсказуемыми, поэтому Ким со вздохом отложил ее. И украдкой посмотрел на спящего Чанбина. Небольшая горка под тонким одеялом ворочалась и ворчала, пуская слюни. Картина была одновременно смешной и милой. Смешной Чанбин во сне пытался скинуть с себя муравья, который ползал по его лицу, но все попытки были безуспешными, и Со от этого ворчал ещё больше. Сынмин, который вначале просто забавлялся этой картиной, запоздало понял, что старшему неприятно и решил аккуратно убрать насекомое. В момент, когда Сынмин наклонился ниже, муравей подполз к уголку губ, и тут младший замер в нерешительности. «Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец» с отчаянием подумал Сынмин и решительно уставился на мирно посапывающего старшего. Мягко коснувшись подушечкой пальца уголка, где сидел муравей, и быстрым движением смахнув надоедливую букашку, Сынмин отстранился, чтобы ещё раз посмотреть на такого непривычно спокойного Чанбина. Почему-то в тот момент Бин выглядел особенно красивым. Наверное, — размышлял Ким, — это потому, что старший сейчас не кричит и не корчит ему рожи. Несмотря на то, что Чанбин нравился ему уже давно, именно таким, умиротворённым, он казался ещё ему более привлекательным. — Ах, спи сладко, радость моя, — пропел Сынмин, цитируя глупую книгу и внутренне посмеиваясь. — За радость спасибо и за муравья тоже, — сонно проговорил Чанбин, который проснулся от касания младшего и теперь сладко потягивался, прищурив глаза. — И давно ты не спишь? — Поинтересовался Ким. — Достаточно, чтобы понять, что ты на меня пялился. — Я не пялюсь, — замялся Мин, — я…изучаю. И вообще, ты спал, вот и спи себе дальше, не мешай мне читать, — быстро отвернувшись и заняв своё место под деревом, Сынмин схватил книгу и раскрыл на первой попавшейся странице. Слова слились в бессмысленную вереницу закорючек, пока Ким пытался сосредоточиться на них, а не на старшем, который, кряхтя, и всё ещё потягиваясь, поднимался с земли. На третьей попытке прочитать одно и то же предложение, Сынмин сдался и оторвал взгляд от книги, выглядывая из-под нее так, что можно было увидеть только тщательно приглаженую шевелюру и два шоколадных глаза, следящие за каждым движением Со. — Книга очень интересная, да? Голос Чанбина, как холодная вода с утра — вывел из оцепенения бедного Сынмина, который просто завис. Захлопав ресницами и сделав самый скучающий вид, на который был способен в этой ситуации, он вновь уткнулся в книгу. — Да, очень интересная, просто задумался о главном герое, — ответил младший, пытаясь унять нервную дрожь в голосе. И чего он вдруг разнервничался, спрашивается? — О, значит ты и вправду гений, — насмешливо протянул Чанбин. — С чего это ты взял? — Не каждому дано уметь книги вверх ногами читать! — Рассмеялся Бин, а потом поиграл бровями, все ещё широко улыбаясь. — Я что, настолько неотразим, что ты забыл о своих нудных бумажных друзьях? Сынмин посмотрел на книгу…перевёл взгляд на Чанбина, и снова посмотрел на книгу, мгновенно покрываясь красными пятнами стыда за свою невнимательность и за то, что он, Ким Сынмин, позволил какому-то злобному гному так легко провести себя. — Да ладно тебе, я пошутил, о чем книга хоть? Все ещё красный как помидор Сынмин, окончательно сдавшись, без доли сомнений выложил все как есть. — О двух друзьях, заключивших спор о том, что найдут себе половинку к концу месяца, а если нет, то должны будут выйти замуж друг за друга. — Мощно, — усмехнулся Чанбин. — Кажется, я слышал что-то похожее от своего друга, такой же книжный червь как ты, кстати. — Правда? — сделав максимально скучающий вид, поинтересовался младший. — И что за друг такой? — Эээ, — многозначно протянул Бин. — Давай я лучше сейчас поем, а потом все тебе расскажу, окей? — Со потянулся к внушительных размеров сумке, которую их компания напичкала различными полуфабрикатами (включая алкоголь, куда без него любимого), но обошелся Чанбин всего лишь крекерами, парочкой кексов и бутылкой клубничного сока. Быстро умяв всё, что можно и нельзя, он принялся за ужасающих размеров шоколадку, которую издалека можно было принять за лопату. Отломив чуть меньше половины, он невозмутимо протянул ее младшему. — Будешь? — Давай, — махнул рукой Сынмин, принимая протянутую плитку. — Можно вопрос? — Валяй. — Как в тебя все это помещается? Ты жрёшь, как слон. Или еда у тебя автоматически превращается в мышцы? — Не трогай еду, это святое, — пробурчал старший, поддевая обёртку, чтобы спустить ее ниже. — Только она и приносит счастье в этот мир. А наггетсы? Разве они не великолепны? Они ведь просто таят во рту. А если ещё с моцареллой… Бин мечтательно закатил глаза, видимо, улетая мыслями куда-то, где на лесных деревьях вместо липких шишек висел фаст-фуд. — Если моя девушка или парень не будут любить еду так же, как и я, то зачем мне отношения вообще, — драматично окончил Со, выныривая из гастрономических мечтаний и снова склоняясь над уже изрядно подтявшим шоколадом. — Ты не против отношений с парнем? — вдруг слетело с языка младшего. Он успел пожалеть об этом, ещё даже не окончив предложение. — Разве я когда нибудь говорил, что против? — Нет, — нервно засмеялся Мин. Такая неловкая тема заставила его сердце ускориться и начать отбивать дробь где-то ближе к желудку. Есть шоколадку перехотелось. — Просто ты…ну, знаешь… — Хей, расслабься, я просто не кричу об этом на каждом углу. Об этом знает только Феликс. Ну, и ты теперь тоже. Чанбин спокойно ел шоколад, а Сынмин старался не думать о том, почему старший решил довериться именно ему, а не, например, Джисону, который бы точно не осудил, а в придачу ещё бы предложил познакомить с кем-нибудь. Хотя, возможно, именно поэтому Бин ему и не сказал. Когда шоколад закончился, старший принялся вытирать его остатки с рук и лица, при этом громко ворча и матерясь в сторону метеорологов, обещавших теплую погоду с освежающим ветерком. Сынмин прикусил губу, пытаясь не засмеяться при виде шоколада, размазанного по кончику носа старшего. За такое и отхватить можно. Что, собственно, и произошло, когда жалкая попытка скрыть смех за кашлем с треском провалилась, и в голову Мина полетела пачка зефирок. На какое то время наступила тишина, прерываемая лишь стрекотом кузнечиков, шелестом листьев и приглушённой дробью дятла в далеке. Сынмин лег на живот и устроил подбородок на сцепленных руках. Прикрыл глаза. Хотелось спать. — Скучно. Давай поиграем? В правду или действие? Сынмин приоткрыл один глаз. — Я отказываюсь двигаться. — Ну, тогда только правда. Хотя это уже получается просто вопрос-ответ, — Чанбин в нерешительности почесал подбородок. — Все равно, — лениво вздохнул младший. — Ты первый задаешь. — Ладно. Что ж… У тебя были с кем-то длительные отношения? — Два месяца считаются? Больше у меня не было. — Не думаю. Твоя очередь. — Что за друг, о котором ты говорил? — Ох, это, — на лице Чанбина появилась нежная улыбка, которая появляется у него только в двух случаях: когда он говорит о качалке и когда ходит в качалку. Что-то новенькое. — Его зовут Уён. Мы знакомы с детства, и с его парнем, Саном, я познакомился чуть позже, в средней школе. Классные ребята, я думаю, я иногда восхищаюсь ими. Они открытые, понимаешь? Это придало мне уверенности, что-ли. — У тебя есть старый друг-гей и я узнаю об этом только сейчас, — безэмоционально произнес Ким. — Я вообще тебя знаю? Чанбин засмеялся и попытался потрепать Сынмина по голове, но тот увернулся. — Это не так уж важно, я думаю. Ну, ориентация. Всмысле, да, важно, уметь открыться и все такое, но для других людей не должно иметь большого значения, кто там тебе нравится и какого он пола. В какой-то момент Сынмину показалось, что, возможно, у него есть шанс если не на отношения, то хотя бы на дружбу. Но он быстро отбросил этот вариант, потому что одно дело — просто дружить с геем, а другое — дружить с геем, который в тебя влюблен. — Ладно, я понял. Твоя очередь, задавай. — Может, это слишком личное, но…какой ориентации ты? У Сынмина во рту мгновенно пересохло. Голова немного закружилась, а румянец предательски пополз на щеки. Ещё и время будто остановилось, и вот перед ним сидит Бин с заинтересованностью в темных глазах, а сам он, красный, как девица на выданье, пытается снова научиться дышать. Он точно не был готов к такому откровенному вопросу. — Можешь не отвечать, если не хочешь, мне просто интересно. Я никогда не видел тебя с девушкой. Мин отвернулся, пытаясь скрыть свои алые щеки, и начал шарить рукой по земле, будто ища что-то. Ему в руку попала бутылка с водой. Очень вовремя. Он иссушил ее до дна, пытаясь потянуть время. Наконец справившись с недоприпадком, Сынмин прочистил горло и ответил: — Не видел, потому что не было. Они меня не интересуют. В этом смысле. — Хорошо. «Что именно тебе хорошо?!» — закричал голос в голове младшего, но сам он виду не подал. — Моя очередь. Я выбираю действие. — Мы не играем в правду или действие, — возразил младший. — Тебе и не придется ничего делать. Просто скажи, что бы ты хотел, чтобы сделал я. — Не знаю, цветов нарви. — Забавные предпочтения, — повеселел Чанбин и чуть тише добавил, — мило. — Да-да, итак, я хочу синие или голубые цветы, ромашек побольше и ещё каких-то жёлтых цветочков. Вперёд, слуга. — Уже иду, мой принц, — Чанбин поднялся с места, широко улыбнувшись, сделал неуклюжий реверанс и пошлёпал в сторону, откуда они пришли. Он приметил эту цветочную полянку, ещё когда тащился сюда, нагруженный сумками и проклинающий все на свете. Только эта милая картина и внезапно возникшая в голове улыбка Сынмина, которая могла бы быть, увидь он сам эту очаровательную полянку, остановили тогда Со от уничтожения мира. Так ребята и скоротали час наедине. Сынмин лёжа наблюдал издалека, как старший пытался вырвать упрямо вцепившийся в родную землю цветок, и смеялся, пряча счастливую улыбку в изгибе локтя. Справившись с заданием, Чанбин гордо вручил младшему огромный букет из незабудок, ромашек, лютиков и других мелких полевых цветов. Сынмин был смущён и ошарашен — он не думал, что старший преподнесет это как подарок, но делать было нечего и он просто кивнул в благодарность. Где-то с дерева сорвалась ещё одна липкая шишка.