Не ходите, дети, в лес

О поездке в тишине измученной голове Чанбина можно было только мечтать. Хёнджин то и дело ныл о том, что не выспался, что ему нужно было время, чтобы привести себя в порядок, потому что с утра его волосы топорщатся как старый веник местного садовника Пак Джинёна, но он так сильно хотел в эту поездку, что заставил себя выползти из кровати в шесть утра, чтобы собрать вещи и найти палатку. Феликс светил немного сонной улыбкой и рассказывал, как заснул сразу же после того, как приехал домой и рано встал, потому что хотел сначала приготовить брауни для ребят в дорожку, но внезапно вспомнил, что не взял вещи и не нашел книгу. — Какую ещё книгу? — уточнил Чанбин. — Ну, энциклопедию по растениям, — Феликс задумчиво почесал голову и уставился в окно. — Мы не очень хорошо разбираемся во всей этой травяной истории, так что нам нужна книга, чтобы случайно не спутать цветок папоротника с каким-то диким лопухом. — Поражаюсь вашей целеустремлённости, — покачал головой Чанбин. — Особенно твоей, Джин. Ты же сам дикий лопух. Хёнджин цокнул языком на примитивный юмор старшего и изящным взмахом руки ударил его по плечу, но сразу же с шипением одернул конечность, прижав к себе и заявив, что Чанбин-хён каменная бездушная гора. — К кому мы едем сейчас? У Минни вроде были проблемы, да? — Мгм. Мы заедем к нему после сумасшедшей парочки. Надеюсь, они не будут убивать друг друга или совокупляться, когда мы приедем. — Мдааа, — протянул Феликс и покосился на Хёнджина. Лицо того скривилось так, что можно было понять — если уж выбирать из двух зол, он бы предпочел убийство. Подъехав к дому, ребята увидели друзей. Джисон стоял, уперев руки в боки, и гневно взирал на возвышавшегося над ним Минхо. Сейчас Хан был похож на белку, больше чем когда либо. На очень бешеную белку. — Нет, мы не возьмём с собой ещё и котов, — повысив тон, заявил он. Минхо сверкнул глазами. — Легко тебе говорить, белка, они же не твои. Щеки Хана гневно раздулись и он вскрикнул: — Да как ты смеешь! Они и мои дети тоже! Я лотки за ними чистил! Минхо помедлил с ответом, видимо, на секунду смягчившись данным аргументом. — Тогда почему мы не возьмём их с собой, — надув губы, проворчал он. Чанбин, не долго думая, покинул машину чтобы прервать спор и твердо заявил: — Потому что в моей машине и так нет места. Джи вообще может остаться, я с удовольствием возьму вместо него Суни. Та хоть не засрет сиденья крошками чипсов. Парочка прервала зрительный контакт и уставилась на Бина. — Молчи, тумбочка. Только я имею право оскорблять мою белку и моих котов. — Да-да, маньяк, — закатил глаза Со. — А теперь садитесь, пока пешком не пошли. Открыв багажник и подтолкнув Джисона с Минхо к машине, Бин сел на водительское сиденье и завел мотор. Когда все втиснулись в сидения и прекратили споры о том, кто чью конечность задавил, он набрал Сынмина, чтобы сказать, что они наконец-то выехали за ним. Как обычно и бывает в их компании, что-то пошло не так и оказалось, что Мин не успел высушить голову, но зато набрал еды, что не могло не радовать Чанбина, который уже изрядно замотался и хотел есть. Обитал младший недалеко от дома Минхо, поэтому подъехали ребята довольно быстро. Сынмин выскочил из дома с растрепанными влажными волосами, но весь его наряд был идеальным: голубые обтягивающие штаны и жёлтая лёгкая футболка с надписью поперек груди «Живи моментом». Быстро закинув вещи в багажник, Мин бухнулся на переднее сидение. — Привет, ребят! — поздоровался он, захлопывая дверцу машины. — Хай, — кинул Бин, на миг взглянув на него через зеркало заднего вида. Сынмин окинул его взглядом в ответ, пробормотав что-то вроде «хорошо выглядишь, хён», но Со этого не услышал. — Доброе утро, как спалось? — почти в один голос поинтересовались Хёнджин и Феликс. Мин печально вздохнул. — Я даже не заметил, что спал — пришлось встать пораньше, чтобы не пасть жертвой криков Чанбин-хёна. Феликс сочувственно похлопал его по плечу. Хван попытался взять Мина за руку, подавленный тем, что не может прямо сейчас затискать младшего. Машина заполнилась привычной бессмысленной болтовнёй. Минхо и Джисон были заняты собой и своим спором по поводу кошек. Феликс и Хёнджин обсуждали, есть ли смысл в существовании кактусов, и лишь Чанбин и Сынмин какое то время сидели тихо, но потом младший нарушил их уютное молчание. — Чем собираешься заняться? — Всмысле? — не понял Со. — Ну, когда приедем, — уточнил Сынмин. — Ну, — Бин задумчиво почесал подбородок, глядя на дорогу, — наверное пойду за хворостом. Есть хочется, ужас. — Я могу помочь. — Помочь? Зачем? — косясь на младшего, непонимающе спросил Чанбин. Сынмин чуть помолчал, отвернувшись к окну, а потом тихо ответил. — Не хочу сидеть в лагере и слушать, как Минхо матерится, потому что не смог взять с собой СунДунДори. Чанбин засмеялся, полностью согласный с младшим. На этой лёгкой ноте их небольшой разговор закончился и всю оставшуюся поездку эти двое пытались заглушить музыкой болтовню сзади и помогали парням успокоить Минхо, который в какой то момент психанул и захотел возвращаться. Через какое-то время ребята свернули с главной дороги и повернули к лесу. Джисон, как собака, высунул голову из окна и ловил ртом стремительно мчавшийся навстречу ветер. Мысленно выдохнув, Чанбин порадовался, что скоро они приедут на место и тогда он сможет поесть и отдохнуть от занудства Минхо, рот которого так же будет занят едой. Через четверть часа машина затормозила перед лесной чащей. Они наконец-то добрались.

***

От обилия зелёного у парней рябило в глазах. Лучи солнца пробивались сквозь не очень густые ветви, птицы весело щебетали, радуясь тёплому дню, ветер играл с листьями и приятно обдувал кожу. Кислород наполнял лёгкие, оживлял измученные бесконечной учебой тела, проникал в каждую клеточку, позволяя энергии вновь циркулировать в крови; поступал в полуживой мозг, исцеляя. Феликс чувствовал, что может взлететь. Минхо — что может пойти сражаться с волком и победить. У Чанбина слезились глаза. Хёнджин и Джисон, которые баловали себя прогулками на досуге и не были сражены таким внезапным притоком кислорода, просто искали место для того, чтобы разбить лагерь. Им посчастливилось найти симпатичную полянку, окруженную со всех сторон раскидистыми деревцами, которые могли укрыть их от солнца, что разгоралось все больше и больше, приближаясь к зениту. Осталось лишь решить, кому выпадет честь ставить палатки. — Я отказываюсь принимать в этом участие, — категорично заявил Минхо, разворачиваясь ко всем задницей, чтобы размяться после долгой ходьбы. — Кто бы сомневался, — закатил глаза Хенджин, когда Минхо отошёл достаточно далеко, чтобы не услышать его. — Джи? — Даже не смотрите на меня, — яростно замотал головой Хан. — Я понятия не имею как эту хреновину ставить. — Я знаю, но ставить не буду. Мои руки не созданы для работы. Минус Сынмин. Отчаянную ситуацию прервал душераздирающий стон и все развернулись к источнику звука. К ним приближался обвешанный поклажей Чабин, излучающий ярость и негодование, способное убить все живое на расстоянии километра. Его глаза превратились в черные дыры. Очень злые и кровожадные черные дыры. — Я ненавижу этот день и ненавижу всех вас! Почему я должен таскать эти сумки, я даже не хотел сюда переться! — Чанбин-хён! — радостно подпрыгнул Феликс, подбегая к парню чтобы помочь ему дотащиться до поляны. — Мы как раз тебя ждали! Когда груз был сброшен и Чанбин в изнеможении свалился на траву, чтобы притвориться мертвым, Ликс ободряюще погладил его по спине: — Просто ты самый сильный и самый добрый хён и никто из этих оболтусов и десяти шагов бы не прошел с этими сумками, — Хёнджин скривил своё ебальце, а Джисон издал рвотный порыв. Феликс ощутимо сжал бицепс Бина. — А ты ого какой! Чанбин не сдержался и улыбнулся в траву так, что немного зелени попало в рот. Ликс всегда знает, как его успокоить. Что же будет, когда коварная змея Хенджин окончательно присвоит его себе и утащит в свою, полную скелетов (Чанбин уверен) нору? И думать страшно. Через полтора часа палатки наконец были установлены. В этом нелёгком деле пришлось принять участие всем, кроме Чанбина и Минхо, причем последний, как оказалось, повредил спину при весьма загадочных обстоятельствах, о которых и он, и его парень тактично умалчивали. Все они работали под четким руководством Сынмина, который одиноко разлегся под деревом, отложив книгу, и раздавал указания, изредка вздыхая. После Джисон и Минхо ушли под предлогом «поохотиться» и если эта «охота» пройдет удачно, то уровень токсичности Минхо на последующие несколько часов понизится, так что никто не возражал. День обещал быть чудесным. Когда парочка вернулась и они все пообедали, было решено разделиться на группы. — Мне кажется, Чанбин-хён мертв, — осторожно сказал Джисон. — Точно. Давайте оставим его здесь, — беспристрастно кивнул Минхо. Все посмотрели на мерно вздымающийся холмик на траве, которым, собственно, и являлся Чанбин. Он наотрез отказался двигаться в ближайший час. Сынмин в порыве минутной жалости прикрыл ему глаза кепкой, чтобы солнце не слепило. — Можно оставить ему нянькой Сынмина, — предложил Хёнджин, посматривая на младшего, который уже дремал под своим деревом. Книга выскользнула из его ослабевших пальцев и, захлопнувшись, упала на траву. — Уверен, он не горит желанием куда-то идти. — Чанбин-хён в надёжных руках, — хитро улыбнулся Феликс, подтверждая свой статус главной сводницы компании, и хлопнул в ладоши, вставая и отряхиваясь от приставших травинок. — А нам уже пора бы выдвигаться! Они разделились: Хан и Минхо, не особо заинтересованые в предстоящих поисках, но манимые возможностью побыть в уединении, направились по еле заметной тропинке, протоптанной редкими гостями леса, пиная камешки и болтая о чем то своём; Хёнджин и Феликс же смело свернули в самую чащу леса, сверкая возбуждёнными глазами, готовые отправиться хоть на край света даже если это означало, что их ноги после этого откажутся двигаться до скончания времён. Вскоре, однако, чаща начала редеть. Деревья расступались перед путниками, а впереди все чаще стали попадаться разные грибы, в съедобности которых приходилось сомневаться. Они выглядывали из-под толстых корней массивных тысячелетних дубов, кучками теснились у камней и весело искрились, выделяясь среди сплошной зелени своей насыщенной расцветкой. На более темных участках они мягко светились призрачно-голубым, словно разбросанные кем-то неаккуратным тут и там ночники. — Боже, Хёнджинн-и, только посмотри как красиво, — тихо прошептал Феликс в восхищении, обводя взглядом представшую перед ними картину. Промычав что-то нечленораздельное в ответ, Хёнджин провел кончиками пальцев по шершавой коре дерева, облепленной мхом от корней до веток. Ли присел на корточки рядом с грибом, который и грибом то было сложно назвать. Высокий, продолговатый, а из-под бурого кончика на землю спадает что-то, отчётливо напоминающее кружево. Феликс надул губы, задумчиво уставившись на диковинное создание природы. — Знаешь, я уверен, что читал о нём, — проговорил он, пальцем осторожно поддевая «оборки» гриба. — Кажется, им лечат подагру. Хёнджин сзади тихо прыснул в кулак. — Название, я не могу вспомнить название, вроде Дама в вуали? Или Леди? Я не уверен, не мог бы ты… — Из-за спины послышались странные звуки и Ликс обернулся. — Что ты… Джинни? Перед взволнованным взглядом Феликса предстал Хван, который, скорчившись возле причудливо изогнутого сухого дерева, на ветке которого в ряд устроились симпатичные пухленькие шампиньончики, делал серийное селфи, глупо улыбаясь в экран. — Д-джинни, не двигайся п-пожалуйста и не оборачивайся, — дрожащим голосом пробормотал Феликс, выставляя руки вперёд в успокаивающем жесте. Глупое выражение сползло с лица Хёнджина, сменившись непониманием. С секунду он смотрел на Феликса, тот на него, а потом голова Хёнджина развернулась и Ли мысленно дал ему смачного подзатыльника, но было уже поздно.