Не ходите, дети, в лес

Среди пряничных крыш симпатичных двухэтажных домиков, разбросанных тут и там, казалось бы, в полном беспорядке, но немыслимым образом собирающихся в радующую глаз картину, возвышалось главное здание города, как впрочем, и всего шестого мира — королевский замок. Внутри, за высокими вратами, виднелись сады, увенчанные пёстрыми головками пурпурных лилий, что изящно склонялись перед всеми, кому выпала честь прогуляться по королевскому саду — уникальному уголку природы, хранящему в себе диковинные растения и животных со всех семи миров. Такое окутанное вечным покоем место ничем не выдавало оживленной атмосферы, что царила в этот момент в замке. В это утро король принимал у себя дорогих гостей. Об этом красноречиво вещали припаркованные у подножия кареты, от которых у бывалых солдат лица становились кислыми-кислыми, а новички шарахались в ужасе, хватаясь за сердце и панично закидывая вопросами старших. Что ж, нельзя их винить, зрелище и вправду посылало тревожный холодок куда-то в желудок. Первая карета была запряжена пятью жеребцами, четыре из которых, те, что стояли поодаль, буквально ожившие скелеты, как ни в чем не бывало кивающие черепами из стороны в сторону и задевая друг друга ребрами, что сопровождалось неприятным стуком. Впереди них — адский конь, черный, как беззвездное ночное небо, с пылающей огнем гривой и чистой бездной в глубоких мглистых глазах. Говорят, его седлала сама Смерть. Возглавляли вторую карету три диких волка, не таких, что бродят мелкими стаями по здешним лесам, нет, эти — настоящие гиганты, что-то сродни гризли, но гораздо более спокойные и надменные, одним своим кровавым взглядом призывающие молодых стражников позорно намочить штаны. Несомненно, хозяева этих откровенно пугающих существ были важными людьми, теми, с кем королю полагалось налаживать дипломатические отношения, ведь основополагающие крепких союзов — это взаимопонимание и уважение друг к другу. — Какого, с позволения Его Величества, хрена, ты вообще сюда явился, псина ты вонючая?! Через длинный стол переговоров полетела статуэтка, мечущая противнику в голову, но промахивающаяся и попадающая в вазон с диффенбахией. К невыразимому сожалению кидающего. — Меня хотя бы можно за ушком почесать, а от тебя, без амулета твоего драгоценного, только кучка пепла останется, недодракула сопливая! — Давайте все успокоимся! — взмолился Хонджун. Он провел последний час, наблюдая, как два его лучших друга пытаются разорвать друг другу глотки, он имеет полное право злиться. — Какой пример вы подаете своим людям? В комнате повисла не предвещающая ничего хорошего тишина, даже воздух, казалось, источал нотки агрессии. Минги глухо зарычал, поблескивая желтыми глазами и прожигая дыру, как он надеялся, не метаморфическую, во лбу Юнхо. Тот зашипел в ответ и обнажил стремительно растущие клыки. Хонджун возвел уставшие глаза к небесам. Стыдоба-то какая. И ведь каждый раз так. Задолбали. — Джуни, дорогой, — вдруг начал Минги, нервно улыбаясь. Он всё ещё завис где-то между своей человеческой и волчьей сущностями, — не волнуйся так, завари чайку с ромашкой, как ты любишь. Мы просто забавляемся. Правда, кровосос? Уничтожающий взгляд и предостерегающе дернувшийся правый глаз Юнхо ясно говорили о том, в каком месте они видали такие забавы. — Если вы убьете друг друга, вашим мирам придется очень тяжело, — заметил Хонджун, подозрительно оглядываясь то на одного, то на другого. — И мне тоже. Это так, к слову. Он развернулся на каблуках своих туфлей, тайно вытирая одинокую слезу (ранимый человек Хонджун), и направился к двери, с грустью думая о том, что, зная характеры его друзей, драки не избежать. Ну, хоть чай их подуспокоит. Он на это надеялся. Когда дверь с жалобным скрипом затворилась, короли наконец приняли свои человеческие формы. Юнхо горделиво выпрямился, встряхнувшись всем телом после трансформации, и, даже не взглянув на тяжело дышащего Минги, присел, чтобы допить свой наполовину пустой бокал. Изобразив на лице крайнее отвращение, Сон отвернулся и сел по другую сторону стола. — Кхм-кхм. Оба короля одновременно повернули головы к двери. Выглянув через щель, чтобы на всякий случай оценить обстановку, Хонджун проскользнул в комнату. — Печеньки забыл, — неловко засмеялся он, потянувшись к середине стола. Под безмолвными взглядами друзей Ким подхватил на руки вазу со сладостями и снова прошмыгнул за дверь. Когда шаги короля в коридоре стихли, Юнхо взглядом озлобленной горгульи уставился на Минги. — Так какого дромарога тебя сюда принесло? — У тебя от крови мозг свернулся? — фыркнул Сон. — Потому же, почему и тебя — какие-то идиоты умудрились сломать единственный портал в наземный мир. Всемирный совет, дубина. — Мог и не приходить. Мнение бешеных собак не учитывается. Схватив с первой попавшейся тарелки палку колбасы, Минги кинул её прямо в лицо вампиру, когда тот пытался вылакать из бокала последние капли. На этот раз орудие мести настигло свою цель и со звонким шлепком ударилось о мраморно-холодную щеку. Так звучит счастье, сказал бы Минги. — Вот же скотина! Реально бешеный! — выругался Чон, вскакивая со стула и хватая колбасу, чтобы показать, насколько хорошо он вооружен. Направив её болтающийся конец в лицо Минги на манеру шпаги, он принял свой самый угрожающий вид. Сон бы описался, если бы не колбаса, колбасу он любил. — Угадай, куда я тебе её сейчас засуну. Юнхо для пущего эффекта потряс колбасой в воздухе, дабы продемонстрировать жертве орудие предстоящих пыток, прежде чем резко двинутся в сторону этой самой жертвы. — Да как ты смеешь?! Я король! Я оборотень, в конце концов! — Оборотень? — хмыкнул Чон, совершенно невпечатлённый. — Скорее чихуяхуя. Минги попятился к двери, нащупывая ручку. — Извращенец… — ручка не нашлась, и Минги обернулся к двери, тут же принявшись колотить по ней что есть мочи. — Хонджун! Спаси меня! Стража! Хоть кто-нибудь! Юнхо дьявольски улыбнулся, демонстрируя растущие клыки. — Готовь задницу, милый.

***

— Тринадцать… четырнадцать…пятнадцать. Хонджун закрыл бутылочку с валерьянкой, когда последняя капля упала в чашу, смешавшись с чаем. Он залпом выпил его как раз в тот момент, когда из соседней комнаты послышался очередной грохот. Кажется, это свалились со стены часы. — Прощайте часики, — пропел Хонджун, опуская чашу на стол. В дверь постучали. Через щель просунулась блондинистая голова Ёсана, и Ким приглашающе махнул рукой, позволяя главному советнику войти. — Король Пак уже почти здесь, — объявил он, тихонько прикрывая за собой дверь. Оценив уровень печальности Хонджуна, Ёсан придвинулся к нему чуть ли не вплотную и прошептал: — А что с этими двумя будем делать? Король удручённо покачал головой. — Я устал. Пусть дерутся дальше, всё равно если что оживить можно, главное, чтобы вазу с орхидеей не разбили, я её пол года выращиваю. Печеньку будешь? Советник не ответил, а только потянулся руками к печенью, умудрившись взять восемь штук за раз. — Угощайся, не стесняйся, — Ёсан показал ему язык. — А я пойду встречу Сонхва, может, он нас спасёт. Младший кивнул уже с набитым ртом, бедром подталкивая Кима из кресла, чтобы усесться самому. Детей обижать нельзя, напомнил себе Ким, смиренно поднимаясь и плетясь к выходу. — Мгом, — вдруг начал Ёсан, и Хонджун вопросительно обернулся, останавливаясь в дверях. Кан поднял указательный палец, чтобы король подождал, пока он прожуёт и сможет членораздельно изложить свою мысль. — У нас валерьянка закончилась. Заказать ещё? — Если не хочешь, чтобы я сбежал в монастырь, пожалуйста, — кивнул Хонджун. — Но в монастырь же уходят только девушки… — О нет, — возразил Ким. — Мужчины там тоже есть. Только в основном геи. Младший несколько раз озадаченно моргнул вслед уходящему Хонджуну, так и не донеся печенье ко рту. — Что ты имеешь… Слова не успели достигнуть ушей короля. Он уже покинул комнату. Посмотрев задумчиво на дверь пару секунд, Ёсан пожал плечами и засунул печенюшку себе в рот.

***

— Хва! Ты просто представить не можешь, как я рад тебя видеть! Мощеная дорожка сада вела обрадованного Кима прямо к не сдерживающему яркую улыбку владыке седьмого мира, его лучшему другу, знаменитому Эдемскому демону, а в кругу друзей просто «Папочке» — Пак Сонхва. Мило щуря в улыбке глаза, он слез со своего дракона, после похлопывая его по шипастому боку и отправляя в свободный полет. Хонджун бросился к Сонхва, чтобы крепко обнять его. При других обстоятельствах он бы обязательно пожаловался на разделяющую их разницу в росте, но сейчас это мало его волновало. Он просто был рад видеть своего друга. Наконец-то оторвавшись от него и похлопав дружески по спине, он устремил взгляд в небо, туда, где с удивительной быстротой уменьшалась фигурка дракона — походящая на летучую мышь в воздухе и до дрожи в коленках пугающе-огромная на земле. — Боже, Джун, ты что, плачешь? Что-то случилось? — причудливо расширенные глаза Сонхва беспокойно забегали по лицу Кима. — У Юнки снова гей-кризис? Хонджун небрежно смахнул слезу рукавом. — Это все ветер, от него глаза слезятся, не беспокойся, — он опустил взгляд с удаляющегося дракона обратно на Сонхва. — Но ты прав насчет гей-кризиса. — Даже чай не помог? — сочувственно поинтересовался Пак. Хонджун грустно покачал головой. — Когда-нибудь до них дойдёт, — вздохнул Сонхва и, приобняв Хонджуна за плечи, повел его в замок. — О, а это Буки, верно? У края дороги обнюхивал куст детёныш латунного дракона. Его коричневая чешуя только-только начала покрываться металлическими пятнами, что говорило о том, что он только начал выходить из младенческого возраста. Захлопав миниатюрными крылышками, будто пытаясь взлететь, дракончик чихнул огнем, чуть отлетая назад. Куст загорелся. — О, малыш, — воскликнул Хонджун, с умилением глядя на немного дезориентированное существо. Он схватил его на руки прежде, чем тот успел прийти в себя. — Такой милый, самый милый малыш на свете. Буки, почувствовав ласку от, как он был уверен, мамы, уткнулся Киму куда-то в ямку между шеей и плечом, радостно курлыкая. Хонджун погладил дракончика по голове, бессовестно сюсюкаясь с ним, будто в будущем тот не станет доводить новое поколение стражи до сердечного приступа, пусть даже и просто для развлечения. Какая разница, если сейчас он такой очаровательный? — Такой хорошенький, познакомишься с Сонхва? Он тоже очень хорошенький, вы подружитесь. Сонхва хихикнул в кулак, протягивая другую руку к морде дракончика, чтобы тот смог как следует её обнюхать. Буки охотно поддался чужой руке, прикрывая глаза и подставляя голову для поглаживаний. — Вот видишь, он хороший, — удовлетворённо отметил Хонджун, после обращаясь к Паку. — Я думаю, ты понравишься ему ещё больше, если предложишь ему немного чёрного трюфеля с кухни. Путь к любому сердцу лежит через желудок. — Ты прав, — улыбнулся Сонхва. — Только сначала я разберусь с нашими голубками, потому что в такой прекрасный день у меня нет никакого желания снова носиться по кладбищу с лопатой и мёртвым телом Минги в руках, пока Юнхо пускает сопли и извиняется. Можно я выбью дверь? — Да пожалуйста.

***

С угрюмым видом Сонхва остановился перед дверью, за которой разразилось противостояние сродни кошачьим битвам в погожий мартовский день. Что буквально означало — кровопролитие неизбежно, а противники будут биться до последнего ругательного слова, даже если оно будет произнесено на пороге смерти. — Отстань от меня, педофил! Приблизишься — и я засуну свои клыки тебе так глубоко, что ты уже никогда не воскреснешь! С грохотом, разносящимся эхом по всему замку, дверь ударилась о стену, слетев с петель. Расширенные глаза обоих одновременно уставились на Пака, держащего в руках огненную сферу и прожигающего провинившихся таким ледяным взглядом, что тем мгновенно захотелось спрятаться под стол. Жаль, статус не позволял. — Вам было бы полезнее засунуть кое-что другое. А теперь закройте рты и сядьте, пока я не испепелил вас к чертям. Что вы тут устроили? У нас суд со дня на день, а вы собачитесь, словно две истерички на базаре. Юнхо, оставь колбасу в покое. Юнхо хмыкнул и поднял руки, признавая поражение. — Прости, — прошептал Минги, присаживаясь на стул. Если кто и мог усмирить этих двоих, так это Сонхва. Он был не просто королем — он являлся господином самого холодного и сурового мира, того единственного, в котором все ещё находили убежище демоны и другие тёмные существа, когда-то населяющие все континенты, но после вытесненные в самый неподходящий для жизни клочок земли — седьмой мир. Чтобы не дать злу просочиться на другие континенты, нужно было прилагать много усилий, обладать жёстким характером и стальными нервами. Сонхва взял на себя эту ответственность. За это его уважали и боялись, за это же прозвали Эдемским демоном, что иронично, учитывая какой защитной стеной между обителью зла и внешним миром он был. Впрочем, на друзей Пак такого устрашающего эффекта не воспроизводил, особенно на Хонджуна, который вообще считал его чуть ли не плюшевым мишкой. Однако сейчас была немного...другая ситуация. Минги и Юнхо уперли глаза в пол. Сонхва ещё раз обвел их взглядом, чтобы убедится, что никто не проявляет инициативы продолжить выяснения «кто кого быстрее и изощреннее покромсает на кусочки». В этот момент в коридоре послышались шаги. Все трое развернулись к дверному проёму, который с недавних пор пустовал, чтобы увидеть трёх девушек. — Чеён? Чонен? Момо? — поприветствовал их Сонхва. — Рад вас видеть. Как вы так быстро? Вид каждой из девушек выражал непривычную для них серьезность. Частые встречи сделали глав семи королевств близкими людьми, которые могли позволить себе расслабиться друг с другом и не заботится о формальностях. Сейчас же во взгляде каждой из королев темной тенью проскальзывало беспокойство. Неприятное предчувствие зародилось в животе у Сонхва, сковывая ледяными пальцами лёгкие и сердце. — У нас новости, Хва, — объявила Чеён, сжав пальцами спинку стула. — Но нам нужно собрать всех. Где Хонджун? Через пять минут все места за столом были заняты, и даже Ёсан беззвучно проскользнул в комнату, останавливаясь в углу, скрестив руки на груди. Юнхо сомкнул пальцы в замок, нервно дёргая мизинцем. На своем месте беспокойно ёрзал Хонджун. Четыре пары глаз выжидающе уставились на девушек. Наконец Чеён кивнула Момо. Ножки отодвигаемого стула заскребли по полу, жалобно отзываясь в окутавшей комнату тишине, когда девушка поднялась со своего места, заламывая бледные тонкие пальцы, готовая начать свою речь. — Я думаю, нашим гостям не суждено вернутся домой.