Не ходите, дети, в лес

— Ты выглядишь… — Как клоун, — сморщился Сынмин. Он оттянул вышитый розочками ворот, чтобы ещё раз недовольно окинуть взглядом его и весь свой яркий наряд. — А я думаю, все не так уж плохо, — Хёнджин закинул ногу на ногу, откинувшись на кресло и с чистым удовлетворением в ехидно сузившихся глазах разглядывал Кима, который хмуро переминался на картонке. — Очень даже мило. Он то уже давно определился с выбором одежды, на самом деле, ему шло абсолютно все, что вызвало у мучавшегося Сынмина сильное желание треснуть его чем-то. А точнее этим самым зеркалом, в котором Ким мог наблюдать полное веселья лицо; заехать так, чтоб губы уже никогда не смогли расплыться в хитрой ухмылке. Но Сынмин хороший мальчик, он знает, ему мама говорила. Поэтому он всецело надеется на Чанбина, который свою доброту давным давно засунул в сейф и похоронил где-то посреди Тихого океана. Не дождавшись поддержки от Со, Сынмин тихо вздыхает. — Иди к чёрту, Хёнджин. — Этот добрый господин говорит чистую правду, сынок, костюм сидит отлично, будто на тебя и шит, — вклинилась продавщица, смыкая длинные ярко-красные ногти на плече Сынмина и несильно сжимая, не больно, но так, чтобы чувствовалось, и заставила ещё раз посмотреть в зеркало. — Ах, действительно отлично, мой сын уже два года в таком ходит, — она наклонилась чуть ближе к Киму, обдавая его крепким запахом парфюма и не слишком тихо зашептала ему в ухо. — Все красавицы за ним увиваются, прямо-таки отбоя нет! Сказав это, женщина посмотрела в зеркало, прямо на оторопевшего парня, и загадочно улыбнулась. Остатки коралловой помады размазались меж ряда её передних зубов. Сынмин нервно приподнял уголки губ. Со звуком, напоминающим стремительно сдувающийся воздушный шарик, сзади прыснул Хёнджин. Прошло около двух часов с момента, когда они переступили врата города, а теперь теснились в душной раздевалке одного из многочисленных магазинчиков здешнего рынка, ища что-то, что помогло бы им слиться с толпой. Этой миссией занимались трое: Хёнджин, Сынмин и Чонин. Последний, видимо, выбрал путь смирения, так как больше не проявлял откровенной неприязни ко всем новоприбывшим и даже помогал советами. Хёнджин заключил, что его глаза, когда тот улыбается, наблюдая за очередным модным показом Сынмина, очень милые. Вообще, весь Чонин очень милый. Особенно, когда молчит и слишком ленив, чтобы строить против них свои злобные планы. Ещё на площади ребята приняли решение разделиться, чтобы побыстрее справится с необходимыми делами и успеть попасть в столицу до заката. Одна команда отправилась за едой, другая, которую Чанбин во всеуслышание окрестил модниками задрипанными, прочесывала контейнеры с одеждой. Изначально вторая команда состояла из пяти человек, но двое не таких ярых приверженцев моды, удивительно быстро найдя общий язык, улизнули под шумок. Этими двумя являлись Чонхо и Джисон — союз поистине необычный. Теперь дух водил любопытного Хана по городу, показывая ему все хоть сколько-то интересное, пока тот глазел с открытым ртом и забрасывал духа вопросами. — Леденец в виде чьей-то башки — это нереально круто, чувак, — выразил искреннее восхищение Джисон. Чонхо закивал головой, разделяя его мнение и обхватывая губами голову ведьмы. Сразу после этого из его рта послышался пронзительный визг, отдаленно напоминающий звуки, которые издавал Минхо, когда Хан впервые пытался подкатить к нему в старшей школе. Минхо рядом не было, и Джисон поперхнулся, чуть не выронив своего улыбающегося гоблина. — Да заткнись ты, карга, — проворчал Чхве, доставая леденец изо рта и недовольно морщась. Как только лицо ведьмы оказалось на свободе, она закрыла рот и крайне оскорбленно уставилась на духа. — Это что ещё такое? — пропищал Джисон. — Выкаблучивается, — лаконично ответил Чонхо и подбодрил. — Ты не бойся, ешь, гоблины не такие истерички. Промолчит хотя бы из гордости. Однако Хан есть не стал, напротив, опасливо уставился на уродливое личико в своих руках. Гоблин вопросительно поднял густо наведенную бровь. Джисон мгновенно выбросил его в кусты. Заливаясь кряхтящим смехом и кинув Хану полное счастья «вот дурачина!», леденец полетел навстречу свободе. Тем временем первая группа без происшествий справилась с покупками и теперь ожидала остальных ребят у захолустной таверны на окраине, подальше от любопытных глаз. Место, прямо сказать, не особо привлекательное — изолированное положение привлекало бродяг и пьяниц, так что из таверны то и дело доносились хриплые выкрики, смех и звуки бьющейся посуды. Несмотря на это, Чан зашёл туда, как к себе домой. — Я знаю хозяина, а что ещё важнее, — Бан криво подмигнул, — бармен мой давний друг. Так что не дрейфьте и следуйте за мной! Феликс и Чанбин обменялись неуверенными взглядами. Они были знакомы с Чаном от силы два дня, а он уже производил стойкое впечатление человека, который имеет знакомых в любом уголке страны — начиная с королевского двора и заканчивая самой никудышной пивнушкой. К удивлению путников, внутреннее убранство таверны оказалось вполне симпатичным, даже, можно сказать, уютным. Незамысловатый интерьер из темного сандалового дерева, на стенах мутным оранжевым горят лампочки. Если закрыть глаза на сомнительных посетителей и ядрёный алкогольный душок, заведение вполне сошло бы за приличный паб. Чан подошёл к стойке и чуть перегнулся через нее, выискивая глазами бармена. — Кочерга? Из-за стойки вынырнул юноша. Первыми в глаза бросились татуировки, черными узорами обвивавшие его шею и кисти, змеями уходящие под вырез на футболке и под рукава. За ухом, словно выведенная рукой умелого каллиграфа, виднелась изящная семёрка. — Чан! Ты какими судьбами? — бармен закинул полотенце на плечо, ослепительно улыбаясь и с энтузиазмом тряся чанову руку. — Да так, дела, — скромно улыбнулся тот, принимая столь дружелюбное рукопожатие. Глаза юноши метнулись к остальным парням и он с пониманием кивнул. — Вижу, ты снова обзавелся компанией. Ещё и такой большой! Вы у него в заложниках? — Да, — бесцветно согласился Минхо. Чан неловко засмеялся, похлопав Ли по плечу. — Он шутит! — Не шучу, — буркнул Хо, захватив губами трубочку неизвестно откуда взявшегося коктейля. — Все в порядке, Минхо-хён просто скучает по своим детям, — лучезарно улыбнулся Феликс и протянул руку. — Я Феликс кстати. Приятно познакомиться! Брови бармена еле заметно приподнялись, но он все же с готовностью пожал протянутую руку и обратился к остальным. — Вам выделить столик? Или вы просто так зашли? — Нет-нет, ничего такого не нужно, вообще-то… — Чан вдруг понизил голос до шёпота, — мне нужно кое-что другое… — Ах, конечно! — воскликнул парень и заговорчески подмигнул, исчезая за дверью подсобки. Когда бармен ушел, Ли заметил, что его тянут за штанину. Непонимающе нахмурившись, он опустил глаза, и тут же его брови взлетели чуть ли не до середины лба. Снизу вверх на него смотрели большие, круглые, мутно-фиолетового цвета глазки. Существо напоминало худенького ребенка лет шести, но лишь посмотрев на него внимательнее, можно было понять, что у них гораздо меньше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Щупленькое тельце в ярко красной курточке отчётливо отливало оливковым, а из-под жидких, болотного цвета кудряшек проглядывались крошечные рожки. — Mer suc, seldo? Феликс пару раз моргнул, все ещё не в силах отнять челюсть от пола. — Понятно, — вздохнуло существо и протянуло ему пухлыми пальчиками тетрадь в черном переплете. — Закусок немного, в основном приходят тут всякие saura huo, им лишь бы нажраться, ngwau… Во все глаза уставившийся на загадочное существо Феликс молча принял протянутый предмет. «Девочка» с сомнением покосилась на него. Не дождавшись какой либо реакции, она свела к переносице тонкие бровки и пробормотав еле слышное «хворой что-ли», повернулась на пятках своих причудливых, изогнутых в носках туфелек, чтобы удалиться. — Эй, постой… — невовремя пришел в себя Ликс, но из поля зрения уже исчезли и иловые кудряшки и алая курточка. Ли с лёгкой досадой посмотрел ей вслед. И девочка, и странный разговор показались ему фантастическим творением минутной дремоты, очевидно, вызванной тем коктейлем, которым угостил его бармен. Пальцы непроизвольно сжали кожаный переплет тетрадки. Ах, вот оно, доказательство, что произошедшее не было сном и Кочерга ни в чем не виноват. Тем временем дверца подсобки отворилась и бармен вернулся в зал, все так же слепя все живое в радиусе десяти метров своей приветливой улыбкой. — Не разговаривай с ним, — прошептал Со, вперив темный взгляд в его лёгкую фигуру. Феликс недоуменно воззрился на него. — Почему? — Он мне не нравится, — отрезал Со. Феликс удивился ещё больше, искренне не понимая, как человек с прозвищем Кочерга может казаться Бину плохим. — Но ведь он друг Чана! Чанбин ничего не ответил. Младший ахнул. — Неужели ты думаешь, что Чан стал бы покупать у него что-то незаконное? — Ничего я такого не думаю, — отмахнулся Бин. — Просто… Просто он кажется мне подозрительным, вот и всё. — Ты и про Минхо-хёна говорил, что он чёрт хитрожопый и лучше обходить его десятой дорогой. Но видишь, все в порядке! Не накручивай себя. — Не то, чтобы я в тот раз ошибался, — тихо проворчал Со, но дальше настаивать не стал. Бармен приблизился к Чану и вынул из-за пазухи свёрток, который сразу же вручил Бану. Тот торопливо взял предмет из его рук и спрятал в один из своих многочисленных карманов. Феликс до боли скосил глаза, но пальцы мужчины оказались проворнее, и он не успел увидеть ровным счётом ничего, прежде чем вещь исчезла в складках ткани. — Спасибо-спасибо, как хорошо, что я вот так успел заскочить к тебе, я уж и забыл почти, память в последние годы совсем никудышная. — Возраст, — понимающе кивнул Кочерга, сосредоточено вливая в стакан непривлекательного вида жидкость. Чан немного надул щёки. — Не так уж я и стар… По мне и не скажешь, что мне перевалило за тысячу! Минхо подавился коктейлем. — Тебе что?! — воскликнул Чанбин. Все тут же зажали уши, но, к несчастью, запоздало: мощный бас Со уже произвел свой неповторимый эффект. Чан немного смутился и надул губы. — Не кричи так, пожалуйста, — вежливо попросил он. — Тысяча, и что тут такого? Вот есть у меня знакомый, ему уже третья идёт! И вообще, в моем возрасте жизнь ещё только начинается! — Разве что загробная, — тихо буркнул Минхо и сразу же уткнулся лицом в стакан, игнорируя крайне неодобрительный взгляд бармена. — Можно вопрос? — вдруг обратился Феликс к бармену. Тот состроил задумчивый вид, приложив указательный палец к подбородку и сощурив искрящиеся теплым весельем глаза. — Зависит от того, какой вопрос и с какой целью он задаётся. — Ничего такого, мне просто стало интересно…почему Кочерга? Бармен криво усмехнулся, а Чан рядом хрюкнул от смеха, за что и получил лёгкий подзатыльник. — Ну слушай, — согласился тот, откладывая полотенце и подпирая подбородок рукой. — Знаешь ли ты, цыпленок, как рьяно оберегают отцы своих драгоценных горошинок по ту сторону Рины?

***

— Где же запропастился этот неугомонный лис? — Перестань кипишить, никуда он не денется, не глупый, знает, что и так наказан. Я уверен, он не сделает ничего опрометчивого. — Ах, Минни, — с тревогой к Хвану вернулась и вредная привычка кусать губы. Сынмин с неодобрением наблюдал, как очередная капелька крови исчезает под кончиком юркого языка. — А вдруг он всё-таки что-то задумал? Мы же можем остаться тут совсем одни. Сынмин ничего не ответил, поняв, что объяснениями Хенджина не успокоить. Вместо этого он осторожно потёр пальцами чужое предплечье. Это всегда унимало тревогу старшего. — Ну слава колбасе, — вдруг подорвался с места Хван. Сынмин проследил за его взглядом. Из-за прилавков к ним неспешно приближался Чонин, засунув руки в карманы и гоняя из щеки в щеку чупа-чупс. — Где тебя, черт возьми, носило, я чуть паничку не словил! Чонин приподнял бровь. — Волновались что-ли? — Мы думали, ты нас кинул, — безэмоционально произнес Сынмин. — Мне ещё брюзжания Чана на этот счёт не хватало, — фыркнул Ян. — Просто нужно было купить кое-что. Ну ты и истеричка, Хван, честное слово. Хёнджин чуть не задохнулся от возмущения. — Что значит истеричка? — Ян закатил глаза и схватил его за запястье, таща к выходу. Ким молча последовал за ними. — Сам ушел неизвестно куда, оставил нас в этом балагане и завяляешь, что я истеричка?! Да отпусти ты меня! Эй! Слышишь меня? Я все Чану расскажу! Он тебе- ай! Маленький говнюк! Я тебе это припомню! Так, своевольно или по принуждению, но когда большие городские часы оповестили, что перевалило за полдень, компания наконец собралась вместе.