Можно Вас укусить?

Проснулся Акутагава под тот же голос, что слышал перед потерей сознания. Его обладатель определённо с кем-то разговаривал, а потом, когда голос стих, кровать чуть прогнулась под чужой тяжестью. Рюноске ещё не открыл глаза, но и без этого ощущал пристальное внимание к своей персоне. В голове всплывали детали того, как он сюда попал, ни одна из них не предвещала ничего хорошего. После потери отряда полез в одиночку в бой, не сообщил никому о изменении ситуации, чуть не подох на крыше, а потом цапнул главу исполнительного комитета за плечо. От неожиданного всплывшего в воспоминаниях укуса захотелось широко распахнуть глаза и ударить себя рукой по лицу. «На кой чёрт я это вытворил?!» Теперь даже страшно смотреть рыжеволосому в глаза. За косяк на задании будет орать и читать лекции, возможно впервые прилетит по «пустой голове» от нового наставника, но, вероятнее всего, не сильно, строго в профилактических целях, а вот из-за укуса тот будет либо ржать как умалишённый, либо хорошенько двинет в челюсть, чтобы не открывалась, когда не надо. Разбираться ни с одним из этих вариантов не хотелось, поэтому брюнет решил до последнего притворяться спящим. Но разве можно такой простой уловкой обмануть мафиози уровня Накахары? Тот ещё по первому трепету ресниц понял, что Акутагава приходит в себя, уж слишком часто рыжеволосому приходилось старательно выискивать в лицах товарищей хоть какой-то намёк на успешное возвращение к жизни, чтобы пропустить это. —Эй, пацан, ты долго спящую красавицу собираешься изображать? — Хоть это и было сказано с претензией, но лицо Накахары не выражало какой-то особой злобы или раздражения, скорее это была усталость. Очень и очень сильная усталость, как моральная, так и физическая. Брюнет медленно разлепил глаза, кажется, его ресницы успели слипнуться за всё это время. Кстати о времени, он совершенно не представлял, сколько времени спал, а в палате не было ничего, что могло бы дать подсказку. Оставалось только перевести на начальство вопросительный взгляд и отчаянно пытаться уловить его слова ещё не до конца проснувшимся мозгом. —Пять суток валялся, многовато, но могло быть и дольше, — Кровать снова скрипнула, в этот раз оповещая о том, что Чуя с неё встал. — Раны оказались не такими серьёзными, в основном были повреждены ткани без органов, ну и, ясное дело, переломы. Ты гораздо более везучий, чем кажешься. У тебя есть ещё время поваляться и оклематься, считай оплачиваемый отпуск. Акутагава хотел что-то ответить, но почувствовал острую боль в горле, теперь он явственно ощутил, насколько же долго не пил. Попытка пошевелить рукой оказалась более чем провальной, гипс на ней оказался неподъёмной тяжестью для несросшихся костей. Левая же была в более или менее приличном состоянии, если не считать заштопанное плечо и катетеры в ней, но это уже мелочи. Правда до стакана воды на тумбочке всё равно не дотянуться, хоть рассёмон используй, чтобы наконец смочить горло. Для парня главное было не закашляться сейчас, с таким горлом кашель станет ещё более невыносимым, чем обычно. —Оу, не подумал. Ты наверняка хочешь пить… — Чуя и Рюноске одновременно перевели взгляд на стакан воды, который для одного не представлял никакого интереса, а для другого был на вес золота. Голубоглазый мафиози взял стакан и нажал на какие-то кнопки с другой стороны кушетки, чтобы та пришла в движение и согнулась так, чтобы Акутагава принял сидячее положение. Как только кислородная маска была снята, а стакан был поднесён к пересохшим губам, брюнет сразу стал жадно пить и осушил его за пару глотков. Чую тут же одарили благодарным взглядом. Будь на месте рыжеволосого кто-то другой, наверняка бы поразились до глубины души, а Хигучи бы и вовсе разрыдалась от переизбытка чувств, но вот Чуе не впервой видеть Акутагаву таким и помогать ему. —Голосовые связки тебе, вроде, не повредили, — Рюноске тут же понял очевидный намёк. Накахара уже некоторое время старательно перевоспитывает его после Дазая. Пока что в приоритете не вести себя на заданиях так, будто он бессмертен, и научиться говорить «спасибо» и «пожалуйста», вместо нечитаемого взгляда с подобием благодарности. —С…С-спасибо — Прохрипел Рю и блаженно прикрыл глаза. —Молодец, теперь перестань вести себя как камикадзе на заданиях, и я открою одно из самых дорогих вин, чтобы отпраздновать этот прогресс, — Конечно были ещё нарекания помимо поведения на миссиях, например питание и режим сна, но за это Чуя возьмётся позже. —Что ж, с этого момента у меня заслуженный выходной. Вопросы? —Почему…маска?.. — Рюноске непонимающе смотрел на маску, он был уверен, что его лёгкие не вывезут всего этого и будут буквально пылать внутри, но на самом деле, они чувствуют себя лучше, чем всё остальное тело. Даже привычная боль от болезни отступила, Рюноске мог точно описать то, что испытывал ежедневно при дыхании, но сейчас эта мука ослабла настолько, что он даже не уверен, от той ли мучительной болезни эти отголоски боли. —Очевидно, потому что ты дышать нормально не мог, или как-то так. Я не медик, не разбираюсь, — Накахара полностью проигнорировал тот факт, что Рюноске совершенно не это имел в виду. Брюнет подразумевал, что болезнь в сумме с ранением в области груди и временем на ледяном бетоне должны были дать такие осложнения, что понадобился как минимум аппарат ИВЛ, а не просто кислородная маска. — Я позову медсестру, а потом, наконец, отосплюсь. Чуя уже почти скрылся за дверью, но в последний момент обернулся и угрожающе сверкнул глазами. Брюнет чуть не вздрогнул, он решил, что причина такого взгляда в том инциденте с укусом, но ему повезло, и он ошибся. —Если я услышу от Гин или врачей, что ты отказываешься от еды, я протолкну её в тебя с помощью гравитации, — Хлопок дверью и сероглазый остался в палате в гордом одиночестве. Прождав пару минут, Акутагава вздохнул с облегчением, кажется, за эти дни у Чуи было достаточно дел, чтобы забыть об этом маленьком инциденте с укусом. Акутагава ещё много часов после ухода Чуи просто лежал и дышал. Он всё не мог насытиться воздухом, словно все предыдущие 18 лет он задерживал дыхание. Парень, кажется, перепробовал все возможные методы наполнить лёгкие воздухом. Сначала он просто вдыхал носом, наслаждаясь тем, что его не прерывает мучительный кашель, потом приоткрыл обветренные губы и, с восторгом от каждого движения диафрагмы, стал вдыхать через рот. Ведь даже когда холодный воздух из приоткрытого окна стал касаться горла, кашель не появлялся. Акутагава дышал и не мог надышаться, он был до безума сконцентрирован на ощущениях внутри себя. Заворожённо смотрел, как вздымается грудь, а лёгкие полностью наполняются кислородом. Горло лишь чуть-чуть свербило, но этот дискомфорт был ничем по сравнению с тем, что он ощущал всю свою жизнь до этого. Накахара уже подходил к своему дому и во всю предвкушал то, как сейчас рухнет на постель и заснёт крепким и спокойным сном, впервые за последние пять дней. На протяжении всей рабочей недели не давала ему спать его же горячо любимая работа, да причём не абы какие миссии, а совместные с ВДА. Кто-то недалёкий пытался вставить им палки в колёса, стравить с комитетом по делам одарённых ВДА и мафию, но ни Фукудзава, ни Мори не поддались на провокацию и благоразумно всё разрешили, постепенно загоняя преступников в угол и подчищая все отростки той организации. Правда загоняли они и своих подчинённых. Днём Чуя бегал с детективами и по их поручениям, а на ночь оставались дела с основного места работы. Эта же самоуверенная организация и была ответственна за ту ловушку на заброшенной стройке, в которую угодил Акутагава. В, практически, идентичную, только расположенную на другом конце города, попал и мальчик-тигр, но тот быстро оклемался с регенерацией, а вот Рюноске понадобилась серьёзная помощь. Его лёгкие были в настолько ужасном состоянии, что никто из лучших врачей мафии не мог дать гарантию, что парень когда-нибудь сможет встать из-под ИВЛ. Как бы громко Накахара не орал, чем бы не грозил, а врачи не волшебники, они не всемогущи. Кроме одного, вернее, одной. Только один медик был способен дать шанс Рюноске. И как на зло им была Йосано Акико. Страшно было подумать, куда и какими маршрутами она бы послала Накахару, если бы тот просто заявился просить помощи, поэтому пришлось пачкать руки и унижаться, прося одну знакомую крысу-переростка о помощи. Это стоило рыжеволосому немалого количества сил и нехило потрепало гордость, но бросить ученика он просто не мог. Он потерял достаточно людей, чтобы знать цену жизни и понимать, что его самолюбие и гордость — ничтожно малая плата за неё. Все пять дней он носится по городу, то расследуя самому, то сражаясь вместе с детективами, а иногда и вовсе бегая по дурацким поручениям Рампо или Дазая. Конечно же великий детектив не мог отказать себе в удовольствии запрячь Накахару возить ему сладости со всей Йокогамы. В один момент Чуя даже хотел зашвырнуть ему его чёртовы кексы прямо в лицо, желательно с ускорением в пару тысяч метров на секунду в квадрате, но сдержался. Ради этого темноволосого идиота, не видящего путей отступления, валяющегося на больничной койке, пришлось, скрипя зубами, держаться. Дазай же не брезговал вообще ничем, вплоть до приказов мыть уборную или переделать в пятнадцатый раз кофе. И вот, когда он вымотался до нуля, а Дазай вдоволь насмеялся с того, что исполнитель портовой мафии теперь «подрабатывает разнорабочим», они наконец закончили это дело и, припомнив ещё парочку старых долгов и новых угроз, Чуя заставил Осаму и директора уговорить Йосано помочь. В день операции девушка чуть не плевалась от омерзения ко всему, что связано с портовой мафией. Но Чуе было безразлично, что с её лицом и моральными принципами, главное, чтобы она просто выполнила работу. И вот, чудесное исцеление и Рю уже лежит в кислородной маске, а не с трубками во рту и носу. Конечно, Акико могла исцелить его полностью, но тогда бы, по мнению Чуи, Рюноске не вынес бы совершенно никакого урока из той миссии, да и раскрывать вмешательство ВДА в его исцеление не хотелось. Парень бы решил, что раз новое здоровье досталось ему так легко, то его снова можно не беречь. Поэтому она лишь закрыла наиболее опасные раны и почти полностью исцелила лёгкие, оставляя только лёгкую форму пневмонии, Накахара надеялся, что этого будет достаточно, чтобы Рю не слишком страдал, но и не понял, что его латали не простые доктора. Но Чуя недооценил ту боль, с которой брюнет сталкивался ежедневно, и насколько заметно станет её исчезновение. Войдя в квартиру, Чуя первым же делом отправился в душ. Спать хотелось невозможно сильно, но даже в таком состоянии он не позволит себе залезть на дорогие простыни грязным. Даже если он упадёт прямо в ванной и рассечёт себе голову, это всё равно будет лучше, чем принести в свою спальню запах пота и грязные вещи. Накахара быстро скинул с себя одежду и осмотрел своё отражение в зеркале. В мешках под глазами можно было вынести половину оружейного склада мафии, а тело было покрыто мелкими следами от не до конца регенерировавших ран. Оценивающий взгляд остановился на плече, откуда недавно полностью сошёл укус Рю. Несмотря на то что брюнет тогда был без сил, кожу прокусить он всё-таки смог. В голове рыжеволосого всё никак не укладывалась причина, по которой его подопечный решил это сделать, но мужчина упорно скидывал всё на неадекватное поведение из-за болевого шока. Рыжеволосый сначала был зол, но потом решил забить на это. Всё-таки сжать зубы при боли — это близко к рефлексу, да и сам след вызывал какое-то странное чувство гордости. Кому бы ещё Акутагава осмелился так открыто показать, что ему плохо? "Дазая он точно ни разу не награждал такими отметинами!" Мужчина усмехнулся, да, он действительно стал хорошим наставником, раз сумел добиться такого доверия от проблемного ученика. На долгие размышления и самолюбования Накахары не хватило, он быстро ополоснул тело под душем и отправился спать. Наконец-то он может со спокойной душой закрыть глаза. *** Рюноске довольно быстро пришёл в себя. Не прошло и нескольких дней, как он уже пытался покинуть больницу. Конечно же, эти попытки быстро и бескомпромиссно пресекал Накахара, которому бегали или звонили жаловаться медсёстры. Другого выбора, кроме как отлежаться ещё несколько суток, у Акутагавы просто не было. Довольно трудно сопротивляться, когда «лежать» тебе приказывает сама гравитация. А это, между прочим, консервативная сила, действует на всё, всегда и в любых системах отсчёта, так что бодаться с ней не получится. Наверное, где-то в глубине души Рюноске и не хотел бороться с этой огромной, но нежной силой, укладывающей его раз за разом. Подобная забота была приятна менее болезненная, чем когда его Дазай-сан за шкирку вытаскивал с койки, рывком вырывая катетеры из вен, и заставлял ходить на вывихнутых голенях. —Накахара-сан, могу я уйти отсюда? — Если бы брюнет умел, то определённо произнёс бы эту фразу максимально жалобно, но, увы, владение интонацией его подвело. Лучшее, что можно было расслышать в этих словах — претензия, и то, не самая яркая. —Отказано. За тобой тут присматривают, и мне спокойней, что ты глупостей не вытворишь. Да и вообще, ты как собрался со сломанной рукой по миссиям кататься? —…Хотя бы в офис. Я не могу больше просто лежать. Обещаю продолжать пить лекарства дома… —Вот неймётся же… У тебя книги что ли кончились? Лежи да отдыхай! —Кончились. Накахара только с недоверием посмотрел на парня. Вся та стопка, которую пришлось тащить при помощи способности, уже перелопачена? Вряд ли бы Рюноске стал врать о том, что он всё прочитал, всё-таки он не школьник перед учителем литературы, поэтому Чуя стал беспокоиться, а спал ли парень вообще или всё время читал? —Тогда новых принесу, лежи. —Накахара-сан… —Ну какая тебе разница лежать дома или тут?! Рюноске не ответил и лишь недовольно вздохнул, переводя взгляд на окно. Гнетущая атмосфера, что повисла в палате, заставила Чую цыкнуть и закатить глаза. В его понимании Рю — капризный ребёнок, которому не хватает развлечений в больнице и не устраивает манная каша по утрам. —Кхм… Как я и говорил, ты в отпуске, на тебе сейчас никакой работы не числится, но, — Чуя задумался, что бы ему такое придумать, чтобы и парень успокоился и веселее было? — Если мило попросишь, то я могу великодушно скинуть на тебя часть своих бумаг. Мило это вообще не про брюнета. В графитовых глазах, которые резко оторвались от окна и перекинулись на рыжеволосого, плескалось непонимание, в то время как аквамариновые искрились от откровенного веселья. Акутагаве так осточертела больница, что он готов был пойти на поводу у Чуи и сделать «мило», вот только он не знал как. Больничный запах уже въелся ему под кожу, а медсёстры, пищащие со страху от одного только взгляда мафиози, осточертели ещё в первый день после пробуждения. Парень бегал глазами по комнате, стараясь что-то быстро придумать, найти что-то, что у самого бы вызвало ассоциацию со словом мило, но в скромном убранстве палаты подобного не находилось, да и в голове тоже. Рюноске как нерадивый студент на сложном предмете, вроде и слово где-то такое слышал и контекст примерно помнит, но вот что оно означает, он не учил. Чуя же продолжал поднимать себе настроение, глядя за метаниями ученика. —Ну же, давай, разве ты не хочешь выйти отсюда? — С усмешкой протянул рыжеволосый. —Хочу… Можете пояснить, что именно делать? Я выполню. Кажется, Накахара впервые увидел Рюноске настолько потерянным. Чтобы такая гордая птица как он и помощи просила? Невероятно. Едва ли Рюноске сделал это специально, но это не отменяет факта, что бешенный пёс портовой мафии выглядел как котёнок, который ещё не научился пить молоко из блюдца. Так жалостливо, беспомощно, но в то же время…мило? Да, это весьма подходило под категорию милого. Конечно, в сознании Чуи она могла быть извращена, но факт оставался фактом. Раз уж такая ассоциация пришла в голову, значит условие выполнено. —Боже, настолько?.. Ладно уж, ты ведь иначе не успокоишься, —Книги и тяжёлые вещи были вмиг подняты гравитацией и полетели вслед за эспером. —Переодевайся, у тебя пять минут... Ладно, пятнадцать, а то ты ещё что-нибудь себе доломаешь впопыхах. Чуя прихватил немалые стопки книг и, в приподнятом настроении, отправился к машине.